Deliverance/Освобождение

Лекса

      В поле зрения наконец появляется верхушка башни, и Лексе хочется испытать облегчение, но вместо этого её гложет ледяное предчувствие беды. Последние три дня они почти не останавливались, делая лишь краткие привалы под открытым небом. Тондис превратился в дымящийся кратер в земле, да и окрестные территории выглядели не лучше.       Кларк говорила, что Полис в безопасности, но это неправда. Никогда не было правдой. Даже если ракеты не задели город, её люди уязвимы – так было всегда. Лишь вера в то, что они хотя бы живы, спасала её от погружения в пучину отчаяния.       — Мы на месте! — радостно восклицает Октавия.       Вид башни придаёт им сил. Они ускоряют шаг, заставляя гудящие от усталости ноги преодолевать последний подъём. Но Лекса не разделяет их воодушевления.       Ветер доносит до неё едкий запах серы и металлический аромат свежей крови..       В ушах пульсируют измученные стоны и лязг металла. Она не может понять, галлюцинация это или реальность, и эта неопределенность терзает её.       Лишь когда они достигают гребня холма и смотрят вниз на город, им открывается вид на битву, бушующую у северных ворот.       — Святое дерьмо, — выдыхает Октавия.       — Роан, — сокрушённо произносит Лекса.       — Наверное, было слишком наивно надеяться, что их уничтожило ракетным ударом, — Октавия сжимает рукоять меча.       — Может, именно поэтому они и атакуют, — замечает Линкольн, и Лекса переводит на него взгляд. — Ты видела, какую разрушительную силу имеет одна ракета, но ты знаешь Белых. Чтобы сломить их, нужно нечто большее. Один удар лишь разворошил осиное гнездо.       Лекса закрывает глаза, осознавая масштаб собственной близорукости.       Она не учла этого в своих расчётах.       — Тогда зачем атаковать Полис? — спрашивает Октавия. — Почему не Гору?       — Потому что это Роан, — повторяет Лекса.       — Наши люди дают отпор, — говорит Индра, всматриваясь в дым. — Ты была права.       Досадно быть правой в том, в чём так хотелось ошибиться.       — Их теснят, — констатирует Линкольн.       Её воины пытаются защитить северные ворота, но те почти полностью разрушены. За огнём, дымом и хаотичным движением, почти ничего не разглядеть.       — Мы должны им помочь, — говорит Лекса.       Индра кивает, и трое Землян обнажают оружие.       — Стойте-стойте… погодите, — Октавия преграждает им путь. — Если они проигрывают, мы не можем просто в лоб броситься в эту мясорубку. Это самоубийство! — все молчат. Октавия поворачивается к Лексе. — И ты ведь понимаешь, что действительно всё испортила.       — Прикуси язык! — рычит Индра.       — Нет, — обрывает её Лекса. — Это правда. Это моя вина.       — Сейчас это не имеет значения, — перебивает Линкольн. — Нам нужен план.       — Без помощи Скайкру, мы — всё, что у них осталось, — говорит Лекса.       От этих слов воздух становится густым и тяжёлым. Октавия вдруг лезет в карман и достаёт какое-то устройство. Лекса узнаёт рацию.       — Где ты это взяла? — спрашивает она.       — Беллами сунул её мне перед уходом, на всякий случай. Попытка не пытка, — она поднимает рацию и встряхивает ею. — Если ничего не выйдет, хотя бы успею попрощаться.       Лекса кивает, и Октавия отходит в сторону, пытаясь поймать сигнал.       — Хороший день, чтобы умереть, — произносит Индра.       — Знаю, между нами было всякое, — Линкольн смотрит на женщин-воинов, — но служить с вами обеими было честью.       — Если мы выживем, — Лекса смотрит на него в упор, — и я останусь Хедой, ты получишь помилование.       — Спасибо.       Октавия возвращается. По её лицу всё ясно без слов.       В этой битве они одни. Лекса подходит к самому краю гребня.       — Постой, — говорит Октавия. — Я понимаю, мы идём на помощь, но нужен же хоть какой-то план.       