Опрометчивость

Стало холодать. Солнце ложится пучками на мёртвую траву. На подоконниках, как видно, что-то ещё цветёт, даже достаточно много. В чьих-то окнах горит ультрафиолетовый свет. Сезон ласкает своей приветливостью. Лучи небесного светилы не греют в полную меру, Джейсу зябко. Сегодня выходные и обычно все студенты разъезжаются по домам, мало кто остаётся в общаге. Виктор был из тех кто остаётся. Обычно. Но сегодня он поедет вместе с Джейсом к его матери, что живёт в пригороде. Обычно Талис не настаивал, но каждый раз в прошлом году спрашивал не поедет ли Виктор на этот раз с ним домой? Приезжал он не то чтобы часто и не то чтобы редко, однако и спрашивал он с периодичностью в две недели-месяц, в общем не надоедая. И Виктор в этом году согласился! Радости не было придела, они проведут все выходные вместе, возможно что-то изобретая, возможно просто делясь историями из детства, думая об этом Талис приходит в небывалый восторг. Домашний Виктор, конечно, не редкость, в общаге он только таким и бывает по выходным, но одомашненный Виктор это другое. Они поехали на такси (Джейс настоял), район где жила его мать (Ксения) был достаточно богатым, пусть и не дачи депутатов. Деревья опустили свои кроны к земле, они проезжали перепаханные поля, и просто с зелёной травкой. Приехав они увидели двухэтажный дом. Белый, с тёмной крышей, и аккуратным двориком. На территории стояли деревья, со слов Джейса яблони, облепиховые и даже грушевые. Колючими кустами стояла жимолость. Виктор никогда её не пробовал. Позвонив, через какое-то время спросили кто там и Талис крикнул бодрое: "Я!" Дверь отворилась. Ксения Талис встретила с улыбкой и сразу после знакомства утянула их двоих в нежные, как бабочка трепетающие и хрупкие объятья. Объятья матери Джейса светлые и сладкие, приторно до боли в зубах, как он и любит. Они укутывают словно шарф, натягивая на нос, оставляя на штанах белые катышки, как после кошки. В доме Талисов накрывает сонливостью по утрам и энергией вечерами, здесь понимаешь лучше всего как ты устал и необходимость в перерыве. Ощущаешь себя рыбой, что выкинуло на берег, а на последнем вздохе волны вернули в родные объятья водоёма. Она сразу же побежал заваривать чай, ставя им то самое варенье с жимолости и булочки, нежный хлебушек. — Как у вас с учёбой? — Хорошо мам, не волнуйся. — Не тяжело, на 4 курсе всегда даётся легче, — Джейс фыркнул, закидывая руку ему на плечо и потряхивая. — Конечно, гениям всегда легко, — Виктор отодвинулся и с улыбкой сморщился, явно в шутку, хлопнув Джейса по руке. С Джейсом было не страшно стать ребёнком. С Виктором было не страшно получить от ворот поворот. Показывать детские фото Джейса, как всегда делают все мамы, было не лучшей идеей, как ему показалось. На каких-то фотографиях присутствовал отец (Он знает эту тяжёлую историю) и пусть они оба уже пережили утрату, Ксения грустно оглаживала его лицо пальцем. Джейс заранее предупредил маму, что если Виктор вызывается помочь — ему нужно разрешать. Он редко переоценивает свои силы. Ксения Талис тоже так подумала, что поливка цветов на подоконниках ему не повредит. Виктор рассматривал их лепестки, трогая, сверяя ощущения. Растения для него всегда были удивительными в плане сенсорики. Ощущать их на кончиках, иногда даже хотелось лизнуть, всё это доставляло удовольствие. У Ксении цветы были предпочтительно белые, перебиваясь красными с желтым, на удивление в маленьком горшочке стояли анютины глазки. О них даже знают не все, а тут садят. Он думал что на них могло бы стоять табу, ибо их используют на могилках, но нет. Они бы просидели так до рассвета. Ощущение времени тут как будто заикается, и сколько воды не пей, икота не пройдет, пока дом не опустеет и некому будет вспоминать. Даже сам осознавая, что он (Виктор) умрёт первым, почему-то уверенность, что в гробу он не раз перевернется, только усиливалась. Они засели в комнате Джейса, включая первый попавшийся фильм. Что-то из документалок, потом скорее всего перейдут на тру-крайм, под него легче засыпается. Из закусок взяли чипсы Джейсу и кукурузные палочки Виктору. Стоя в магазине, Талис конечно посмеивался, но во время просмотра не удержался и попробовал их, вспоминая вкус детства. Виктор сидел всё время в их доме в наушниках, они были без звука, иногда включал что-то для медитации или журчание воды, но в основном они выключены. Ему так намного комфортнее, однако когда он в наушниках капельках на улице, в автобусе, в кафе, ему становится резко неуютно и берёт паранойя, сто его могут позвать, окликнуть и так далее. А на парах это неприлично. Поэтому ходил он так только у себя в комнате и то не всегда, и сейчас в доме Талисов. У Джейса было желание провести рукой, убирая прядку волос за ухо, опасной близостью к наушники, потому что такое доверие ему было невероятно приятно. Он был доволен. Всё было бы хорошо, если бы Виктору кто-то постоянно не звонил, получая от того сначала спокойное, но потом резкое "Я занят, я потом тебе перезвоню, не подгоняй", отмахиваясь что это всё его дядя. — У тебя есть дядя? — Он никогда о нём не рассказывал, и тут даже дело не в том, что о семье он мало упоминал, упоминал он достаточно, а в том что