Псы только раз выбирают хозяина

Когда Иорвет, сидящий с краю кровати, подтянул его между своих коленей, Роше воспринял это без всякого восторга. Понятное дело: раны, швы, бесконечные командирские дела. Стылый запах болезни от ослабшего тела. Пот, градом стекающий по спине от любой попытки подняться. У Роше было достаточно причин отказать. И — Иорвета раздражала каждая. К тому же, когда Роше смотрел сверху-вниз, взгляд у него становился снисходительный. Это срочно хотелось исправить. — Я устал, Вернон Роше. Вот и всё, что тебе нужно знать. — Иорвет развязывал шнурки на его форменных брюках с целеустремленностью, мешать которой было опасно. — Устал валяться здесь дохлой рыбой. Устал ждать, пока великая чародейка осмотрит мои царапины и заключит: раз теперь я не умираю, её магия не будет растрачена зря. Впрочем, Роше с извечным упрямством уперся руками в его плечи. Иорвет слышал его замешательство — по учащенному ритму дыхания, по тому, как он смотрел за ловкими пальцами. Конечно, он этого хотел. Они оба хотели. В разрезе штанов мелькнула теплая кожа; оставалось лишь приспустить исподнее. — Твои царапины, — Роше перехватил его ладони и крепко сжал, и от хватки его сильных мозолистых рук стало больно, — едва не сделали из тебя гниющий кусок мяса. Расслабился, стоило смерти отстать на полшага? Это Иорвета разозлило. Он задрал голову, мрачно глянул Вернону в лицо. Заметался взглядом с одного его глаза на другой; на правой стороне лица, слизанной копьем, под опавшим веком тоже двигались мышцы глазного дна. Только без яблочка. Уродливая изнанка их тел как на ладони. — Смерть от меня и не отстаёт, разве нет? И двух недель не прошло с тех пор, как ты клялся меня повесить. Иорвет выдернул руки из хватки, но в резком движении потревожил швы — и прижал ладонь к подранному боку, с негромким мычанием сгибаясь. Его висок проскользил Роше вдоль живота — что было ненарочно, но тот, похоже, счёл это за подмазывание к ласке. Иорвет услышал, как он снимает перчатку. Затем на затылок легла ладонь, трогая кожу за ухом. В отклике Роше читалась оторопь. И он молчал. Редкое явление. Сухие жесткие пальцы потерли заостренную раковину. Шершавые, как язык кошки. Иорвет прерывисто от пульсирующей боли выдохнул в синий темерский плащ и другую руку забросил вокруг бока Роше. Поддался в объятие. — Всё изменилось, — наконец, сказал Роше так, будто Иорвет требовал от него оправданий. Вот только Иорвету это было не нужно. А что было нужно — то Роше давать не хотел, чем прилично бесил. — Знаю. Мне плевать, Вернон. Ты позаботился, чтобы я был в порядке. Я и буду в порядке, если ты не вздумаешь сделать так, чтобы я задохнулся, поперхнулся или получил кинжал в бок, пока твой член у меня в глотке. Иорвет ушел от усыпляющей, уютной руки — раздвинул вновь сошедшиеся края плаща и кольчуги, просунул под них ладони, чтобы зацепиться за пояс штанов. Спустил их вместе с исподним. Приткнулся носом в низ живота, затянулся покрепче запахом кожи и пота — здесь он был густой, с терпкой горчинкой, похожей на табачный привкус поцелуев с Роше. Похоже, мягкий член стал крепнуть больше от того, с каким шумным звуком Иорвет принюхался. Что он поощрил, ловя губами у самой основы, смазывая солоноватый привкус языком. Короткие волоски скребли чувствительную розовую кожицу — Роше предусмотрительно и весьма вежливо брился с пару недель назад, но с тех пор уже сильно зарос. Иорвет хмыкнул: они не спали ни разу с тех пор, как прибыли в Каэр Морхен. Теперь это выглядело как большое упущение. Пока вылизывал его пах — правую руку пропустил снизу между крепких бедер, примял ладонью мошонку. Моментально ощутил живой отклик по всему телу: и вздох над ухом, и едва приметное движение у рта, с которым твердел ствол от приливающей крови. Яички слегка поджались в руке, избегая прохладного касания. Эрекция была быстрой — быстрее, чем обычно. Роше хотел его очень давно. — ...