Tw Blood

Но Се Лянь молчал. Губы его сжались тонкой, напряженной линией, словно сдерживая бурю. — Гэгэ, вы хотите… — начал Саньлан, голос его, обычно мелодичный и игривый, дрожал, словно струна, вот-вот готовая лопнуть. Се Лянь, сам того не ожидая, перебил его, слова сорвались с губ резким, колючим шепотом: — Это были вы. Да? — вопрос звучал как обвинение, твердое и не терпящее возражений. Но уверенность его была хрупкой, словно ледяной узор на тонком стекле. И Се Лянь увидел трещину. Увидел, как обычно сияющая улыбка Саньлана померкла, стала тусклой и сдержанной, словно затухающий огонёк. Он почувствовал, как волна беспокойства, густая и тягучая, плеснула на него, исходя от вампира. Хуа Чэн избегал его взгляда, лицо его было обрамлено тенью, осанка ссутулилась. В нём чувствовалась уязвимость, скрытая под маской привычной безмятежности. Се Лянь, не замечая, как его собственное волнение нарастает, снова перебил вампира, вызвав легкий, нервный смешок, прозвучавший как неловкое пощелкивание сухих листьев под ногами. — Вы… не человек. Поэтому вы так поступили? — Вопрос, хотя и звучал увереннее, был пропитан болезненной надеждой, готовностью увидеть в ответе хоть крупицу правды. — Доктор Се, что вы имеете в виду? — Хуа Чэн говорил медленно, тщательно подбирая слова, стараясь сохранить непринужденность. Его улыбка, хоть и присутствовала, была натянутой. Се Лянь, напротив, был настойчив, но его сдержанность говорила сама за себя. На лице врача читалось сосредоточенное раздумье, перемешанное с удивлением и едва заметным напряжением, словно он балансировал на краю пропасти. Но Хуа Чэн прекрасно понимал. Понимание это пронзило его, словно ледяной дождь. Он поднял взгляд, жаждав увидеть реакцию Се Ляня, жаждав прочесть ответ в его глазах. И их взгляды столкнулись. Настойчивый, слегка взволнованный взгляд Се Ляня встретился с встревоженным, почти испуганным взглядом Хуа Чэна. Внезапно, Се Ляню стало ясно, что имел в виду Цзюнь У, говоря о "недуге". Вопрос "Вы знаете Цзюнь У?" застыл на языке, готовый сорваться, но в последнюю секунду Се Лянь остановился. Он почувствовал, как переступает невидимую черту, как вторгается в чужое пространство. У всех есть свои тайны. Се Лянь увидел их отражение в глазах Хуа Чэна, увидел его скрытый страх и уязвимость, увидел его "недуг" не только как физическое состояние, но и как невысказанную боль. И знание это, мгновенная интимность, сломила его настойчивость. Она отступила, словно приливная волна, оставляя после себя тишину и неловкость. Се Лянь молчал, Хуа Чэн молчал, но между ними висел незримый мост, сплетенный из взглядов. — Мы оба поняли, что я имею в виду… Хуа Чэн… — голос врача, наконец, смягчился, став тихим и задумчивым. Взгляд его опустился на стол, и Се Лянь, погрузившись в собственные воспоминания, едва заметно вздрогнул. В памяти всплыло смутное видение: ребенок, волосы которого были чернее самой глубокой ночи, а правый глаз, несмотря на повязку, сиял рубиновым светом… Да… Се Лянь вспомнил. Он помогал этому ребёнку, этому маленькому существу, которое было отвергнуто другими из-за своей необычной внешности… Была ли причина именно в этом? Он не мог сказать точно. Память обрывалась, оставляя лишь разрозненные фрагменты, как осколки разбитого зеркала. Но этот встревоженный взгляд… этот взгляд, полный скрытой боли, был слишком знаком. Странное чувство тяжестью осело в груди доктора Се. Неприятное, тягучее чувство, словно невидимая нить, связывающая его с этим вампиром, с этим существом, прячущим свою уязвимость за маской безмятежности. Хуа Чэн, наверное, сейчас боится, что его тайна раскроется? Се Лянь не знал наверняка, но после долгой, напряженной тишины, он прошептал: — Я обещаю держать это втайне… — голос его был едва слышен, как шёпот ветра в зарослях бамбука. Он