Welcome to Hell, Adam. 2.

Тихое звучание музыки со сцены разбавляло тишину и звонкий, но в меру тихий, звон бокалов. Свет был приглушённый, делающий атмосферу более уютной и комфортной для всех, кто находился в этом дьяволом забытом месте. Адам не любил Джаз, это всём известный факт, но, слушая какую-никакую музыку, он качал головой в такт, а иногда позволял себе стучать пальцем по обшарпанной столешнице. В ничем другом его мимолётное влечение не проявлялось. Было тихо, лишь тихий звон фортепиано и октобаса. Может быть где-то на фоне слышался и саксофон, но этого Адам практически не слышал, со своим то музыкальным слухом, а другие и подавно. Всё внимание музыкантов, танцоров и немногочисленных посетителей было приковано к его “скромной персоне”. Он жевал рёбрышки, которые ему любезно предоставил персонал сей заведения и к кидал задумчивые взгляды на Люцифера. — А вот это вот всё – обязательно? - Хмыкнул Адам, жуя жёсткое мясо с рёбрышка, которое мирно покоилось в его руке. Он держал его двумя пальцами, чтобы сильно не пачкаться, да и ел тоже осторожно. Осторожно настолько, насколько позволяло его рукожопство. - Чë такого то? — Это нужно, чтобы не вызвать реакцию в обществе. - Иронично произнёс Люцифер, замотанный в какие-то странные старые тряпки. Из-под одежды были видны только желтоватые блестящие глазки, да и только, а ещё руки неуклюже торчали, держа чашечку сладкого чая. - Не хочу, чтобы кто-то знал, что я по таким заведениям шляюсь. — Ага, да, а я тут по фану сижу. - Адам ухмыльнулся, после чего покачал головой, снимая с кости ещё одну порцию мяса, покрытого сочным и слегка пряным острым соусом. Он облизнул губы и выдохнул от остроты, продолжая. - В любом случае, сейчас ты выглядишь ещё более припизднуто, чем до этого. — О, ну спасибо, стебать меня ты всегда будешь ряд. - Мужчина помолчал минуту, смотря по сторонам, после чего качнулся в сторону Адама, который ехидно улыбался своей шутке, начиная более тихо. - Тогда, скажем, не хочу, чтобы об этом узнала Чар, или кто-нибудь из постояльцев. — А это ещё почему? Чë плохого в том, что мы обсуждаем ахуеть какие важные проблемки, а? - С недопониманием спросил Первый, отложив косточки в сторону и облизнув кончики своих пальцев. - Это важно, пускай знает, тебе то что. — Я просто не хочу подвергать девочку опасности... - Падший смотрел на лицо Адама, которое слегка помрачнело: Улыбка сползла с лица, а тёмные густые брови нахмурились у переносицы. Он явно тоже был обеспокоен чем то, и Люцифер это видел. - Я не хочу упасть в грязь лицом и подогнать в эту грязь ещё и её. Ты должен понимать... У тебя тоже дети. — Ну, моё отношение к “своим детям” ты знаешь, не придуривайся. - Брюнет слегка повёл плечами и нагло отхлебнул из чашки Люцифера немного чая, после чего поморщился от слишком-то сладкого и приторного вкуса, как будто он мёда туда кинул. Он свёл губы и постучал пальцем по старому дереву, задумчиво отвечая. - И...у меня только один ребёнок. — В плане “один”? - Люцифер с раздражением и надутыми щеками отодвинул от Ангела чашку чая и упёрся локтями в столик, чтобы у него не было ни единого шанса забрать его “нектар”. - У тебя их дохрена, объяснись. — Один... - Он крутил пальцем по столу, пытаясь собраться с мыслями, или он о чём-то упорно думал, мол, говорить либо же нет, но все-таки решился. - Авель у меня один. — ... - Люцифер на это промолчал. Он помнил, что было в далёком прошлом и решил не ковырять старые раны, которые у Адама, видимо, даже и не закрылись толком. - Понятно... Извини, если это для тебя противно обсуждать. — Пха-ха! - Мужчина громко стукнул ладонью по столу, он чего даже музыканты слегка сбились с ритма и пару секунд играли какую-то чушь, что не шла по нотам. Он улыбнулся во все свои тридцать два и взглянул на него, скрестив руки на груди. - Ебать ты нежный. — Ну, раз уж тебя это не задевает, то... Обсудим, да? - Не дождавшись ответа, Падший поправил капюшон балахона и продолжил, чуть тише обычного. - Ты чувствовал когда-нибудь, что обязан... Быть всего рядом и никогда... Никогда не покидать ребёнка? В плане, ну, душевно. — Гиперопека? Не. Они сами по себе были... Такой хернёй я не маялся. У меня не было времени на тупые чувства, если ты не забыл. - Упрекнул его он, после чего