И всё равно пытался упираться, придурок. Сочная головка хорошо легла в рот; Иорвет давно не чувствовал этой солоноватой, горячей тяжести. Упругий рельеф щекотно тёрся о край языка, пока он трогал её, дразнил самым кончиком. Отслеживал впадинку уретры, завинчивался туда. Оттягивал уздечку, чтобы потом проскользнуть вверх всей ловкой, вертлявой плоскостью языка — смакуя полузабытый вкус, восстанавливая ощущение в памяти. Роше дышал громко, часто. Одной рукой еще сжимал плечо, а другой захватил шею — Иорвет чувствовал мозоли его пальцев на позвонках. Нализавшись, он обхватил свободной ладонью крепкое бедро Роше, подался ближе корпусом — и в боку сразу стрельнуло. Иорвет коротко мыкнул с забитым ртом и сморщился от боли, предельно выпрямляя спину. Роше тут же отстранился, с негромким причмокиванием вынул. — Иорвет, плохая идея. — Он знал этот голос — тон командира, который принял решение. Хорошее дополнение к постели. И абсолютно дерьмовое, когда он вдруг начинал топить этой странной заботой. — Ложись и не дергайся. Мне надо собираться и ехать в… — Подождёт. — Руку, зажатую между его ног, Иорвет пропихнул глубже — и схватил пятерней крепкий зад. Сердито подтащил так близко, что ствол ткнулся мокрой головкой в шрам, проскользнул по нему до самой надбровной кости. Нечувствительная кожа распознала только давление, ощущения были стерты. — Сейчас у тебя по плану — спустить в меня. Иорвет чуть повернул голову, сдвигая его член щекой и носом, и крепко, почти кусая, поцеловал у основания. Средним пальцем нащупал между ягодиц сухо сжатую дырку. Какие бы возражения у Роше ни появились, те сразу прервались — коротким, рычащим выдохом, с которым он подался задом на его руку. — Хорошо обозначил приоритет, — пробормотал Иорвет, позабавившись тем, как неприкрыто Роше хотел ощутить в себе хоть что-то. Зрелый выбор зрелого мужчины. — Славный пёсик. Поглаживая, массируя тесное кольцо мышц, он сместился дальше по его члену. Поцеловал уже ближе к головке, и затем — вновь накрыл губами, теперь легко и гладко соскальзывая ниже. Ствол привычно надавил изнутри в беззубую правую щеку: там было больше места и меньше острых краев. Роше устало и побежденно выругался. Видно, смысл сопротивляться исчез насовсем. Наконец, Иорвет делал то, о чем думал уже несколько дней — сосал член Роше, лапал задницу Роше, и рот был полон сильного вкуса — глубоко человеческого, телесного. На языке извивались набухшие венки. Головка тыкалась в пустую десну, терлась о рельеф нёба. Так хорошо было взять это под контроль — зажимать Роше между горячей влагой и тесной, настойчивой лаской с другой стороны. Прощупывать его анус, грозясь мелким проникновением, но всё не исполняя угрозу. Роше будто понимал, что Иорвету важно трахнуть его самому, и не лез. Только покачивал бедра, поддаваясь общему неторопливому ритму. А может, тосковал по тому, каким бесправным его умел сделать Иорвет, использованным. — С-сука, — раздалось над ухом: палец внутрь все-таки прошел. Насухо, но без всякого сопротивления: мышцы знающе размякли, впуская Иорвета по вторую фалангу. Внутри он был такой же горячий. И тесный. Иорвет жадно проглотил слюну, смешанную со смазкой, которую выцедил из Роше. Стал насаживаться головой усерднее, тщательнее: засосал так, что щеки запали, и мокрый ствол сам собой заезжал внутрь. Пальцем стал дразнить чувствительный сфинктер — двигал им мелко, лишь чтобы внутри ощущалось трение; Роше благодарно, щедро простонал. Иорвет так привык слышать его голос — чувствовать спиной глубокую грудную вибрацию, когда укладывались спать, и Роше наваливался на его лопатки, и начинал с ним лениво, успокоительно грызться. “Руку мне отдавил”. “Швы опять разойдутся”. В таком роде. А от стонов — уже отвык. Неожиданно для Иорвета, его напряженный рот дрогнул в улыбке. Хорошо было знать, что он по-прежнему может доставлять наслаждение и Роше млеет в его руках. Если бы он после всей этой душной, тяжелой заботы перестал смотреть на Иорвета таким же голодным волком — это было бы… нелепо. Злая насмешка