Tw Blood

Уверены ли вы в том, что вампиры являются не более, чем людской фантазией? От Экимму Месопотамии до романтизированных вампиров современных фильмов — образ кровопийцы претерпел значительную эволюцию. В древних мифах это был воплощённый ужас, мстительный дух, сеющий смерть и болезни. Сегодня же это — герой любовных романов и мрачных саг. Но что если эволюция мифа не завершена? Что, если некоторые легенды продолжают жить, порождая существ, которых мы и представить себе не можем? Смогут ли люди относиться к ним с таким же уважением, что держится на страхе? Ответ на этот вопрос не так прост, как кажется. В истории существ, подобных вампирам, есть лишь два пути: стать хищником, воспринимающим людей лишь как источник пищи, или же полностью отринуть свою истинную природу, притворяясь одним из тех, кого ты охотно бы съел. Но существует ли золотая середина, третий случай? Родившийся под одинокой звездой существо, что с самого младенчества было помещено в людское общество — что будет в таком случае? Такой случай был, впрочем, появился он так же незаметно, как и исчез. Весной в заброшенный дом на окраине города въехала странная семья. Их сторонились, шептались о ночных криках… О сыне их ходили настоящие легенды: изможденный ребенок с одним забинтованным глазом, из которого, как говорили, исходила ледяная энергия. Одежда рваная, неопрятная. Его не забинтованный глаз был непроницаемо черен, словно бездонная пропасть, из глубины которого исходило ледяное свечение. С ним мало кто общался, ведь каждый понимал — он другой. Не похожий на них, странный, он был как белая ворона в этом маленьком городке. Однажды, к этой семье пришли люди из органов опеки… и больше их никто не видел. Пропажа, окутанная тайной, навевала ужас на весь город. Семья жила словно под проклятием, всех сторонились, все их ненавидели. А маленький сын, он ничего не понимал, только чувствовал, что его жизнь — это сплошной мрак и одиночество. Хун-эр — так звали этого ребенка. Его природа требовала крови, но он был слишком мал, чтобы это понимать, чтобы стать настоящим хищником. Он был как зверёнок, которому случайно дали острые когти, но не научили ими пользоваться. Вспышки агрессии были внезапными, неожиданными, оставляя после себя чувство пустоты и вины. Он не желал зла, но его мысли часто блуждали по темным тропинкам, и он не мог понять, почему. Этот внутренний конфликт, это несоответствие между желаниями и пониманием, терзал его, заставляя чувствовать себя неправильным, чужим в этом мире. Это ли не тот самый третий случай? Сумерки сгустились, окутав двор ледяной тишиной. Его окружила стая детей, их смех звучал зловеще, как предвестник беды. Удары обрушились на него градом. Он сжимал кулаки, стиснув зубы, ощущая, как холодная ярость, подобная ледяному ветру, сковывает его душу. Только один глаз, не скрытый повязкой, горел яростным огнём. Он не понимал их ненависти, но понимал, что хочет разорвать их на мелкие куски. А это уже было неприемлемо в людском обществе. Время потеряло значение. И вдруг — появился он. Юноша, немного старше тех забияк, одетый просто, но с таким спокойствием в глазах, что казалось, он способен утихомирить ураган. Сила его была не в мускулах, а в уверенности. Сын «большого человека» — кто бы осмелился его задеть? Даже маленьким детям внушали — держаться от него подальше. Этот активист, с его горящими глазами и непоколебимой верой в лучшее, был воплощением наивной надежды. Он не знал, что такое настоящая жестокость, но разве это важно? Ему быстро удалось остановить этот хаос и подойти к лежащему на земле ребенку. В тот момент юноша помог подняться этому ребёнку, его прикосновение было мягким и тёплым. — Знаю, сейчас кажется, что всё безнадежно, но это не так. Впереди много хорошего, я уверен. Ты ещё увидишь, как всё изменится. Просто… держись. Тогда, в тот момент, слова юноши прозвучали как божественное откровение. Хун-эр, до этого погруженный в пучину собственных демонов, вдруг увидел свет, веру в спасение. Но именно с того дня, весь тот хаос, сосредоточенный вокруг этой семьи, начал утихать, пока о нем окончательно не забыли.

***

XXI век. Централизованная больница N, отделение гематологии. 17:57. Кабинет врача гематолога.

