Любовная ошибка

Даже находясь в родных стенах дома, где он вырос и провёл больше половины своей жизни, Ким не чувствует себя уютно — атмосфера, царящая вокруг, только нагнетает и ни капли не даёт расслабиться, почувствовать себя по-настоящему комфортно. Папа с отцом суетятся, расставляют тарелки на стол, отказываясь от его помощи и от помощи омеги, с которым стараются навязчиво свести. Внутри кипит ярость, хоть внешне альфа и пытается скрыть раздражение от происходящего, потому что понимает, что юный омега ни в чём не виноват, тот сидит себе спокойно на стуле напротив, даже глаз на него не поднимает, потому что смущается. Не так Ким представлял себе семейный ужин, на который его позвали, хотя от своих родителей чего-то подобного и стоило ожидать. Кажется, самые родные в мире люди никогда не примут его выбор, сколько бы времени ни прошло: те стойко продолжают настаивать на своём, будто это что-то изменит, будто они смогут исправить ситуацию… Никогда не смогут, а да и не нужно это вовсе. Тэхёну лишь хочется, чтобы его самого приняли, приняли его выбор и стали относиться к его любимому человеку с уважением и теплом, ведь именно он и делает их сына истинно счастливым. Однако его семье важен лишь статус в обществе и «адекватный» сын, который наконец полюбит омег. Несмотря на довольно-таки раздражающую позицию своих родителей, Ким отчаянно верит, что наступит день, когда те поменяют своё решение, прозреют наконец и станут в этом вопросе толерантнее, но, видимо, не сегодня… Не когда он битый час слушает хвальбы омеги, имя которого толком не смог запомнить после неловкого знакомства. Суён вроде… И он, возможно, и рад был бы за омегу, который получает высшее образование, увлекается музыкальными инструментами, хорошо играет на скрипке, рисует замечательные картины… Но ему абсолютно насрать на его успехи, даже если бы Су слетал в космос до Луны и обратно. Потому что не за это людей любят, их не выбирают, как какой-то товар, по физическим или одарённо-умственным способностям. Их любят за то, какие они в жизни, не только идеальную картинку, которая тебе и сготовит, и приберётся, и жопу подотрёт… Кхм, ладно, это лишнее… Только суть остаётся той же. Родители, в особенности его папа, который всегда был против отношений Тэхёна с альфами, выбрал в какой-то степени действительно хороший ход: ведь если бы не приглашённый омега, то он бы не сидел настолько молчаливым истуканом, который даже слова вымолвить не может, потому что знает, насколько сильно будет агрессировать на родных. А ему хочется, безумно сильно хочется устроить скандал с криками, истериками, недовольством, чтобы у обоих сразу пропало всякое желание разговаривать с ним на тему личной жизни. Он уже и так достаточно натерпелся. Кусок даже в горло не лезет от всего абсурда происходящего: он — взрослый, самодостаточный альфа, который самостоятельно выбрал себе своего человека, с которым действительно счастлив, искренне, без всяких проблем и трудностей, теперь участвует в этом цирке… Так почему же он должен отстаивать своё право быть счастливым? Тэхён всё продолжает ровно сидеть на стуле, не предпринимая попыток расслабиться, потому что просто невозможно в таком гнетущем навязывании чужих ценностей даже вздохнуть полной грудью. К своему же удивлению, парень давно заметил, что его отец будто бы свыкся с его ориентацией, не был таким агрессивным и настойчивым в своём убеждении. И он, конечно, не принял до конца его выбор, но явно не был зачинщиком встречи, что довольно удивительно, ведь, по идее, отцы наоборот имеют довольно прямолинейный взгляд на жизнь. Если ты альфа — значит, встречайся с омегой, а если омега — то найди себе альфу. Тэхён никогда не понимал укоренившихся стандартов. Если люди любят друг друга, что может быть плохого в их союзе? Папе, наверное, никогда не донести простых истин, что, несомненно, пугает, потому как в парне теплится надежда на обретённые в будущем понимание и поддержку со стороны обоих родителей. Только вот, смотря на то, с каким упоением тот рассказывает об омеге, как его рекламирует, будто на свете таких больше не найти, тошно становится от того, насколько сильно может быть непринятие предпочтений другого человека. Альфе хотелось прервать лепет собственного папы, стукнуть кулаком по столу, чтобы отрезвить чужой взгляд, и скорее уйти отсюда, но, опять же, пришедший неизвестно по какой причине омега не должен видеть его психов, так как и без того выглядит достаточно смущённым бесконечным рассказом о нем папой Кима. Скорее всего, того тоже заставили участвовать в представлении на четверых, потому как навряд ли, находясь здесь по собственной воле, он бы смог упустить возможность показать себя Киму за весь час. — Сынок, почему ты ничего не ешь? — старший наконец обращает внимание на своего же сына, который поклевал еду за прошедшее время, словно воробушек. Он настолько сильно увлёкся своей целью, что особого внимания на альфу не обращал. — Пап, ты говорил, что сок купил. Пойдём покажешь, где он стоит на кухне, что-то в горле пересохло, а шампанское не хочу, — вместо ответа на вопрос парень решил найти предлог, чтобы наконец поговорить с омегой, так как больше не может молча сидеть и терпеть этот цирк. Опять же, он не в том