Опрометчивость

Виктор пришёл уставший, с более видными синяками под глазами. Джейс обратил на это внимание, потому что всегда собранный Виктор точно-точно опоздал на пары и был более задумчивым чем обычно. А не потому что он следил за его здоровьем, хотя это тоже бы не помешало, зная трудоголизим собрата. Он подходил всякий раз к нему, включая режим радио, рассказывая о всём и ни о чём, просто заполняя тишину в голове. Виктор вставлял комментарии, иногда даже шутил, но не более. Но самое странное было, когда Виктор уходил. И нет, в этом всё было нормально, он и не должен никого ждать или отчитываться, но странное было в том когда он уходит. А уходил он рано, теряясь из виду, будто запетлял в переулках, а в Пилтовере таких улиц нет, поэтому умение скрываться он сваливал на Заунское воспитание. Сначала он не предал значения. Это было раз, два, три. Сначала в неожиданные дни недели, потом систематически. Были вопросы. Виктор словно прятался в своей же тени, его было невозможно выловить, лишь краем глазам успевая заметить силуэт, но не больше. В мире есть две тайны: откуда столько сил у сумасшедших и откуда столько скорости у инвалидов. В этом странном перемещении и определенном волнение лишь сравнение Вика с черепахой успокаивало на пару минут. А потом возвращалась привычная тревога. Было ли это раньше? В голову уже лезло, что Виктор задолжал кому-то и бегал от того чтобы его зажали, или его поставили на счётчик, или он перешёл не тому дорогу и теперь отрабатывает или... Джейс мотнул головой. В лабораторию их университета доставили новое оборудование, и он как главный активист, спортсмен и все хорошие эпитеты, вызвался помочь. Виктор пошёл с ним за компанию, чтобы заодно посмотреть что обновили в их не далеко не бедном, но уже старом месте. Джейс взял сразу три коробки, Виктор понёс только одну. В последнее время они стали меньше разговаривать и вообще видеться, поэтому Талис даже обрадовался что Вик увязался за ним. Он старался не трясти коробки, но это желание сделать как с подарком, потрясти чтобы понять что там лежит сидело в груди. С другой стороны ничего разбить не хотелось. — Ненавижу таскать коробки, — голос вырвал его из соблазнительного плена, — хоть здесь ты помогаешь, я этому рад. — Да, не самое приятное занятие, — он согласно кивнул, но когда понял, что его партнёр сказал, встрепенулся, — погоди-погоди, что значит "хоть здесь помогаешь"? Ты где-то ещё коробки таскаешь? Виктор замолчал. Будь они лицом к лицу отвернулся бы, да зашагал в другую сторону. Джейс уже начал выбирать самые лестные комментарии о людях, что заставляют поднимать тяжести инвалида — Я волонтёр в центре помощи инвалидам, — все оскорбления улетучились. — А, — Джейс кивнул болванчиком, — ага. Понятно теперь куда ты стал пропадать. — Пропадать? — Талис моментально смутился. — Ну, ты стал уходить раньше... Я не то чтобы слежу, не подумай. Просто ты стал отстранённым, теперь понятно что ты просто устал. Не робот же в конце концов. — Да, я раньше стал уходить, — он кивнул, — но я стал посещать допом открытые лекции, если хочешь, — Виктор методично два раза постучал по ступеньке, — можешь приходить. — Хорошо, — лицо растянулось в улыбке, а звук был теплым, любяще-щемящим. Одними губами он произнёс "спасибо" и они вернулись к обсуждению того что привезли и где оно находится.

***

Солнечный свет попадал через плотные шторы, находя в них щель. Виктор уже не спал, битый час смотря в стену. Желтовато-бежевую, без обой, стену. Лучики удачно и картинно попадали на корсет, спускаясь к белёсому одеялу, смятому в кулаках Виктора. В углу поблёсквало колесо.

