Deliverance/Освобождение

Лекса

      — Нет!       Резкий уверенный выкрик режет слух. Этот голос требует немедленного подчинения – к подобным приказам Лекса никогда не оставалась равнодушна.       Что-то тяжёлое и тёплое врезается в бок и сбивает её с ног, заключая в защитные объятия прямо на земле.       Она не планирует вцепляться в руку, замершую на её ключице.       Не собирается поворачивать голову и прижиматься виском к голове Кларк.       Но тело предаёт её – всё происходит само собой.       — Остановитесь! — кричит Эбби. — Опустить оружие!       — Что, по-твоему, ты творишь? — рычит Дэвид.       — Кларк, — в голосе Эбби слышна мольба, — отойди от неё.       — Ни за что, — отрезает Кларк, отклоняясь назад, чтобы заглянуть Лексе в глаза. — Если хотите убить её, стреляйте и в меня.       — Кто-нибудь, усмирите её! — приказывает Дэвид, и хватка Кларк становится железной.       — Не смейте её трогать, — стальным тоном чеканит Эбби.       — Если хоть кто-то из вас попытается, — выплёвывает Кларк, — мои снайперы в лесу убьют меня сами.       Словно в подтверждение её слов, стрела с присвистом вонзается в землю у самых колен Лексы. Все, кроме них двоих, лихорадочно озираются, пытаясь вычислить стрелка. Вторая стрела бьёт в грязь совсем рядом, прилетев с противоположной стороны, но сама угроза уже не важна.       Лекса ощущает себя загнанной в ловушку и беспомощной во многих смыслах, но сильнее всего её поражает собственная неспособность оттолкнуть Небесную девушку.       Она должна это сделать, но просто… не может.       Раньше она бы собрала волю в кулак и пошла напролом, но теперь каждое её движение сковано новорожденным сомнением.       Все её решения вели к катастрофе, в то время как Кларк раз за разом оказывалась права. Впервые в жизни Лекса доверяет кому-то безраздельно, поэтому отпускает поводья контроля и позволяет лучшей из них взять инициативу.       — Кларк, пожалуйста, — просит Эбби.       — Нет. Убьёте её – убьёте меня.       Повисает тяжёлая пауза.Эбби делает шаг вперёд, опускаясь на колени рядом с дочерью.       — Мне удалось убедить их помочь, — тихо говорит она, — но только при условии, что мы... сделаем это.       Лекса чувствует, как с души падает камень. — Спасибо, — шепчет она одними губами.       — Эбби, — вмешивается Дэвид. — У тебя нет полномочий...       — Я канцлер! — обрывает она его, выпрямляясь. Сейчас она кажется выше и внушительнее любого из присутствующих. — И все мы обязаны Кларк своими жизнями.       — Мы не хотим её смерти, — спорит он, — но она должна уйти с дороги.       — Я никуда не уйду без Лексы.       — Кларк… — Эбби пробует снова, но её дочь неумолима.       — Либо вы отпускаете нас, всех нас, живыми и невредимыми, — говорит Кларк, — либо убиваете и меня.       — Эбби, я понимаю, это твоя дочь, — подаёт голос женщина из Совета, — но Командующая — это прямая угроза.       — Нет, это не так, — Кейн выступает вперёд, указывая на Лексу. — Что ещё она должна сделать, чтобы доказать свою верность миру?       — Она сломала мне руку! — выкрикивает Алекс.       — Она бросила наших людей умирать! — вторит Дэвид.       — Она совершила не больше грехов, чем любой из здесь присутствующих, — обрывает их Кейн. — Она пыталась искупить вину, предлагала союз и щадила нас, даже когда мы угрожали ей. Когда и этого не хватило, она отдала свою жизнь и свой народ в наши руки. Всё, что она просила взамен, — это чтобы мы помогли им. И Кларк… — он удручённо качает головой. — Мы все были бы мертвы, пожелай она этого, но она угрожает только себе, потому что скорее умрёт сама, чем убьёт нас. Хотя, признаться, я уже не понимаю, почему. Вы можете бояться, это ваше право. Но вы лжёте себе, называя её угрозой. И вы это знаете.       На поляне воцаряется неестественная, звенящая тишина.       — Отпустите их, — приказывает Эбби.       — Эбби… — начинает Дэвид.       — Я сказала: отпустите их! — она делает шаг к нему вплотную. — Или ты убьёшь и меня тоже?       Кларк вскакивает и крепко обнимает мать. Эбби смотрит вниз на Лексу, убирая прядь медовых волос со своего лица. Лекса жаждет передать всю глубину своего раскаяния, но слова застревают в горле. Впрочем, во взгляде Эбби она видит отражение собственных чувств.       — Спасибо, — тихо говорит Кларк.       Наконец этот пронзительный взгляд отпускает Лексу, оставляя в её душе след, который забудется нескоро. Она едва успевает подняться, как видит чёрное дуло пистолета в паре дюймов от своего лица.       — Нет! — снова кричит Кларк, бросаясь на Дэвида в тот самый миг, когда гремит выстрел.       Лекса инстинктивно отшатывается назад, пока мужчину валят на землю. Начинается потасовка, остальные наваливаются на советника-отступника, но всё, что она может, — это моргать, оглушённая звенящей тишиной, пульсирующей в ушах.       Кларк бросается к ней, её губы шевелятся, но звука нет.       Лекса смотрит вниз и видит, что её руки прижаты к груди, хотя не помнит, как они там оказались.       Ладони дрожат, когда Кларк осторожно отводит их в сторону.       Лекса хмурится.       Где она? Где кровь?       Словно в ответ на вопрос, несколько капель падают вниз, окрашивая её ладонь.       Она инстинктивно тянется к источнику, но Кларк опережает её. Прикосновение нежное, но именно оно заставляет разум осознать реальность: жгучая боль прошивает нервы.       До её сознания долетают обрывки звуков.       Эбби раздаёт приказы, сзади слышны крики.       Неужели ещё кто-то ранен?       Кларк лихорадочно роется в рюкзаке, быстро достаёт кусок ткани и прижимает к виску Лексы.       Лекса предпочла бы никогда не видеть такого выражения на её лице – ужаса и боли. Будь её воля, Кларк бы только улыбалась, но в этот момент она не может отрицать нежное проявление заботы.       Кларк отнимает ткань, лихорадочно осматривая рану.       — О, слава богу, — выдыхает она, стирая кровь вокруг раны. Рядом появляется Эбби. — Думаешь, нужно зашивать?       Эбби отстраняет руки дочери. — Нет. Выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Раны на голове сильно кровят, но кровотечение уже замедляется. Нужно наложить повязку, но через пару дней она будет в порядке.       Беспокойство Кларк рассеивается, пока Эбби накладывает странную липкую ткань, которая держится сама по себе. Лексе приходится перехватить руки небесной девушки, чтобы та перестала суетиться из-за этого.       — Я в порядке, — говорит Лекса, наконец обретая голос.       Проходит мгновение, Кларк глубоко выдыхает, её плечи опускаются.       — Уходим отсюда, — говорит Кларк, переплетая их пальцы.       — Кларк, — Лекса качает головой. — Нет.       — Лекса…       — Нет, Кларк. Нам нужна их помощь. Если я уйду без договора, то всё это было зря. Мы погибнем, — она поворачивается к Эбби. — И вы тоже.       — Ты про ту, другую армию? — уточняет Эбби.       Лекса кивает. — Как только они покончат с нами, они придут за вами.       — Мы справимся сами, — огрызается Дэвид, пока охранники заламывают его руки.       — Уведите его отсюда, — велит Эбби.       — Возможно, вы уничтожите их, если нанесёте удар первыми, — говорит Лекса. — Но если они дойдут до вашего порога – вы не выстоите. Ни численность, не технологии вас не спасут. Они не будут сидеть и ждать ваших ракет, — она снова смотрит на Эбби. — Я знаю, вы мне не доверяете, и у вас есть на то веские причины. Но когда я пришла сюда, я думала не только о спасении своего народа. Но и вашего тоже.       — Тебе повезло уйти отсюда живой, — бросает Дэвид напоследок. — Мы не будем вам помогать.       Эбби поворачивается к нему, и Лекса едва сдерживает улыбку. Ей прекрасно знакомо это выражение. Кларк не раз смотрела на неё так же, заставляя усомниться в собственном здравомыслии своим выразительным, изучающим взглядом.       — Я же сказала увести его отсюда.       Охранники наконец уводят Дэвида прочь.       — Если не ради меня, — продолжает Лекса, — то сделайте это ради себя, — она изучает оставшихся членов совета, оценивая эффект своих слов, и находит их очень похожими на её собственных советников: глупыми, недальновидными и совершенно эгоистичными. Они не станут помогать. — Тогда вы должны привести приговор в исполнение.       — Этого не будет, — отрезает Кларк.       Лекса берёт её за плечи. — Кларк…       — Нет!       — Это единственный способ…       — Нет, — Кларк подходит вплотную. — Мы найдём другой способ.       Эбби берёт дочь за руку. — Сегодня никто не умрёт.       — Спасибо, — с облегчением выдыхает Кларк.       — Канцлер, — пытается возразить Лекса, — вы не понимаете…       — Я приняла решение! — обрывает Эбби. — Казни не будет, — она крепче сжимает ладонь Кларк, — но тебе нужно уйти. Прямо сейчас.       Лекса улавливает умоляющие нотки в голосе старшей женщины. Эбби просит её защитить Кларк, поставить её безопасность выше политики, потому что Кларк, по причинам, которые ни одна из них не может осознать до конца, связала их судьбы воедино.       