Tw Blood

Се Лянь стоял, напряженно сжав руки на груди. Каждая секунда растягивалась, словно карамель, тягучая и липкая. Стрелки часов на его запястье двигались неспешно, с умопомрачительной медлительностью. Час до следующего приема. Казалось, что это не час, а целая вечность. Он должен был бы быть в своем кабинете, ожидая очередного пациента. Но тяжесть в груди не отпускала. Это не суд его пугал. Нет. Это осознание: жизнь, угасающая, словно свеча на ветру, и его бессилие. Каждый человек имел право на жизнь. Врачи – нет. Врачи не имели права на ошибки. Каждая ошибка – рубцовый шрам на совести, напоминание о жизни, оборванной преждевременно. Он видел это бесчисленное множество раз. Мертвенная бледность кожи, застывший взгляд, и знание, холодное и безжалостное: он не смог помочь. Он слышит призрачный шепот мольб родственников, их отчаяние – тяжелый груз, которого не сбросить. А он, Се Лянь, будет ещё долго помнить этот случай, как худший в своей практике. Не просто работа. Это смерть, застывшая в его памяти. Се Лянь не хотел бы повторения прошлого. Поэтому надежда на золотые руки хирурга Му Цина была его последней соломинкой. Му Цин — виртуоз скальпеля, профессионализм которого внушал Се Ляню уважение, несмотря на холодность и замкнутость. За этой маской скрывался добрый человек. Мало кто это замечал, предпочитая видеть в нём лишь бессердечного профессионала. Но Се Лянь знал: Му Цин бесплатно оперировал бедняков, покрывая колоссальные расходы из своего кармана, тайно жертвовал деньги, а в юности даже был волонтером. Се Лянь знал его почти всю жизнь и знал, что за холодной внешностью скрывается горячая любовь к матери. Му Цин не был злым, просто его доброта была тихой, незаметной, не нуждающейся в огласке. И сейчас Се Лянь искренне надеялся на своего коллегу, друга. Тяжело вздохнув, Се Лянь опустил взгляд на полированный пол. В этом отделении стояла необычная тишина. Только глухое биение сердец родственников, ожидающих окончания операции, нарушало её. И эта тишина была тяжелее любого шума. — Доктор… скажите… она будет жить? Операция… удастся? — женщина, рыдая, схватила его за руку. Лицо её было изможденным: взъерошенные волосы, опухшие глаза, впалые щеки – следы бессонных ночей и отчаяния. Се Лянь сжал губы, чувствуя, как горло пересыхает. Он узнал её — мать маленькой Таохуа, сейчас лежащей под скальпелем. Женщина, опустившись на колени, вцепилась в подол его халата. Серое, землистое лицо, осунувшееся от переживаний, казалось, ещё больше побледнело. Даже сквозь поток слез, крупными каплями катившихся по щекам, в её глазах читалась отчаянная мольба: "Спасите мою дочь! Пусть Таохуа увидит этот мир, пусть она будет здоровой, как другие дети…". Се Лянь не смог произнести ни слова. Аккуратно, почти бесшумно, он помог ей подняться. Женщина рыдала, навзрыд, и в этом рыдании слышалось невыразимое материнское горе – горе, которое, казалось, уже предчувствовало худшее. — Наши хирурги — опытные специалисты, они сделают всё возможное… — произнес Се Лянь, но слова застряли в горле. Что он мог ещё сказать? Пустые обещания? Он так и не дождался конца операции. Его отвлекли, потребовав в кабинете. Новый пациент. Работа. Бесконечный поток пациентов, от которого не скрыться, не спрятаться. Следующие часы тянулись невыносимо долго, даже когда он полностью погружался в работу. Сначала пришла весть: пациент с ошибочным диагнозом выжил. Потом – другая, холодная как лед: шестилетняя Таохуа умерла во время операции. Се Лянь знал, что вероятность успеха была ничтожно мала. Именно поэтому семье было так трудно найти хирурга, который бы взялся за этот сложный случай. Он представил себе лицо матери девочки, её немой крик, застывший в глазах, полных отчаяния… И снова сжал кулаки, чувствуя жгучую боль вины, которая, казалось, никогда не отпустит. День клонился к вечеру. Се Лянь опустил жалюзи, включая настольную лампу на заваленном бумагами столе. Стол, если честно, был в ужасном беспорядке. Печатные документы занимали почти всё пространство, даже сместив маленькую фотографию в рамке — белоснежную кошку Жое. Свет монитора отражался в его уставших глазах. Он быстро печатал, сверяя текст с документами — обычный конец рабочего дня, если только не предстояло ночное дежурство. А сегодня, как назло, именно оно. В этот момент в кабинет постучали. Появился Чжэнь. — Доктор Се, — Чжэнь выглядел так, будто проглотил лимон, — заведующий говорит… вы