Лекса снова изучает поле боя. Её воины держатся героически, удерживая Азгеду у ворот, но это лишь вопрос времени.       — Если это действительно Роан, — размышляет она вслух, — то он уже наверняка захватил башню, которую будет невозможно отбить изнутри — лестницы создают идеальную ловушку. Именно поэтому Титус её и построил. Кроме того, у него наверняка есть резерв, который ждёт своего часа в засаде во главе с генералом.       — Где? — спрашивает Линкольн. Она осматривает окрестные предгорья, но территория слишком обширна, лес слишком густой. — Погоди, — он достаёт из рюкзака Октавии монокль и протягивает Лексе. Она берёт его и всматривается сквозь линзу в самое пекло битвы.       Её людей численно превосходят, но воины Азгеды выглядят более измождёнными и слабыми. Возможно, это единственная причина, по которой её армия вообще их сдерживает, хотя Лекса видит, что бой длится не так уж долго.       Она переводит монокль на башню. Мирные жители не прячутся – они сражаются в узких переулках. Старики, женщины... Улицы устланы телами. Мечущаяся кучка живых тщетно пытается прорваться ко входу в башню. Лекса видит, как клинок пронзает старушку, пытавшуюся сбежать. Лекса опускает монокль, стиснув зубы.       Она снова поворачивается к предгорьям, выискивая подкрепление, но даже сквозь монокль ничего не видно. Она осматривает местность ещё несколько раз с тем же результатом, пока наконец блик на периферии не привлекает её внимание.       — Райф на гребне у северного перевала, — сообщает она. — С подкреплением. Невозможно оценить их численность — слишком много деревьев и скал загораживают обзор перевала. — Их там не меньше роты.       — Предатель, — сплёвывает Индра. — А Водакру?       Лекса снова смотрит вниз, в гущу боя. — Они сражаются против Севера.       Она опускает прибор и возвращает его Линкольну.       — Нам нужно захватить башню и свергнуть Роана, — говорит она. — Возможно, это остановит его армию, но гарантий никаких.       — Это лучше, чем ничего, — говорит Октавия. — Но как?       — Мы проберёмся на поле боя. Если я найду Тамсен, то смогу приказать ей отвести воинов в город и сосредоточить силы на захвате башни… если она ещё станет меня слушать.       — Это всё равно самоубийство, — говорит Октавия.       — Есть другой путь в башню, секретный, но бой неизбежен. Этот путь безопаснее, поскольку вся моя армия будет нас прикрывать.       — Чёрт… — стонет Октавия.       — С твоего позволения, я займусь Райфом, — в глазах Индры горит огонь возмездия.       — Хорошо, — кивает Лекса.       Никто не спорит. Индра поворачивается к Октавии. — Ты помнишь, чему тебя учили?       — Да, — отвечает Октавия, вынимая клинок. — Ты справишься с Райфом и целой ротой одна?       — Со мной всё будет в порядке. Меня не заметят, — Индра поднимает лук, и Лекса узнаёт его. — Ты слишком шумишь, — говорит она Линкольну. Тот лишь улыбается ей. — А ты, Лекса... слишком мало ценишь свою жизнь.       Лекса тоже позволяет себе бледную улыбку. Индра кивает и бесшумно растворяется в лесу.       — Идём, — приказывает Хеда.       Они спускаются за ней в долину и быстрым шагом огибают город под прикрытием деревьев.       — Так что, вы с Кларк теперь вместе? — вдруг спрашивает Октавия.       Лекса замирает на месте.       — О, — укоризненно выдыхает Линкольн.       — Что? — спрашивает та, пожимая плечами.       — Может, позже? — предлагает он.       — Позже может и не быть…       — Хватит! — обрывает их Лекса.       Они продолжают путь. Лексе хочется разозлиться на Октавию за этот вопрос, но это ничего бы не изменило. Сколько бы мыслей ни теснилось у неё в голове, лишь малая их часть не была посвящена исключительно небесной девушке.       