прости, что люблю тебя.

— да ты даже слушать меня, блять, не хочешь! – кричит кира, пока кулаки сжиматься начинают. — как тогда может не идти речь о расставании? а виолетту будто током прошибает, ведь именно это слово болью в грудной клетке отозвалось. такая боль, будто по сердцу осколком провели, оставляя после себя глубокий порез, из которого кровь капает, разбиваясь о холодный пол. стеклянный взгляд на киру поднимает, пока та злыми глазами сверлит её и уже готовится ударить. — тогда и вали к своим шлюхам, – прямо смотря в чужие глаза выплёвывает. знает, что сейчас получить по полной может, но и терпения больше нет. терпения нет, ведь на протяжении всех этих отношений, кира только и делала, что о себе думала. никакой заботы, ласки, поддержки попросту не было, хотя блондинка так красиво рассказывала об этом. говорила, что они точно–точно переедут в другую страну и заведут котёнка, как виолетта всегда и хотела. но, увы, все слова оказались лишь красивой иллюзией, которая уже никогда не станет правдой. медведева ближе подходит и напряжённую ладошку в воздух заносит, со всей силы ударяя по щеке чужой. звонкий звук по всей квартире эхом пролетает, после чего блондинке полностью башню сносит. если начинает, то уже никто не остановит, а если и попытаются, то все дружно в карете скорой помощи окажутся. малышенко на пол падает, пока из носа кровь алая стекает, а кира лишь кричит громко. в висках боль неимоверная, а после, перед едва открытыми глазами, темнота наступает.

***

до лизы с горем пополам ковыляет, сумки свои в руках держа. в дверь звонит и ответа ждёт. ждёт, ведь знает, что тут ей точно откроют, что тут ей точно помогут. когда дверь открывается, на порог заваливается и рыдать начинает, всхлипывая. кричит во всю глотку, что столько времени убила на киру, а теперь сама поняла, что бежать давным–давно нужно было. андрющенко на коленки перед девушкой садится и нежно по макушке тёмной проводит, параллельно ужасаясь с новых синяков и гематом. а в потрёпанной квартире осколки на полу валяются, вперемешку с каплями крови, пока в руках у киры бутылка алкоголя находится. не умеет девушка по–другому раны свои душевные залечивать. спасают лишь пагубные привычки, от которых уже невозможно отказаться. глаза краснющие, будто сутками не спала, но на самом деле в истерике билась. столы и стулья переворачивала, посуду била, а после костяшки в кровь разъебала. знает, что без виолетты тяжело будет, но как раньше уже не будет. никогда.

***

идёт третий год после этого случая, который до сих пор девушек вздрогнуть заставляет. — ну как к психологу сходила? – интересуется лиза, делая небольшой глоток зелёного чая. — всё как обычно, поговорили как раз опять на эту тему, почти до конца проработали, – разводит руками и улыбается, ведь с помощью любви розенберг стало намного легче. женщина приняла шатенку с распростёртыми объятиями, пока виолетта буквально на крупицы рассыпалась от боли, которую ей причинила та самая. та самая, за которую умереть готова была, только вот не знала она, что у смерти настолько родные руки окажутся. на протяжении всех двух лет они прорабатывали эту и многие другие проблемы, за что малышенко от чистого сердца каждый раз «спасибо» говорит. розенберг ей уже как мама стала, ибо каждый раз слёзы горькие с щёк чужих вытирает и к себе ближе прижимает, говоря, что всё получится. а у блондинки и без психолога всё хорошо, ведь устроилась в ночной клуб, барменом работает. каждую ночь девочки красивые приходят, напиваются до потери пульса, а после едут вместе с кирой к ней домой. и старшая правда–правда отпустила виту, но всё равно время от времени представляет её на месте этих шлюх легкодоступных. только вот девушка никогда не признается в этом. ни себе, ни тем более кому–то ещё, ведь стыдно до ужаса. сама ведь создавала скандалы на пустом месте, заставляя малышенко дрожать от страха наступающего, а теперь сама же и скучает по ней, но никогда не напишет. гордость не позволит. старый общий знакомый девушек приглашает их на свой день рождения, ведь двадцать лет бывает всего раз в жизни. и ни кира, ни виолетта не отказывают ему, ведь не виделись уже давно, да и раньше лучшими друзьями были. по заброшенным зданиям ходили огромной компанией, вместе выпивали, искали приключения, хорошо проводили своё подростковое время.

