How to Breed Your Dragon

— Хуань, что ты… перестань! — зашипел Цзян Чэн, когда ловкие пальцы мужа скользнули под нижний слой ханьфу, грозя разрушить сложный традиционный костюм, в который Цзян Чэна с таким трудом облачали всё утро. Жадное горячее касание тут же отозвалось мурашками и тяжестью в паху, но он всё равно дёрнулся из хватки, стараясь освободить перехваченные над головой запястья. — Нас ждут на приёме! Ради всего… это же свадьба наших братьев, разве тебе не хочется быть там с ними? — Больше всего мне хочется быть сейчас глубоко в тебе, — низким, почти рычащим голосом отозвался дракон, уже успевший когда-то раздвинуть его ноги коленом. Они рассчитывали, что травы помогут отсрочить начало гона на «после празднеств», но, кажется, ошиблись, потому что Сичэнь чем дальше, тем с большим трудом мог держать себя в руках и осознавать реальность. Хорошо хоть, что они обменялись метками, и теперь никто, кроме Цзян Чэна, не чувствовал этот сводящий с ума немного терпкий запах, окутывающий дракона. От него одного едва ли не подкашивались колени, но Сичэнь зажал супруга в каком-то закутке по дороге на праздничный ужин, и теперь Цзян Чэн отчаянно пытался достучаться до дракона, охваченного инстинктами. — После приёма! Мы можем продолжить после, — Цзян Чэн дёрнулся в хватке снова, прекрасно зная, что его собственной выдержки хватит ненадолго, если Сичэнь продолжит в том же духе. — Если мы не придём, твой брат будет дуться следующие лет десять, особенно на меня, — зная, как сильно Сичэнь любил своего диди, попытался он снова. Да и, пусть сам Цзян Чэн так и не нашёл с Лань Ванцзи общий язык, он всё ещё хотел поздравить Вэй Усяня. Это действительно помогло. По крайней мере, вместо очередной похабщины Сичэнь раздражённо и тихо зарычал, а затем медленно, явно наступая самому себе на горло, начал отстраняться. — Если ты хоть на шаг от меня отойдёшь, я за себя не ручаюсь, — в низком голосе дракона слышалась отчётливая угроза, но Цзян Чэн лишь кивнул, зная что сейчас пытаться спорить с обострёнными инстинктами цяньюаня нет никакого смысла. — Я буду всё время рядом с тобой, даже разговаривать ни с кем не стану, — поспешил заверить он, хоть и знал, что тост от него скорее всего потребуется. У него почти получилось сдержать слово: он коротко поздравил Вэй Усяня и поприветствовал сестру, но в остальном лишь кивал звучащим одним за другим тостам, оставаясь по правую руку от своего супруга, как это и было положено. Вечер уже шёл к завершению, когда к нему неожиданно подсел Не Хуайсан. — Цзян-сюн! — радостно позвал тот, обмахиваясь веером. — Что ты сидишь в углу? Мы даже не выпили за здоровье молодожёнов! Кто бы знал, что вы оба охмурите себе по дракону. — Да иди ты, никого я не охмурял, — Цзян Чэн преувеличенно раздражённо закатил глаза, на секунду поддавшись привычке и турнув друга плечом. А в следующее мгновение прикусил язык. Сичэнь, хвала его выдержке и самоконтролю, не рычал и не скалил клыков, но от взгляда, которым он прикипел к лицу Цзян Чэна, и того, с какой силой дракон перехватил под столом его запястье, тот невольно сглотнул. — Мы… Нам уже пора, — только и сказал он Хуайсану, даже не взглянув в сторону друга, а затем потянул Сичэня подняться и аккуратно повёл к выходу, изо всех сил надеясь, что они успеют уйти, прежде чем самоконтроль его супруга всё-таки даст сбой. — Мой замечательный цяньюань, такой сильный, так хорошо защищает этого кунцзе, — тихо зашептал Цзян Чэн, надеясь хоть так отвлечь мужа, чтобы тот не взял его прямо на праздничном столе. — Потерпи ещё немного, ладно? Нам надо только вернуться