Кларк приняла эту связь, какой бы неофициальной, какой бы бессмысленной она ни была, но теперь это уже не имеет значения. Запущены процессы, которые эта связь уже не может предотвратить. Это погубит их всех, а сама Лекса знает: она обречена в любом случае.       Но как она может отказать в просьбе защитить Кларк?       — Что? — Кларк возмущена. — Нет! Она не может вернуться одна, её убьют!       — Всё в порядке, — тихо говорит Лекса. — Я уйду.       — Ладно, — Кларк снова тянет Лексу за собой, но та остаётся неподвижной.       — Ты должна остаться здесь.       — Не останусь.       — Кларк, прошу тебя, — умоляет Эбби.       — Если хочешь, чтобы я отказалась от этого плана, — говорит Лекса, — ты останешься здесь.       Вся нежность разом исчезает с лица Кларк, сменяясь хаотичной мешаниной разочарования, страха и боли. Это то же самое выражение, которое преследовало Лексу после предательства у Горы. Но на этот раз мотивы её чисты, и она принимает эту боль как должное.       — Не делай этого, — говорит Кларк надломленным голосом.       Лекса обхватывает ладонью её щеку, едва ощутимо поглаживая кожу большим пальцем.       — Для моего народа уже слишком поздно, но для твоего... возможно, шанс ещё есть, — Кларк хочет возразить. Её глаза наполняются слезами, но Лекса не даёт ей возможности высказаться. — Кларк, всё должно закончиться именно так.       — Нет, не должно. Но вы обе чертовски упрямы.       Лекса горько улыбается, несмотря на обстоятельства. — Не упрямее тебя.       — Тебя убьют, — выдыхает Кларк.       — Я сделаю всё возможное, чтобы мы выжили.       — Этого недостаточно.       — И тем не менее, это всё, что у меня есть.       Она пытается уйти, но Кларк тянется к ней, прижимая её руку к своему лицу, словно пытаясь оставить отпечаток.       — Лекса, я…       — Всё хорошо, Кларк. Ты знаешь, что грядёт. Готовь своих людей. И если... если у тебя получится… прошу, пощади Мэди.       Опасаясь, что самообладание вот-вот рухнет, она во второй раз на этой горе принуждает себя разорвать контакт. Эбби удерживает дочь, пока Лекса в одиночестве направляется к лесу.       — Постой! — Кейн догоняет её, протягивая портупею с оружием. — Вот, возьми.       — Спасибо, — говорит она.       Он протягивает руку для прощания. — Может, мы ещё встретимся.       Она знает, что не встретятся, но всё равно отвечает на рукопожатие.       — Лекса! — крик Кларк заставляет её содрогнуться. — Мы встретимся снова! Ты слышишь?!       Лекса замирает. Согласиться — значит солгать, но если это даст Кларк силы жить, она это сделает.       Она коротко кивает и, бросив последний, полный тоски взгляд на женщину, которую любит, скрываетя в чаще, задавая быстрый, лихорадочный темп.       Её планы, все до единого, обратились в прах, но это больше не имеет значения. Она мечтала искупить грехи своей семьи через самопожертвование, хотела служить своему народу, но теперь эти мысли кажутся глупостью.       Она слишком слаба, чтобы спасти хоть кого-то, не говоря уже о Мэди или о себе самой.       Кларк в безопасности, насколько это возможно, и этого должно быть достаточно.       — Командующая!       Она резко останавливается, разворачиваясь на звук. Рука автоматически ложится на эфес. Через мгновение в поле зрения появляется Октавия и упирается руками в колени, жадно хватая ртом воздух.       — Чёрт... ну ты и быстрая, — выдыхает она.       Эта девушка замедлит её, но прогнать её Лекса вряд ли сможет.       — Нужно идти, — чеканит она. — Полис в беде.       — Что там происходит?       — Нет времени объяснять.       Хруст ветки за спиной заставляет Лексу мгновенно обнажить меч.       — Ты шумишь, — бросает Индра холодный упрёк своему спутнику.       — Линкольн! — Октавия бросается в объятия любимого.       Индра качает головой, когда эти двое сливаются в поцелуе. — Безрассудные, глупые дети, — ворчит женщина. — Липнут друг к другу, как голодные щенки к соску́.       Лекса невольно улыбается суровости своей наставницы, внутренне готовясь к вспышке ярости, которая неизбежно последует.       — А ты, — Индра резко поворачивается к ней. — Я учила тебя лучшему.       Но гнева нет, лишь глубокое, искреннее разочарование, и хотя Лекса не может понять, вызвано ли оно её привязанностью к Кларк или тем фактом, что она сдалась, разочарование — в стократ хуже любых криков. Индра больше не роняет ни слова и решительно направляется в сторону Полиса.       — Ты же её знаешь, — шепчет Линкольн, поравнявшись с Лексой. — Она остынет.       — Идёмте, — Октавия забирает у него свой меч и рюкзак и увлекает Линкольна вперёд.       Лекса закидывает мечи за спину и следует за своими соратниками.