Coiled Dragon

Айзава понял, что что-то не так, в тот момент, как постучал в двери номеров своих студентов в гостинице. Оглядываясь назад, он должен был догадаться, что они выкинут что-то подобное. Они сказали, что плохо себя чувствуют, поэтому не пойдут гулять по городу, а просто будут смотреть фильмы. Айзава поверил. Ему самому тоже было не до развлечений или активного отдыха. Разговор с семьей Хуан измотал его и оставили в недоумении. Он до сих пор не мог понять, что именно произошло. Чувство дискомфорта только усиливалось, стоило ему попытаться представить, что он мог бы сделать иначе, но его разум сталкивался с пустотой. Что он мог сказать? Как ему следовало реагировать, когда Кацуки так упорно не шел на контакт? Может быть, ему стоило глубже копнуть в ситуацию в семье Бакуго, но родители мальчика… они всегда казались разумными людьми. Узнав о поступках сына в отношении Мидории, они были шокированы и подавлены. Им было искренне стыдно, что они не смогли воспитать своего ребенка должным образом. Разве можно было поставить под сомнение их реакцию? Как учителю, это было бы странно. Он был героем. Учителем. Его работа заключалась в том, чтобы защищать своих учеников и делать из них достойных героев и людей. Он не мог позволить хулигану остаться в классе и продолжать терзать жертву своим присутствием. Возможно, Кацуки тоже страдал. Возможно, его домашняя жизнь была не такой стабильной, как казалось, но он не протянул руку за помощью. Оттолкнул все попытки спасти его и отказался признавать свои ошибки. Возможно, у него были серьезные внутренние проблемы, но никто не мог бы помочь, если он сам не даст им шанса. Обычно в таких случаях Айзава направлял своих студентов к терапевту, но с Кацуки всё было ясно — он никогда не принял бы это. Кацуки был потерянным случаем. Тем не менее, теперь всё было решено. Бакуго и Хуаны пришли к своему соглашению. Это было не идеальное решение, и Айзаву оно не устраивало, но он не мог вмешиваться. Это был замкнутый круг, где определение, кто больше виноват, а кто больше прав, было слишком сложной задачей для любого. Единственное, что оставалось, — надеяться, что блондин не вляпается в неприятности и его лицо не окажется на листовке «Разыскивается» вместе с его возлюбленным. Утро он провел в разговоре с Куникидой и Йосано, вместе с Владом. Все согласились: это ситуация, которая выходит за рамки возможностей учителя. Но Айзава всё ещё чувствовал, что упускает что-то важное. К обеду, когда он решил немного вздремнуть, Айзава заметил неладное. Его ученики были слишком тихи. Их комнаты находились на одном этаже, и он не слышал ни голосов, ни смеха, ни даже горячих обсуждений свадьбы. — Иида, открой! — он постучал сильнее. Ответа не последовало. Достав запасной ключ, выданный на стойке регистрации, он открыл дверь. Комната была пуста. Пробормотав что-то сквозь зубы, он пошел проверять остальные двери. Да, как он и ожидал, его учеников нигде не было. Поспешив в кафе под офисом, он нашел там нескольких учеников из класса Б, которые сидели за столиками и ели, обслуживаемые девочкой с красными косичками. — Где они? — резко спросил он. Ученики переглянулись, на их лицах явно читалась вина. — Сотриголова, что случи… — Мой класс пропал, — прорычал Айзава мрачно. — Где они? — Они… Они пошли встретиться с Бакуго, — неуверенно ответила девушка с волосами в виде шипов. — Боже, храни нас, они сказали, что хотят получить ответы. Она рассказала всё, и Айзава тут же захотел выгнать всех своих студентов из школы. Что они себе думали? Как они могли быть настолько безрассудными? Детективы не держали их под строгим наблюдением, потому что у членов агентства были свои обязанности. Студенты воспользовались этим и, расслабив бдительность сотрудников, сбежали при первой возможности. — Это не к добру, — произнес Куникида, сжимая переносицу пальцами. — Нам позвонили из полиции. Они сообщили о драке в парке Сурибачи. Именно туда отправились ваши дети, так ведь? Куникида, Танизаки и Йосано в спешке сели в машину вместе с Владом и Айзавой. По дороге все увидели яркие синие всполохи пламени, вырывающиеся в небо со стороны парка. Синий огонь? Айзава не знал никого из своих студентов, кто мог бы сотворить подобное. Неужели это был комбинированный удар? На небе начали собираться тёмные тучи, и Йосано резко надавила на педаль газа, разгоняя машину и лавируя между потоками машин в уличных пробках. — Хуан Зеку уже там, — она бросила короткий взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что герои на заднем сиденье в порядке. Айзава не нуждался в её комментариях, чтобы понять очевидное. В тучах мелькали блестящие чешуйки. Это выглядело так, словно апокалиптический зверь собирался обрушиться на его безрассудных студентов. — Ацуши встретит нас там с Ночноглазом и Ястребом, — сообщила она, сверяясь с навигатором. Мальчишка решил остаться с группой, чтобы помочь им покинуть город, так как у семьи Бакуго больше не было причин оставаться здесь. Но когда они достигли пустого перекрёстка на окраине города, машина внезапно потеряла управление и врезалась в ограждение. Выбравшись из салона, Айзава заметил троих людей, перекрывающих дорогу. Впереди стоял пожилой мужчина с зачёсанными назад седыми волосами и длинным коричневым шарфом. Его правый глаз скрывал монокль, прикреплённый золотой цепочкой. Рядом с ним находилась девушка с чёрными, торчащими в разные стороны волосами, одетая в длинное чёрное пальто. Её лицо скрывала белая маска. Третьим был парень, похожий на обычного уличного хулигана с короткими рыжими волосами. — Приветствую, — произнёс старик, его голос был вежливым, но твёрдым. — От лица Портовой Мафии я вынужден попросить вас оставаться на месте. — Что это значит? — резко спросил Айзава, с трудом сдерживая раздражение. У него не было времени на подобные игры. Его ученики могли находиться в смертельной опасности. — Некоторые злодеи решили повеселиться в ЦЙокогаме, несмотря на предупреждения Портовой Мафии. Мы были бы признательны, если бы вы, герои, позволили нам, местным, разобраться с этой угрозой самостоятельно. — Злодеи?! — воскликнул Влад. — Наши ученики там! Нам нужно к ним! — Мне приказано не пускать героев на место событий до тех пор, пока проблема не будет решена. — Если дети погибнут в Йокогаме, это станет серьёзной проблемой! — Куникида достал свою записную книжку, его лицо было угрюмым и мрачным. — Никто из нас этого не хочет. Позвольте нам пройти. — Признаю, было бы действительно неприятно, если бы герои пришли сюда толпами, но иногда дело не в удобстве. Как мы можем называться мафией, если будем позволять чужакам-злодеям приходить и уходить, как им вздумается? С этими организованными преступными группировками всегда было одно и то же: репутация и честь стояли на первом месте. Айзава почувствовал, что его терпение лопнуло. С тех пор, как они оказались в Иокогаме, ему приходилось подавлять свои инстинкты. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь кому-либо, связанный по рукам и ногам чужими правилами. Но теперь он не собирался просто стоять в стороне, пока его студенты могли оказаться в эпицентре войны между мафией и злодеями. — Тогда мы прорвёмся силой! — Айзава шагнул вперёд, его взгляд был холодным и решительным. Он не смог спасти Бакуго от этой пропасти, которой была Йокогама. Он не потеряет ещё одного ребёнка в этом проклятом городе.

