Счастливый и счастливее

***

Небо было темным-темным, а лицо счастливой девушки светилось ярче звезд. Довольная Цвия бодрым шагом возвращалась в барак, да вновь и вновь вспоминала моменты минувшего вечера. Кусала губы, в попытке сдержать улыбку, да все равно ухмылялась, робела. "Дурак". Хотелось скакать от переполнявших грудь чувств. Настроение было отличным, а сна — ни в одном глазу. Буйный ветер ворошил ее длинные волосы, да заставлял сжаться от холода. Но это ничего, до барака было рукой подать, его крыша уже виднелась за другими деревянными домишками. Да в ноги было теперь тепло и мягко настолько, что, казалось, счастливая брюнетка способна пережить любую метель. "Ну точно сон". Когда до двери оставалась всего пара шагов, из-за угла барака показался высокий силуэт. Цвия не прекращала улыбаться, но постаралась войти первее, чем она успеет рассмотреть в воине знакомого. Однако, стоило ей только потянуться рукой к железному кольцу, кто-то схватил ее за пушистую копну волос и резко потянул на себя. От неожиданности дыхание сперло. Не успела она и голоса подать, на былую улыбку хлопнулась большая шершавая ладонь. Мужская, холодная. Рука рефлекторно потянулась к пояснице: "Достану нож, и следующим утром вы будете целовать великой Хель ноги, ублюдки". Однако, никакого оружия девушка не нашла. Кожаный чехол одиноко пустовал. Кажется, еще днем за свои выходки, она негласно лишилась всех своих острых холодных достоинств. Ивар постарался. Ради ее же блага. —Я давал тебе столько шансов , — зашуршал впереди знакомый голос. Матиас, ну когда же он угомонится?! То же самое сейчас держал в голове и парень. Когда же этот мелкий напыщенный индюк наконец получит по заслугам? В каждый удобный случай из любого сапога кричат о том, что они будущие берсерки, никаких поблажек никому делаться не будет. Вот только работает это лишь в отношении к обычным мужикам. А этого поганого "Дьяра" облизали, уже, кажется, со всех сторон и каждый. Услышав тот самый голос, Цвия вздрогнула. Дернулась, попыталась вырваться, да все зря. В горле зародился глухой стон, рык. Стоило ей только начать активное сопротивление, на лице соратника появился недовольный оскал, а земля из-под ног вдруг стала уползать. Державший ее волосы и рот новобранец потащил девушку за угол. Матиас неспешно поплелся за ними. — Ничего. Мы не против немного наказать тебя. Тебе понравится, — на лице задиры появилась омерзительная ухмылка. Дернулась. Еще и еще. Резко наклонилась, да с чувством лягнула по чужой коленке пяткой. Державший ее зашипел, выпустил. Но девушка не успела убежать. За дело взялся Матиас и уже без лишней осторожности заломал ее руки. Следом был удар коленом в живот. Потом в грудь. Потом в голову. А потом... уже не помнилось. — Конченый. Дай, я ему колени нахрен переломаю! — зло шикнул отдаленно знакомый мужской голос. Был даже противнее голоса Матиаса. Вернер, кажется. В груди вновь вспыхнула злоба. А неудавшаяся утром месть старшему наследнику Орма Грозного лишь сильнее распаляла в теле Цвии жажду крови. "Убью!" Сумев вырваться во второй раз, девушка больше не пыталась сбежать. С голыми кулаками пошла на удивленных бойцов. А в глазах ее горела настоящая ярость. На удивление, у нее даже начало получаться. Один отхватил по щеке, другому прилетело в пах, так, чтобы не мешался. После женский кулак вновь прилетел в горло первого, однако, на том все и закончилось. С искренней ненавистью на девушку налетел скорчившийся в агонии Вернер, толкнул ту на землю с такой силой, что сам едва ли устоял на ногах. Девушка полетела. Да красивые сапожки зацепились за обледеневшую корку снега раньше положенного. В полете хорошенько приложилась виском о гнилую бочку, да уже от нее бухнулась на спину. В голове загудело. А лицо тут же залила какая-то вода. Видимо, в лужу упала. — Сука, вставай давай! — вновь зарычал обозленный новобранец, как вдруг его груди коснулась холодная ладонь Матиаса. — Погоди. Голос у парня был тише обычного. Он насторожился, глядя на то, как упертая девушка, качаясь из стороны в сторону, вновь пыталась встать на ноги. А по щеке, по волосам, по плечу ее льется бурая, темная густая кровь. Ошарашенный воин тут же бросился к пострадавшей. Вопреки своему первоначальному настрою, сейчас он был чересчур учтив и напуган. Он хотел пострашить. Хотел сделать больно. Но не хотел убивать. — Тише-тише-тише. Все хорошо, — запыханный Вернер ошарашенно пялился на своего приятеля, да все понять не мог: неужели тот вот настолько по голове отхватил? Взгляд потерянной девушки помутнился. Она все еще хмурилась, все еще хотела чужой боли, но что-то... что-то дурно стало. Сын Ролло испуганно приподнял пару окровавленных прядей, да взглянул на проблему. Брови дрогнули, а на устах отразилась испуганная жалкая печаль. — Прости, прости нас пожалуйста. Прости, Дьяр, прости-прости, — мужской голос задрожал, сквозя сожалением. Осторожно усадив раненного воина обратно на снег, Матиас тут же выпрямился и попятился. — Че с тобой?! Тебе в башку надуло? — Уходим, — коротко и сухо проглотил испуганный. — Что? Куда? — Прочь. Из отряда, вообще отсюда. Как можно дальше. Сейчас! Оздобленное лицо Вернера тут же выпрямилось. Он едва заметно кивнул и, тихо извинившись перед девушкой, скрылся во мраке ночи вместе с соучастником. Цвия осталась одна. Боли не было. Но взгляд уже не мог ни на чем задержать внимания. Стало холодно: уже ничего не смогло бы ее согреть. Дрожащие, не от страха, от слабости, пальцы коснулись щеки, вытирая щекочущую горячую воду. Красная. Силой сдерживая желание отвернуться, девушке удалось вперить свой взгляд на ладонь. Все вокруг было залито кровью. Жидкость стекала по одежде, по лицу, по волосам, а после — утопала в снегу, превращаясь в омерзительную кашу. Это конец? Наконец захотелось спать. Пальцы в неверии все стирали и стирали со щеки кровь, да все осознать не могли: неужели все это — ее? В горле пересохло. Нужно пойти позвать на помощь. Интересно, Адамина сейчас спит? Наверняка, не стоит ее будить. Лучше прилечь, а то хуже станет. Цвия много получала по голове, но вот этот раз был каким-то особенно гадким. С коротким вздохом девушка обессиленно завалилась на бок. Спать хотелось ужасно, хотя, это не совсем правильное слово. Она просто устала. Хотелось полежать с закрытыми глазами, а разобраться со всем уже завтра. Не сейчас. Веки опустились. Ульвар, наверное, уже тоже заснул. Жалко, что все так получилось, с ним бы еще хоть пару мгновений пообниматься. На устах появилась слабая улыбка. "Когда узнает, что произошло, Матиасу и Вернеру голов не сносить". Метка слабо ныла, пульсировала, но не болела. Словно оголенный нерв мерзла от странных ощущений, да какое-то время не давала уснуть. А потом все закончилось.

***