почему они сейчас начали общение? В прошлом году даже намёка не было. — Да, он был для меня что-то типо учителя, — Виктор был рассеян и взволновал, слегка нервозен, — у нас разошлись мнения по поводу препаратов и способа лечения людей, так что я оборвал с ним общение. — А почему он сейчас названивает? — Виктор замолчал, не встречаясь с глазами Джейса, сидя вполоборота, смотря куда-то вниз, — В– — Мы обсуждали лекарства. Это не сильно важно, просто задумался, сделал ли он что-то и как поживает. Не чужой же человек, — Виктор отпустил паузу и они продолжили просмотр, но уже в каком-то напряжении. Джейс видел, что он не мог расслабиться и в голове созрела идея. — Вик, — Талис повернулся к нему и нежно обхватил лицо, поглаживая щеки двумя руками. У него был почти ровный ряд зубов, с маленькими клычками по бокам и щелью посередине зубов вверху. Виктор сглотнул, не понимая что происходит, Джейс огладил подбородок большим пальцем и улыбался так нежно, что кажется Вик словил гей панику. Джейс заводит руки за уши, поглаживая раковину, а после резким движением вынимает наушники из ушей и убегает. Сначала скрываясь за дверным проёмом, после вернувшись и высунув голову, гадко хихикая, как какой-то гремлин с игровым прищуром и оскалом на лице. Финита ля комедия. Виктор сидит в ступоре ещё несколько секунд, тяжело дыша и понимая, что скорее всего уши загорелись красным, как сфетовор, а цвет перешёл и на шею. Потрогав своё лицо там где его трогал Джейс и закусив губу, он осознаёт себя и что это было. Внезапно осознавая, что наушников нет. "Ах ты сукин сын, Джейс" Виктор встал и схватил костыль, уже даже не опираясь на него быстрым шагом пошёл за Талисом, пыхтя, Джейс увидев его ойкнул и побежал в ванну, закрываясь там. Виктор стал долбить костылём в дверь, выкрикивая такие ругательства, от которых даже у бывалого заунита завяли бы уши и из них полилась кровь. От шока Джейс отпустил дверь, получив ей по лбу с достаточной силы, ведь именно тогда Виктор стукнул костылём. — Шишка будет? — Виктор присел на холодный пол, плиткой устланный. Ванна и туалет у них раздельно. — Возможно, ш-ш, — он зашипел, когда ледяные руки Виктора коснулись его лба. — Правильно, — в добавок прописав подзатыльник, тот остался сидеть рядом, подтянув здоровую ногу к себе, — вот и посидели. — Сколько времени? — Около трёх. — Блять. Пошли спать, — Джейс встал, протянув руку Виктору, но тот встал сам, пусть и не идеально, не быстро. — Хорошо, сладких снов Джейс. — Если что-то нужно буди, спокойной ночи. И Виктор пошёл в свою комнату, отвоевав наушники, включая расслабляющую музыку без слов, укутавшись в одеяло. Сначала было слишком душно и он открыл окно, после подушка слишком пышная, он её примял. Но самым тяжёлым боссом оказалось одеяло. Оно было как будто слишком длинным, сминалось в ногах и было неприятно, некомфортно, он ворочался. Материал тоже желал лучшего, он не был плохим, но был неприятным, как будто сейчас всё его тело колят и всё чешется, от таких условий для сна, создаваемых его телом, он чуть не упал в истерику, кидая всё на пол. Некомфортно настолько, что сейчас умрёт. Джейс был одним из немногих (читайте, как единственный), кто знал о его сенсорных перегрузках и что материал с детства для него был важным фактором и он не мог привыкать к нему или свыкаться. Даже вот эта этикетка что иногда попадала по соединению шеи и спины была невыносима на футболках, особенно если кололась. И Талис слушал о том что этот свитер ужасен, что штаны сидят не так, слишком неприятная ткань, хотя раньше всё было нормально и как тот чуть не блевал от слишком размягченых текстур еды, пытающиеся залезть в горло, как варёный перец или грибы. Поэтому переборов свою гордость он всё же решил разбудить Джейса, тряся его ступню (В Зауне будят только так , многие умеют драться и кто знает спросонья и прилететь может). — М-м-м-? — Джейс сладко причмокнул, пытаясь сфокусировать взгляд, — Ви? — Одеяло. Я не могу спать, оно неприятное на ощупь, — Джейс обработав информацию, провёл рукой по волосам, и осознав сказанное Виктором, быстро поднялся, суетясь. — Сейчас найдём, пошли в кладовку. — Кладовка? — Виктор не переставал удивлять какой же этот дом снаружи кажется миниатюрным, но внутри будто огромный дворец. Джейс очень заботливо давал трогать и накрываться многими одеялами, ища самое идеальное для него. Никто такого не делал и Виктор был просто готов заплакать от счастья что у него такой *друг*. Внутри он всегда ненавидел себя за влечение к нему, возможно это была гомофобия, возможно страх всё испортить. Джейс всегда был ровным пацаном, пусть и слишком вежливым. Всегда говорил, что Виктора бы жали в переулках, был бы он в Сибири, считая педиком. Конечно, Талис не так сказал, более аккуратно, он бы никогда его не осудил будь Виктор таким. А Виктор не знает такой ли он, раньше его кроме работы и Джейса никто не привлекал. Возможно он хочет вернуться назад, когда Джейс не заставлял его мозг темнеть, сливаясь к черной луже. — Джейс. — Да? — Можешь полежать со мной? — Талис может и удивился, но старался не подать виду, лишь кивнув. — Конечно, пошли застелю тебе, — на этот раз Виктор принял руку Джейса и помощь встать.