***

малышенко со всеми старыми друзьями здоровается и улыбается искренне, ведь перед глазами фрагменты старые всплывают. в зал проходит, сразу же надвигаясь к столику, где большое количество алкоголя стоит. через пару секунд в руках татуированных оказывается пластмассовый стаканчик с виски и колой. мишель в углу комнаты замечает, подлетая к ней с объятиями тёплыми. девушки усаживаются на диванчик, заводя диалог о том, что происходило всё это время у них в жизни. ребята вокруг уже довольно весёлые, но особое внимание виолетты привлекает момент, когда друзья в один голос кричат "ебать, кто пришёл". понятия не имеет, кого они имеют ввиду. но интерес возрастает до невозможной степени, а улыбка сама по себе натягивается до самых ушей. думает, что это амина, которая была заводилой в их компании и всегда на позитиве двигалась. но когда все расступаются, виолетта взгляд поднимает и замирает, смотря в глаза карие. внутри будто разбивается что–то, а по телу мурашки пробегают, заставляя съежиться. кира тоже увидела её, задерживая пятисекундный взгляд на девушке. хочется развернуться и уйти отсюда поскорее, лишь бы фигуру до боли знакомую больше никогда не видеть. так долго хотела увидеть её, но сейчас вместо наслаждения присутствует только боль и ревность, взятая из воздуха. с силами собирается, хватая бутылку алкоголя и уходя на кухню, где большинство пацанов собралось, чтобы насущные темы обсудить. только вот в разговор вникнуть не получается. виолетта покоя не даёт, перед глазами мерещится и смотрит так ласково, что невозможно просто. невозможно, ведь медведева уверена в том, что девушка ненавидит её до глубины души. да что уж тут, она сама себя простить не может, а вилка и подавно. спустя два часа, большая половины людей просто в стельку пьяные. до такой степени, что стоять для них–это какое–то невероятное достижение. кира и виолетта, конечно, ничуть не лучше. малышенко в ванную комнату уходит, где всегда сидеть любит, ибо после шумной вечеринки нужно побыть одной. на машинку стиральную забирается, опираясь головой об холодный кафель сзади. момент, а после дверь со скрипом открывается. на пороге блондинка стоит и в руке пустую бутылку виски держит, которая вскоре оказывается в мусорном ведре. взгляд расфокусированный, зрачки до ужаса расширенные, что ничуть не пугает виолетту. знает, чем та увлекаться может, поэтому никакого внимания не обращает. — сука, почему все твои привычки остались со мной, но не ты? – выпаливает кира, упираясь руками в край стиралки, устремляя взгляд в глаза зелёные, которые блестят под лёгким светом лампочки. малышенко же лишь взгляд отводит, ведь карие глаза буквально в душу смотрят, выворачивая ту наизнанку. неимоверно сильно хочется киру обнять, но нельзя. нельзя взять и вновь разрушить то, к чему шла два с лишним года. не готова сейчас всё испортить, хотя так хочется почувствовать родное тепло и запах, сводящий с ума. в горле комок противный стоит, точно запрещая издавать какие–либо звуки. возможно, это и к лучшему. – я люблю тебя, ви. я правда изменилась, поверь мне, – прокуренным голосом шепчет старшая, наклоняя голову в бок и не отводя взгляд. и шатенка очень хочет ей верить, но внутри всё бешено колотится, что неприятно отзывается болью. словно та вернулась в детство, где папа из раза в раз клялся о том, что пить бросит, что маму больше пальцем не тронет, но на следующий день всё повторялось вновь. виолетта перестала верить этим лживым словам. малышенко, со слезами на глазах, притягивает девушку ближе, а после начинает поцелуй жалостливый. жалостливый лишь потому, что сил больше не осталось. она обязательно об этом пожалеет, но только на следующее утро, снова находясь в объятьях лизы. кира же времени не