возьмете этого пациента. Он… особенный. В базе данных его нет, личность не установлена. Серьезно, вы уверены? — Этот случай… очень странный… — Чжэнь сжал руки, — Но это я виноват. Я допустил ошибку, поставил ложный диагноз… — В его голосе Се Лянь, неожиданно для себя, услышал искреннее раскаяние. Приглушив настольную лампу, он жестом предложил коллеге сесть. — Главное, что он жив. Расскажи всё по порядку. Кто его привел? В каком состоянии нашли? Где он сейчас находится? Чжэнь послушно сел, опустив большие чёрные глаза, похожие на глаза испуганного щенка. — Доктор Се, я… я в ужасном состоянии. Всё из-за моей халатности. Я нашёл его в переулке… он был в ужасном состоянии! Бледный, еле дышал. Сразу доставил сюда, но… я допустил ошибку. При поверхностном осмотре увидел только анемию. Был слишком невнимателен, упустил… некоторые повреждения. — Чжэнь потупил взгляд, украдкой поглядывая на Се Ляня. Он явно что-то хотел сказать, но Се Лянь не видел ничего необычного в его нерешительности. — Доктор Се, я понимаю, вы заняты… много пациентов… Но этот случай… особенный. Я хочу помочь вам в его лечении… Се Лянь молчал, обдумывая слова Чжэня. Пациент — призрак, без документов, неизвестного происхождения, найденный в переулке в критическом состоянии… Чжэнь не мог определить причину его состояния. Информации катастрофически не хватало. Оставалось ждать, пока он придет в себя. Но настойчивость Чжэня, предлагающего свою помощь, заставила Се Ляня насторожиться. Чжэнь, как и он сам, всегда был загружен работой до предела. Эта настойчивость показалась странной. Однако, едва эта мысль пронеслась в голове, он заметил, что Чжэнь протягивает ему документы. — Спасибо, доктор Чжэнь, но не нужно, — Се Лянь взял документы, его голос звучал твердо, но вежливо. — Заведующий не глуп, раз доверил мне этого пациента. И вы тоже достаточно загружены. Не стоит себя утруждать лишней работой. После этих слов, их разговор сошел на нет. Се Лянь, приняв документы, вернулся к работе, а Чжэнь, скорее всего, отправился домой. Вскоре больница опустеет, оставшись лишь с дежурными врачами. У него есть номер палаты, и Се Лянь решил, что через некоторое время стоит проверить состояние пациента. Прежде всего, он принялся за изучение документов. Информация была скудной, но кое-что бросилось в глаза. Помимо стандартных данных, была краткая запись хирурга, оперировавшего Ву Миньши*. Хирург указывал на обильное внутреннее кровотечение, небольшую, но опасную рану под ключицей, и, что важно, на признаки анемии. Запись содержала ещё одно странное замечание: "Нетипичная реакция крови на коагулянты". Се Лянь нахмурился. Это уже выходило за рамки обычного. Что-то было не так. Се Лянь сидел, склонившись над документами, черты лица его сжались в сосредоточенную складку. — Нетипичная реакция крови на коагулянты…— прочел он снова, медленно проговаривая слова. Он знал, что такое анемия, знал, как лечить внутренние кровотечения. Но эта запись... она выбивалась из всего остального. Воображение рисовало ему картины: редкие генетические заболевания, редкие отравления, нечто совершенно невероятное. Возможно, причиной была не просто травма, а что-то более глубинное, что-то, чего он еще не видел. Он представлял себе химический анализ, результаты исследований, которые бы пояснили это странное отклонение. Поздний вечер тянулся бесконечно, а теперь, когда большинство врачей разошлись по домам, тишина больницы давила ещё сильнее. Свет настольной лампы, прежде казавшийся ярким, теперь казался тусклым, еле пробивающимся сквозь нарастающий мрак за окном. Тяжесть в веках усиливалась с каждой минутой, и Се Лянь боролся с желанием просто закрыть глаза и забыться. Но запись о "нетипичной реакции крови" не давала ему покоя, будто терновый венец, сжимающий виски. Он снова пробежался глазами по документам, но они не проясняли картину, а, наоборот, запутывали ещё сильнее. Усталость накатывала волнами, смешиваясь с беспокойством и нетерпением. Время неумолимо ползло к ночи, и Се Лянь понимал, что нужно принять решение – идти к пациенту сейчас, борясь с усталостью, или отложить до утра, рискуя потерять драгоценное время.

Нужно было идти сейчас.

Закончив обдумывать запись хирурга, Се Лянь отложил документы. Нетипичная реакция крови, скрытые повреждения, неопознанная личность… Он чувствовал, что интуиция его не обманывает. Это не просто очередной пациент с травмами, полученными в темном переулке.