Эпилог
1 мая 2026 г., 14:07
Лекса
Лекса глубоко выдыхает, но изо рта не идёт пар. Благодаря полукругу из каменных обломков и близости Кларк, костра и Тоша, воздух в их укромном убежище прогрелся, несмотря на открытое небо над головой. Небо абсолютно ясное. Звёзды мерцают так ярко, что взор не находит преград, кроме редких струек поднимающегося дыма или мерного качания верхушки высокой сосны. Проходит ещё одна ночь, а она так и не сомкнула глаз. Это повторяется раз за разом с тех пор, как они покинули Белые земли: Лексе удаётся урвать час-другой сна лишь когда она оказывается на грани полного изнеможения. На самом деле, это почти неловко: то, как Кларк смотрит на неё, то, как Кларк всё понимает без слов, то, с какой нежностью она о ней заботится. Кажется, её тело сдалось, выгорело дотла вместе с Мэди и её троном. Весь мир вокруг поблекл: краски утратили насыщенность, а пейзажи — былое величие. Вкус жареного мяса, запах чистого соснового леса в зимнем воздухе... Всё, что она любила, теперь для неё потеряно, хотя никуда не исчезло. Изменилась она сама. Впрочем, за последнее время произошло слишком многое. Она до сих пор не уверена, стоит ли сожалеть о решении уйти, бросив трон, народ и долг. Она ушла в поисках лучшей доли, но, похоже, лишь сменила одну полужизнь на другую. Они держат путь на запад. Кларк говорит, что весной их будет ждать тот маленький домик и поля, засеянные пшеницей. Будут книги, рисунки, песни, и совместная старость. Звучит чудесно, но так... бессмысленно. Способна ли она просто быть? Вряд ли. Уже само это путешествие окутало её разум густым туманом. Дни переходов, поисков еды, холода и тишины так плотно слились воедино, что она уже не помнит, сколько времени они в пути. Неделя? Месяц? Два? Но ведь Кларк зашивала ей плечо после нападения медведя в самую первую ночь. И Кларк сказала сегодня, что вяленого мяса осталось примерно на неделю, так что времени прошло не так уж много... верно? Швы ещё на месте? Лекса не может ни пошевелиться, ни почувствовать их. Она знает лишь одно: если бы не Кларк и их ночной ритуал — ожидание северного сияния, — ничто больше не имело бы смысла. Впрочем, даже эта маленькая радость ускользает от них, и нынешняя ночь не исключение. Рассвет уже близок, а небо так и не вспыхнуло красками. Лекса мягко перебирает кончики медовых прядей волос Кларк, положив подбородок на её золотистую макушку. Сон Кларк часто бывает беспокойным, но ей, в отличие от Лексы, хотя бы выпадает шанс видеть сны. Каждую ночь, когда Кларк устраивается поудобнее, Тош сворачивается калачиком у её спины, а звёзды теряют свой блеск, тихий шёпот Кларк сменяется глубоким, ровным дыханием. Не смотря на всё пережитое, Лекса впервые чувствует себя по-настоящему сломленной, будто потеряла цель, потеряла саму себя. Как странно осознавать это именно сейчас, когда она наконец-то обрела Кларк. Лёгкий ветерок прорывается в их тёплый кокон, и небо становится чуточку ярче. Днём пойдёт снег, хотя тяжёлые облака, замеченные Лексой на вершине гор, ещё не добрались до них. Но пока небо по-прежнему ясное. Внезапно в вышине рождаются зелёные и жёлтые вихри, даря обещание, за которое она, кажется, боится ухватиться. Сполохи светлеют, вспыхивая над головой, и Лекса с осознанием втягивает в себя воздух. — Кларк, — мягко шепчет она, но ответа нет. Она легонько ведёт палицами по спине блондинки. — Hodon, stomba raun. Стон, сонное движение, Кларк чуть отстраняется, лишая тепла, приподнимает голову и бормочет: — Shomouda? Лекса улыбается. Кларк взъерошена и дезориентирована, но всё равно использует Тригедасленг так естественно, словно родилась с ним. — Посмотри наверх. Кларк хмурится. — А? — Посмотри на небо, небесная девушка. Проходит мгновение, прежде чем Кларк, приложив усилие, вытягивает шею. Улыбка Лексы становится шире, когда она видит, как голубые глаза распахиваются от изумления. — О боже... — Кларк окончательно просыпается и поворачивается, кладя затылок на плечо Лексы, чтобы смотреть вверх. — Это прекрасно. И это действительно так, или было бы так, но Лекса не может заставить себя смотреть в небо. Она заворожена тем, как призрачный свет играет на волосах Кларк, в её глазах, на её коже. Мир, может, и поблек, и сама она, может, и сломлена, но Кларк - нет. Кларк - единственное яркое пятно в этом однообразии, единственная ясность в море мутных очертаний. Лекса поднимает руку и нежно проводит костяшкой пальца по её челюсти. — Да, это так. Кларк улыбается, мельком взглянув на неё. — Я имела в виду сияние. — И оно тоже. Кларк тянется за коротким нежным поцелуем и, счастливо вздохнув, прижимается ещё теснее. Для Лексы это так непривычно — та всепоглощающая нежность, с которой к ней относится Кларк. Может, это и есть настоящая любовь — та, что была ей неведома до сих пор. Кларк лениво водит пальцем по её животу, вырисовывая невидимые круги. — Я люблю тебя, — говорит Кларк. — И я тебя люблю. По крайней мере, в этом сомневаться не приходится. — Знаю. Мы со всем разберёмся, слышишь? Лекса крепче прижимает её к себе и шепчет: — Sha, — хотя в глубине души сомневается в этом. Они замолкают, глядя в ослепительное небо, пока его не пронзают первые лучи рассвета. Призрачные огни растворяются в утреннем свете. — Теперь я понимаю, почему вы называете это leizashou. — Что ты имеешь в виду? — С земли это и вправду похоже на лазерное шоу. Лекса непонимающе хмурится: — Что такое «лазер»? Кларк смеётся, но не спешит с ответом, вместо этого поднимаясь на ноги. — Идём, — говорит она, протягивая ладонь. — Нужно двигаться, пока снег не закрыл тропу. Лекса смотрит на её руку – тёплую, надёжную и живую, и вкладывает свою ладонь в руку Кларк, позволяя вытянуть себя из холодных обломком навстречу новому дню.