***

— Убирайся с дороги, Акутагава! — прорычал Ацуши, его глаза сверкнули золотом, подобно глазам зверя. Лапы тигра заменили его руки, а клыки удлинились и заострились. Перед ним стоял мужчина с чёрными волосами, побелевшими на кончиках. Его тело было закутано в чёрную одежду, а фигура выглядела болезненно хрупкой. Он то и дело кашлял, прикрывая рот рукой. — У меня приказ избавиться от героев за твоей спиной, — ответил Акутагава, голос его был холоден и непреклонен. — Они ничего не сделали! — парировал Ацуши, его голос звенел от ярости. — Но, если студенты из Юэй умрут, сюда хлынут волны героев, и Йокогама окажется под их прицелом! — Всё такой же наивный, — произнёс Акутагава. Из-под его чёрного плаща вырвались острые, подобные клинкам, чёрные щупальца. — Герои всё равно бы пришли. Ацуши замер на месте, шокированный. — Что? — Комиссия героев никогда не прекращала попыток расширить своё влияние на Йокогаму, — начал объяснять Акутагава, его голос звучал сдавленно, словно кашель вот-вот прервал бы его. — Поездка Юэй была лишь способом прощупать почву, сохранить видимость дружбы между Йокогамой и остальной Японией. Бакуго стал лишь предлогом, чтобы отправить сюда своих шпионов. Даже если Хуан Зеку не был бы замешан, они всё равно нашли бы причину. Пока студенты Юэй находятся здесь, в городе, герои продолжат искать повод. А Лига Злодеев, устроившая беспорядки, — это уже достаточная причина для них отправить детективов и героев. После этих слов его сотряс приступ сильного кашля. — Если не веришь мне, спроси у того, у кого есть крылья, — он кивнул в сторону Ястреба. Ястреб полуприсел на земле на одном колене. Его крыло кровоточило у основания, где оно соединялось с телом. Его атаковали прежде, чем он успел взлететь. По крайней мере, Бакуго удалось вывести из ИЙокогамы. — Ястреб? — Ночноглаз задал вопрос строгим тоном, не сводя глаз с Акутагавы. Крылатый герой глубоко вдохнул. — Похоже, для меня это выглядит очень плохо, верно? Никто из присутствующих не был настолько простодушен, чтобы не почувствовать подвох. Даже Тогата, обычно отличавшийся прямолинейностью, осознал, насколько ситуация была серьёзной. Для них мафия теперь была врагом. Акутагава наконец перестал кашлять. Концы его плаща расширились, готовясь к атаке. Его взгляд был сосредоточен на Ястребе. — Портовая Мафия не неразумна. Мы проявили к вам добрую волю, но вы и люди за вами нарушили наше доверие, устроив битву в нашем городе. Наш босс готов сделать вам последнюю милость: покиньте Йокогаму немедленно и передайте вашим начальникам, чтобы они исключили этот город из своих пропагандистских планов. Мы не станем трамплином для вашего героического имиджа. — Студенты Юэй всё ещё в Йокогаме, и на них напали, — Ночноглаз нахмурил брови. Он вспомнил разговор с Мидорией Изуку. Он не смог убедить его передать Один За Всех Мирио, но донёс свою точку зрения. Ночноглаз не одобрял его как преемника, но Мидория пообещал доказать, что выбор Всемогущего был правильным. Если Мидория погибнет здесь, Один За Всех будет утерян, и этого Ночноглаз допустить не мог. — Что с ними будет? — С ними разберётся тот, кто находится в более подходящем положении, чем мы, — ответил Акутагава и кивнул в сторону Ацуши. — Ты можешь идти, Тигр. Хотя вряд ли ты что-то там изменишь. — Хуан Зеку там? — спросил Ацуши. — А кто ещё будет расхлёбывать этот бардак? У него есть все причины быть там, — ответил Акутагава и жестом указал на тёмные облака впереди. — Если повезёт, ты, может, найдёшь один-два целых трупа. — Мы не можем уйти, зная, что там люди в опасности! — протестовал Тогата. Чёрное щупальце метнулось в его сторону, но парень не испугался. Он спокойно прошёл сквозь него, причуда сделала атаку бесполезной. Затем он присел, погружаясь в землю, его одежда осталась на поверхности. — Мирио! — закричал Ночноглаз. Тогата вновь появился за спиной Акутагавы, собираясь оглушить молодого человека, но почувствовал резкий рывок за руку и был отброшен прочь. Он приземлился рядом с Ночноглазом. На подбородке Тогаты появилась едва заметная царапина. — Осторожнее! Его способность, «Расёмон», может разрезать что угодно, включая пространство, — предупредил Ацуши, встряхивая раненую руку, которая уже начала восстанавливаться. — Акутагава, ты действительно хочешь это сделать? — У меня есть приказ. Если ты продолжишь защищать их, я убью и тебя, — холодно отозвался Акутагава. Стиснув зубы, Ацуши ощутил, как сила заполнила его вены. Его тело начало меняться, становясь всё больше похожим на тигра. Он опустился на четыре конечности, готовясь к прыжку. Вдалеке раздался раскат грома — Дракон Сурибачи был в ярости. Ацуши молился, чтобы они успели вовремя.