возрасте, чтобы устраивать сцены, хотя, признаться честно, хочется забыть о своих годах и показать настоящие эмоции. Тэ сжимает руки в кулаки, поместив их в карманы джинс, каждый его шаг быстрый и широкий, он настолько сильно негодует, что хочется накричать на собственного родителя, словно подросток, которого не могут понять. Однако его настоящие желания скрываются под маской безразличия и хмурости. Он никогда себе не позволит повысить голос на омегу, а тем более на папу. Противоположный пол он любит и уважает, просто это не значит, что омеги могут привлекать его физически. Когда оба доходят до кухни, младший пропускает папу вперёд, а сам прикрывает за ним дверь, чтобы разговор был только между ними. Альфа шумно и тяжело выдыхает, чтобы настроить себя на более-менее конструктивный диалог, так как крики и ссоры им не помогут никогда. Он бы и отца сюда позвал, но, во-первых, Суёна оставлять одного всё-таки неприлично, а во-вторых, отец не является препятствием на пути к нормальным семейным встречам без промывки мозгов, в отличие от папы. — О чём ты хотел поговорить? — старший далеко не глуп, сразу понял, что его не просто так зовут сок помогать искать, поэтому и перешёл к конкретному вопросу. Оба становятся напротив друг друга, пристально смотря в глаза, из-за чего воцаряется нагнетающая атмосфера на небольшой кухне. — Ты ещё спрашиваешь? — усмехается Тэхён, считая, что его папа слишком переигрывает, так как просто невозможно не понять в чём дело. — Что-то я не услышал в твоём предложении прийти к вам в гости о том, что помимо вас будет ещё омега, которого ты мне весь вечер будешь рекламировать, — он хмурится, искренне не понимает, когда его родитель наконец успокоится и перестанет пытаться его исправлять. Как можно вообще исправить ориентацию? Тэ любит своего человека и всё. Он не сможет полюбить другого по воле папы. — А что ещё мне остаётся делать? — омега тоже напряжён, так как не может добиться своего. Он искренне желает счастья сыну и старается направить на истинный путь, только не понимает, что своими порывами делает только хуже. Как человек, воспитанный по старым нормам, омега не может принять даже самую крошечную мысль о том, что его кровиночке может нравиться кто-то своего же пола. — Хм, — не может совладать со своими эмоциями альфа, показательно задумываясь, — Даже не знаю, может быть, принять счастье своего сына и не навязывать ему омег? — Тэ действительно пытается говорить ровно и чётко, без криков и оскорблений. Таится в его сердце маленькая надежда на чудо… — Да какое же это счастье?! — всплескивает руками старший, явно негодуя. — Это разврат и полный беспредел! — он старается не повышать голос, чтобы не смущать пришедшего к ним в гости омегу, которого пришлось слишком долго уговаривать. — Что ты называешь развратом? Мои чувства? — Тэхён теряет собственные силы, из-за чего даже злиться не получается, ему так больно на душе каждый раз, когда папа называет его отношения неприемлемыми и развратными, что на стены лезть охота. Сколько раз за последние два года был заведён подобный разговор? Да их было нескончаемое количество! Ему хочется, чтобы его собственный родитель наконец принял его выбор и не осуждал за любовь. — Если бы не этот… — омега никогда не любил произносить имя альфы, с которым сын сейчас живёт. Для старшего настоящая любовь Тэ до сих пор является какой-то затянувшейся игрой и несуразным выбором собственного сына, однако омега им же и был перебит. — У него есть имя, — Тэ вновь сжимает руки в кулаки, впиваясь немного отросшими ногтями в мягкую кожу ладоней, оставляя там вмятины в виде полумесяцев. Парень даже папе не позволит принижать своего альфу, который для него много значит, потому что он любит, не даст его в обиду никогда. — …Чонгук, — всё-таки прислушивается к сыну, — Если бы не он, то ты бы давно был с омегой. Это он тебя надоумил на этот ужас, — папа всё равно не может обойтись без упрёков, чем безумно выбешивает. Как он может относиться настолько ненавистно к его любимому человеку только из-за того, что тот является альфой? — Бред! — немного повышает голос, тут же выдыхая шумно и пытаясь настроить себя, чтобы не поддаваться эмоциям. — Я и до него встречался с альфой, — подмечает обыденную вещь, так как и до этого не скрывал того, что состоял в отношениях с альфой. Омега и в то время был против «баловства сына», но не был настолько агрессивным и ненавистным по отношению к его выбору. — Ой, да какой он альфа-то? — выдаёт старший, усмехаясь. — Вы, так, чисто поигрались и разбежались, на это я могу ещё закрыть глаза, — омега всегда считал, что у Тэ какое-то помутнение рассудка произошло, ему нужен был хороший омега, чтобы понять свою истинную ориентацию, — Но когда в твоей жизни появился он… — Хватит, ты уже выходишь за рамки, папа, я не хочу ни одного плохого слова слышать про своего любимого человека, — Тэхён, уже предвещая нелестные слова о своём парне, пресёк всевозможные оскорбления и недовольства. — Сын, ты хотя бы раз думал о будущем? — вновь заводит старую шарманку о том, что его волнует больше всего. — Как же дети? — ох, этого вопроса младший боится больше всего, потому что именно с него начинается тирада про то, как он будет жить без детей. — Мне внуков хочется