добавил, слегка сдавленно. Он не хотел показывать свой страх, но палец, что стукал по столу, задержался на нём м оставил небольшую, но глубокую царапину на старом дереве. - Но после его смерти пришлось уделять отпрыском больше времени. Но душевно я был не с ними. — Тц. “Пришлось”? Я понимаю, Первый человек, все дела, но, тебе не кажется, что если бы ты уделял им больше времени, то.. Ситуация сейчас была бы лучше? - Спросил Люцифер, после чего отхлебнул немного чая и продолжил, чтобы Адам не взорвался. - Чисто гипотетически. — Поверь, нихуя бы не поменялось: Не Каин Авеля, так Авель Каина. После плода всё равно случилось бы то, что, блять, случилось. Забей. - Фыркнул Адам и демонстративно махнул рукой, мол, закрыли тему. Некоторое время они сидели молча. Адам крутил в руках чайную ложечку, которую вынудил из чашки Люцифера, а тот, в свою очередь, хлебал чаек. Тишина проходила по ним тонким разрядом тока, и неловко было обоим. Лишь музыка, небольшой звон бокалов и тихий шёпот грешников говорили о том, что они оба всё же не оглохли и находятся в сознании: Для Адама данная тема была слишком травмирующей. Из-за неё он злился, а для Люцифера было важно, но очень неловко расспрашивать его дальше. Первый решился разорвать тишину, и начал более уверенно. — В любом случае, тебя, долбоёба, понять можно. - Начал Адам, смотря на тихую игру музыкантов со сцены. Он уже более свободно качал головой в так мелодии, пытаясь расслабиться, и продолжал, искренне избегая зрительного контакта с этим “мешком с костями”. - Она у тебя всегда была единственной. Уже взрослая пизденка. Ты её любишь, она знает, что ты любишь, а это главное, я думаю. — Не знал, что мистер “Главный хуй” умеет толкать мотивационные речи. - Хохотнул Люцифер и отпил ещё немного сладкого, уже остывшего чая. - Практиковал? — Бля, я ему настроение, значит, поднимаю, а он выебнуться решил! Ну ты ахуел, что-ли? Скажи мне, на минуточку. — Ну-ну! Не начинай. Спасибо, спасибо. Ты очень хорошо поднял мне настроение, Адам. Так лучше? Они оба рассмеялись, из-за чего внимание грешников вновь переключилось на них. Такая картина: Сидит Адам, смеётся, и, в порыве веселья, стучит по столику, из-за чего столовые приборы бьёт небольшая рябь, а рядом с ним сидит какой-то ошмёток, окутанный в какие-то старые тряпки, причём в нескольких слоёв и смеётся тоже, слегка заразным, приятным смехом, в отличие от истерического смеха Адама. — Ну, окей, окей, харэ ржать. - Отрезал Первый, пытаясь шутливо привести свои лохмотья в порядок. Сколько бы он не пытался, его волосы всё равно ложились не так, как ему надо, а ему и по кайфу, он по приколу прихорашивался. — А ты чего без маски то? Теперь вообще её не носишь, что-ли? - Спросил Люцифер, смахивая несуществующие слезы от смеха. Он тяжело дышал, видимо, пытаясь успокоиться, после чего осмотрел Адама с головы до ног. — Не, нахуй это всё. Сын мой ещё носит что-то подобное, а я ему свои запасные тоже отдал. - Он махнул рукой и пожал плечами, будто бы эти маски совершенно ничего не стоили ему. Совсем ничего. Ни воспоминаний, ни эмоций, ни чувств. - Пускай играет. — Эй, он у тебя уже взрослый. Хватит к нему так категорично. - добавил Владыка, после чего тяжело вздохнул и помотал головой, мол, не важно. - Ладно, опустим это. Что насчёт прошвырнуться по Грехам, м? — О, ну, пиздато звучит, если меня ещё пустят туда. - Хмыкнул Адам, а в его глазах появился лихорадочный блеск, будто бы ему было жутко интересно побывать в каждом кругу. Он встал с места и уложил на стол несколько райских баксов, после чего потянулся, распрямляя затекшие конечности. — Ещё как пустят. Ты у нас райская шишка, Адам. — Чётко! Вскоре оба хохочущих тела вывалились из паба, скрипнув дверью. Жизнь в помещении сразу же возобновилась: Музыканты понемногу вернули настрой и отбивали по сцене приятные мотивы, Грешники тоже оправились от такого визита и продолжили болтать, но уже более громко. Всё вернулось на свои места, лишь небольшая, высокая тень неподвижно стояла поотдаль и улыбалась, а глаза её блестели из-за тени. — Проблемки, значит? - Прозвучал тихий, ломающийся голос. Голос грешника был такой, будто бы его подломили радиоволны, а сам силуэт неестественного склонил голову вбок. - Очень интересно, товарищи. Очень.