Всё кончено, – говорит она себе.       Она пытается сосредоточиться на битве, на запахе смерти, на хрусте веток — на чём угодно, что отрезвляет. Звери разбежались, и эта мёртвая тишина там, где обычно кипит жизнь, поистине тревожит.       Но перед глазами всё равно стоит лишь Кларк; её голубые глаза преследуют Лексу, поглощая всё её внимание. Остаётся лишь надеяться, что эта женщина переживет то, что случится, если Лекса потерпит поражение.       А оно кажется неминуемым.       Они подходят к самому краю поля боя. Лекса останавливается.       — Держитесь рядом, — шепчет она.       Линкольн кивает.       — Так всё-таки, вы с Кларк будете вместе? — Октавия не унимается.       — Ты закончила? — Лекса едва сдерживает ярость.       — Нет, — отвечает Октавия. — Ещё кое-что.       Лексе очень не хочется спрашивать, но всё же не выдерживает. — Что?       Октавия просто обнимает Линкольна. Лекса отводит взгляд в небо, хотя понимает этот порыв. Ей мучительно жаль, что не хватило духу поцеловать Кларк на прощание.       — Я с тобой, — шепчет Октавия Линкольну.       — До самого конца, — заканчивает он.       Октавия поворачивается к Лексе. — Теперь всё.       Пару раз переступив с ноги на ногу, Лекса наконец бросается в самое пекло боя. Линкольн и Октавия тенью следуют за ней.       Первый же Северянин на её пути лишается горла — Лекса даже не сбавляет темп.       Она – сама смерть. Ещё один враг падает с пробитым животом, другой отправляется на землю со вспоротыми подколенными сухожилиями и бьётся в конвульсиях.       Октавия и Линкольн работают слаженно: сталь режет плоть, головы катятся в грязь.       На миг воцаряется хрупкое затишье, пока первые враги повержены, но на них тут же бросаются снова. Земля под ногами становится красной и вязкой от крови.       Их замечает ещё одна группа воинов Азгеды. С боевым кличем Лекса идёт на сближение, держа мечи наготове. Она описывает ими широкие смертоносные дуги, отбивая удары, пока враги окружают её, тщетно пытаясь найти брешь в защите.       Ей удаётся первой найти слабое место и пронзить сердце женщины, тут же падая на колено, чтобы увернуться от меча, нацеленного ей в голову. Вторым клинком она бьёт под подбородок другого врага и его лицо обмякает. Лекса выдёргивает оружие, резким движением стряхивая кровь с обоих лезвий.       Тела врагов оседают у её ног.       — Хеда! — разносится над полем боя крик её генерала. Лекса продвигается вперёд, продолжая разить врагов.       Её титул подхватывают десятки глоток. Увидев её, измождённые, окровавленные лица воинов оживают. Лекса вскидывает окровавленный меч и её триумфальный клич заставляет союзников сражаться с утроенной силой. Имя Командующей эхом разносится над полем боя.       — Хеда!       Она наседает сильнее, не чувствуя усталости, расправляясь с максимально возможным числом врагов. Лезвие полосует ей руку, но она лишь крепче сжимает эфес, вонзая сталь в очередного противника.       Другой её клинок тут же находит горло женщины, а затем она выдёргивает оба оружия. В этот момент топор едва не обрушивается на её череп.       Стрела проносится над ухом, с глухим стуком вонзаясь в сердце атакующего мужчины. Лексе приходится отскочить в сторону, чтобы тот не увлек её за собой на землю.       — Хеда! — наконец-то она прорывается к Тамсен. — Мы думали, ты мертва! Роан занял трон!       — Я знаю! — Тамсен уклоняется от клинка, нацеленного на них, а Лекса вспарывает живот нападавшему, и внутренности скользкими лентами вываливаются на землю. — Труби отступление! — кричит она. — Все в город!       — Хеда, люди!       — Они уже атакованы! Мы должны отбить башню, если хотим выжить!       Тамсен больше не спорит и поднимает рог, свисающий у неё с шеи. Глубокий рёв разрывает воздух, вибрируя в самой груди. Её воины отступают, обороняясь от натиска Азгеды.       — В город! — кричит она, и Тамсен вторит ей, пока волна тел вливается через ворота. Призыв к отступлению разносится по всему полю, и раздаётся повторный рёв рога.       — Вперёд! В город! Отбейте башню!       Линкольн и Октавия проскальзывают внутрь, и Лекса толкает Тамсен перед собой. И как только сама пересекает обломки порога, что-то тяжёлое врезается ей в спину.       Падение на землю ошеломляет, но инстинкты заставляют её перекатиться как раз вовремя, чтобы отразить удар меча своим клинком. Она пытается встать, но азгедовец бьет её кулаком в лицо. Из положения лёжа, скрестив клинки, она бьёт его ногой в живот, чтобы отбросить и получить достаточно пространства, чтобы вскочить на ноги и вонзить меч ему прямо в глазницу.       Красно-белое месиво брызжет на камни, и она, спотыкаясь, отступает за ворота.       — Командующая! — кричит Октавия.       — Двигайтесь, наступайте! Берите башню!       Девушка колеблется, но кивает и следует указаниям. Хватка на правом мече ослабевает. В плече чувствуется нескончаемая боль, и она опускает взгляд, обнаруживая наконечник стрелы, пронзивший плоть.       — Командующая! — Октавия бежит обратно к ней.       — Я же сказала тебе двигаться, — выдавливает она.       — Я не послушалась.       Хеда коротко смеётся, поднимая левый меч, чтобы отразить ещё один, летящий в Октавию. Она останавливает клинок, но мужчина слишком силён. Как раз когда он собирается одолеть её, его рука отделяется от тела в фонтане крови.       Он кричит, но следом острие меча пронзает его грудь, обрывая агонию.       Тело оседает, и за ним оказывается Линкольн.       — Прикрывай нас, — бросает Октавия, и тот кивает.       Октавия хватает древко стрелы за спиной Лексы, и та вздрагивает, когда дерево переламывают пополам, а оперение падает к её ногам. Острая боль пронзает руку; девушка пытается быть осторожной, вынимая остатки спереди, но на это нет времени.       Лекса протягивает руку, стискивает зубы и вырывает стрелу одним резким движением.       Из раны хлещет кровь, голова кружится, но ранение сквозное – жить будет. Если они выстоят.       — Нам нужно двигаться, — настойчиво говорит Линкольн.        Азгеда вваливается в ворота позади них. Город тонет в огне и чёрном дыму. Они бегут к башне, прорубая путь сквозь заторы из тел. Лекса рубит в исступлении: глотки, сухожилия, доспехи — всё сливается в бесконечный танец смерти.       — Хеда! — несётся со всех сторон, и Лекса осматривается.       Её люди гибнут на улицах, сражаясь из последних сил, но врагов слишком много. Втроём они помогают одному, только чтобы обнаружить ещё десятерых нуждающихся в помощи. Это замедляет их продвижение, и так продолжать нельзя.       — Мы должны идти вперёд! — кричит она, подталкивая своих воинов. Мальчик со стрелой в спине падает ей под ноги. — К башне!       Они бегут, защищаются и снова бегут.       Толпа у лестницы плотная, люди появляются с боков, чтобы разбиться о бетон там, где Север защищает вход. У тех выгодная позиция, узкое место, и она не может прорвать их строй.       В ярости она кричит и наносит удары; клинки танцуют, пронзая глотки и черепа. Кровь бурлит от адреналина.       Перед ней падает ещё один ребёнок; мужчина, женщина, воин — все её люди и её ответственность.       Стрела летит в Октавию, и та резко вскидывает мечом, едва успев её отклонить. Осколок задевает бровь девушки, рассекая кожу. Течёт кровь, и Линкольн прижимает к ране ладонь, пока они смотрят друг на друга.       Хаос и смерть вокруг них сменяются ощущением безысходности.       Это конец.       