понянчить, а тебе кто принесёт стакан воды в старости? — папа смотрит так обеспокоенно, что аж сердце сжимается: альфа понимает, всегда понимал, что все разговоры основаны на искреннем беспокойстве о нём, но и терпеть их всю жизнь тоже не собирался. — Сколько раз мне тебе говорить о том, что существует суррогатное материнство… Или из детдома возьмём ребёнка, если до этого эмоционально и финансово дорастём, — Тэ говорит серьёзно, даже не думает просто успокаивать родителя, потому как знает, чего хочет. — Я вообще не понимаю прикола рожать детей для того, чтобы они в старости помогали. Я не хочу на старости лет запускать себя настолько, чтобы обо мне кто-то заботился, — альфа убеждён в том, что о нём будет кому побеспокоиться, даже если в конечном счёте детей не будет. — И вообще, сколько тебе внуков нужно? Намджун прекрасно справляется с продолжением нашего рода, вон, нянькайся сколько влезет, — Ким припоминает папе о том, что у того есть ещё один сын, у которого с детьми дела обстоят куда лучше. — Вот ведь дурень, — раздосадовано качает головой омега, — Так и останешься у разбитого корыта, всё не вечно, сын. Ты не знаешь, как Чонгук может поступить с тобой, — как же ему не нравится стойкая позиция сына, который уверен, что в его специфических отношениях всё будет замечательно. — Пап, я действительно безумно люблю вас с отцом, — шумно выдыхает младший с твёрдым намерением закончить наконец неприятный разговор. — Но становится невыносимо, когда ты постоянно давишь на меня со своими идеями подыскать мне омегу, — также старается не поддаваться эмоциям, хотя всё внутри от собственных слов кипит. — Так больше не может продолжаться. Я буду общаться с вами только при условии, что ты наконец примешь Чонгука в семью, а до этого, я считаю, что лучше будет прервать наше общение, — Тэхён не видит смысла дожидаться чужого ответа, пока старший стоит с приоткрытым ртом, вовсе не предвещая резкого и безапелляционного конца разговора. Сколько бы он со своим сыном об этом ни говорил, тот никогда не позволял себе просто брать, ставить условия и уходить, как делает сейчас, направляясь в коридор, даже не попрощавшись со своим отцом и гостем. — Что? — ничего не понимает старший из-за спешки сына. — Ты куда? — идёт за ним по пятам, пытаясь остановить. — О чем ты? — омега растерянно наблюдает, как сын накидывает на себя куртку, завязывает шарф, обувается, и ничего не может сделать с чужой суматохой. — С меня хватит, — достаточно серьёзно начинает младший, хватаясь за дверную ручку, чтобы больше не тянуть времени: он и так засиделся в гостях. — Меня дома ждёт человек, которого я ценю и безумно люблю, — Тэ переводит взгляд на отца, который к этому времени подошёл в коридор, слыша обеспокоенный голос своего мужа, — И если вы не примите его, то считайте, что у вас никогда не было второго сына. — Сынок!.. — хочет было его остановить омега, но дверь перед его носом резко закрывается с характерным хлопком. Тэхён понимает, что ему срочно нужно проветриться. Мороз действительно остужает загруженную ненавистными разговорами и идентичной атмосферой голову. Альфа достаёт из бардачка машины, на которой приехал, сигареты, кои курит безумно редко: старается избавиться от пагубно вредной привычки, но иногда никотин ему просто необходим, чтобы успокоить нервы. Хотя, если бы его альфа был рядом, он бы справился и без них, но ехать в чересчур взвинченном состоянии тоже не вариант. Смешно подумать: Ким хотел приехать на ужин с родителями вместе с Чонгуком, но так как побоялся, что его родители могут вытворить подобную чушь — передумал, и как же он оказался прав… Понятное дело, что Чон уже взрослый мужчина, который не стал бы психовать из-за плохого отношения родителей парня к нему, но всё равно самому Тэхёну было бы безумно неприятно ставить его в морально давящую ситуацию. Хоть у альфы и есть стойкое понимание того, что все их разговоры бесполезны, а папу ему не поменять, всё равно в душе он хочет, чтобы с его родителем произошло маленькое чудо, из-за которого бы он поменял своё мнение насчёт его отношений. Возможно, это глупо в какой-то степени — ожидать, что спустя два года хоть что-то изменится, однако ему желанно добиться хороших взаимоотношений с самыми близкими людьми на свете. Но, кажется, до папы ему не достучаться. Наверное, впервые за всё время Ким показательно дал понять с помощью ультиматума, что больше не потерпит папиных заскоков, потому как приводить в дом левого омегу, чтобы сосватать его сыну — уже ни в какие ворота не лезет. Что будет дальше? На какие меры пойдёт старший омега, чтобы разлучить их? Он даже думать об этом не хочет, смирение и так надолго затянулось. Тэхён, действительно немного расслабившись и докурив сигарету, выбрасывает бычок в урну, а сам садится за руль. Едет он, как и хотел, к себе домой: даже не думает срываться на выпивку или пойти в бар, чтобы утихомирить выедающие нутро чувства. Тот, кто может успокоить его, находится дома. От одной мысли о Чоне улыбка невольно расцветает на его губах, а небольшая скупая слеза быстро скатывается по щеке. Альфа никогда не покажет своих истинных эмоций при ком-то, будет стойко держаться до последнего, но только Чонгук может увидеть его настоящим, только ему можно довериться