к себе, вот так. Сичэнь смотрел на него, не отрываясь, но послушно делал шаг за шагом, не пытаясь остановить, и когда они оставили позади праздничную залу и открытые для гостей комнаты, Цзян Чэн шумно выдохнул от облегчения. И тут же оказался в до боли крепких объятиях. Дракон больше не церемонился и перекинул его через плечо, после чего, тихо взрыкнув, направился в сторону их покоев. Уставший за весь этот безумно долгий день от волнения и лишь нарастающего сексуального напряжения между ним и мужем, Цзян Чэн даже не нашёл в себе сил возмутиться такому обращению, только успел гаркнуть страже, чтобы в их покои никого не пускали. И лишь когда Сичэнь повалил его на постель, фыркнул: — Ну что, притащил меня, наконец, в логово? — он потянул ворот ханьфу мужа в сторону, ласкающе касаясь своей метки. — Что будешь делать? Сичэнь уже настолько плохо владел собой, что ответом ему стало лишь низкое, предостерегающее рычание, и дракон тут же потянул прочь его пояс. Он даже не пытался развязать узел и, кажется, просто разорвал ткань — Цзян Чэн не успел рассмотреть. Видел только что остатки пояса оказались на полу, а уже в следующий момент Сичэнь запустил ладони под верхний слой его ханьфу, заурчав от откровенного предвкушения, которое отозвалось во всём теле истомой. — Обычно ты разговорчивей, — всё же поддел его Цзян Чэн, которому нравилась грубоватая, властная ласка, которую супруг обычно придерживал, опасаясь навредить. — Обычно я способен думать о чём-то, кроме тебя на моём узле, — хрипло отозвался Сичэнь и тут же тихо зарычал снова, торопливо развязывая или разрывая внутренние завязки и стягивая прочь сразу два внешних слоя его ханьфу. — Госпожа Чжао оторвёт нам головы, — пробормотал Цзян Чэн, услышав треск ткани. Ему и правда было немного жаль праздничный дорогой наряд, но сказал он это, чтобы спровоцировать мужа, и не прогадал. — Никакой госпожи Чжао в нашей постели, — прорычал Сичэнь, собственнически удержав его на месте и укусив за плечо. Дракон взялся стягивать с него и лёгкий внутренний слой, когда Цзян Чэн тихо усмехнулся и потянулся к поясу всё ещё одетого мужа. — Или что? — избавившись от пояса, он потянул с плеч тяжёлые одежды, с наслаждением прослеживая выточенные тренировками мышцы. Сичэнь аккуратно — гораздо аккуратнее, чем действовал с ханьфу — вытащил из его волос гуань, но следом запустил пальцы в рассыпавшиеся волосы и жёстко сжал их в кулаке, тут же находя губы Цзян Чэна своими и настойчиво, даже грубо целуя. — Никаких или, — прорычал он, едва отстранившись. — Ты пообещал себя мне. — Я твой, — согласно выдохнул ему в губы Цзян Чэн, наслаждаясь хваткой в волосах. — А ты — мой. Дракон довольно заурчал, не ослабляя хватки и потираясь о его губы своими. — Мм, — довольно выдохнул он и улыбнулся, но совсем не так мягко и ласково, как обычно. Цзян Чэн почувствовал, как от предвкушения пересохло во рту. — Мой кунцзе такой замечательный, — мурлыкнул дракон следом и совсем легко прихватил чувствительную нижнюю губу Цзян Чэна клыками. — Он готов послушно презентовать себя? — Если мой цяньюань будет достаточно убедительным, — усмехнулся Цзян Чэн. Он ласково провёл ладонью от ещё немного мягкого после беременности живота к груди и ощутимо сжал пальцами сосок. Сичэнь тихо зашипел и укусил его за губу отчётливей, но тут же ласково вылизал её. — Давай, покажи мне, — хрипло прошептал он и отстранился, тут же окончательно стягивая и отбрасывая верхний слой ханьфу. — Серьёзно? — поднял бровь Цзян Чэн, легко царапая его оголившееся бедро. — Я знаю, ты можешь лучше. — Ваньинь, — он даже не успел заметить, когда