***

Это было одностороннее избиение. — Даже имея около тридцати человек, вы не смогли победить меня. Жалкие, — прозвучал насмешливый голос, повиснув в воздухе, пропитанном запахом ржавого металла и крови. Вокруг было дымно, черная сажа покрывала обугленную и изрытую землю. Повсюду валялись разрушенные ящики. Мидория изо всех сил закашлялся, выплёвывая кровь. Его тело пошатывалось, словно он вот-вот упадёт. Ноги не слушались, парализованные потерей крови и отчаянием. Всё его тело было покрыто порезами, одежда превратилась в лохмотья. Его лёгкие горели, как будто вот-вот воспламенятся, пытаясь продолжать дышать. Пот, смешанный с грязью, стекал с его лба, капая на землю. Вокруг него лежали тела его одноклассников и злодеев. Они были истерзаны, изломаны, их конечности искривлены под неестественными углами. Их раны были настолько ужасны, что Мидория не мог сказать, дышит ли кто-нибудь из них. Громкий, пронзительный крик разорвал воздух. Крик отчаяния. Мидория не мог понять, кому он принадлежит — его сознание затуманивалось от боли. Боль была повсюду, она полностью затопила его чувства, пока не наступила притупляющая, всепоглощающая пустота. — Как всё дошло до этого? Мидория хотел поговорить с Бакуго — и он сделал это. Годы злости, травм и всё, что он когда-либо хотел сказать блондину в лицо, вырвались наружу. К концу разговора он чувствовал себя опустошённым, с приглушённой, но всё ещё тлеющей яростью в груди. Когда-то он восхищался Бакуго. Он искренне говорил каждое «Каччан, ты потрясающий!» и «Я хочу быть, как ты!». Он действительно считал своего друга (или того, кого он тогда считал другом) выдающимся, верил в его потенциал стать героем и восхищался его решимостью и преданностью цели. Он твердил себе, что теперь всё хорошо. Бакуго больше нет в его жизни, а всё, что тот сделал, осталось в прошлом. У Мидории появились новые друзья, настоящие друзья, которые искренне заботились о нём. Теперь ему больше не приходилось страдать из-за Бакуго. Не нужно было прятать свои чувства ради чьего-то благополучия и наблюдать, как его мучитель становится героем и получает всеобщую любовь. Наконец-то люди начали думать о Мидории, а не о потребностях Бакуго. Но Бакуго не был героем. Герои не сжигают чужие вещи и не говорят кому-то прыгнуть с крыши. Герои должны заботиться обо всех, а не унижать тех, кого считают слабыми, и уходить, смеясь. Мидория знал о той волне критики, что обрушилась на Бакуго в СМИ. Он читал гневные комментарии, осуждающие блондина за его поступки. Это должно было принести удовлетворение, но вместо этого принесло чувство вины. Бакуго поступал плохо, но Мидория считал неправильным, что на него ополчился весь мир, как стервятники на раненую добычу. Ему было сложно разобраться в своих чувствах. С одной стороны, он не мог заглушить ненависть, что всё ещё горела внутри. С другой стороны, казалось, что ситуация слишком сильно вышла из-под контроля. Он не хотел смерти Бакуго, как предлагали некоторые комментарии. Он не хотел видеть протестующих у дома Бакуго, выкрикивающих оскорбления, или людей, кидающих яйца в его окна. Он не хотел, чтобы угрозы в интернете о том, чтобы напасть на Бакуго и избить его до полусмерти, стали реальностью. Мидория изо всех сил старался быть другом Бакуго, понять его и оправдать его действия, но блондин продолжал отталкивать его. Возможно, именно поэтому ему было так больно видеть, как легко Киришима и другие нашли к нему подход. Они получили уважение, которого Мидория никогда не удостаивался, как бы он ни старался. Он трудился, чтобы обрести силу, чтобы встать на одну стартовую линию с другими, мечтающими стать героями. Он был преемником Всемогущего. Герой номер один выбрал именно его, чтобы стать следующим символом мира. Это было невероятное давление, которое никто не мог понять, но Мидория нес его. Бакуго всё равно ни разу не признал его. Разочарование Мидории достигло предела, когда он увидел, как даже убийца может заслужить доверие и привязанность Бакуго так легко. Он знал, что Бакуго отказался от терапии и других условий, которые предлагала Юэй, чтобы оставить его в школе. Но Бакуго предпочёл бы поцеловать преступника, чем признать свои ошибки. Мидория просто хотел настоящих извинений. Разве это так много? Да, Бакуго извинился, но это было так… бессмысленно. Он даже намекнул, что может компенсировать страдания Мидории деньгами. Это было похоже на оскорбление. Как он мог измерить эмоциональные муки, через которые прошёл Мидория, материальными средствами? Как и прежде, жизнь была несправедлива. Бакуго имел богатых родителей, сильную причуду, природную красоту и выдающийся ум. Он всегда был в центре внимания, королём мира. Даже после исключения из UA люди продолжали преклоняться перед ним, обращаясь к нему как к божеству. Его обожали и ценили, и он мог получить всё, что обычному герою пришлось бы зарабатывать годами, одним щелчком пальцев. Безобразный зверь зависти терзал Мидорию изнутри. Почему Бакуго? Почему ему всё доставалось так легко, в то время как остальные изо всех сил старались доказать свою ценность? Мидория не ожидал, что Бакуго будет несчастен или станет умолять о прощении. Но даже лишившись шанса на свою мечту, тот смотрел на него всё с той же надменностью, которую Мидория терпел уже десятилетие. Это было больно. Слишком больно. А потом сердце Мидории разорвалось, когда он увидел, как его одноклассники один за другим падали. Несколько человек ещё были в сознании, но не могли пошевелиться. Из злодеев остался только Шигараки, и тот выглядел ненамного лучше остальных. Бакуго просто смотрел. Смотрел, как его любовник давил их, словно насекомых. И ненависть вновь закипела в груди Мидории. Осколок чешуи вонзился ему в ногу, и он упал, застонал от боли. Чьи-то сапоги шагнули в лужу крови, приближаясь к нему. — Не смотри на меня так, — холодно сказал Хуан Зеку, глядя на него сверху вниз. — Сколько раз вас предупреждали не лезть ко мне и Кацуки? — Мидория! — голос, похожий на Тодороки, донёсся до него, но он уже не мог найти в себе сил повернуть голову. — Тебе это так с рук не сойдёт, — прохрипел зелёноволосый, кашляя. — Всемогущий и другие герои придут за тобой. Всемогущий. Мидория чувствовал себя отвратительно. Он подвёл своего наставника. Он не мог правильно использовать Один За Всех, был слишком слабым и медлительным, чтобы остановить злодея от нападения на своих друзей. Ему было страшно. Если он умрёт, что станет с Один За Всех? Хуан Зеку рассмеялся. — И что он сделает? Он может быть номером один, но ты уверен, что он справится со всем Йокогамой, если даже одного злодея за её пределами не смог одолеть? Он в курсе? Вы так быстро обвинили Кацуки, но кто-нибудь знает, как ты годами его изводил? Или ты настолько заблуждаешься, что не видишь: ты тоже антигерой? Изводил Бакуго? Он? Именно это говорили учителя в средней школе. Что Мидория — проблемный ученик, завистливый и разрушительный, который ничего в жизни не добьётся. Его вина. Всегда его вина. Они отворачивались, когда одноклассники издевались над ним, но ругали его, когда он пытался за себя постоять. В голове Мидории что-то щёлкнуло. — Ты не понимаешь, о чём говоришь! — закричал он, срывая голос. Каждое слово было пропитано болью. — Я его изводил? Это не тебе слышать день за днём, что ты бесполезен, что ты пустое место! У меня не было причуды, и это делало меня менее человеком? Почему я виноват за то, что существую? Почему я не могу говорить и помогать другим? Слёзы гнева хлынули из его глаз. Они жгли, смешивались с кровью, стекали в раны, причиняя ещё больше боли, но сейчас ему было всё равно. — У нас была одна мечта — стать героями! Никто не верил, что у меня получится, но я работал так же тяжело, а может, даже усерднее, чтобы доказать обратное! Я сделал всё, что мог, чтобы достичь своей цели! — Мечта? — Хуан Зеку повторил тихо. Он наступил на лицо Мидории, грубая подошва его ботинка с силой вдавила мягкую кожу щеки. Песок и мелкие камни врезались в открытую рану. — Забавно слышать это от тебя. Мидория сдержал крик, но не смог подавить вой, когда новый осколок чешуи вонзился в руку, пытавшуюся оттолкнуть ногу. Кровь брызнула на ботинок и штанину Хуана Зеку. — Кацуки ничего не сказал, чтобы сохранить лицо, но я не такой добрый, как он, — холодно начал Хуан Зеку. — Он сказал тебе «нет». Сказал, чтобы ты перестал за ним ходить и нашёл себе других друзей. Ты не слушал. Ты правда думал, что сможешь попасть хоть в одну героическую школу, просто делая конспекты? Он обвёл взглядом оставшихся учеников, внимательно изучая их растерянные лица. — Ты не занимался физической подготовкой до последнего года средней школы, и у тебя