и рассказать о наболевшем. Тэхён безумно в нём нуждается и знает, что его не оттолкнут, что его не осудят. Подъезжая к нужному дому, альфа уже предвкушает те уют и тепло, с которым его встретят. Как же он соскучился за день по Гуку… Сильный мороз обжигает щёки и нос, пока парень неспешно доходит до нужного подъезда, чтобы как-то успокоить себя, несмотря на то, что прекрасно знает: когда придёт, натянутое спокойствие ему не поможет, потому как очень хочется вылить все накопившиеся эмоции родному человеку, который окажет ему поддержку и даст спокойно пережить ещё один не слишком приятный момент из жизни. Прогулявшись какое-то время, пытаясь унять желание сразу пойти в квартиру, Ким наконец заходит в подъезд весь замёрзший из-за сильного холода. Поднявшись на лифте до нужного этажа, он нажимает на дверной звонок, хотя ключи у него, естественно, всегда с собой в кармане лежат: ему просто жизненно необходимо, чтобы его встретили. Наконец, спустя буквально минуту, перед ним открывает дверь Чон. Альфа выглядит таким домашним, с растрепанными вьющимися волосами, в своей любимой домашней кофте и в штанах в клеточку, в милых пушистых тапочках и с полотенцем в руках. У Тэ сердце щемит от нежности и теплых чувств к альфе, он так радостно на него смотрит, что сдержаться невозможно: Ким без лишних слов, забивая на ответное приветствие, сразу же попадает к нему в объятия. Вот так просто, даже не сняв с себя куртку и ботинки, прижимается к мужчине. Он наконец чувствует себя дома, в родных стенах и с обожаемым им человеком. Холодным носом, да и в целом лицом, зарывается в чужую шею, крепко обнимая за талию, в то время как его от себя не отстраняют с ворчаниями о том, какой он холодный, а наоборот, так же обнимают в ответ, параллельно закрывая входную дверь. Чон зарывается пятернёй в светлые волосы младшего и массирует кожу головы, хмуро смотрит за спину альфы, понимая, что, насколько бы тот ни был тактильным, всё равно что-то произошло, раз ему были необходимы крепкие объятия прямо с порога. — Родной, ты как? — Чонгук поглаживает свободной рукой широкую спину по куртке: пусть даже тепло его ладони не чувствуется, всё равно приятно быть ближе. Альфа сразу озвучил свои подозрения одним вопросом, так как прекрасно знал, куда идёт его парень. С родителями Тэхёна у него давным-давно выстроились плохие взаимоотношения, и, сколько бы он ни старался, они всё равно отказывались принимать его в свою семью. — Хреново, — бурчит Тэхён куда-то в шею, не желая от неё отстраняться. Рядом со старшим он по-настоящему расслабляется, ему не нужно строить из себя непробиваемого альфу, который справится со всем на свете. Ким ни о чём не хочет думать, вдыхая любимый феромон мужчины. Слишком много всего произошло за, казалось, бесконечный день… — Хочешь об этом поговорить? — Чон целует его в висок, в щёку и в кончик уха: в общем-то туда, куда может достать, пока Ким упивается его феромоном. Старший хочет помочь ему избавиться от всех негативных чувств, что сейчас в нём кипят, поэтому готов провести с ним хоть несколько часов в одном и том же положении. — Хочу, — несмотря на то, что Тэ соглашается с альфой, всё равно продолжает стоять на месте и шумно дышать прямо в шею Чона, периодически целуя того куда придётся: либо в сгиб шеи, либо в местечко за ухом. Его никуда не подгоняют, прекрасно понимают, насколько ему сложно сосредоточиться. Боже, как же он рад, что в его жизни есть такой прекрасный человек, да он бы Чонгука ни на одного омегу в мире не променял. Сдались они ему, когда с ним самый замечательный на свете альфа? Когда Ким, спустя время, всё-таки выравнивается и пытается проморгаться из-за света, бьющего в глаза, старший целует его в губы. Легонько, правда, но им сейчас не до страстных поцелуев. — Тогда раздевайся и садись на диван, а я сейчас духовку выключу и приду, ужин готовил, — Чон вновь мельком клюёт его в успевшую согреться за это время щёку и, убедившись, что младшего можно оставить на пару минут одного, уходит на кухню, пока альфа проходит в гостиную, сняв с себя верхнюю одежду. Чонгука не было некоторое время, намного дольше, чем пара минут, что дало возможность погрузиться в свои мысли. Вновь возникший в памяти ранее разговор заставлял переживать Тэхёна всё сильнее: ему очень горько осознавать тот факт, что его папе намного важнее статус в жизни и родные дети, нежели любовь и чувства рядом с нужным человеком. — Очень вкусно пахнет, — Тэхён мимолётно подмечает вкуснейший аромат, витающий в квартире, томящегося в духовке мяса, когда альфа заносит в зал небольшой чайник и две кружки, чтобы налить в них чай с мятой, который заварил, дабы дополнительно успокоить парня. — Спасибо, я старался, — Чон искренне благодарен за похвалу его попыток приготовить что-нибудь новенькое. — Тебе папа что-то сказал? — альфа, наконец, налив в обе кружки чай, садится рядом с младшим. Перед тем как начать довольно тяжёлый разговор, Ким выпивает половину кружки, оставляя её на столе. — Я больше не могу терпеть его попыток уговорить меня бросить тебя и найти омегу, — тихо говорит Тэ, ближе пододвигаясь к старшему, чтобы обнять его сбоку, потому как ему сложно рассказывать о чем-то сокровенном. Однако с Чонгуком он поделится всем, чем