***

Завтрак был самым важным и самым любимым приёмом пищи Талисов. Обед у Джейса был не такой любимый, потому что постоянно бегая то туда, то сюда, времени на банальное перекусить дай бог хватало, не то что на первое и второе. Перекусив яичницей и обязательно! Съев первым её, а не яблоко (мама всегда твердила про кислоту), Джейс уже составил себе новое расписание дня. На выходных он сходил, узнал не нужны ли волонтёры. Его улыбчивость и спортивное тело стали визитной карточкой, так что с радостью взяли и теперь, официально, он помогает там же где Виктор. Для Виктора это будет сюрприз, естественно, но ему определённо понравится. И кто бы мог подумать! Тут тоже нужно носить коробки. Но это хотя бы объясняется что все-все-все бумаги переезжают на третий этаж, в связи с переездом не только этих бумаг, но и здания, хотя скорее обновления. В общем-то, лифт есть, но у него есть вполне себе рабочие ноги и это тоже своего рода физическая нагрузка. Так же он помогает с установкой тренажёров, в основном помогают здесь женщины и им тяжело собирать и устанавливать такие тяжести. Переминаясь с ног на ногу от холода на руках и шее, что колол дальше по лицу, Джейс заметил Виктора. Крикнув ему тот вздрогнул и оглянулся, подходя ближе. Дальше всё как в съёмке, держится покадрово. Вот Джейс поднимает руку чтобы приобнять, коробка в другой, вот она начинает падать, и вот Виктор, как герой, делает выпад вперёд и хватает коробку, делая сильный упор на ноге с ортезом. — Блять, — просипел Виктор облокачиваясь на Джейса. Как же всё хуево вышло. — Боже, прости, Ви, ты как? — А сам как думаешь, — тот тяжело выдыхает, но не отходит. "Наверное переводит дыхание", — думается Джейсу, поглаживая по плечу. — Ты чем думал когда руку поднимал, боже, Талис, — беззлобно бормочет, просто интересуется. — Я по привычке, прости Ви. — Ничего страшного, — а после удивлённо раскрывает глаза, картинно хлопая ими и резво поворачивается, — ты что тут делаешь? — Помогаю переносить коробки со всякой всячиной, — Джейс солнечно улыбается, напоминая лучик в квартире Виктора. Мило. — Почему я не удивлён, что ты ко мне прицепился как банный лист. — Ты против? — Вик тяжело вздыхает, пытается разгладить складочки у лба от бровей, и всё же выразив всё своё недовольство, отвечает: — Конечно нет. Тем более помощь тут и вправду нужна. *** Это была очень смущающая ситуация. Виктор снял ортез и разминал ногу, где остались красные вмятина от него. Это было ужасно неловко, стыдно и некомфортно, особенно от пристального взгляда Джейса. Ужасно одним словом, неприятно от самого себя. — Что у тебя? — Виктор размыто мазнул взглядом по Талису, после потупив взгляд сквозь него, высказал факт: — Врождённое косолапие и сколиоз. — Джейс махнул головой. Повисло натяжное молчание. — Странное название, лапы вроде у животных, а у нас ноги. — Как есть. — Слушай, Виктор, — тот не поднял взгляд, хмыкая, — ты, конечно, не японка, но я готов провести с тобой весь день, как настоящий самурай, защищая тебя от скуки и рутины. — ... — На щенячью радость Джейса Виктор выгнул бровь. — Ну, — смущённый молчанием Талис замялся, пока не услышал разливистый смех с хрюканьем. — Боже, Джейс! — тот ударил его в плечо, — а ты неплох в истории, теперь тебя интересуют не только русские но и азиатки? — его голос был игрив. — Только если ты пойдёшь на их роль, — Джейс тоже хихикал. — Ну не знаю, я больше похож на чеха, — Вик начал пальцами растягивать глаза, будто бы сужая их разрез. Они были смешны, счастливы и ярки, как весенние краски. Пока был ноябрь в сердце Джейса сидел май, когда слякоть уже прошла, и скоро можно идти купаться, купаться в любви, в песнях и радости. Искренней, по-детски наивной радости. Виктор давно не был так счастлив, он медленно пропадал под мыслями, делами, учебой и обязанностями старосты (он ненавидел этот пост, но плюс к стипендии и статус единственного