хватает наглости утверждать, что ты сделал всё возможное? Тебе никто не мешал записаться на занятия боевыми искусствами или хотя бы пробежаться по парку пару кругов. Как ты собирался стать героем, если даже на уроках физкультуры толком ничего не делал? Его ботинок сильнее вдавился в лицо Мидории. — А теперь поговорим о твоих записях, которыми ты так гордишься. Я уверен, твои анализы впечатляющие, но скажи мне, как отслеживание графика сна Кацуки или подсчёт времени, которое он проводит в душе, помогает тебе стать лучшим героем? Он ведь никогда не давал согласия на это. — Это не… — попытался было возразить Мидория. — Он сказал тебе прекратить писать о нём, но ты не остановился, — перебил его Хуан Зеку. — Причуды, боевой стиль, увлечения… Ты действительно умеешь охватить всё. Возможно, твои записи и создавались с невинными намерениями — изучить причуды и помочь другим в их улучшении. Такие аналитические навыки действительно могут быть полезны полиции или героям. Но ты не останавливался, даже когда люди говорили, что им некомфортно. Он был твоим одноклассником, а не злодеем из списка самых разыскиваемых преступников Японии. Он сказал «хватит». Ты не спрашивал разрешения и продолжал за ним следить. Это называется преследованием. Нет. Это не так. Мидория почувствовал, как его тело задрожало. Он не преследовал Бакуго. Они учились в одной школе и жили в одном районе — конечно, они часто пересекались. Он писал, чтобы понять причуды, чтобы стать сильнее самому, чтобы учиться у других. Директор Недзу видел его записи. Он ничего не сказал. Напротив, он отметил талант Мидории и захотел обучить его лично. Недзу сказал, что Мидория очень на него похож, и хвалил его интеллект и наблюдательность. Большинство записей были заполнены теориями и предложениями, как помочь людям стать лучше. Директор собирался лично тренировать его, чтобы Мидория смог использовать свой дар во благо. Это не было преследованием. — Я не преследовал его! — А как тогда назвать постоянное наблюдение за человеком, из-за которого он чувствует себя некомфортно? Или это важно только, когда ты обижен, а на чужие границы тебе всё равно, потому что они сильнее тебя? Хуан Зеку ударил его в живот, заставив катиться по асфальту. Мидория почувствовал, как его тошнит. — И что, по-твоему, могли сделать эти записи, чтобы ты попал в Юэй? Ты думал, твоё тело чудесным образом станет способным пройти физический экзамен без какой-либо подготовки? Или злодеи просто сядут и задрожат, как только ты вытащишь свои конспекты? Приятно, наверное, жить в своих фантазиях, — он рассмеялся. — Мидория, это правда? — спросил Оджиро со своего места на земле. Та же растерянность отразилась на лицах Тодороки и Киришимы. Они тоже слышали всё. — Ты преследовал Бакуго? — Не может быть, Мидория так бы не поступил. — Его записи… там же что-то есть и о нас? Голоса начали отдавать в голове громким шумом. — Я не хотел причинить Бакуго боль, — отчаянно сказал Мидория. — Даже если ему не нравились мои записи, я бы их стёр, если бы он попросил. Как это оправдывает то, что он сделал со мной? — Никак, — равнодушно согласился старший подросток с длинными чёрными волосами. — Но чего ты ожидал, если никогда не слушал мнения, которые тебе не нравились? Бешеную собаку бьют, потому что с ней нельзя договориться. Он сказал тебе остановиться, ты его проигнорировал. Мы сказали вам держаться подальше от Йокогамы, вы нас проигнорировали. Ещё один удар. — Хватит! — Урарака заслонила Мидорию своим телом, и удар пришёлся по её боку. Она закашлялась, глаза наполнились слезами от боли. — Ты всё равно собираешься его защищать? — Я… я не знаю, правда ли то, что вы говорите, — пробормотала девушка, дыша через силу. — Но это уже слишком. Посмотрите вокруг! Это безумие! Кровь была повсюду. Её друзья были ранены или, возможно, мертвы. Кто-то никогда не сможет снова ходить, а кто-то останется изувечен навсегда. Даже если они переступили черту, это было слишком жестоким наказанием. — «Зашло слишком далеко?» — Хуан Зеку ухмыльнулся. — Представь, что я позволил бы вам уйти отсюда без каких-либо последствий, а злодеи действительно увели бы Кацуки. Вы бы ведь рассказали героям, что Кацуки продал вас злодеям, не так ли? Как ещё злодеи могли бы узнать, где вы все находитесь? У вас нет доказательств, но одного этого подозрения хватило бы, чтобы вся героическая система обрушилась на Йокогаму. Сказали бы, что корпорация Хуан связана с Лигой Злодеев, и нас закрыли бы. Тысячи людей остались бы без работы, уровень преступности вырос бы, Портовая Мафия начала бы чаще конфликтовать с героями из-за их наплыва в город, и градус напряжения только увеличился бы. Невинные люди оказались бы втянуты в хаос. Он говорил ровно настолько громко, чтобы его слышали все. — Целый город погрузился бы в настоящий хаос. Идеальный шанс для вас, героев, стать спасителями. А Комиссия тем временем получила бы Йокогаму в своё распоряжение, как и остальную Японию. Такая блестящая победа ценой бесчисленных жизней. — Это абсурд! Как ты можешь… — Ты думаешь, что герои сияют добродетелью и моралью? Не смеши меня. Он посмотрел на неё сверху вниз, его глаза покрылись ледяной коркой, а губы исказила злая усмешка. — Ваша система порочна и ломает людей. Они не хотят, чтобы вы это знали, и идут на сомнительные поступки, чтобы скрыть это. Ты знала, что Комиссия подумывала обвинить Кацуки в эмоциональном насилии, доведении до самоубийства, нападении, незаконном использовании причуды и других «весёлых» вещах, как только узнала, что я собираюсь на нём жениться? Им неважно, что у него есть справка от врача, подтверждающая необходимость искр для сброса лишнего пота. Им неважно, был ли он груб или перешёл к насилию в отношении твоего «маленького друга», который, кстати, был сталкером, неспособным принять отказ. Они используют всё, что угодно, чтобы взять его под свой контроль. И они бы добились успеха, потому что Кацуки — не идеальная жертва. Он сопротивляется, он кричит, а не плачет, и вы уже вынесли ему свой вердикт. Ваши подозрения в его сотрудничестве со злодеями — это лишь предлог, которого они ждали, чтобы схватить его. — Что ты хочешь этим сказать? — простонал Иида. Его губы посинели от потери крови. — Обычно такое дело развалилось бы из-за недостатка оснований. Да, то, что сделал Кацуки, неправильно, но этого недостаточно для обвинения. Он не оставил физических повреждений, а ты тоже не безупречен. Комиссия не станет обвинять его, чтобы добиться справедливости для Мидории. Они хотели осудить его без суда, чтобы использовать как рычаг давления на меня, чтобы я начал делать для них оружие. Его слова повергли подростков в молчаливый шок. — Зеку, хватит. Нет смысла говорить им это, — послышался голос, но Хуан Зеку лишь махнул рукой, и дракон остановил попытку Бакуго вмешаться. — Они хотят быть героями, не так ли? Пора им взглянуть на уродливую реальность. Если бы всё пошло по их плану, сейчас вся Йокогама полыхала бы в огне. Внезапно Шигараки разразился смехом. Его злобные красные глаза уставились на хозяина дракона с кипящей яростью. — Ты всё это знал. Ты видел, насколько порочна эта система, у тебя есть сила её изменить, но ты выбрал ничего не делать? Ты хвастаешься своей мощью, но ты всего лишь трус. — Моя обязанность — не менять мир, — холодно ответил Хуан Зеку. — Я сделал свою часть работы для Йокогамы. Я не обязан посвящать свою жизнь решению чужих проблем. Он бросил на Шигараки ледяной взгляд. — А кто ты, чтобы судить? Ты ребёнок в теле взрослого. Я заслужил свою репутацию и уважение. Ты считаешь себя кем-то, но все уделяют тебе внимание только потому, что за тобой стоит «Все За Одного». Без него ты — ничто. — Заткнись! — взревел Шигараки. Его пальцы коснулись земли, и та начала рушиться, разлагаясь, словно отравленная. Чёрная мутная субстанция вырвалась из его губ, окутывая его. Ещё больше тёмной жидкости выстрелило из воздуха, и из неё стали появляться Ному, один за другим. Но чья-то рука опустилась на плечо Шигараки, и всё прекратилось. Больше никакой липкой чёрной жидкости, никакого разложения. Мидория подумал, что это Айзава-сэнсэй отключил причуду Шигараки, но затем заметил Дазая, стоявшего за измождённым телом злодея. — Спиральный Дракон, — сказал Хуан Зеку, и дракон прорвался сквозь первых вырвавшихся монстров. Белый тигр с острыми когтями и чёрные щупальца, разрастаясь в сеть, пробивали модифицированных монстров, швыряя их в воздух. Это был Ацуши? Спиральный Дракон распахнул пасть и выстрелил огнём, обращая Ному в пыль. — Ого, какой перебор, — прозвучал вежливый, почти весёлый голос Дазая. — Давненько я не видел тебя таким взвинченным, но хватит уже. — Убирайся