сам не понимал, откуда взялось это внезапное сочувствие, это неожиданное чувство родства. Возможно, в этой уязвимости, в этом скрытом страхе он увидел того ребёнка, которому когда-то протянул руку помощи… Наверное, это было за несколько месяцев до того, как рухнул его мир, до того, как золотой купол над головой Се Ляня разрушился, открыв ему суровую реальность жизни. — Спасибо… Можете ли вы называть меня как прежде? — голос Саньлана, хотя и оставался тихим, уже лишился прежней дрожи. Едва заметное движение — он коснулся пальцами правого глаза, скрытого под густой чёрной чёлкой. Се Лянь почувствовал внезапный, почти болезненный порыв откинуть волосы Саньлана назад, увидеть скрытый под ними шрам, который он уже успел заметить мельком. Но этот порыв, слишком интимный, слишком порывистый, был подавлен усилием воли. Границы профессионализма, казалось, трещали по швам, но Се Лянь всё ещё держался за их хрупкие остатки. Что то подсказывало ему, что он прячет этот глаз не просто так, и это сильно напоминало ему кое кого... Се Лянь провел рукой по подбородку, погружаясь в раздумья. Что же делать с ним дальше? Вопрос висел в воздухе, тяжелый и неопределённый. — Хорошо… Но что мне делать с вами дальше? — повторил Се Лянь, мягко подчеркивая местоимение. — Маловероятно, что подойдёт стандартное лечение для людей… — признание вырвалось само собой, открывая перед ним безбрежный океан неизвестности. Вопросы роились в голове, одни простые, диктованные любопытством: нужен ли вампирам воздух? Другие, более сложные, заставляли его морщиться: как вампир мог получить внутреннее кровотечение? Разве им так легко навредить? Ответы на эти вопросы оставались скрыты за завесой тайны, за интригующим молчанием, что повисло между ними, наполненное напряжением скрытого желания узнать больше, прикоснуться к непознанному, к тому, что выходило за рамки привычного понимания мира. Это было волнующе, опасно и… невероятно притягательно. — А если я вновь сбегу, то доставлю вам ещё больше хлопот? — вопрос Саньлана прозвучал как бесспорное утверждение. Се Лянь не мог ответить отрицательно. Да, хлопот будет больше. Гораздо больше. Весь персонал больницы до сих пор пребывал в состоянии лёгкой паники после недавнего инцидента. Слухи распространялись с пугающей быстротой, и Се Лянь молился лишь о том, чтобы эта история не вышла за пределы больницы. Иначе репутация пострадает, а это значит… гнев Цзюнь У обрушится на всех. Доктор Се кивнул, устало потирая переносицу. Его пальцы оставили на коже след от напряжения. — Так просто выписать вас я не могу… Если вы будете здесь оставаться, но не получать лечение, другие заподозрят неладное… У меня есть коллега, который крайне заинтересован в вашем состоянии. Чжэнь, возможно, первым заметит что-то странное, но вряд ли станет кричать об этом на каждом углу… — Се Лянь замолчал, погружаясь в собственные мысли. Доктор Чжэнь… мягкосердечный, почти хрупкий человек. Се Лянь знал его почти два года, знал о ранней потере родителей, что сближало их, ведь и он сам рано осиротел. Чжэнь был… хрустальным. Красивым, утончённым, его гнев – это тающий снег: быстрый, но не разрушительный. Он не умел ненавидеть по-настоящему. В этом они с Се Лянем сильно разнились. Но навязчивое внимание Чжэня к Саньлану, а также странное, тревожное чувство, возникшее сегодня у Се Ляня – будто ему не стоило отвечать на вопросы доктора, – всё это вызывало беспокойство. В поведении Чжэня скрывалось нечто тревожное, скрытое, нечто, что заставляло Се Ляня задуматься. Нечто большее, чем просто профессиональный интерес. — Я буду делать так, как вы говорите… А ещё… я не хотел красть ту кровь, но если бы не она… — Хуа Чэн говорил, не встречаясь взглядом с Се Лянем, но его искренность была осязаема. От него исходила почти физическая мольба о