Виновен

Он стоял у окна лаборатории, уставившись в тусклый, серый горизонт. Мрак, словно плотное одело, окутывал город, скрывая улицы, которые скоро наполнятся жизнью спустя еще пару часов. Юноша вздохнул, почувствовав тяжесть ответственности, давившую на его плечи. Сейчас он не был лаборантом, научным деятелем, был частью чего-то большего, шестеренкой, которую если заменить ничего не измениться. Система продолжит идти дальше, и совершенно неважно, принесет добро или же зло и отсутсвие морали. Его младший брат, Альфонс, отметил свое семнадцатилетние около двух недель назад. Его талант и планы на будущее гарантируют ему большие успехи в жизни, а учеба в Академии искусств только укрепляют уверенность. Эдвард обещал себе, что обязательно обеспечит все возможное, чтобы мечты его младшего брата по итогу сбылись. Даже если ему придется отказаться от такого слова, как «мораль» и раздвинуть рамки дозволенного. Проект «Жизнь» намного опаснее, чем кажется, то что происходило внутри сцен лабораторий проекта, об этом даже сложно говорить. Эксперименты над вирусом с совокупностью человеческих тел, должны были гарантировать государству возможность создания более устойчивых солдат, имеющих более сильный иммунитет к болезням и возможным физическим атакам. А люди в будущем могли бы использовать его, как живительную таблетку, которая увеличит выносливость и позволит прожить дольше назначенного срока. Но сейчас, организация проекта находится под совершенно скрытым куполом информации и лишь избранные действительно знают о существование почти подпольного дела. Сегодня была очередная стреча одного из подопытных, к которому был прикреплен лаборант. В его руках была небольшая железная посудина, а на ней лежало несколько шприцов, вата и спирт. Сам же подопытный был связан, зато его рот был открыт, отчего в полу тьме можно легко разглядеть его улыбку, которая из-за странного и неестественного синего света отсвечивает от глаз, причем настоящий цвет зрачков был приблежен к зеленному. А если бы рот был открыт, то легко можно было разглядеть белую слюну, она была наполнена белком, который в своем составе и имел вирус в своем днк. В правом ухе нахолится наушник, который спрятан под светлыми, как выросшая пшеница, волосами, собранными в низкий хвост. Кимбли смотрел на юнца с широкой улыбкой исподлобья, следя за каждым его движением. -– Ты сможешь сделать это, Эдвард? -– в наушнике слышался до безумия знакомый голос доктора, который является его начальником, который знает об этом безумии чуточку больше, чем сам лаборант. В его голосе не было ни малейшего колебания, лишь сухое любопытство. Эдвард выдохнул, гляда на Кимбли, именно так звали главный эксперемент. Его присутствие опасное и пугающие, нависало над лабораторией. Лаборант физически чусвтвовал вину за то, что его брат ничего не знал о его участие в проекте. Альфонс Элрик жил в мире красоты и эстетики, где не было место вирусу, разрушающему все живое. Эдвард закончил, то что от него требовалось, вколол два шприца, обработал места уколов, а также проверил само состояние, не переставая слегка трястись от страха рядом с тем, которого практически своими руками превратил в монстра. Но внутри не было жалости, только непреодолимый гнев и презрение. В итоге он вышел из камеры, направляясь к окну, чтобы посмотреть на мир, где не знают о страхе. В ночь, когда вирус распространился, прозвучал истошный крик, словно сама преисподняя напоминает о своем существование. Кимбли начал с одного человека. Уже бывший объект исследования и эксперимента, стал катализатором катастрофы, которая всколыхнула весь мир. Новый сотрудник лаборатории под присмотром охраны зашел выполнить привычный протокол, практически такой же, который выполнил Элрик пару часов назад. Но новенький приблизился слишком близко, его руки буквально были над расстояние одного рывка, для укуса. оставлять открытым рот окажется ошибкой мирового маштаба. Выбор Разумный сделал осознано, его первый укус был медленным, почти ритуальным. Крик мужчины звучал в унисоне с остальными лишенными разумом, которые уже находились в лаборатории за другими дверями. Сначала никто не придал этому значение. Лаборант вышел из камеры пациента, направившись по своим делам, пока постепенно его глаза становились красными, указывающий на резкий приток крови, осанка становилась более кривой и стоило сподкнуться, упасть, все тело начало странные дергающие движения. А от существа слышался вопль боли, словно его плоть рвут на живую. Хотя так и было, вирусу нравилось уродовать своих жертв, уничтожая каждую частичку, напоминавшую личность владельца. Достаточно было лишь нескольких секунд и существо, монстр в человеческом искрашенном теле, бросился на рядом стоящую женнщину в белом халате, которая до этого стояла и смотрела на него с испугом, надеясь, что охрана успеет вовремя. Не успела, она стала второй жертвой ужаса. В ту же секунду по всей лаборатории разнеслась сирена и требования, чтобы важные шишки прошли к пунктам эвакуации, а те кто был закреплен к ним же, их личные ассистенты следовали за ними. Эдвард же в свою очередь решил отказаться от такой затеи, собрание могло привести к еще большим послетсвием и возможно были еще зараженные, чье сознание вирус захватывал несколько медленнее, чем остальные. Он имел подозрения, почему вирус не был замечан быстро, понимал почему