с дороги, паразит. — Ты сам знаешь, что хватит, — спокойно ответил он. — Зеку, — позвал Кацуки, в его голосе слышалась нотка мольбы. Старший подросток недовольно зарычал, натянул капюшон и щёлкнул пальцами. Чешуйка дракона сорвалась с тела и пробила череп Шигараки, прежде чем Хуан Зеку вернулся к своему возлюбленному. — Чёрт возьми, Хуан, — вздохнул Дазай, вытирая кровь с рук платком. — Ты обязательно должен был устроить такую бойню? Мидория огляделся. Из укрытий появились учителя. Сэр Ночноглаз с помощью Тогаты-куна переносил на руках Ястреба. Они слышали всё это? Ацуши что-то ожесточённо обсуждал с мужчиной в тёмном плаще, которого Мидория раньше не видел. Чёрные щупальца втягивались обратно в его одежду. — …Я оставляю тебя в живых только потому, что так сказал Дазай-сан, — произнёс мужчина сквозь стиснутые зубы. — Замолчи, — раздражённо огрызнулся Ацуши, возвращаясь в человеческую форму. Дазай остановил их драку и привёл сюда. — Что ты всё ещё здесь делаешь? Я не позволю тебе никого убить. — Да мне и не нужно, — усмехнулся мужчина. — Хуан уже сделал это за меня. — Сэнсэй! — выкрикнул Монома, поддерживая Тецутецу, который потерял сознание. На лицах учителей застыло тяжёлое выражение. Даже для опытных героев это была слишком кровавая бойня, от которой в животе неприятно сжималось. — Не волнуйтесь, — обнадёживающе улыбнулся Дазай. — Они будут в порядке. Йосано всё это время следила за ними. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Айзава. Йосано ведь всё время находилась с ними в машине. Танизаки махнул рукой, и Йосано, стоявшая рядом, рассеялась. Женщина вышла из-за дерева. — Похоже, в этот раз бензопила мне не понадобится, — пробормотала она и приступила к лечению пострадавших студентов. — Она всё это время была здесь?! — воскликнул недоверчиво Киришима, и всё его негодование свелось к простому: — ПОЧЕМУ?! — Потому что, видимо, ни один из вас не способен выполнить простейший приказ, — пожал плечами Дазай. — Всё должно было ограничиться злодеями. Мы не нуждаемся в том, чтобы посторонние вмешивались в дела Йокогамы. Вы, герои и злодеи, только усугубляете ситуацию. Айзава подскочил и схватил его за ворот с яростью в глазах. Его волосы взметнулись, а глаза засветились алым. — И ТЫ СЧИТАЛ, ЧТО МОЖНО БЫЛО ПОДВЕРГАТЬ МОИХ УЧЕНИКОВ ТАКОЙ ОПАСНОСТИ?! Они ранены, и я даже не хочу начинать разговор о психологической травме, которую им это нанесёт! Он едва мог представить, через что прошли его дети. Кода и Аояма, сидевшие в углу после лечения, выглядели напуганными до смерти, как два встревоженных котёнка. — Ты знаешь, почему твой директор согласился на эту поездку? — спокойно спросил Дазай. — Он считал, что это будет шансом показать вашим ученикам, что мир поддерживается не только благодаря героям. Общество функционирует не только потому, что есть люди в костюмах, разгуливающие по улицам. Оно работает благодаря полиции, пожарным, спасателям… и всем остальным, кто держит всё на плаву. Он хотел, чтобы они научились ценить труд этих профессионалов. И ещё, чтобы поняли: иногда в жизни нет чёткого деления на чёрное и белое. Вы называете террористами и злодеями даже тех, кто украл еду, чтобы выжить. Преступник не всегда злодей, и нельзя так поспешно судить людей. Он вырвался из хватки Айзавы. — Но посмотри, что сделали твои ученики. Им сказали оставить всё взрослым, отойти в сторону и позволить профессионалам работать. Но они всё равно бросились в опасность, считая, что знают лучше только потому, что они — ученики-герои и могут справиться с чем угодно. Они думали, что могут просто прийти, навязать свои взгляды и мнения на чужую жизнь. Это не храбрость, это высокомерие. Его голос стал твёрдым, словно сталь. — Им повезло, что здесь была Йосано, и что Хуан на самом деле не собирался убивать их всех. Если бы это произошло где-нибудь за пределами Йокогамы, последствия были бы фатальными. Очень ценное урок, не так ли? — усмехнулся Дазай. — Ценный урок? — Айзава не верил своим ушам. — Посмотрите на них! Они дрожат от страха! Значит, оставить их эмоционально травмированными — это нормально, если это преподаст им урок? — Хотя я тоже не согласен с таким агрессивным подходом, — вмешался Куникида, бросив на Дазая укоризненный взгляд. — Но учтите, что у них было множество предупреждений и возможностей избежать этой ситуации с самого начала. Хуан Зеку использовал свои силы в рамках своих прав согласно законам Йокогамы. Он уничтожил банду жестоких злодеев, сеявших хаос. Никаких обвинений против него не будет. — Вы все просто безумцы, — Айзава отступил на шаг. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — холодно ответил Куникида. — Мы всего лишь защищаем Йокогаму. — От героев? — недоверчиво уточнил Влад. — Можете ли вы поручиться, что то, о чём говорил Хуан Зеку насчёт Комиссии, невозможно? — хмыкнул Дазай, глядя на них холодными глазами. В нём не осталось и следа от расслабленного человека, которого они привыкли видеть. Взрослые герои невольно вздрогнули. — У нас есть доказательства этого. Вам пора уходить. Исцелённые ученики поднялись на ноги. Они всё ещё чувствовали слабость от того, что едва не оказались на пороге смерти. Каждому из них казалось, что на теле до сих пор остались раны или что какой-то части тела не хватает. Они невольно вздрагивали при виде дракона. — Все… — Мидория был рад, что его друзья хотя бы физически в порядке. Но атмосфера между ними изменилась. Они смотрели на него с меньшей теплотой, чем раньше. Их взгляды казались настороженными, словно они боялись сделать лишний шаг. — Нам нужно будет поговорить позже, — произнёс Шинсо, и остальные кивнули. Мидория перевёл взгляд на своего учителя, который подошёл, и тревога вспыхнула внутри него. — Мидория, — строго начал Айзава. — После возвращения в Юэй ты должен будешь встретиться с директором Недзу и мной. — Он перевёл взгляд на Хуанов. — Баку… Хуан Кацуки. — Это не имеет значения, Сотриголова, — покачал головой блондин. — Ничего бы не изменилось. Мне хорошо здесь. Здесь моё место. Он привалился к своему возлюбленному, который обнял его за плечи. Айзава посмотрел на них несколько секунд, прежде чем тяжело вздохнуть. — Прости меня, — тихо произнёс он. Извинение растворилось в ветре. Киришима и старая компания Бакуго сделали шаг вперёд к паре, но наткнулись на рубиновый взгляд. Они были исцелены, но всё ещё выглядели ужасно: одежда, пропитанная кровью, была разорвана, они выглядели растрёпанными. Ни у кого из них не хватило сил даже изумиться такому чуду, как лечение Йосано. — Уходите, — резко приказал блондин. — И больше не возвращайтесь. — …Хорошо, — с трудом проглотил комок в горле Киришима. — Береги себя, бро… Извини за всё и, думаю, спасибо за то, что не стал нас убивать? — Просто уходите, пока я не передумал, — отрезал он, развернулся и стремительно направился к машине корпорации Хуан. Зеку последовал за ним, не давая никому больше шанса что-либо сказать. Он так и не взглянул на Мидорию. Тела злодеев будут переданы в распоряжение правоохранительных органов Йокогамы и утилизированы по всем правилам. Для города это станет огромной победой: Йокогама, где нет героев, самостоятельно справилась с жестокой бандой злодеев. Хуану Зеку не было дела до того, как правительство Йокогамы подаст эту историю. Его устроит, если его просто поблагодарят за то, что он «потушил пожар» или что-то в этом духе. У Комиссии не останется причин отправлять людей в Йокогаму, ведь все злодеи уничтожены. Куникида собрал учеников и взрослых героев, уводя их подальше от парка. — Мидория, — окликнул Ночноглаз, подойдя к подростку наедине. — Думаю, после всего этого нам стоит поговорить со Всемогущим тоже. Я по-прежнему придерживаюсь своего мнения. Тело Мидории дёрнулось, он замер, словно парализованный. Тем временем Дазай, насвистывая, подошёл к машине корпорации Хуан и постучал по окну. — Ты поймал рыбу куда крупнее, чем планировал изначально, — с ухмылкой заметил он. Дазай знал, что Кацуки был приманкой. Зеку построил свою власть на страхе и силе, но в последнее время избегал крупных столкновений. Люди начали забывать, насколько беспощадным он может быть. Они позволяли себе вольности, и появление Кацуки рядом с Зеку должно было выманить тех, кто имел дурные намерения. Пока Зеку сражался со злодеями, его подчинённые «зачистили» остальных более законными методами. С остальными… ну, Дазай был уверен, что никто не осмелится сделать ничего глупого после того, что случилось сегодня. Это была демонстрация силы и предупреждение. — Какие у тебя теперь планы? Зеку и Кацуки переглянулись. Младший обхватил руку своего возлюбленного, его лицо озарила яркая улыбка. — Попробуй угадать!