Сичэнь снова склонился к нему, только почувствовал, как пальцы дракона до боли крепко сжали его загривок, а затем невольно застонал от болезненного, жадного укуса, которым дракон впился в основание его шеи, прокусывая лёгкую ткань. — Покажи мне себя. Сейчас, — прорычал тот, на этот раз с отчётливыми нотками приказа. Цзян Чэн тяжело сглотнул, чувствуя, как становится влажно и горячо между ног, а затем медленно развёл бёдра в стороны, полностью открываясь взгляду мужа. Нижний слой ханьфу ничего не скрывал, к тому же сбился на бок, и Цзян Чэн видел, как зрачки Сичэня превратились в чёрные омуты. И всё же сейчас дракону явно хотелось большего. — На колени. Спиной ко мне, — отрывисто бросил он и нетерпеливо потянул Цзян Чэна, когда тот замешкался. В постели они далеко не сразу пришли к тому, что Цзян Чэну нравилось, когда им командуют. Даже сейчас, полтора года спустя, зачастую ему было проще спровоцировать Сичэня, чем самому сделать то, что он находил смущающим или постыдным, пусть и желанным. Он перевернулся, чувствуя, как горят от стыда щёки, и упёрся руками в постель перед собой, замирая. Цзян Чэн едва не вздрогнул от прикосновения Сичэня к его бедру, но у него не было времени задуматься, потому что дракон уже встал на колени позади него. А затем настойчиво надавил ладонью между его лопаток, вынуждая Цзян Чэна прижаться грудью к постели, прогибаясь в пояснице. Это была стыдная, до ужаса унизительная поза, и Цзян Чэн стиснул пальцами одеяло, силясь справиться со смущением, от которого пылало лицо. Сичэнь довольно заурчал, закидывая полы уже успевших промокнуть нижних одежд ему на спину. Но чего Цзян Чэн совсем не ожидал, так это почувствовать на чувствительной мокрой коже чужое лихорадочное дыхание, а следом и жадный раздвоенный на конце язык. — Хуань!.. — выдохнул Цзян Чэн, непроизвольно прянув в сторону. Он много раз представлял себе, как они могли бы заняться чем-то подобным, но во время беременности дракона, да и после неё, у них едва ли было время экспериментировать. Цзян Чэн был уверен, что у Сичэня и сейчас не хватит выдержки на что-то подобное, но стоило ему попытаться отстраниться, и тот удержал его бёдра на месте с такой силой, что наверняка останутся синяки. На недовольное рычание супруга Цзян Чэн отреагировал на одних инстинктах, тут же вернувшись в откровенную позу и прижавшись лбом к постели, тяжело дыша. — Не двигайся, — хрипло приказал Сичэнь, прежде чем прижаться губами к его ягодицам, а затем, аккуратно придержав их, снова откровенно и жадно лизнуть между ними и ниже, где было горячо и влажно. Цзян Чэн закусил губу, но всё равно невольно издал совершенно жалкий и беспомощный звук. Он думал, что знает, чего ждать. Что одуревший от желания Сичэнь возьмёт его сразу же, а не станет пробовать что-то новое, и теперь совершенно потерялся. Всё, что ему оставалось, это комкать в пальцах одеяло, вздрагивая от каждого нового движения языка и то и дело сбиваясь на стоны. Иногда, когда ощущений становилось слишком много, он слабо пытался отстраниться, но инстинкты кунцзе, подстёгиваемые умопомрачающим запахом Сичэня, крепко удерживали его на месте, и постепенно Цзян Чэн сдался происходящему, позволяя удовольствию, смешанному со смущением, захлестнуть себя. — Ты такой вкусный, — выдохнул Сичэнь, когда всё же немного отстранился, правда, только затем, чтобы теперь развести его ягодицы сильнее и жадно прильнуть между ними, толкаясь языком, как время от времени делал хвостом. — Н...