можно. — Если я раньше мог молча выдержать постоянные уговоры и избежать конфликта, то сегодня папа перешёл все возможные рамки! Он позвал какого-то омегу на ужин, чтобы я к нему присмотрелся! Да Господи, я весь этот несчастный час пытался придумать причину для того, чтобы поскорее смотаться от них! — Тэхён понимает, что может рассказывать обо всём без утаивания, потому что они уже давно прошли период, когда беспокойство берёт верх из-за того, что один из них станет считать, что другой захочет найти омегу. Потому что быть такого не может, оба определились в своей ориентации, обговорили серьёзность своих намерений и не стали устраивать лишних сцен, которые обоим не нужны. — Он всё ещё пытается это сделать?.. — Чон тяжело вздыхает, поглаживая изредка содрогающееся широкое плечо парня. У альфы нет даже мысли о том, чтобы задавать вопросы по типу: «Может, он прав? Может, тебе действительно нужен омега?». Бессмысленно — Гук прекрасно знает о сильной любви младшего к нему. — Да, он даже ни на секунду не задумывается о том, каково мне… — Тэ наконец даёт волю своим эмоциям, потому что рядом со своим альфой их скрывать не нужно, за них не осудят и не упрекнут в том, что он ведёт себя не как нормальный альфа. — Иногда я ловлю себя на конкретной мысли: для чего мне это? — пара слёз стекают по алым щекам, в то время как Чонгук целует его в макушку, внимательно слушая. — Я имею в виду, что мне дадут хорошие отношения с родителями? Я уже взрослый, не зависим от них ни в чём, а всё равно пытаюсь наладить контакт с ними. Может, это глупо? Как-то по-детски? — Тэхён чувствует себя подавленно, но и с тем умиротворенно одновременно, потому что чужой феромон успокаивает его, немного притупляя грусть. — Это нормально, родной. Каждый ребёнок будет тянуться к своим родителям, несмотря на возраст, — у Чона сердце сжимается от тревоги за младшего, потому что он даже представить не может, каково это — быть непринятым собственными родителями. В его семье с этим дела обстоят куда лучше, хоть его родные до конца не могут понять его ориентацию, но зато не пытаются образумить. — Почему папа не может принять то, что я счастлив рядом с тобой? — Ким старается не раскисать, потому что сам не любит жаловаться, постоянно держится уверенно, но иногда, в согревающих душу объятиях, может позволить себе пустить слезу. — Наверное, глупо, но я мечтаю о том, чтобы он принял нас с тобой и полюбил тебя как человека, как личность… — мечтательно вздыхает в подтверждение своим же словам. — Как было бы прекрасно, если бы мы все вместе проводили праздники за общим столом, чтобы не было упрёков и ругани… — Тэ смотрит пустым взглядом в угол комнаты, продолжая лежать на чужом плече: какими бы сладостными ни были мечты, существует горькая реальность. — Он хочет для тебя лучшего, — Чон никогда не настраивает младшего против его же семьи, наоборот, всегда старается подбодрить от обратного: сильной любви его родителей, — Твоего папу в какой-то степени можно понять, но я не отрицаю того, что он слишком резок по отношению к нам, за столько времени он мог бы принять твою ориентацию, — Чонгуку, несомненно, тоже хотелось, чтобы прекратились постоянные попытки отобрать у него младшего. — Папа хочет внуков, всю плешь проел мне этим. Он всегда выставляет детей на передний план, будто без них прожить нельзя… — Тэхён кусает нижнюю губу до противной боли, сжимая в кулаке край чужой кофты. Альфа ничего не утаивает от старшего, так как знает, что реакция у того будет адекватной. — Мы же… — Чон шумно сглатывает и понимает, насколько данная тема болезненна для Кима, а когда её поднимает его папа, то младший всегда ходит подавленным долгое время. — Да, Гук-а, — спешит успокоить Тэ, — Мы приняли абсолютно адекватное решение, которое только возможно, если в будущем захотим детей. Но папу оно не устраивает потому, что для него это неправильно. Он считает, что ребёнок должен быть от любимого омеги, — рассказывает о случившемся, блаженно прикрыв глаза от размеренных и ласковых поглаживаний по волосам и плечу. — К сожалению, мы не в силах убедить в своей правоте твоего папу, — тихо начинает старший через некоторое время, собравшись с мыслями, — Но мы в силах вместе преодолеть сложный период. Знай, что я всегда буду рядом и смогу поддержать тебя. Он взрослый человек со своими моральными устоями, которые мы не можем изменить, но его слова не должны влиять на тебя и наши отношения. Мы любим друг друга и знаем правду о том, что будем вместе несмотря на трудности, — Чону самому тяжело в такие моменты приходится, так как его любимый человек чувствует себя плохо, и с этим ничего нельзя сделать, ведь родственников не поменяешь. — Спасибо тебе, ты всегда рядом со мной, — Тэхён в который раз убеждается, что ему достался самый прекрасный на свете альфа, который не убегает от таких тяжёлых разговоров, не даёт ему замыкаться в себе, переживая их самостоятельно. На долю секунды промелькнули воспоминания о бывшем парне, которого затронул сегодня его папа. Его бывший был совсем не таким, как Чонгук: тот ненавидел любое проявление эмоций, что были связаны со слабостью, как говорил он сам. К нему вот так просто прийти нельзя было, выплакаться — тем более, так как сразу получишь презрение, а затем — поучительные слова о том, что альфам не следует проявлять чувств, и если они встречаются, то это не значит, что один из них должен быть похож на плаксивого омегу. Тэхён всё-таки взрослый мужчина, может пережить мелкие проблемы в себе, не нужно ему сразу приходить и плакаться на несправедливую жизнь. Но зато с Чоном он понял, каково это — получать настоящую поддержку без оскорблений и насмехательства. Чонгук никогда не считал слёзы проявлением слабости, даже подобных слов не говорил никогда. Просто один раз, когда младший вновь скрылся от него в комнате, чтобы побыть в одиночестве, он зашёл к нему и, поговорив серьёзно пару часов, проявляя терпение и абсолютное спокойствие, добился чужого расположения и значительного доверия к себе. Потому что ему самому это необходимо было, он хотел помочь, не смог бы сидеть спокойно на месте, зная, что его любимый человек страдает без возможности поделиться своей болью с кем-то. — Хочешь поужинать? — просидев в приятном молчании больше десяти минут, поглаживая чужую спину и плечи, всё-таки спросил Чон. — Я курицу с картошкой в духовке запек по новому рецепту, — альфа теперь старается отвлечь в последний раз шмыгнувшего носом младшего. — Пахнет просто восхитительно, родной, — Ким потирается щекой о чужую кофту, давненько пригревшись у него на груди, — Но, может, для начала примем совместную ванну? — Тэ наконец поднимает тяжёлую голову, что до сих пор нагружена не самыми радужными мыслями, и смотрит на альфу своими покрасневшими от былых слёз глазами, чувствуя себя дома. Его дом не состоит из четырёх стен, его настоящий дом будет там, где рядом с ним Чонгук. — С удовольствием, — старший понимающе улыбается и целует любимые губы тягуче сладко, без напора, с большой нежностью и чувством, так как сейчас страсть им не нужна для того, чтобы передать свою любовь. Чон без лишних слов оставляет младшего в зале, а сам идёт в ванную, чтобы наполнить её тёплой водой с пушистой пеной. Тэхёну действительно не помешало бы расслабиться. Ким же растягивает губы в счастливой улыбке, откидывая голову на спинку дивана, растекаясь по нему, потому что определённо стало легче и спокойнее на душе. Он безмерно благодарен своему парню за терпение и понимание. Наверное, любой другой уже давно за столько времени дал понять бы о том, что Ким достал его со своими переживаниями, но Чон никогда не отказывался провести с ним время, когда видел, как ему плохо. Тэ вновь берёт кружку уже остывшего чая в руку, отпивая пару глотков. Несмотря на прохладу напитка, альфа чувствует тепло, растекающееся по его телу далеко не от самой жидкости, а от сильных чувств к одному-единственному человеку, который сейчас возится в ванной, чтобы помочь младшему расслабиться до конца… — Как же я люблю тебя, — шепчет младший на ухо, обнимая альфу со спины, и удобно устраивает подбородок на широком плече. Когда парень позвал его к себе, оповещая о том, что всё готово, Ким сразу же направился к нему, потому что долго без него не может, особенно сейчас, когда он находится в слишком уязвимом состоянии. По всей ванной комнате распространился потрясающий аромат лаванды, запах которой обожал Тэхён. Белоснежная пушистая пена так и манила окунуться в неё, но намного приятнее посидеть в ванной вдвоём, тем более после эмоционально тяжелого дня. — Я тебя тоже, родной, — Чон аккуратно разворачивается в не слишком плотном кольце рук, чтобы обнять альфу за шею и притянуть к себе для чувственного поцелуя. Оба никуда не торопятся, просто наслаждаются присутствием друг друга и возможностью понежиться вдвоём. Никто из них не считает проявление своей страсти чем-то зазорным или неправильным, потому что не бывает ничего неправильного, если всё идёт от чистой любви. Тэхён удовлетворенно мычит, притягивая старшего, немного нажав на поясницу, в то время как Чонгук двумя руками надавливает на его шею, также притягивая ближе к себе, будто кто-то из них захочет убежать. Хотя об этом думать даже смешно, потому как оба постоянно тянутся друг к другу, словно два магнита. Чон неспешно обхватывает своими губами нижнюю альфы и втягивает её, добиваясь чужого рокота, который распаляет огонь внутри. Тэхён перемещает одну ладонь на упругую ягодицу, чтобы сжать до тихого стона и впиться в чужие губы с напором, как они любят. Чон аж невольно прогибается в пояснице, но всё ещё отчаянно держится за крепкую шею альфы, с упоением и жаром внизу живота наслаждаясь долгожданным страстным поцелуем. Тэхён проникает языком в чужой рот, оглаживая кончиком нёбо и сплетаясь с другим, пока одной из рук зарывается в тёмные волосы. И, казалось бы, они встречаются два года, за которые страсть могла умерить свой пыл, но на самом деле она переросла во что-то большее, до конца необъяснимое; поцелуи всё ещё могли разжечь пожар внутри, который бы сводил с ума до того момента, пока альфы не смогут по-настоящему вкусить друг друга. Тэхён, перемещаясь руками по чужому крепкому телу, наконец проникает под край кофты, ощущая под подушечками пальцев тёплую мягкую кожу. Её хочется щупать, гладить, дарить удовольствие, в чём, собственно, он себе никогда не отказывает. Младший подушечками больших пальцев дотрагивается до тазовых косточек спереди, ощущая дрожь чужого тела и вместе с тем