***

Директор Недзу положил трубку и устало выдохнул. Эта поездка оказалась катастрофой, и, как директор, он, конечно, будет нести ответственность. Всех детей направили к психологам и терапевтам для оценки их психического состояния. Пока что никто из них не попросил исключения из программы героев, но, скорее всего, некоторые сделают это до конца лета. Удалось сохранить всё в тайне, что стало гораздо проще благодаря правительству Йокогамы, которое помогло скрыть, что в инциденте участвовали ученики Юэй. Недзу не мог злиться на Портовую Мафию — они сделали всё, чтобы каждый ребёнок покинул Йокогаму невредимым. По крайней мере, физически. Каждый канал обсуждал смерть Лиги Злодеев. Все облегчённо вздохнули, что угроза устранена, а Йокогама осталась загадкой. Недзу понимал, что они пожинают плоды собственных решений. Город всегда рекламировали как пристанище греха, чтобы люди не увидели, как общество может функционировать мирно даже без героев. Поэтому, если в Йокогаме умирают злодеи, никто не задаёт лишних вопросов. Долгими ночами Недзу будет размышлять, какие его решения привели к этой ситуации. И, возможно, пересмотрит своё отношение к Хуану Кацуки. Но только не сейчас. Прямо сейчас его ждал важный разговор с Айзавой, Мидорией, Мидорией Инко и Всемогущим. Может быть, пришло время перестать скрывать некоторые вещи. И Мидория… Это, возможно, было его ошибкой. Недзу помнил личные заметки мальчика в тетрадях, но тогда он считал, что такие вещи можно исправить с помощью профессиональной подготовки. Это не казалось серьёзной проблемой. Кроме того, критиковать Мидорию в период, когда он переживал столь многое, выглядело бы неразумным. К тому же, психологи советовали поддерживать мальчика, чтобы укрепить его уверенность. Недзу не собирался спешить с упрёками. Мидория только что признался в том, что всю жизнь был жертвой несправедливости и жёстокого обращения. Однако Всемогущий разглядел в нём героический потенциал. Айзава тоже. Все учителя, работавшие с Мидорией, отзывались о нём как о добром и старательном ребёнке. Он был нервным, но искренним. Недзу видел, как он был готов пожертвовать собой ради других на вступительных экзаменах. Мальчик был умен и хотел лишь помогать людям. Он был наполнен добрыми намерениями и жаждой справедливости. Но одного этого недостаточно, чтобы стать героем. Система подготовки героев в Юэй и других школах нуждалась в изменениях. Всемогуший не будет рядом вечно, а эта поездка в Йокогаму показала, что современная героика загрязнена и потеряла свою чистоту. И ситуация с семьёй Тодороки… Недзу снова тяжело вздохнул. Старатель был совершенно разбит, когда узнал, что его старший сын всё это время был жив. Тодороки Тоя оказался живым, но вместо того чтобы вернуться домой, связался со злодеями. Старатель хотел немедленно отправиться в Йокогаму и разобраться с человеком, убившим его сына, но его остановили. Им не нужно было спрашивать, почему Хуан Зеку убил Даби. Даби был злодеем. Он пришёл туда, чтобы причинять вред людям. Тодороки Шото также поссорился с отцом, и теперь обсуждался вопрос об удалении его, его братьев и сестёр, а также матери из окружения Старателя. Недзу предстояла встреча с ними завтра. Никто не хотел, чтобы в СМИ просочилась информация о том, что сын Старателя стал злодеем. Кроме того, в этой семье происходили и другие неприятные вещи, которые требовали обсуждения. Однако семья Тодороки хотела сначала провести похороны Тои и достойно его похоронить. Им нужно время, чтобы оплакать утрату. Нэдзу с мрачным выражением посмотрел в окно. Им нужно меняться. И у них было очень много, о чём нужно поговорить.

***

Йокогама вернулась к своему обычному хаосу и миру. Дазай зевнул, отложив ручку на недописанный отчёт. Ацуши поставил чашку чая рядом с ним, а Дазай театрально вздохнул. — Не расслабляйся, — проворчал Куникида. — Я хочу, чтобы эти отчёты были готовы ещё вчера. На этот раз ты так легко не отделаешься. Ты думаешь, в преступном мире так тихо с тех пор, как мы разобрались с «Все За Одного», потому что он ничего не планирует? — Конечно, он что-то планирует, — безо всякого веселья рассмеялся Дазай. — Мы выбили его пешек и его любимую фигуру. Он наверняка в бешенстве. Он бросил на стол кипу бумаг, на верхней из которых было изображено генеалогическое древо, соединяющее имена Шимуры Тенко и Шимуры Наны. — Но он не рискнёт сунуться в Йокогаму. У него недостаточно сил, чтобы это сделать, и он слишком умен, чтобы пытаться снова так скоро после того, как увидел, на что способен Хуан Зеку. Если бы Чуя и Хуан скооперировались, для него и его маленькой армии марионеток это стало бы концом. — Как там ученики? — поинтересовалась Йосано. Она не привыкла осуждать, но отношения того мальчишки Мидории и Хуана Кацуки были сложными. Мидория имел право чувствовать обиду за травлю, но Кацуки тоже нельзя было полностью винить за его действия. По крайней мере, Йосано понимала, что даже взрослые далеко не всегда ведут себя рационально, сталкиваясь с преследователями, даже если те действуют без злого умысла. Что уж говорить о подростке с невнимательными родителями. Танизаки подошёл с новой стопкой папок для работы, накопившейся за время разборок с Юэй и злодеями. — Никто из них ещё не ушёл с курса героев, так что, видимо, они как-то справляются. — Это задание в Сурибачи, — Куникида вынул одну из папок. — Ацуши, ты с Кёкой хотите взять его? Заодно можно проверить, не слышали ли Хуаны что-то от Комиссии. Эти ребята не знают, когда остановиться. — Не утруждайся. Их сейчас нет в Сурибачи, — лениво ответил Дазай. — А где они? Смотря в окно, Дазай тихо усмехнулся, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Они сказали, что отправились в медовый месяц.