никакого стыда… мм, — слабо упрекнул его Цзян Чэн, хоть и охотно подался навстречу бёдрами. — Я думал… ты хотел быть во мне. — Мм, а ещё узнать на вкус, — промурлыкал Сичэнь, с удовольствием лизнув его снова, а затем всё-таки начал подниматься, одновременно торопливо стягивая с себя оставшуюся одежду. — Давно думал об этом, но мы всегда слишком заняты, то с Ляньлянь, то с делами. Я даже представить не мог, что преподавание будет отнимать у тебя столько времени. Последние слова Сичэнь выдохнул уже прижимаясь головкой между его ног, где было горячо и мокро. Подрагивая от нетерпения, дракон подался вперёд, нависая над ним и теперь лишь дразняще покачивая бёдрами. — Отец говорит, я слишком сильно балую тебя, — жарко усмехнулся он, замирая невыносимо близко и лишь поглаживая Цзян Чэна горячими пальцами по бедру. Приходилось сдерживаться, чтобы не податься навстречу самому, насаживаясь на горячий и соблазнительно твёрдый член, который Цзян Чэн чувствовал так интимно. — Что кунцзе не станет браться за меч, если его лучше… трахать, — дракон всё же сбился на стон, когда, не сдержавшись, Цзян Чэн подался назад, раскрывая себя толстой головкой. — Его не спросил… за какой меч мне браться, — прошипел Цзян Чэн, подрагивая от нетерпения. Горячо выдохнув ему в волосы, дракон наконец-то подался одним толчком до конца и прижал Цзян Чэна к постели всем весом. — Я не разругался с ним только потому, что Ляньлянь проснулась, — сорванным от попыток сдерживаться голосом выдохнул Сичэнь ему на ухо, одновременно переплетая их пальцы. Цзян Чэн по-прежнему инстинктивно прогибался в пояснице, но, наконец, почувствовав супруга так близко, обернулся, чтобы поймать его губы, стремясь оказаться ещё ближе. — Не сдерживайся, — прошептал он, сжимая его в себе и пьянея ещё больше от того, что мог почувствовать собственный вкус на чужих губах. — Я всё ещё считаю, что… ничто не может быть сексуальнее тебя с оружием, — сбивчиво прошептал Сичэнь, придерживая его бёдра и всё-таки начиная двигаться, хоть пока и не так настойчиво, как Цзян Чэну того хотелось. — Это единственное, о чём я буду сожалеть, когда… — дракон тихо зарычал, собственнически соскальзывая ладонью на его живот и одновременно толкнулся, наконец-то, требовательно, со шлепком, утонувшим в тенях спальни. — Хуань… да, ещё… — только и смог выдохнуть Цзян Чэн, замирая в предвкушении и сейчас уже не беспокоясь, насколько бесстыдно подставляется, ожидая нового толчка. Он слышал, как Сичэнь что-то невнятно прорычал, но следом дракон чувствительно прихватил его за загривок клыками и теперь начал двигаться, наконец-то отпустив себя. Обычно нежный и осторожный, на этот раз он вбивался глубоко и жадно, словно никак не мог насытиться им. Цзян Чэн успел прочитать пару книг об анатомии драконов и знал, чего ожидать, но дыхание всё равно перехватило, когда он почувствовал, как на каждом толчке его всё сильнее растягивает начавший набухать узел. Все инстинкты кунцзе звенели от этого, и Цзян Чэн даже было потянулся бесстыдно развести ягодицы шире, но Сичэнь перехватил его руку, тут же заламывая её за спину и не сбавляя темпа. — Ты п-примешь всё, в-всего меня, — сбивчиво прошептал он между хриплыми вздохами, сопровождавшимися низким рычанием. — В-всё, до последней капли, каждую… Он не договорил, но Цзян Чэн чувствовал, как дрогнул в нём член, готовый излиться, и вопреки всякой логике едва не запросил Сичэня подождать, так сильно ему хотелось продлить эти ощущения. Словно почувствовав это, тот жёстче перехватил его за талию, быстро и жадно принимаясь насаживать на себя. — Сейчас, — прорычал он и до боли крепко удержал, делая несколько последних движений, прежде чем, заскулив, укусить Цзян Чэна за загривок