Летнее Солнцестояние
1 февраля 2025 г., 14:24
Через полтора месяца, на две недели раньше положенного, Сокка возвращается в Нацию Огня на праздник Летнего Солнцестояния. И, Духи, Кальдера прекрасна. Всё ещё невероятно душно и даже жарче, чем обычно, но город по-настоящему светится. Не только фонарями, но и лицами прохожих.
— Сэр, приходите посмотреть на выступление братьев Дао! Лучшие циркачи во всей Нации!
— Молодой человек, вот украшения для вашей девушки! Вулканическая порода с Острова Рокку и огненный камень — то, что нужно!
— Это не мяч, Ляо-Цзань! Это солнце! Скажите ему, сэр!
Непривычно видеть столицу такой счастливой, доброжелательной и яркой. Эти люди, может, и стали более открытыми с тех пор, как закончилась война, и даже начали лучше относиться к иностранцам, но их строгость и дисциплинированность всё ещё выделяется на фоне других городов Страны Огня. Торговцы здесь не давят улыбки, желая заманить в магазины. Дети не носятся по дорогам. Голоса прохожих никогда не бывают приглушенными, но они не такие громкие и беспорядочные, как в других уголках Нации. Кальдера вся соткана из гордого величия, здесь каждый знает себе цену и не тратится на пустые возгласы счастья.
Однако в преддверии Летнего Солнцестояния столица окрасилась цветом. Каждое здание украшено бумажными фонариками и вырезками, на порогах жилых домов стоят алтари с маленькими фигурками Агни и подношениями. Повсюду снуют зазывающие на театральные постановки актеры, эффектно глотающие пламя трюкачи, заряжающие праздничным настроем танцоры.
Более того, на лицах некоторых прохожих — красно-желтая роспись, ни то руны, ни то простая символика. Часто встречается узорчатый круг в центре лба, который, Сокка уверен, должен означать солнце. Есть и другие: толстые линии, тянущиеся от лба до подбородка, треугольные формы под глазами, стрелки и точки.
Общая суматоха города захватывает его с головой, и, когда Сокка наконец добирается до дворца, он больше похож на Воина Солнца, чем на посла.
Было так жарко, что он не сдержался и купил шелковое ханьфу без рукавов с узором солнца, в которое переоделся прямо в магазине. Случайно он наткнулся на гримёра, и за десять серебряных монет на его щеках расположилось по три красных точки, символ благородства или что-то в этом роде, а на лбу — толстая вертикальная линия, знак воина, повидавшего бой. Он поучаствовал в шоу с неумолимым магом огня, где чуть не опалил себе волосы, и отведал так много острых закусок, что едва может чувствовать язык (некоторые из них, по словам торговцев, изготавливаются в самых отдалённых провинциях Нации Огня, и Сокка просто не смог сдержаться. Не то чтобы он на самом деле почувствовал разницу во вкусе; для него единственной градацией было «остро», «очень остро» и «просто невозможно остро, дайте воды»).
Сокка добирается ко дворцу поздним вечером, и его приезд — сюрприз для всех, начиная от Зуко и заканчивая слугами. Он не должен был появляться в Нации Огня ещё две недели, но объясняет своё раннее прибытие нежеланием пропускать главное торжество года.
Он не упоминает, что так сильно хотел вновь увидеть Азулу, что порой не мог спать. Это ни в коем случае не цель его приезда. Приятный бонус, возможно. Желаемое вознаграждение.
Сокке тяжело смириться с этой мыслью, но прошло полтора месяца, и его жажда компании принцессы не только не исчезла, но и приумножилась. Ему хочется с ней поговорить. Ему хочется много чего с ней сделать, но он не позволяет этим мыслям жить дольше нескольких секунд.
— Я вижу, ты к нам не спешил, — после приветствий, наедине в кабинете, подмечает Зуко весь его внешний вид. — Рад, что ты приехал. Это твоё первое Летнее Солнцестояние, да?