***

— Дамы и господа, вас приветствуют ваши любимые ведущие: Человек-Мик и Девочка-Ведуший! Мужчина с торчащими зубами и причёской в стиле старых японских хулиганов весело говорил в микрофоны, которые выступали из его спины. Рядом с ним стояла девушка с колонками вместо ушей, одетая как чирлидерша. — Мы знаем, как все рады узнать больше о наших участниках в этом году! — с улыбкой произнесла Девочка-Ведуший, глядя прямо в камеру, пока съёмочная группа показывала ей поднятые вверх большие пальцы. — После отборочных туров мы обошли наших бойцов, прошедших в первый раунд, чтобы поближе познакомиться с ними. Ведь куда интереснее смотреть бои, когда знаешь о каждом немного, правда? Турнир Шести Миров в этом году собрал рекордное количество участников. Кто-то из них уже не в первый раз бросает вызов турниру, а кто-то новенький, с той же мечтой о большом успехе. — А сейчас наш следующий гость — человек, убивший собственного отца, Убийца Чемпионов — Хуан Зеку! — объявил Человек-Мик, оборачиваясь назад. Но вместо подростка, на которого он указывал секунду назад, за спиной оказалось пустое место. Он огляделся, пытаясь понять, куда тот делся, и вскоре заметил фигуру в длинном чёрном плаще, уходящую вдаль. Побежав за ним, он закричал: — Эй! Эй! Подожди! — Может, сразу перейдём к следующему участнику? — тихо предложила Девочка-Ведуший режиссёру за камерой. Интервью ведь потом смонтируют для новостей, так что можно быть немного менее формальными. — Похоже, он не хочет говорить. К тому же она немного нервничала. Участие в турнире мог принять любой, кто оплатил взнос. Это означало, что на арене могли оказаться и преступники, и психопаты. И далеко не у всех был хороший характер. После того как Зеку хладнокровно убил собственного отца, он бесследно исчез. Никто не ожидал увидеть его среди участников в этом году. Возможно, теперь он охотился за головой действующего чемпиона? Тем временем её соведущий уже рванул вслед за Зеку. — Ну же, это всего пара вопросов. Мы даже можем выключить камеру, тебе не придётся улыбаться в неё. — Отстань. — Пожалуйста? Мы не будем задавать ничего личного, и если тебе не понравится какой-то вопрос, мы просто его пропустим. Зеку обошёл его, игнорируя очередную просьбу. Человек-Мик тяжело вздохнул, но он ожидал такой реакции, так что это не стало сюрпризом. — Если ты откажешься, нам придётся предложить твою дисквалификацию из турнира. Цзеку одарил его тёмным, пугающе холодным взглядом, от которого оба ведущих невольно поёжились. — Ладно, — фыркнул он. — Давайте быстрее. Ответы подростка были краткими. Если он мог ответить одним словом, он не тратил дыхание, чтобы сказать два. Вопросы были стандартными, ничего личного. — Возраст? — …Семнадцать. — Что не любишь? — Толпы. Камера была выключена, и интервью обещало стать скучным и безжизненным. Ну, ничего не поделаешь, если Зеку не хотел углубляться в детали, в отличие от некоторых других участников, которых они уже успели опросить. Человек-Мик и Девочка-Ведущий потом будут вынуждены добавить что-нибудь от себя, чтобы восполнить эфирное время. — Когда ты сделал операцию? — Я не хочу отвечать на этот вопрос. Да, полный провал. — Зеку, что тебя так задержало? — послышался голос из-за угла пустого коридора. Девочка-Ведущий оживилась, когда из-за колонн появился подросток с растрёпанными светлыми волосами и кроваво-красными глазами. Какой он милый, подумала она. На нём была простая чёрнная футболка, спортивная куртка с капюшоном, а джинсы были порваны и скреплены серебристыми кольцами. На правом ухе красовалась серьга, похожая на ту, что была у Зеку, только без кольца, растягивавшего мочку уха. — О! Кто это? Ты друг Зеку? — Человек-Мик тут же рванул вперёд, сунув микрофон в лицо блондину. — Как тебя зовут? Хочешь прокомментировать выступление Зеку в отборочных турах? — Не лезь к нему, — резко прервал его Зеку, встав между велущим и блондином, заслоняя последнего. Он слегка подтолкнул парня, призывая его уйти. — Мы закончили. — Постой! Постой! — Девочка-Ведущий замахала руками. — Последний вопрос! Есть что сказать другим участникам? Зеку остановился и, повернув голову, вперил холодный взгляд в ведущих. — Я убью любого, кто встанет у меня на пути, — ровно произнёс он, совершенно лишённым эмоций голосом, после чего двинулся дальше вместе со своим спутником. — И вот они ушли. Этот парень жуткий, — Девочка-Ведущий выдохнула с облегчением, чувствуя, как тяжёлое давление наконец-то ушло. В этом году на турнире собрались действительно опасные люди. Одной только их убийственной ауры было достаточно, чтобы довести кого угодно до дрожи. — Жаль, я думал, что мы сможем вытащить что-то интересное, если приложим больше усилий, — Человек-Мик почесал подбородок, провожая взглядом удаляющихся Зеку и его друга, скрывшихся за воротами. — Наверное, теперь придётся искать кого-то другого, чтобы прокомментировать Зеку. Хотя было бы куда лучше, если бы мы нашли кого-то, кто его хорошо знает. — Хочешь побежать за ними за комментариями? — Ни за что. Мне платят за ведение эфиров, а не за то, чтобы я рисковал жизнью. Оба ведущих невольно передёрнулись, вспоминая опасный взгляд, который Зеку бросил на них, когда появился блондин. Послание было предельно ясным: станете досаждать блондину — Зеку скормит вас своему дракону. — О, смотри! Там Джо! Он успел сбежать от Зеку раньше, так что давай спросим его мнение. — Звучит как план!

***

Ключ перенёс их в совершенно другой мир. Они выманили и уничтожили скрытые угрозы для корпорации Хуан, потому что Зеку хотел вернуться в свой мир, чтобы завершить все незаконченные дела. И пора было это сделать. К тому же, раз Кацуки больше не собирался быть героем, он решил присоединиться. Оставлять корпорацию Хуан без защиты было нельзя. Впервые за долгое время в голове Кацуки стало тихо. Он заметил это сразу, как только они приземлились в этом мире. Они появились среди кучи мусора, и место было отвратительным. Воздух пропах кислотой, а вокруг на грудах пластика и другого бесполезного хлама валялись трупы. Это было дно — самый нижний уровень футуристической цивилизации. Сюда сбрасывали весь мусор сверху. Мир оказался переполненным. В бедных районах повсюду были палатки, где продавали дешёвую еду, а между балконами и окнами натягивали провода с сушащейся одеждой. В богатых районах скоростные поезда соединяли огромные здания, а всюду сверкали ослепительные огни и рекламные вывески. Они нашли жильё в районе, который нельзя было назвать слишком опасным, но и до роскоши ему было далеко. Квартира оказалась меньше, чем их прежние апартаменты в корпорации Хуан, но другого и не ожидалось, учитывая, что вся цивилизация располагалась под землёй. Чтобы экономить место, большинство зданий здесь представляли собой многоярусные высотки, построенные друг на друге. У входа открывалась лестница, а стены внутри были обклеены баннерами и плакатами. Яркие афиши и рекламные объявления покрывали каждую поверхность, в основном они предлагали фильмы, товары или другие развлечения. Здесь люди, казалось, были отчаянно нуждающимися в любом способе отвлечься от своей повседневной жизни. Конечно, можно было найти жильё и попросторнее, но так как Зеку нужно было держаться в тени, они решили остановиться на этой тихой студии с высокими потолками и чердачным уровнем, чтобы Спиральный Дракон мог свободно перемещаться. Обустроившись, они навели порядок: вымыли всё до блеска, используя несколько вёдер воды, и привели квартиру в жилой вид. Кацуки постарался сделать обстановку уютной, ведь им предстояло провести здесь как минимум несколько месяцев. Он добавил мягкие одеяла и большие подушки на диван, постелил меховой ковёр на пол, установил телевизор и радио. На чердаке обустроили просторную кровать, поставили металлический шкаф и длинное зеркало. Кацуки даже приобрёл несколько растений, чтобы добавить зелени в интерьер, а Зеку починил освещение, избавив их от полумрака. Единственное окно, напоминавшее круглое окно их прежнего дома в городе Сурибачи, Кацуки обычно держал зашторенным — вид на крыши, облепленные яркими и пёстрыми рекламными вывесками, быстро надоедал. Место было другим. Мир был другим. Казалось, что это словно глоток свежего воздуха, уносящий прочь всё, что осталось в Йокогаме, вместе с беспорядком, которым обернулся их уход из Юэй. Кацуки не брал с собой много вещей. Особо изысканных нарядов здесь не требовалось, так как это была не их территория. Но у них было достаточно вещей, которые можно было бы продать, если потребуется. Зеку мог заняться починкой оборудования или созданием ядер для продажи на чёрном рынке, так что с базовыми нуждами у них проблем не возникло. Хотя валюта здесь была другой, Кацуки быстро освоился и научился закупаться продуктами в более приличных магазинах в одной остановке поезда от их дома. Единственное, что беспокоило его, — это состояние его возлюбленного. Зеку с момента прибытия вёл себя странно. Он был мрачнее обычного, хотя внешне его лицо оставалось невозмутимым, а ближе к турниру его настроение ухудшилось ещё больше. Кацуки знал, что у Зеку есть незаконченные дела в этом мире. Ненависть, которую он видел в глазах возлюбленного, когда тот говорил об этом, была по-настоящему страшной. На отборочные туры Кацуки смотрел с трибун. Для зрителей установили огромные экраны, так как участников отправляли на отдельное поле для сражений. И он видел, как его возлюбленный теряет контроль. Отборочный этап представлял собой массовую битву, где каждый побеждённый противник приносил определённое количество очков. Спиральный Дракон буквально выкашивал всех на своём пути, набирая в три раза больше очков, чем следующий за ним участник. Но Кацуки заметил, что Зеку был напряжён. Нервозность, исходившая от него, проявлялась даже до начала регистрации. Сегодня утром они столкнулись с группой хулиганов на улице, и Зеку без колебаний убил их, оставив изуродованные тела в переулке, прежде чем молча увлечь Кацуки за собой. В Йокогаме он бы так далеко не зашёл. Он окончательно потерял самообладание, когда тот парень, Эн, с модификацией молнии назвал его «сыном Чемпиона». Буквально едва не кинулся в драку с Эном сразу после того, как ведущие объявили, что битва окончена. Это было на него не похоже. Кацуки решил, что, возможно, его возлюбленный просто напряжён из-за возвращения в этот мир и тревожится перед турниром, но теперь всё выглядело гораздо серьёзнее. Он приготовил вкусный ужин, и они вместе смотрели повтор отборочных боёв. Знать своих конкурентов всегда полезно. А затем пришло время сюрприза, который Кацуки подготовил. Он зашёл в ванную, чтобы переодеться, и, вернувшись, буквально выбил у своего возлюбленного почву из-под ног. Кацуки надел знаменитый «virgin killing sweater», о котором слышал от одной из секретарш в корпорации Хуан. Он наткнулся на него в местных магазинах и не смог устоять перед искушением купить. Серый свитер прикрывал его спереди, едва доходя до ягодиц. Спина же оставалась полностью открытой, обнажая нежную белую кожу, а ткань завязывалась за шеей лентой. — …Что ты делаешь? — сдержанно спросил Зеку, присев на корточки перед стиральной машиной посреди стирки. — Ты прошел отборочные. Я подумал, что мы могли бы это отметить. Лицо Зеку залилось краской, он поднял взгляд, как будто не зная, куда смотреть. Встав, он быстро укутал блондина пледом. — Рано еще праздновать. Тут нечем гордиться. — Эй, я знаю, что большинство из них слабаки, но ты же вырвался из тридцати тысяч участников. Следующий этап через неделю, так что ты заслуживаешь немного расслабиться. Кацуки обвил шею Зеку руками, запуская пальцы в его темные волосы. Просунув ногу между ног Зеку, он прижался к старшему парню и слегка потерся о него. — Кацуки, хватит. — Я подготовился для тебя. Кацки надул губы, но остановился, внимательно вглядываясь в лицо Зеку. Это было странно. Они по-прежнему целовались, обнимались или просто сидели рядом, но Зеку не касался его с тех пор, как они оказались в этом мире. Кацуки потянулся, чтобы подарить ему легкий поцелуй, но Зеку резко отстранился. — Я не в настроении! — внезапно выкрикнул Зеку, ошарашив Кацуки. Кажется, сам он тоже понял, что среагировал слишком резко, тихо выругался и провел рукой по волосам в раздражении. Подняв Кацуки, он отнес его на диван, избегая взгляда. — Прости. Я не хотел кричать. — Это из-за твоего отца? — тихо спросил Кацки. — Я не хочу это обсуждать. — А почему тогда ты сорвался, когда Эн назвал тебя сыном Чемпиона? — Кацуки, сейчас не время. — Самое время, — твердо заявил Кацуки. — Ты ведешь себя так, будто этот турнир — твой личный отсчет до конца. Не смей только думать о том, чтобы оставить меня одного после этого фарса! Мне плевать, если это битва насмерть или у тебя есть старые счеты с ублюдками, которые всем управляют. Если ты посмеешь умереть, я тебя из могилы вытащу, оживлю, только чтобы убить снова! Он взял лицо Зеку в ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его любимый был невредим, но на нижней губе виднелся маленький порез — Зеку прокусил её, сдерживая ярость, когда появились организаторы игры. — Я здесь, — тихо сказал Кацуки. — Я с тобой… Я не могу потерять и тебя. Сила Книги здесь была слабее. Она не позволяла ему творить кардинальные вещи вроде смены погоды или глобальных катаклизмов, но была достаточной, чтобы повелевать людьми. — Ты вернешься ко мне живым. Кацуки не отводил взгляда от Зеку, пока серебристое сияние его силы мягко мерцало на языке. Свет отражался в алых глазах Зеку. — Когда всё закончится, мы вернемся домой вместе. Свет угас. Кацуки знал, что Зеку не простил бы ему, если бы он сказал это под влиянием силы Книги. Это было бы как жульничество. — Я знаю, ты победишь. Ты сражался с людьми, обладающими сильнейшими способностями, с теми, кто невероятно умен, с такими, кого можно назвать живыми катастрофами. Ты легко разнесёшь кучку идиотов в этом мире. И если эта система — грёбаный паршивый обман, тогда мы спалим всё к чертям. Они вместе создали город Сурибачи с нуля. Вместе они могли бы уничтожить кого угодно до такой степени, что те бы пожалели о своём существовании. Зеку накрыл ладонь блондина своей рукой. Прижавшись лбами, он закрыл глаза. — Вместе? — тихо спросил он. Сомневающийся, нерешительный… почти испуганный. — Вместе, — уверенно произнёс Кацуки. Одеяло соскользнуло с его плеч. — Только ты и я. Что-то холодное и влажное неожиданно коснулось его спины, и он пискнул от неожиданности, падая на грудь Зеку. Обернувшись, он увидел, что со стороны пола за ними наблюдает Спиральный Дракон. — И Спиральный Дракон, — добавил Зеку, скрывая улыбку и мягко целуя Кацуки в волосы. Кацуки закатил глаза, но жестом подозвал зверя ближе. Тот радостно подошёл, и блондин начал чесать ему подбородок, пока существо снова не лизнуло его. В конце концов, Кацуки тоже устраивала просто близость — он любил обниматься с Зеку, пока Дракон обвивал их своими кольцами. Однако он слегка опешил, когда Зеку положил его на ковёр, а Спиральный Дракон начал заворачиваться вокруг него, словно змея, прижимающая свою добычу. — Что ты делаешь? — настороженно спросил он. — Я не в настроении, а Спиральный Дракон в настроении, — невинно ответил Зеку. Глаза Кацки расширились, когда до него дошёл смысл сказанного. — Ты не можешь быть серьёзным. Зеку только пожал плечами. — Ты просто худший. — Но ты всё равно пошёл за мной в другой мир. — Да пошёл ты! — зашипел Кацки, покраснев. Он замахал руками и стал толкаться, пытаясь выбраться, но ничего не вышло. Язык существа скользнул под ткань его свитера, оставляя огненные дорожки на светлой коже. — Прекрати! Плохой мальчик! Спиральный Дракон, потише! Последнее, о чём успел подумать Кацуки, пока окончательно не утонул в этой ситуации, было то, что он обязательно отыграется на своём чёртовом парне за это. Конец