теряет, на поцелуй охотно отвечает, язык проталкивая вовнутрь, а пальчиками пробирается к джинсам, расстёгивая ширинку. плотная ткань летит в угол ванной комнаты, пока младшая двигается к краю. слёзы не перестают течь по смазливому личику, падая прямиком на пол. и нет, она правда этого хочет, но уже точно знает, что это встреча является последней в их жизни. – кир, пожалуйста.. – сопит в чужую шею, пока оставляет мелкие укусы, сразу же зализывая их. блондинка старательно игнорирует капельки солёной жидкости, ведь на это нет времени. да и никогда не было. распределяет естественную смазку по половым губам, задевая клитор и слабо стимулируя его. второй рукой пробирается под толстовку чёрную, оглаживая грудь. между указательным и средним пальцем сосок пропускает, чувствуя, как тот твёрже становится. вилке явно нравится, ведь она навстречу выгибается, подобно кошке. в это время входит двумя пальцами, пока над её ухом разносится шипение, мгновенно сменившееся на мычание. а кира глаза закатывает от таких звуков, ибо так долго ждала этого. когда дома одна оставалась, на чужие фотки без зазрения совести засматривалась, тут же чувствуя нарастающее возбуждение внизу живота. и сейчас, когда выпал такой долгожданный шанс, не церемонится совершенно, потому с каждым третьим толчком темп наращивает. губами прилипает к ключицам сильно выпирающим. языком разрезанным проводит, а где–то багровые пятна оставляет, чтобы виолетта ближайшие пару дней точно была уверена, что это не сон был. ванная наполняется тихим стонами шатенки, которые буквально как услада для ушей. ви глазки жмурит и вздыхает тяжело, пока коленки сами по–себе сводятся, а кира их вновь разводит, свободной рукой сжимая бедро до синяков. она всегда любила оставлять свои метки на чужом теле, чтобы потом любоваться на них, улыбаясь широко. через пару минут малышенко получает феерический оргазм, пока ноги трясутся безумно, а перед глазами плена белая наступает. сердце снова кровоточить начинает, но та старается не подавать виду. как бы кира не просила прощения, она его никогда не получит. на пол встаёт и джинсы свои натягивает, с трудом и некой болью выходя из ванной комнаты без единого звука, хоть и чувствует на себе чужой непонимающий взгляд. неужели медведева действительно думала, что после этого младшая снова вернётся к ней, упав в ноги? нет. одевается мигом, а после выходит из подъезда. не желает что–либо обсуждать с бывшей, хочется лишь убежать скорее и никогда больше не видеть эти глаза карие, которые прямиком в омут затащить пытаются. а кира до самого утра остаётся в этой квартире, утопая в своих мыслях, которые изнутри съедают, не оставляя никакого шанса на хороший финал. к телефону тянется, сидя в одной из комнат пустых, и ищет нужный контакт. кира. "прости, что люблю тебя." но никакого ответа не поступает. ни через час, ни на следующий день, и даже ни через неделю. в ту ночь, по приезде домой, шатенка рассказала всё лизе, которая слушала историю с ошарашенным видом. ей безумно было жалко подругу, ведь та дрожала и утопала в своих слезах, совсем не скрывая обиды и ненависти. только эта ненависть была к самой себе. понять не может, как она могла такое допустить. разве эти два года работы с любовью розенберг ничего не стоили? и девушка правда–правда думала, что всё уже отпустила, но это встреча дала понять, что это явно не так. уже через пару дней девушки переезжают в другой город, в котором явно будет лучше. в котором не будет того силуэта, вызывающий невыносимые эмоции. в котором будет другая жизнь, способная затмить прошлую. и ведь фраза, "время лечит", становится правдивой, но только для малышенко, пока блондинка до сих пор глазами ту самую ищет, в надежде, что вернуть всё сможет.