ответственного человека вынуждал стать им). С Джейсом всё было легко. Было легко работать, думать, доверять, жить, дышать, даже быть слабым было не так тяжело как обычно, пусть и непривычно. Страшно. А после шум в голове забивал смех и он откладывал эти мысли на потом. "Радостно. Целовать." — мысли, непонятно откуда взявшиеся, заставили остановиться, вгрызаться в думы и откровенно пялиться. — Отдохнули и хватит, за работу Джейс, — Озорно надев ортез, он выпорхнул хромой птицей в дверь, бежал от своих мыслей, от себя. Центр для помощи инвалидов был хорошо сделан, красиво. Тут были родственники, пусть и в основном люди приходили одни. Джейс молча наблюдал за Виктором и атмосферой. Анализировал каждое действие. И одно оставалось секретом, почему Виктор, который в принципе может ходить, так остро реагирует на проблемы колясочников, будто это его личные. Единственное что его сдерживало, он не знал как подойти с этим вопросом аккуратно, боясь что это будет слишком любопытно, а не любознательно. Поэтому он просто молча наблюдал за Виктором и его взаимодействиями с другими, отводя каждый раз взгляд стоило им встретиться. Дотянул он до того, что уже начинало темнеть, к зиме всегда темнеет быстро, и он предложил проводить до общаги Вика. Деревья уже опустели, складывая лица из веток, если долго вглядываться. Бабушка Виктора всегда думала, что кто-то на этих деревьях сидит, глядит в окно, в этих пятиэтажках, с крыш на ветки. Было тяжело её убедить в обратном, Виктор помнит это время. — Ви, слушай, — кивнув, показал что слышит собеседника, осматривал его периферийным зрением, — почему ты так помогаешь колясочникам? — Чего? — на лице читалась лёгкое недоумение, но Джейс сразу же запаниковал, отнекиваясь. — Боже, я не так сказал, погоди, — он вздохнул, — почему ты относишься к ним так будто это твоя война? Словно ты сам сидишь в коляске без возможности встать. Это было тяжело понять человеку без инвалидности, что далёк от всего этого. И Виктор озвучил это: — Тебе будет тяжело понять, даже люди у которых родственники слегли после инсульта и стали инвалидами не додумываются сделать им поддержку чтобы они могли самостоятельно ходить в туалет. Банальных перил бы хватило, — Виктор встал безмятежно, в свете фонарей его лицо казалось ещё более уставшим и болезненным, —Джейс я не знаю что со мной будет в старости. Что будет с моими родителями, что будет с тобой, я не знаю. Я надеюсь что не сяду в коляску, уверяю себя что мне станет лучше, но правда в том, что моё здоровье висит на волосинках. И всё что я могу сделать это обеспечить себя и своих близких подушкой безопасности, что если вдруг я или они станут колясочниками у них были более комфортные условия жизни. Я... — Виктор стал сбивчиво дышать. Он много раз проговаривал это в себе, прокручивал, успокаивал себя и доводил до истерик, но когда надо было открыться Джейсу тот снова стал неврастеником, нервным, с ужасом на глазах. Не злым, не страдальческим. Безнадежным, неизвестным. Глаза были раскрыты шире чем обычно, воздух хватал ртом, брови подняты, нос вздёрнут. Картина маслом. — Ви. — Джейс вздохнул, стараясь убрать всю жалость, он просто подошёл и обнял его, — я буду рядом. Ты не пройдешь через это один. И Виктор обомлел в его объятиях. Слёзы уже не шли, он давно их все выплакал или запретил себе плакать, уже не помнит, он просто положил голову на плечо Джейсу и стоял так. Наваливаясь на него, зная что не давит, ведь не тяжёлый. Джейс такой сильный, такой добрый, такой... Такой близкий. Его можно тронуть, он не простая картинка, он реальный. И эта реальность была не такой уж и поганой, как ему сначало казалась. Нагревшись вдоволь, его ноги уже затекли стоять в таком положении и у Джейса наверное тоже. Поэтому Виктор отошёл, неловко кашлянул, намекая что разговор не должен будет вспоминаться и быстро захромал в сторону общежития, снова оставляя Джейса позади себя.