***

Дополнительно (эротическая сцена со Спиральным Драконом, также известная как момент, когда Кацуки впервые понял, что у Спирального Дракона тоже… есть свои потребности): Заниматься любовью легко, когда ты безумно любишь своего партнёра, особенно если ваши предпочтения совпадают. Кацуки тихо всхлипывал под Зеку, пытаясь заглушить стон подушкой, лежа на животе. Он уже достиг кульминации, кожа его горела румянцем, пока Зеку кончал в него. Длинные чёрные волосы время от времени касались его спины, делая его ещё более чувствительным. Старший парень выскользнул из него, подняв руку, чтобы проверить состояние Кацуки, и затем перевернул его на спину, чтобы поцеловать. — Ты в порядке? — Да, — сонно протянул Кацуки. Обняв Зеку за шею, он прижал его ближе. Они лежали в тишине, довольные просто тем, что держат друг друга в объятиях, пока в воздухе витал сильный запах секса. И тут раздался громкий хлопок. Спиральный Дракон, примостившийся в ногах кровати, заскулил, его хвост нервно ударялся о деревянный пол. — Что с ним? — насторожился Кацуки, подползая ближе. Он протянул руку к дракону, но Зеку тут же дернул его назад. — Не обращай внимания. Дракон издал низкий рык, в котором слышались боль и беспокойство. Кацуки недовольно толкнул мужа. — Зеку, с ним явно что-то не так. Серьезно, в чем дело? — он метнул взгляд между драконом и Зеку, пытаясь понять, не скрывает ли тот чего-то. Могут ли модификации вообще заболевать? А может, проблема в самом Зеку? — Ничего страшного, — ответил тот слишком быстро. — Да ладно тебе! Как я могу помочь, если даже не знаю, что происходит? — Кацуки осторожно похлопал дракона, и тот склонил голову, словно извиняясь. Но в этом движении чувствовалось беспокойство, будто его терзало что-то, до чего он не мог добраться. Зеку бросил взгляд на дракона и, наконец, нехотя признался: — …Он хочет спариваться. Кацуки на мгновение потерял дар речи, пытаясь осмыслить услышанное. — Он хочет… — …Да. Спариваться, — Зеку торопливо повторил, избегая взгляда. — И где же нам найти ему самку? — раздраженно проворчал Кацуки, потирая затылок. Зеку промолчал. Кацуки нахмурился и, поняв намек, толкнул его в бок. — Ну? Чего ты молчишь? Тот едва заметно качнул головой. — Ему не нужна самка-дракон. — Тогда что ему… — Кацуки резко осекся, закатив глаза. — Черт. Зеку молча указал на него. — Ты издеваешься? Нельзя, что ли, как-то объяснить ему, что этого не будет? Это ведь часть тебя, разве нет? — Кацуки посмотрел на мужа возмущенно. — У него есть собственное сознание, — отозвался Зеку, не поднимая глаз. — Это не совсем в моих силах. — И что теперь делать? — …Попробуем перезагрузить его? — предложил Зеку, и дракон мгновенно исчез, оставив за собой лишь ядро. Зеку активировал его заново спустя пару минут. Сначала показалось, что сработало, но дракон снова занервничал, его поведение ничуть не изменилось. — Ну вот, не сработало, — подытожил Кацуки, усаживаясь на кровать с поджатыми ногами и оборачиваясь одеялом. Зеку тяжело вздохнул, делая шаг в сторону, но Кацуки схватил его за руку, остановив. — Если он получит то, чего хочет, он придет в себя? — спросил Кацуки тихо, хотя лицо уже обжигало от жара. В груди бился тревожный колокол, учащая его дыхание. — Тебе не нужно заходить так далеко ради него, — отозвался Зеку, и в голосе проскользнула нотка вины. — Он выглядит по-настоящему плохо, — пробормотал Кацуки, бросив взгляд на дракона. — И это же… все равно часть тебя, верно? Ну, технически? Кацуки медленно спустился с кровати, и дракон сразу же приподнял верхнюю часть своего тела от пола. На нижней стороне его брюха появилась длинная щель, которая начала постепенно раскрываться. Из раскрывающейся щели показался орган Спирального Дракона — наполовину твердый, увлажненный прозрачными каплями, напоминающий форму змеиного тела. Вдоль его длины виднелись грубые выступы, а из-под основного органа пробивался второй, меньший по размеру, напоминающий еще один мужской репродуктивный орган. Это было чудовище. Толщиной оно было с его руку и, ну… выглядело большим, пугающим и таким, что могло сильно ранить его, если они не будут осторожны. — Ты знал, что у него это есть? — дрожащим голосом спросил блондин. Зеку моргнул, явно тоже поражённый. — Нет, не знал, — признался он. — Какой, к черту, гений в самой проклятой глубине ада решил добавить это при проектировании твоего ядра? — взорвался блондин. — Думаю, никто не знал, что у него есть такая функция, когда его создавали, — ответил Зеку. Ядра создавались… чем реже встречался тип ядра, тем сложнее было его изготовить. Например, можно было наладить массовое производство ядер, превращающих руки людей в бензопилы, но не драконьи. После вживления ядра организм носителя мог его отторгнуть, и вероятность успеха была низкой. — Это очень плохая идея, — добавил он, нахмурившись. — У тебя есть идея получше, которая не включает уничтожение этого и создание нового ядра? — спросил Кацки, нахмурившись. Спиральный Дракон явно не выглядел как кто-то, с кем можно было бы сотрудничать в подобной ситуации, а ломать его было бы катастрофой. — …Нет, — коротко ответил Зеку. — Тогда давай покончим с этим, — твёрдо сказал Кацуки, хотя в его голосе слышалась нерешительность. Он осторожно приблизился, колеблясь, прежде чем коснуться Спирального Дракона. Это оказалось горячее, чем он ожидал, и он едва не отшатнулся от страха, когда почувствовал, как Дракон сам подался ближе, заставляя его руку крепче сжать его. Это было чертовски странно. Кацуки не мог точно разобрать, какая текстура ощущалась под его ладонью. Поверхность казалась твёрдой, не такой, как у человека (ещё бы! Это же, мать его, дракон!). Если бы Кацуки когда-нибудь встретил умника, который это придумал, он бы без раздумий зарядил тому в лицо. С трудом сглотнув, он вылил весь флакон смазки на его длину. Под пальцами он чувствовал, как пульсируют кровеносные сосуды, а в воздухе распространился густой, мускусный аромат. Он собирался заняться этим с драконом. С настоящим драконом. Кацки даже не был уверен, существуют ли где-то извращённые ублюдки, которым такое может понравиться, но лично он не видел в этом ни капли привлекательности. Ему было страшно и не по себе. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и снова повторил про себя, что всё будет в порядке, чувствуя на языке холодный вкус серебра. Кацуки опустился на четвереньки на мягкий ковёр. Зеку тем временем натянул штаны и подошёл ближе, присаживаясь прямо перед ним. Кацуки обвил руками своего возлюбленного, а Зеку, стараясь его успокоить, начал нежно целовать его в волосы и вдоль линии челюсти. — Спиральный Дракон, — позвал Зеку. Кончик члена дракона коснулся входа Кацуки, вызывая у него непроизвольную дрожь. — Черт, черт! — вскрикнул Кацуки, уткнувшись в плечо Зеку, когда тот начал растягивать его. Это было слишком большим, и причиняло боль. Слёзы текли из глаз, даже несмотря на то, что Зеку гладил его по спине, пытаясь успокоить. Ему казалось, что он не может дышать, давление становилось невыносимым. Когда огромный член проникал всё глубже, он чувствовал, как его внутренности будто сдвигаются и перемешиваются. — Ты хочешь остановиться? — мягко спросил Зеку. — Н-нет… Все в порядке. Его тело с трудом приняло даже половину, прежде чем Кацуки разрыдался. Один лишь неглубокий толчок, и он уже был полностью на грани. Шероховатые выступы на поверхности терлись о его внутренности, массируя все сразу, и перед глазами Кацуки побелело. Спиральный Дракон проник еще глубже, достигая такой глубины, на которую обычные человеческие члены просто не способны. Глаза Кацуки закатились, из его губ сорвался крик имени его возлюбленного. Его ногти вонзились в спину старшего, оставляя тонкие красные царапины, словно следы от когтей. — А-а! А… мм… н-нет, слишком глубоко… — простонал Кацуки, впиваясь зубами в плечо Зеку с такой силой, что оставил следы, почти до крови. Однако другой парень не издал ни звука. Все его внимание было сосредоточено на Спиральном Драконе, чтобы тот не вышел из-под контроля и не лишил человека рассудка безумным натиском. Это собиралось занять много времени с такой скоростью. Кацуки не был уверен, сможет ли выдержать до конца. Он почти не ощущал удовольствия, только всепоглощающее чувство невероятной наполненности и ошеломляющее головокружение. Его член безвольно висел, изливая жидкость, но так и не достигая разрядки. Зеку двигался медленно и осторожно, его пальцы ласково обводили круги вокруг чувствительного кончика, стараясь облегчить состояние Кацуки. В постели он был молчалив — обычно почти не издавал звуков, — но наклонился, подцепив своим языком высунутый изо рта Кацуки, и поцеловал блондина. Кацуки нравилось, когда его целовали во время секса. Если бы он посмотрел вниз, то увидел бы выпирающий бугорок на своем плоском животе — знак того, насколько глубоко проник Спиральный Дракон. Дракон надавил чуть сильнее и, завязнув внутри, крепко зафиксировался. Кацуки не смог сдержать удушливый вопль, когда почувствовал, как его тело раскрылось еще шире. Это было слишком, и он молил, чтобы тот вытащил. Потоки горячей спермы хлынули внутрь, и его тело затряслось, когда он ощутил, как его заполняют семенем дракона. Он чувствовал себя так, будто его оплодотворяет зверь, будто он стал игрушкой для удовольствия монстра, полностью ему принадлежащей. Его веки тяжело опускались, когда узел внутри него начал сдуваться. Кацуки чувствовал себя совершенно измотанным, его мышцы обмякли, словно переваренные спагетти, а нижняя часть тела превратилась в бесформенное желе. Он разрыдался, когда тот начал выходить, шероховатая поверхность скребла по простате, заставляя его тело судорожно вздрагивать. Из его члена вырвалась прозрачная жидкость — не совсем сперма, но и не моча. Спиральный Дракон склонил голову, высунув язык, чтобы слизать слёзы с лица Кацуки, но вместо этого оставил блестящий след своей слюны. Если бы у него осталось больше сил, он, возможно, швырнул бы в него взрыв. — Кацуки? — мягко позвал Зеку, и блондин тихо пискнул в ответ. Он чувствовал себя грязным и разбитым. Он ощущал, как семя дракона вытекает из него, струится по бедру и пачкает ковер. Его отверстие всё ещё было растянуто и пока не могло вернуться к прежней упругости. — Я тебя очищу, хорошо? — сказал Зеку. Однако очищение стало новой волной чрезмерной стимуляции. Его кожа всё ещё была сверхчувствительной и пылала. Тело Кацуки всё ещё было наполнено, и он снова достиг оргазма, когда пальцы Зеку оказались внутри, очищая его. Кацуки потерял сознание в ванной. Зеку вытащил его, вытер насухо, переодел в новую пижаму и сменил постельное бельё, прежде чем аккуратно уложить блондина в кровать, заботливо укрыв одеялом. Спиральный Дракон приблизился к своему хозяину, но Зеку стукнул его по голове, предупреждая держаться подальше. Дракон опустил голову, будто стыдясь, и снова превратился в своё ядро. Зеку устало вздохнул и сам забрался в постель. Он обнял Кацуки, окружая его своими руками. Его взгляд задержался на лице любимого. Блондин немного свернулся калачиком, а на лбу всё ещё была заметна складка. Зеку знал, что это снова Йокогама приходит к нему во снах. Кацуки не мог отключить связь с городом и слышал его 24/7. Его сны были наполнены событиями, происходящими в Йокогаме. Иногда это были хорошие моменты: день рождения, семейный вечер за просмотром фильма. Но порой в его сны проникали ужасы: смерти, перестрелки. И Зеку ничего не мог сделать, чтобы остановить этот кошмар. Он не ненавидел Йокогаму или этот мир. Конечно, здесь хватало неприятных людей и событий, но так было везде. Однако иногда ему хотелось сделать чуть больше. Ночами его посещали навязчивые мысли. Он хотел сказать Кацуки: — Перестань так сильно переживать за неблагодарных людей, которые никогда не оценят то, что ты делаешь. Будь чуть более эгоистичным, подумай о себе, а не о городе. Но он не мог. Иногда Зеку представлял, что можно было бы спрятать Кацуки. Дазай насмехался над ним, говоря: — Ты охраняешь свою принцессу, как дракон своё сокровище. Но иногда Зеку казалось, что даже этого недостаточно. Он хотел окружить Кацуки только лучшим, спрятать его от чужих глаз, уберечь от опасностей. Но он знал, что блондин этого не одобрит. Зеку любил видеть, как ярко улыбался Кацуки, наблюдая за изменениями, происходящими в Иокогаме. Он не хотел разрушить эту искреннюю радость. В этом мире не существовало места, где Кацуки был бы в полной безопасности, если бы люди узнали о его способностях. Взгляд Зеку остановился на ключе, висящем на краю их кровати. Другой мир. Если бы он мог забрать блондина в иной мир, стал бы Кацуки всё ещё мучиться от шума этого грешного города? Там не было бы ни проблем, связанных с противостоянием героев и злодеев, ни навязчивого внимания окружающих. Это казалось глупостью, непродуманным планом, никто не мог точно сказать, как всё обернётся, но Зеку продолжал размышлять. И всё же он знал — здесь он никогда не сможет дать Кацуки того, что мог бы предложить там. Не ясного голубого неба, не бескрайних океанов, не величественных горных хребтов… Кацуки, вероятно, не обрадовался бы перспективе оказаться под землёй в постапокалиптическом мире. Но если дела здесь действительно пойдут плохо, им понадобится место, куда можно будет сбежать. Пусть Йокогама сгорит, Зеку было всё равно, лишь бы только не Кацуки. Если бы он стал чемпионом на турнире у себя на родине, он мог бы предложить блондину самое лучшее из того, что есть в его мире. Он бы защитил его, сделал счастливым, как однажды обещал. Зеку мысленно добавил этот пункт в список причин, почему ему нужно вернуться в свой мир. Кацуки, правда, ничего об этом не знал. И Зеку не был уверен, стоит ли рассказывать ему. Закрыв глаза, он почувствовал, как сознание ускользает в мир сновидений. Сейчас ему было достаточно просто держать свою любовь в объятиях. Обо всём остальном он подумает утром.