и вжаться в него, подрагивая всем телом, тогда как узел продолжал становиться всё больше, пока не сцепил их вместе окончательно, запирая сперму, которая снова и снова выплескивалась из подрагивающего драконьего члена. Стон Цзян Чэна застрял у него в горле вместе с дыханием, и он только и мог что беспомощно скрести пальцами о скомканное одеяло и сипло поскуливать от того как много… как сильно… Было хорошо и немного больно, и в какой-то момент у него, кажется, начали закатываться глаза. Дракон держал крепко, правда теперь аккуратно потянул его за собой, чтобы устроиться на боку и ласково лизнул саднящее место укуса. — Как ты? — хрипло спросил он, прижавшись губами к его уху и всё ещё не восстановив дыхание, и тут же замурлыкал, потираясь носом и находя ладонью его мокрый от смазки и спермы член. Цзян Чэн даже не помнил, в какой момент успел кончить. — Мн... мх… — красноречиво выдохнул Цзян Чэн, всё ещё дрожа от интенсивности новых ощущений. Он неловко опустил руку, прижал ладонь к низу живота и жалобно выдохнул, почувствовав распиравший его изнутри узел. Едва соображая, он на пробу нажал сильнее, пытаясь приласкать его через собственную плоть, и дракон тут же зашипел, инстинктивно толкаясь глубже. — Ч-Что ты делаешь? — прошептал он, но не попытался его остановить, лишь выдохнул на грани тихого рыка, качнувшись снова. — А-Чэн, не провоцируй меня ещё сильнее. — Но мне… мм… нравится, — лихорадочно пробормотал Цзян Чэн, наконец, вспомнив, что такое слова, и повторил ласку, на этот раз застонав и сам, — к-какой ты… нх… Сичэнь приласкал его всё ещё слишком чувствительный член, одновременно с тем, как слегка подался назад, из-за чего плотно сомкнутые мышцы растянулись из-за пытавшегося выскользнуть узла. От этого ощущения и того, как следом дракон жадно наполнил его узлом снова, Цзян Чэн задрожал всем телом, ошеломлённый и совершенно потерянный в удовольствии. — Х-хуань… Хуа..ах… нн…— запрокинув голову мужу на плечо, тихо выдыхал он с каждым даже небольшим движением, просто чтобы сказать любимое имя. — Ещё, — горячо прошептал Сичэнь, удерживая его в крепких объятиях и продолжая покачиваться, позволяя двигаться на своём узле снова и снова. Цзян Чэну казалось, всякий раз он соскальзывает с него немного сильнее, но возможно, это было лишь его фантазией. — Позови меня ещё, а-Чэн. Он прижался губами к его шее, обводя языком особенно чувствительную сейчас метку, и Цзян Чэн выгнулся, продолжая дрожать в его руках, хрипло шепча его имя снова и снова. И совсем не ожидал, что на очередном плавном покачивании Сичэнь вдруг подхватит его под колено и крепко удержит, сначала настойчиво снимая со своего уже немного опавшего узла, а затем так же сильно насадив на него снова. — Так ты хотел? Об этом просил? — выдохнул дракон ему на ухо, хотя Цзян Чэн сейчас не смог бы ему ответить, даже если бы захотел. От того, с каким влажным звуком узел выскользнул, а затем наполнил его снова, у него наверняка покраснели не только скулы, но и шея, но он лишь беспомощно выгнулся дугой в сильных руках, когда Сичэнь повторил движение, а затем ещё раз, из-за чего постель под ними ощутимо намокла из-за вытекавшей смазки, смешанной со спермой. Теперь Цзян Чэн и вовсе стонал что-то совершенно нечленораздельное, перемежая всхлипами и вскрикивая каждый раз, когда Сичэнь толкался глубоко, наполняя его до конца. Он, кажется, слабо цеплялся за предплечье мужа и продолжал комкать одеяло, всякий раз зажмуриваясь от влажных звуков и каждого ритмичного движения бёдер. — Всё ещё мало? — жаркий смешок опалил его ухо, и Цзян Чэн смущённо прикусил