тихий рокот, а затем и новый глубокий поцелуй, который заставляет застонать от наслаждения. — Тэхён-а, сейчас вода остынет, нам нужно поторопиться… — тихо говорит Чонгук в самые губы, потому как самому тяжело остановить начатое. Оба достаточно возбудились даже от непродолжительных поцелуев. Ким его услышал, без лишних слов начиная снимать чужую кофту и наслаждаться видом перед глазами. Мягкая вещь безжалостно полетела куда-то на пол, так как времени аккуратно сложить её у них нет, в любом случае ту всегда можно поднять потом. Младший жадно разглядывал чужое тело, которое видел за все года прекрасных отношений не один раз. С течением их совместной жизни ничего не меняется, ровно так же, как и заигрывающий и, в какой-то степени, похотливый взгляд: он не мерзок старшему, а наоборот, возбуждает того ещё больше. Ким под чужое довольное шипение аккуратно надавливает на вставший сосок, не удержавшись от желания услышать блаженный стон. — Тэхён-а… — Чон прикрывает веки, горячо выдыхая в чужие губы. — Да, родной? — с незлой насмешкой спрашивает младший будто бы риторически, потому что ему уже не отвечают, полностью отдавшись приятным ощущениям. Чонгук, запутавшись в ногах на ровном месте, оступается и прислоняется к раковине поясницей, но ему не дают упасть, вновь прижимая к сильному телу, чтобы поцеловать в пульсирующую вену на шее и местечко с железой феромона. Старший впивается в бортик раковины, который выскальзывает из вспотевших рук. Однако ему всё равно, потому что он не собирается останавливать парня, а только сильнее откидывает голову назад, небольно врезаясь затылком в зеркало. Его тело становится натянутой струной, как только он чувствует мягкие губы на своём соске, а на втором — умелые пальцы: сочетание стимуляций заставляет ноги подкашиваться, но ему вновь не дадут упасть, потому что беспокоятся о его состоянии. Член давно встал, и от близости чужого тела у старшего есть возможность легонько потираться о бедро Тэ, что выводит из себя ещё сильнее. Он крепко цепляется обеими руками за широкие плечи и с каждым разом громче стонет, так как сдерживать себя кажется невозможным. Тэхён на это только улыбается и наконец прекращает доводить альфу, принимаясь снимать с него домашние штаны. У него самого внутри кипит нескончаемое желание и возбуждение, но дарить ласку своему парню ощущается чем-то настолько прекрасным и неизмеримым, что он никогда не отказывает себе в возможности услышать чужие стоны наслаждения. Тэ вновь целует любимые губы, неспешно водя рукой по вставшему члену Чона, когда штаны с нижним бельём были с него сняты и кинуты также в неизвестном направлении. — Залезай в ванну, родной, я следом, — прерывает жаркие поцелуи Ким, принявшись снимать с себя одежду. Никто никого не стесняется будучи совершенно нагими, да и странно было бы по истечении такого времени робеть: смущение давно переросло в страсть и влечение. Тэ провожает парня до самой ванны взглядом, теперь уже расстёгивая джинсы. Особо времени не тратит, старается делать всё быстро, чтобы наконец-то залезть в ванну. Он насмотреться не может на своего же парня, который уже находится в тёплой воде, и наконец доходит до своей цели, располагаясь между чужих ног и ощущая под спиной чёткий рельеф накачанного тела. Божечки, как же давно он этого ждал! Тэхён удовлетворённо стонет от приятной телу температуры воды и шумного дыхания на щеке, когда откидывает голову на широкое плечо. Его то целуют в ту самую щёку, то в острую скулу, плавно переходя невесомыми поцелуями на шею. Дыхание от незатейливых ласк с заметной скоростью учащается, немного спавшее возбуждение возвращается с новой силой. Ким не знает, куда себя деть от понимания того, что чужая эрекция упирается ему в копчик. И как такого прекрасного мужчину можно променять на омегу? Тэ никогда не пойдёт на поводу у общества, которое решило, кого любить нужно, а кого нет… — Скоро Новый год, ты уже решил, как мы его отпразднуем? — Чон шепчет на ухо совсем не те слова, которых ждёт младший, поэтому недовольно фырчит под чужой тихий смешок. — Гук-а! — смешно возмущается альфа, совсем без агрессии, больше с негодованием. — Ты издеваешься, что ли?! — вот есть у старшего глупая привычка поговорить об отдалённых вещах в пикантные моменты… — Почему прямо сейчас нужно об этом говорить? — Просто захотелось… — Чон мягко целует за ушком, чтобы притупить чужое недовольство, и размещает одну из рук под водой на возбужденном паху, надавливая на низ живота. Ким буквально задыхается от этого жеста, но не спешит отдалять от себя тёплую руку в знак протеста, а принимает незатейливые правила маленькой игры. — С друзьями посидим, — выгибается младший сильнее, ягодицами вдавливаясь немного в чужой пах, с улыбкой на лице слыша шумное дыхание позади себя. — Мы же договорились вроде, — и стонет после своих слов, так как, в отместку за это, его стоячий член сжимают в кольце пальцев, тягуче медленно водя по нему вверх-вниз. — Да, но если ты передумал и хочешь отпраздновать его со своей семьёй, то я не буду против, — Чон, несмотря на свои действия, прекрасно знает, о чём говорит, так как Кима совершенно недавно звали родители отпраздновать наступающий год в семейном кругу, естественно, без него. — Моя семья — это