— Циньсюань, о чем ты говоришь? Какие вампиры в наше время? — устало спросил врач, опуская взгляд на документы. Десять минут назад его друг отвлек его от работы, позвонив ему, чтобы вновь завести разговор о кровососущих существах. — Это может быть порфирия, или ты лично видел, как этот человек на кого-то напал? В любом случае, если и напал, то, возможно, у него проблемы с психикой, и его нужно отправить в психиатрическую клинику. Телефонный собеседник задумался, а затем издал звук усмешки. Между ними не было неловкости из-за подобных разговоров, поэтому врач спокойно ждал ответа, даже не смотря на то, что подобная тема его несколько раздражала. В кабинете царила тишина, нарушаемая только тихим шуршанием бумаги. Запах кофе и хлорки уже стал привычным. Высокий мужчина сидел за столом, держа в руках телефон, наслаждаясь редкой минутой спокойствия. Едва он открыл рот, что бы с усмешкой прокомментировать молчание собеседника, как внезапно нахмурился, слыша быстрые и громкие шаги. — Се Лянь! — молодой врач, буквально ввалился в кабинет, но имя застряло у него в горле, сменившись на более официальное: — Доктор Се! Его голос дрожал от волнения. Се Лянь напрягся, инстинктивно поднимаясь на ноги. Чжань Чжэнь, задыхаясь, выпалил: — Экстренный случай! Пациент с острой анемией! — Где он?— спросил Се Лянь, уже направляясь к выходу. — 308. У него резкое падение давления, потеря сознания! С дыханием что-то не так… очень плохо! Се Лянь уже бежал, а Чжань Чжэнь торопливо догонял его, стараясь отдышаться и выдать всю информацию: — всё очень странно, доктор! Дыхание поверхностно, гемоглобин… катастрофически низкий! Сердце Се Ляня колотилось в бешеном ритме пока он бежал. Палата 308. Врач влетел в палату, едва не сбивая медсестру с ног, он быстро понял кто нуждается в его помощи и подойдя к его койке, он начал быстро осматривать его. Бледность пациента, уже и так пугающая, усиливалась на глазах, приобретя оттенок серой земли. Учащенное дыхание срывалось короткими, хриплыми вздохами. Стандартная картина острой анемии, которую диагностировали первоначально, но что то было явно не так. пальцы доктора Се быстро скользили по пульсу, фиксируя стремительное падение давления. Взгляд, обычно мягкий и сочувствующий, стал острым, пронзительным. Внимательный осмотр, быстрый и точный выявил её — крошечную ранку под ключицей, скрытую под взъерошенными черными волосами. — Черт возьми,— вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Кровь, темная и густая, просачивалась сквозь ткань рубашки, пятном расплываясь по бледной коже. Это не анемия. Это обширная внутренняя кровопотеря. И тот врач, который принимал этого пациента поставил ложный диагноз! Это переворачивает все с ног на голову. Его приказы отданы были чётко, без лишних слов. — ЭКГ, пульсоксиметр – срочно! — медсёстры суетились, подключая аппаратуру. Цифры на мониторах падали, кривые на ЭКГ дергались. Пациент был бледен, дыхание учащённое, давление стремительно снижалось. — Внутривенно: кристаллоиды, максимальная скорость! Анализ крови: группа, коагулограмма, биохимия – немедленно! — Се Лянь держал тампон на ране, давя, пытаясь хоть немного замедлить поток крови. Временная мера, отчаянная, но необходимая. Внутреннее кровотечение требовало хирургического вмешательства. Се Лянь не был хирургом. Свободная рука резво похлопала по карманам своего халата, желая немедленно достать телефон но черт подери, он оставил его в кабинете! — Наберите мне номер Му Цина, срочно! — Пара мгновений и ему передали трубку, теперь оставалось надеяться, что хирург возьмет трубку. — это Се Лянь. Срочная консультация. Был поставлен ложный диагноз. Предположительно, массивное внутреннее кровотечение. Необходимо хирургическое вмешательство. — после того, как по ту сторону послышалось "Буду ждать в операционной", Се Лянь повесил трубку. Помещение стало похожим на улей: медсёстры спешили, врачи совещались, аппараты пищали, измеряя ускользающую жизнь мужчины. Се Лянь контролировал каждый шаг, контролировал каждый параметр, отслеживал каждый удар сердца. — Каталку! — пострадавшего осторожно переложили на каталку, подключённую к аппаратам, поддерживающим его жизнь. В бешенном темпе его везли в операционный блок, в другое крыло больницы. Се Лянь бежал рядом, проверяя капельницу, наблюдая за каждым изменением на мониторе. В операционной их уже ждал Му Цин, окруженный мед персоналом. Но вот Се Лянь оставался снаружи операционной, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он не понимал как его коллега смог не заметить этого? Ладно, со всеми такое бывает, но если сейчас этот человек не выживет, то дело может дойти и до суда. Если бы его сразу направили в отделение хирургии, то все было бы намного лучше. Только вот как бы он не обдумывал эту ситуацию, что то казалось ему неладным, он не мог понять что именно вызывало подозрение, но у него слишком мало информации, что бы пытаться понять что к чему.