губу, помотав головой, потому что на слова сейчас был уже не способен. Было слишком много, слишком хорошо, и он одновременно хотел передышки и чтобы Сичэнь продолжал, не обращая внимание на его просьбы. — Такой ненасытный кунцзе, — прошептал Сичэнь, продолжая ритмично двигаться, и снова лизнул метку, отчётливо выделяющуюся на шее Цзян Чэна. — Быть может, тебе не хватает этого? — спросил он и удержал его голову, чтобы поцеловать, не дожидаясь ответа. Цзян Чэн не сразу понял, что изменилось, и лишь когда Сичэнь насадил его на себя до конца, почувствовал кончик хвоста, потирающийся между ягодиц, выше, чем там, где он и так был почти болезненно наполнен. Он не представлял, как в него сейчас может поместиться что-то ещё, но Хуань сказал ему принять себя всего, до последнего, а Цзян Чэн сейчас был настолько потерян в удовольствии, что не видел ни единой причины отказывать. — О, б-боги, нн.. Хуань, — тихо заскулил он, почувствовав, как тонкий кончик хвоста проникает внутрь. — Кончи для меня, любовь моя, — прошептал Сичэнь ему в волосы и крепче обхватил член ладонью, позволяя подаваться вместе с каждым новым толчком, ища разрядки. Окружённый теплом мужа и растянутый постепенно опадающим, но всё ещё внушительным узлом, Цзян Чэн прикусил губу, когда кончик хвоста дракона дразняще прижался к простате. В этот раз грань удовольствия была как никогда зыбкой, и он послушно толкнулся в горячую ладонь, не зная, сколько раз уже кончил и сможет ли кончить снова. Впрочем, его телу, сейчас особенно отзывчивому к своему цяньюаню, хватило, кажется, одного лишь приказа Сичэня: всего несколько неловких движений, и Цзян Чэн почувствовал, как сжимается на узле, вздрагивая всем телом и выплёскивая на ладонь супруга белёсые капли. Всё, что происходило после, Цзян Чэн запомнил лишь урывками. В его памяти осталось лишь, как они с Сичэнем, в очередной раз сцепленные, упоённо и чувственно целовались, позабыв обо всём на свете, и как, когда за окном уже начинало светать, дракон вдруг склонился к его бёдрам и лизнул чувствительную головку опадающего члена, прежде чем вытянуться с ним рядом. Дрожь прокатилась по измождённому телу Цзян Чэна, отозвалась мурашками на затылке, и он слабо потянул Сичэня к себе, хотя едва ли смог бы сейчас даже приподняться на постели. — Насытился, чудище? — спросил он со слабой сонной улыбкой, чувствуя себя совершенно выжатым. — А ты? — устало улыбнулся Сичэнь и поцеловал его скулу. — Мой прекрасный супруг всем доволен? — М, — удовлетворённо вздохнул Цзян Чэн, прикрывая глаза. — Так доволен, что сейчас из ушей польётся. Сичэнь тихо и счастливо рассмеялся, а потом вдруг приподнялся и аккуратно подхватил его на руки. — Не засыпай. Нам нужно сначала привести себя в порядок, — мягко сказал он, уже двигаясь в направлении ванной. — Нам пока перестелят постель. Цзян Чэн не завидовал слугам, которым придётся убирать следы их утех, но слишком устал, чтобы смущаться. Он лишь согласно промычал что-то супругу в шею, наслаждаясь родным запахом. Когда они погрузились в тёплую воду, Цзян Чэн всё-таки задремал на плече своего дракона, убаюканный его тихим мурлыканьем. Он открыл глаза лишь когда тот удержал его крепче, чтобы подняться, а затем аккуратно обтёр и унёс на чистую постель. Оказавшись под одеялом, Цзян Чэн довольно вздохнул и обвил мужа за талию, не способный удержать в голове ни одной цельной мысли. Он уже практически соскользнул в сладкую дрёму снова, когда почувствовал, как ладонь дракона аккуратно ложится на его живот, и слабо улыбнулся, а затем позволил себе отпустить все тревоги и наконец-то погрузиться в сон.