судьбы. Сам Иорвет прежде думал: он не может хотеть Роше еще больше — и выяснил, что ошибался. В паху обсасывало сильным, глодающим брюхо желанием. По шкуре ходили мурашки: от вкуса и от того, как Роше истекал ему на язык. С ним было спокойно. И очень славно. Да, Иорвет страшно ошибался. Набравшаяся за щекой слюна ходила туда-сюда от движений; Иорвет напирал всё сильнее — насаживался головой, почти зарывался носом в пах. Кожу вокруг рта докрасна накололи жесткие волосы. Он согнул палец, безошибочно находя то трепетное местечко, отчего Роше, коротко вздрогнув, засадил ему сам. Не специально — скорее, пытался уйти от интенсивного, болезненного давления. Иорвет понял, что Роше достал ему до самой глотки, лишь когда тот вытянул член назад. Его не затошнило. И он не подавился. Под плащом и кольчугой Иорвет прижал его ближе к себе; завинтился пальцем глубоко внутрь, стал массировать напротив стремительно твердеющей простаты. Брал ртом, не прекращая. Грубо, неаккуратно. Царапая кромкой зубов, засасывая так сильно, что болели скулы. Напряженная плоть за щекой вздрогнула; запульсировали мышцы, сокращаясь вокруг пальца. Роше раскатисто, громко выдохнул стон — и поддавил членом в глубину его горла. Иорвет подавился, кашлянул, заткнутый его головкой почти до предела, и свежий залп ушел не в глотку, а в нос. Он сразу выпустил член, теряя и то, что осталось на языке. Выдох получился сырым, мокрым, и на подбородок брызнуло горячее семя. Задыхаясь, захлебываясь, Иорвет отвернулся и машинально утерся тыльной стороной освободившейся ладони — но скорее размазал всё по лицу, чем убрал. — Сучий потрох, — процедил он сквозь кашель. В боку заныла тянущая боль, в носу щипало, и обе глазницы прослезились — правая, хоть и пустая, еще могла подтекать. — У тебя была одна задача!.. — Вини только себя, — отозвался Роше, судя по звукам — одеваясь. — Сам же решил, что не хочешь лечиться, а хочешь… — Сосать. — Попеременно зажав ноздри, Иорвет прочистил нос. — Именно это и сделал. Жить проще, когда знаешь, чего хочешь, а? Роше заткнулся. Прекрасно. Прижмурив глаз от ожидания боли, Иорвет откинулся спиной на кровать. Рану сильно дернуло — а потом отпустило, когда расслабилась иссеченная мышца. Семя Роше быстро остывало на лице и ладони. Несмотря на позорный конец, Иорвет был собой вполне горд. Явно больше, чем стоило. — С этим что делать? — между ног промялся матрас: Роше уперся в него одним коленом, и его ладонь тепло и отзывчиво наползла на пах Иорвета — вставший член натягивал легкие штаны, просился в мозолистую крепкую руку. — Ничего. — Иорвет приоткрыл глаз, сощурился в его лицо. Влажное, покрасневшее. Хвост шаперона соскользнул с плеча, отчего командир стал выглядить небрежно и — почти непристойно. — Я ранен, Вернон. Ослеп? Как вышло, что из нас двоих это тебе не видно дальше носа? Тот кратко, как он умел, резюмировал всё, что думает о таком-то эльфе и его матери, и поднялся с кровати. Но смену настроения Иорвет все же подметил: уходил Роше нехотя. И явно раздумывал, на кой черт ему сегодняшние планы. С легким изумлением, — и, может, восторгом, как наблюдают за независимыми и оттого странными природными явлениями, — он понял: Роше по нему соскучился. По его рту, его пальцам. Его члену. Странным образом, это не изменилось даже после того, как Иорвет из прежнего неутомимого себя превратился в раненый, пропахший травами и кровью кисель. Он дотянулся языком до шрама на верхней губе; тронул его, привычно замечая, как ровно на отметине пропадает любое чувство. Зато рот тут же наполнился густым, горьким вкусом чужого семени. Роше налег на табак, это здорово ощущалось. И долго копил разрядку. Иорвет с его чутким сном ни разу не просыпался под чужую возню: значит, сдерживался. И наверняка избегал связей. Псы только раз выбирают хозяина. До Иорвета дошло, что он тянет улыбку. Он тут же прекратил. И понял просто, как два плюс два: такого Роше — возбужденного, горячо стонущего — ему и самому не хватало.