прощении, безмолвный крик: я не хотел причинять еще больше вреда. Напряжение, сжимавшее их ещё час назад, растаяло, как утренний туман под ласковыми лучами солнца. Воздух между ними наполнился чем-то новым – неловким молчанием, пронизанным едва уловимым теплом… доверия? Се Лянь ощутил это изменение, почувствовав в груди странное, волнующее чувство – смесь сочувствия и неожиданной мягкости. Он понял, что Хуа Чэн не пытается скрывать свою истинную природу, не оберегает свой секрет, словно он не возражает против того, чтобы Се Лянь проник в тайны его существования. — Ты… вы… — Се Лянь запнулся, невольно обратившись к вампиру на «ты». Попытка исправить ошибку затерялась где-то в водовороте неожиданных чувств, слова улетучились, оставив после себя лишь лёгкое недоумение. — Вы можете обращаться ко мне на «ты», всё-таки, вы старше меня на семь лет… — Хуа Чэн произнёс это с лёгкой улыбкой, как будто в его словах не было ничего странного. Се Лянь же прищурился, скептицизм мелькнул в его глазах. — Откуда тебе известен мой возраст? — Это лишь догадка, гэгэ, — вампир рассмеялся, и в его тёмных, как беззвёздная ночь, глазах вспыхнули озорные искорки. Се Лянь тоже улыбнулся, понимая, насколько нелепым был его вопрос. Слово за слово, и беседа между ними закружилась, подобно вихрю. Се Лянь узнал, что вампиры – далеко не редкость, они рассеяны по всему миру, небольшими группами, скрываясь среди людей. Большинство из них, к его удивлению, не убивают людей, предпочитая «доноров». Эта информация поразила его – Се Лянь и представить себе не мог, что такое возможно. Доктор Се слушал, завороженный, а Хуа Чэн, видя его заинтересованность, рассказывал ещё охотнее, его улыбка становилась всё шире. Он поведал о симбиозе между людьми и вампирами – Се Лянь, конечно, знал о существовании симбиоза в природе, но вот о таком… Оказывается, условия сотрудничества варьируются в зависимости от потребностей и возможностей как вампира, так и человека. Кто-то отдаёт кровь раз в месяц за определённую плату, более состоятельные вампиры берут своих доноров под полную опеку, оплачивая им жильё, питание, медицинские расходы. Взамен донор должен терпеливо переносить визиты вампира, стараясь не жаловаться, даже если это происходит посреди ночи, доводя его до полного изнеможения. Незаметно для себя, они перешли на «ты». Се Лянь пытался уложить в голове услышанное, но многое оставалось непонятным, выходящим за рамки его представлений о мире. Но кто бы мог подумать, что вампир будет с таким спокойствием и озорством объяснять самые невероятные вещи, снова и снова повторяя одно и то же, пока Се Лянь наконец не поймёт? — Кто бы мог подумать, что реальность так отличается от того, что нам показывают… А разве вампиры не боятся, что человек выдаст их секрет? — вопрос Се Ляня прозвучал искренне удивлённо. — Они заключают договор, и закрепляют его меткой, — Хуа Чэн улыбнулся, видя, как пылает любопытство в глазах доктора Се. Немного позже Се Лянь, возможно, задумается, насколько рискованно было рассказывать всё это другому человеку, но Хуа Чэн уже доверял ему. Он знал, что раз доктор Се пообещал хранить молчание, то так и будет. Поэтому, с той же самой улыбкой, он продолжил объяснение: — Невидимая или видимая татуировка, нанесённая на кожу человека и вампира. Она может менять цвет, гореть или чесаться при нарушении условий соглашения. — Вот как… — Се Лянь тихонько выдохнул, завороженный рассказом. Он замолчал, обдумывая, что ещё можно спросить. Он уже задал много вопросов, и Хуа Чэн терпеливо отвечал на все, но всё же Се Лянь не хотел переходить границы дозволенного, нарушать хрупкую атмосферу доверия, которая неожиданно возникла между ними. Се Лянь едва собрался что-то сказать, как Хуа Чэн опередил его, задав неожиданный вопрос: — Тебе… не противно