Влюблённые целуются, и её мысли тут же возвращаются к Кларк. Если бы у неё был ещё один миг с небесной девушкой, она бы выразила всю свою скорбь, и сказала бы то, что не должна говорить, потому что неважно, хочет ли Кларк это слышать.       Правда должна быть высказана, и ей ничего не нужно взамен.       Подняв затуманенные глаза к небу, она выплёскивает всё это в эфир, надеясь, что даже после её ухода Кларк всё равно услышит это, всё равно узнает.       Лекса любит её, сейчас сильнее, чем когда-либо, и именно поэтому она отпускает Кларк.       Где-то вдалеке раздаются короткие очереди выстрелов, и влюблённые отстраняются. Она поднимает левый меч, но другая рука больше не желает подчиняться команде.       — Трикру, Водакру, Сангеда и Поликру! Сегодня мы все - Вонкру! — в ответ раздаётся несколько криков. Они пытаются сплотиться, и это всё, что она может от них просить. — Это наш дом! Народ, который выступает против одного из нас, выступает против всех нас! — кричит Тамсен, и это вызывает ещё несколько откликов. — Захватить башню!       Натиск тел у дверей давит всей своей коллективной мощью. Лекса бросается в гущу, пинаясь и крича, кровь кипит и хлещет со всех сторон.       Резкий грохот взрывов, запах меди, пота и пороха, тщетность всего этого – всё смешивается и подпитывает огонь в её груди.       Она рубит и кромсает, тела падают, но этого недостаточно.       Линкольна ранят в спину, и Октавия с криком пронзает нападавшего, но этого всё равно недостаточно.       Ничего не будет достаточно.       Кровь стучит в висках.       Её голос охрип, но она продолжает кричать, двигаясь быстрее и жёстче, но их так много.       Один удар всё же достигает цели и рассекает нижнюю часть бедра, обрывая её натиск. Она видела его приближение, но клинку удалось лишь замедлить сталь врага.       Откуда-то раздаётся мучительный крик, когда в голове мужчины появляется дыра, и багряные брызги разлетаются за его спиной, словно застывшая на холсте краска.       Лекса моргает и отшатывается, роняя мечи и инстинктивно хватаясь за ногу.       Она ранена, но не чувствует этого.       В поле её зрения внезапно попадают знакомые руки. Повсюду кровь, но чувства по-прежнему притуплены.       — Почему ты здесь? — шепчет она, отказываясь верить собственным глазам.       Раздается оглушительный рёв, гремят новые взрывы, и она оборачивается на звук.       Вооруженные отряды Скайкру высаживаются из машин и переходят в наступление, расчищая себе путь шквальным огнём. Кларк резким движением валит её на землю, укрывая у стены, пока воины Азгеды валятся замертво под градом пуль.       — Кларк, — выдыхает она.       Девушка сидит на корточках, срывая ремень с пояса, чтобы обмотать его вокруг бедра Лексы. Когда Кларк затягивает его невыносимо туго, Лексу, наконец, пронзает первая вспышка боли.       — Просто оставайся со мной, — молит Кларк. — Я держу тебя.       — Твои люди... — произносит Лекса. — Наши люди...       — Я знаю, — отвечает Кларк. — Просто... просто сосредоточься, ладно? Смотри на меня.       Слёзы катятся по щекам блондинки, но сам её вид действует на Лексу как бальзам на душу.       — Ты такая красивая.       Кларк пытается улыбнуться, но всё её внимание приковано к ране. Лекса оглядывается на башню в тот самый момент, когда живой затор у входа прорывается и её люди устремляются внутрь.       Скайкру помогают, и её люди принимают эту помощь.       Она никогда не хотела войны, но теперь их народы сражаются плечом к плечу.       Возможно, этого будет достаточно.       — Я всё ещё хочу увидеть с тобой северное сияние, — бормочет Кларк, надавливая на рану с такой силой, что у Лексы перехватывает дыхание.       — Просто... слышать, как ты... говоришь это... уже достаточно, — выдыхает она.       И это действительно так.       Она закрывает глаза, унося образ Кларк туда, где больше нет боли.