ты, — не думая ни секунды, отвечает младший. — Если мои родители так ничего и не поняли за два года, то я больше не буду пытаться им что-то доказывать, — сегодняшний цирк с незнакомым ему омегой действительно дал понять, что наступил конец его терпению, — Захотят — позвонят, захотят — войдут в моё положение. Я больше не хочу расстилаться перед ними с попытками образумить, — Тэхён подтверждает свои слова чувственным поцелуем, поворачивая голову на плече у старшего, чтобы коснуться его губ. — Я тебя люблю, родной, — альфа опаляет горячим дыханием раскрасневшиеся искусанные губы любимого, продолжая ускорять темп своих движений, не прерываясь ни на секунду. Ему безумно приятно осознавать то, насколько мягким и податливым он может сделать возлюбленного в своих руках. Рокотом выбивает из сладких уст мелодичные стоны и рыки, которые хочется записать и слушать постоянно. А лучше, конечно же, каждый раз слышать их вживую. — И я тебя, — Тэхён буквально не знает, куда себя деть от переизбытка ощущений, особенно, когда вместе с стимуляцией другой рукой его гладят по грудной клетке, уделяя внимание чувствительным соскам. Альфа изливается прямо в воду, когда доходит до пика наслаждения, задыхаясь в поцелуе. Расслабление проходится по всему телу, а поцелуи мужчины помогают продержаться в неге и умиротворении намного дольше. Тэхён не особо помнит, как они ополаскиваются и выбираются из ванной, доходят до спальни, прерываясь на кусачие поцелуи и жаркие объятия. Младший в обыденности падает спиной на мягкую кровать, цепляясь за широкие плечи и позволяя Чону подмять его под себя. Закидывая пятки на поясницу старшего, он словно коалой виснет на нём, только горизонтально. Ким не стесняется своей нижней позиции в их отношениях, потому что с Чонгуком нечего стесняться, он никогда не принизит, не оскорбит, не обидит — его мужчина абсолютно идеален в интимном плане. Именно такого взаимопонимания альфа и хотел, в своё время встречаясь с бывшим молодым человеком. Потому что тот, помимо ненависти к слезам альф, ещё и пытался задеть его позицию в сексе. Конечно же, не напрямую, но нередкие намёки на это во время ссор ужасно истощали Кима эмоционально. Ему всегда было непонятно чужое решение давить на него таким способом, да и в целом принижать, хотя его бывший сам же и встречается с альфой, будучи того же пола. Их явное несходство по характеру стало ключевым решением в расставании. Тэ не хотел терпеть унижений и пренебрежения к себе, потому что в первую очередь считал, что в отношениях, где царит любовь и гармония, не должно быть унижения и насмехательства. Чонгук же стал его вторым партнёром, к которому младший относился с большим недоверием из-за пережитых травм в прошлых отношениях. Но Чон не испугался предстоящих трудностей и шёл, так сказать, напролом, потихоньку добиваясь чужого расположения к себе, несмотря на явное предубеждение. Он же и внёс в их обычный расклад долгие разговоры и обсуждения волнующих тем, неважно каких, интимных или бытовых. Именно он дал понять младшему, что его нижняя позиция не должна являться чем-то постыдным, наоборот, Тэ молодец, что принял в себе этот порыв, не стал заглушать его из-за принятых норм. Зато теперь Чонгук может довольствоваться полученными результатами, отдавая всю нежность своему мальчику, который без стыда и лишних заморочек принимает его любовь. Чон легко входит в него без долгой подготовки, но с помощью смазки, которая всегда стоит на прикроватной тумбочке, так как не хочет, чтобы парню было дискомфортно. Из-за частого секса Тэхёна не нужно долго растягивать, но и сразу входить без подготовки старший бы себе никогда не позволил. Гук никогда не гнался лишь за своим удовольствием, предпочитая видеть удовлетворение в чужих глазах. Только в гоне младшего они меняют позиции, так как по-другому просто невозможно из-за сущности, и, опять же, старший никогда не был против таких вещей, не предлагал Тэхёну пережить гон в одиночестве, как делал это его бывший. Оба отдавались друг другу без остатка. — Гук-а, быстрее! — стонет Ким, подмахивая бёдрами в такт размашистым толчкам. Его внутренний альфа давным-давно перестал противиться своей позиции. Если поначалу заглушить его было тяжело, то сейчас он наоборот тянется к альфе Чонгука. Другой альфа его успокаивает, притягивает к себе и укутывает любовью, из-за чего тот без лишнего давления, словно маленьким щеночком, прыгает от радости, стоит увидеть своего альфу. Чон увеличивает скорость, слушает прелестные чужие стоны, целует мягкие губы, наслаждается моментом, проведённым с любимым человеком, так как для них важны чувства, а не похоть. Тэ извивается под ним и дрожит, притягивая старшего за волосы для нового страстного поцелуя. Как же он любит, всего любит, без остатка… Альфа с рыком совершает последние толчки, усиливающееся возбуждение достигает своего пика, заставляя громко простонать, одновременно с младшим кончая. Чон падает на спину и прижимает к себе дрожащего от удовольствия Тэ, зацеловывает розовые щёчки и просто нежится с ним, забывая про всё на свете. Любит, безумно любит, всё на свете отдаст ради того, чтобы быть с ним всегда… Никто не сможет разлучить их, никто не сможет показать человека лучше для каждого из них. Не в этой жизни.