***

— Ты верующий? — Наверное нет, но моя мама христианка, празднует почти все праздники и ну... Не то чтобы заставляла, но я знаю благодаря ней Отче наш. — Понятно. Я просто задумался, если церковь принимает всех и всё такое, почему там не уберут ступеньки. Или хотя бы пандусы не сделают, только нормальные, — Виктор лежал на спине смотря в потолок. Ему было тяжелее заснуть на новом месте, — у нас в России дела всегда расходятся со словами, да? — Похоже на то. Ты бы хотел переехать? — ... — В темноте и тишине было неуютно. — Нет. Я хочу поменять страну, а не уехать из неё, не думаю что где-то ещё я буду чувствовать такое же ощущение дом как тут. Тишина превратилась в спокойную, а после послышалось глубокое, размеренное дыхание Вика. Кажется, всё что его могло волновать отпустило и теперь тот смог заснуть. Джейс последовал его примеру и ушёл к себе, аккуратно прикрывая дверь. Благо у них в доме ничего не скрипело, всё постоянно смазывалось и обновлялось.

***

На следующей недели Виктор не подавал признаков волнения, хотя должен был бы. Они продолжали вместе волонтёрить, пусть и обкидывались лишь несколькими фразами за это время. Видеть как Джейс носит эти коробки разговаривает с другими, в поддерживающей форме, поднимает настроение и радость будто булькает в ускоренном ритме сердца. Аритмия. Но вообще Талис был как на иголках. Виктор стал бледнее, а его волосы начали сильнее выпадать, оставаясь на одежде и партах. Это не могло не волновать как и то что его время с Кейт, Вай и даже Мэл увеличилось, пока с Виктором уменьшалось и уменьшалось. Иногда тот даже не приходил на пары, не оповещая и на сообщения "Ты где???", отвечал: "Поплохело, завтра приду", не раскрывая симптомов. И если сначала друзья думали, что Джейс параноит, то со временем и сами стали замечать странности, даже если они с других учебных заведений. Никто не знал куда Виктор уходит, даже Хеймердингер. Тот лишь попросил настоятельно следить за ним, по возможности, не давая намёков что все за него волнуются. Но все за него правда волновались. Когда Джейс зажал его, то Виктор просто слабо улыбнулся, его волосы стали отрастать: — Нога вроде чувствует себя лучше, стала меньше болеть. Я дома поэтому делая всякие упражнения и занимаюсь, а иногда всё ухудшается, по погоде. Джейс, не волнуйся, — без злобы, но с нажимом сообщил Виктор. Во время диалога он постоянно облизывал губы и пару раз закусил их. Что-то было не так.