общаться с вампиром? Не боишься, что я внезапно нападу на тебя? Се Лянь склонил голову, вглядываясь в тёмные, как беззвёздная ночь, глаза Хуа Чэна. Страх? Да, он знал, что такое страх. Жизнь научила его многим чувствам, в том числе и этому мучительному чувству. Но сейчас… сейчас он не чувствовал страха. Разум подсказывал: этому существу расправиться с ним – проще простого. Но в этом глубоком, чёрном взгляде Се Лянь увидел нечто иное – скрытую, до боли знакомую ранимость. И это ощущение… оно было ужасно знакомым, словно он уже встречал такой же взгляд, такой же отблеск боли и одиночества в чьих-то глазах, заглядывал в такую же бездну, видя там чужую беззащитность и страх. Се Лянь отрицательно покачал головой. — Я вижу, что ты не желал причинять вред, в ту ночь ты просто защищался и пытался сбежать. Мне кажется, если бы ты действительно хотел зла, то тогда бы задушил меня и расправился с другими. Я не думаю, что мне стоит бояться тебя, — искренне сказал он, мысленно добавив: «но это не значит, что я не буду внимателен к тебе». Слепое доверие было бы ошибкой, и Хуа Чэн, вероятно, понял это, но ничего не сказал. Се Лянь отметил его терпение, его спокойствие и искренность, даже когда приходилось по нескольку раз повторять одно и то же, объясняя что-то непонятное. Невольно, взгляд Се Ляня задержался на бледных губах, Хуа Чэна. За ними наверное скрываются острые клыки...Вопрос пришел на ум сам по себе: "Сколько раз его клыки вонзались в чужую плоть?". Только вот он так и не решился озвучивать свой вопрос в слух, вместо этого спросил: — Саньлан, как ты выживаешь, будучи вампиром?— Слова прозвучали слишком резко, слишком прямолинейно, обнажая неловкость и некую скрытую тревогу. Он поспешил смягчить удар, добавив с запинкой — Ну, я имею в виду… в этом мире всё имеет свою цену, а ты ещё обещал выплатить тот ущерб… и как бы… ну… Его щеки предательски заалели. В ответ Хуа Чэн издал низкий, музыкальный смешок, и его глаза заискрились озорным весельем. Улыбка, тонкая и коварная, растянула уголки его губ. — Я продаю людей на черном рынке — произнес он легкомысленно, голос его был полон небрежной игривости. Но мгновенная тень испуга, мелькнувшая на лице Се Ляня, остановила его на полуслове. Второй смешок прозвучал более мягко, с оттенком раскаяния. — Гэгэ, я шучу!. Се Лянь улыбнулся, расслабляясь. Черный юмор он слышал не раз, да и сам иногда позволял себе подобные свободы. Но от Хуа Чэна… едва он услышал это от вампира, то мгновенно принял все за чистую монету. — На самом деле, я уже работаю, поэтому могу позволить себе оплатить тот ущерб, который нанёс, гэгэ, — Хуа Чэн уклончиво ответил, не вдаваясь в подробности. Се Ляню, конечно, было очень любопытно, где может работать девятнадцатилетний вампир, но он счёл неэтичным расспрашивать о подобных вещах. Возможно, всё само собой выяснится со временем. — Вот как… А на работе тебя не уволят из-за того, что ты ни с того ни с сего пропадаешь? — спросил Се Лянь. Хуа Чэн лишь отрицательно покачал головой. Они ещё немного поговорили, но затем подошло время работать, и Хуа Чэн, немного неохотно, покинул кабинет, оставляя после себя странное, но приятное чувство. Несмотря на то, что он был вампиром, Се Лянь давно не встречал таких интересных и искренних собеседников. Вернувшись к работе, Се Лянь отложил лишние мысли на потом, решив разобраться с ними позже.

Его тщательно выстроенный мир рухнул. Рационализм и скептицизм, которые были его опорой, испарились, сменившись неконтролируемым потоком эмоций: удивление, недоумение, и что-то ещё… что-то, чего он никогда прежде не испытывал — странное чувство свободы. Вновь он думает о том, что его жизнь это настоящая проверка на прочность, но теперь, вместо страха, он чувствует прилив энергии, готовность встретить всё, что ему предстоит.