это началось, но не имел и мысли, как это можно остановить. Кроме как обезопасить себя и последнего родного ему человека. Лабораторию охватила паника, охране едва удавалось сдерживать угрозу, специальные двери были заблокированы ключом, но открыты некоторые окна в кабинетах. Эдвард стоял у окна, он видел как рушится система, будто старая изношенная ткань. Ему известно, он уверен, что однажды его брат не будет знать ни о том, как этот кошмар был начат. ни о том, как был подвержен самым темным теням судьбы. Но пока его жизнь была свободна от этой инфекции, он мог хотя бы попытаться спасти младшего брата. С каждым новым криком, эхом проклятия, мир становился все ближе к безде. Сирены лаборатории надрывно завыли, объявляя полную эваккуацию. Эдвард уверен, что обязан выбраться, ради Ала, ради безопасности. Эдвард , тяжело дыша, выпрыгнул в одно из окон, благо оно находилось не высоко и серьезных поврежденний, кроме отдачи в ноги и пульсации с ним не случилось. Сирены разрывали воздух, их вой звучал, как отчаиный детский плач, следующий за ним по пятам. Он оглянулся на место, которое до недавнего времени, казалось ему оплодом хоть и безумия, но шанса на процветающие будущие, как же он ошибался. Сердце колотилось в груди, словно пыталась вырваться на ружу. С улицы открывался мрачный вид, разбитые машины, аварии, люди которые стремятся найти маскимальную безопасность. Уже бывший лаборант, не теряя ни секунды побежал в перед, в сторону своего дома, которых находился всего в несколько улиц от места вспышки вируса. Проносясь мимо опустевших улиц, Эд заметил работающий магазинчик, над которым яркой надписью горело «24 ЧАСА», он сразу заглянул туда. Помещение казалось пустым. Пространство небольшого магазинчика наполнено тчжелой и тревожной тишиной. Эдвард сразу направился в сторону различных инструментов и первым делом заприметил -– топор. Он схватил его, прикинув вес. Ощущение холодного и тяжелого металла придало ему немного уверенности и спокойствия, В отделе продуктов он забрал: несколько банок консерв, вялиное мясо, макороны и воды, чтобы прожить первое время. Когда он наконец добрался до дома, небо начинало окрашиваться в серо-оранжевые тона приближающегося утра. Дверь хлопнула за его спиной, отрезая его от внешнего ужаса. На мгновение в его душе поселилось облегчение, но он знал, что это ненадолго. Первым делом он проверил замки на двери и окна, убедившись, что дом заперт. Внутри было тихо, слишком тихо. Эдвард сел на пол в прихожей, прижав к себе топор, и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Серые коридоры лаборатории пропускали только гул шагов и едва слышное шипение вентиляции. Атмосфера густела,напоминая предгрозовой воздух. Каждый офицер, встреченный на пути, старался избегать прямого взгляда. Они знали, кто он такой. Он был разумным. Термин звучал, не как признание, а как приговор. Лишь немногие осмеливались говорить это в его присутствие, но страх и недоверие читалось в каждом движение, в каждом взгляде. -– Нам нужен контроль над ситуацией. Он сохранил разум, он обучен, в конце концов прошел войну! Аргументы были убедительны. Верно, Рой не был человеком, только оружием и инструментом в этой, еще одной войне. Когда дверь в бриффинг-зал открылась, его встретил холодный взгляд, Риза. Она стояла у стены, скрестив руки, с привычной строгостью, которая могла сбить с толку любого. Но разумный знал ее слишком хорошо, в ее глазах читалось облегчение. Рядом с Ризой стоял Каин Фьюри. Его осанка была идеальной. Он был молод, но из-за серьезности взгляда смотрелся старше, чем на самом деле. Оконченная военная академия экстерном, точно придавала ему увернности в своих знаниях и навыках. Но это же была и его слабость – его глаза не видели, а уши не слышали стоны людей, умирающие на поле кровавого побояща. Жан Хавок лениво развалился на стуле, крутя в пальцах сигарету. Его легкая усмешка не обманывала – он тоже был настороже. Здесь собрались, те кто мог оправдать риск, те у которых навыки были выше, чем могли показаться. Риза и Хавок имели военный опыт и оба являлись хорошими стрелками, Фьюри был известен своим аналитическим умом, сообразительностью и способностью продумывать тактики. Рой бросил короткий взгляд на стол, где остались остатки обеда. Это был привычный рацион, но разогретый до идельного состояния. Каждый кусок мяса был порезан с точностью хирурга, а овощи поданы так, будто это был не военный обед, а кулинарный шедевр. – Прапорщик Брэда все еще на месте, как я понимаю. – спрашивает Рой, приподняв уголки губ. В его голове сразу возникает воспоминание, которое было еще при войне, когда единственным хорошим способом провеси время было попасть на смену прапорщика. – Да, праворщик Брэда – единственный человек, который может держать порядок на кухне. С его слов, это способ внести свой вклад. – Его вклад, – фыркнул Хавок – это заставить нас думать, что мы живем нормальной жизнью. Разумный садится за стол, берет немного хлеба, овощей, наслаждаясь едой. Пока у него есть такая возможность, пока единственная ниточка, которая возвращала его в прошлое, где он был обычным оставалась. – В любом случае, разумный вы или нет – прерывает все мыслителные процессы команды Каин, заставляя смотреть всех на себя. Его спина ровная, а руки раслабленны стоят на его талии – командовать нами должны вы. – Тогда пожалуй начнем.