— Ага. Не знал, что вы, ребята, на самом деле умеете веселиться. Кальдера сейчас больше похожа на Изумрудный остров, чем сам Изумрудный остров.
— Ну, это всё благодаря моей сестре.
И вот так одним предложением Зуко удаётся заставить его сердце замереть на несколько мгновений. Хозяин Огня, однако, не замечает никакой перемены и продолжает говорить:
— У них с Мудрецами какое-то соглашение: Азула помогает вернуть праздник Агни, и взамен они идут на определенные уступки. Не то чтобы они и без того не шли ей на уступки. Знаешь, я думаю, она просто нравится им больше меня. Одарённая Солнцем и прочее, прочее, — закатывает Зуко глаза.
— Где она, кстати?
Потому что здесь, сейчас, это почти единственное, что имеет для Сокки значение.
Духи, он по уши влип, не так ли?
— На Изумрудном острове, помогает там с организацией, — заземляет его Зуко. Практически бьёт лицом о каменный пол. — Но должна вернуться завтра до полудня. Что, не можешь дождаться встречи?
Он задумчиво мычит. Зуко понимающе — хотя едва ли представляет половину того шторма, что происходит у Сокки в голове — улыбается и похлопывает его по плечу.
— Уверен, она будет рада узнать, что ты здесь.
— Думаешь? — отстранённо спрашивает он.
— Шутишь? — удивляется Зуко. — Сокка, моя сестра впервые нашла такого же зануду, как она сама. И сейчас Летнее Солнцестояние. Открою секрет, — Зуко шутливо переходит на шепот: — Азула с детства фанатеет по всему, что связано с Агни. Это целый праздник, посвященный ему. Уверен, твои уши завянут после первой же лекции, которую она начнет читать, когда поймёт, что ты некомпетентен в этом вопросе.
Сокка усмехается. Он может себе это представить: Азула, её святящиеся янтарём глаза и покровительственный голос, рассказывающий великие истины.
Он жаждет этого и не может не задаваться вопросами. Скучает ли она по их вечерам, проведённым за обсуждениями самых разных тем? Желает ли снова ощутить тот огонь, который разгорается от столкновения их мнений?
— Значит, у меня есть несколько часов, чтобы стать компетентным.
В ответ Зуко смотрит на него таким серьезным взглядом, на который только способен.
— Сокка. Никто, по мнению моей сестры, не компетентен, если речь идёт об Агни.
— Принято к сведению, — столь же серьёзно кивает он. Азула будет во дворце до полудня. Не так уж это и долго. — Ещё вина?
***
Утром Сокка спускается к завтраку, зевая и сетуя на ранний подъем. Он машинально приветствует Зуко, садится за стол и, только подняв взгляд, понимает, что оказался лицом к лицу с Азулой. Вот так просто случается эта их первая за полтора месяца встреча. Неожиданно. Едва ли не случайно. Без томлений и предчувствий, без замирания сердца. Сокка мог бы поклясться, что она ему мерещится, но Зуко скрывает весёлую ухмылку, которая просто должна означать, что это не галлюцинация. Он трёт глаза, смахивая последние остатки сна, и ухмыляется. — Принцесса. — Посол. Её волосы наполовину собраны в пучок, — нестандартная причёска, обычно она оставляет свободной только чёлку, — и её руки оголены короткими рукавами алого ципао. Её глаза блестят лёгким озорством, и её выгнутая бровь бросает вызов — тот самый, которого ему не хватало. Невероятно скучно обдумывать проекты и не иметь точки зрения, радикально отличающейся от его собственной и при этом так идеально её дополняющей. Как ножны идут в комплекте с мечом. Как луна неизбежно приходит на смену солнцу. В конце концов Зуко прокашливается, чем разряжает всё напряжение. — Вы ведь сможете продержаться пять минут, прежде чем вгрызётесь друг другу в глотки? — с поддразнивающей улыбкой интересуется он. — Ну-ну, братец, — снисходительно отвечает Азула. — Мы выдержим десять. Верно, Сокка? — Я бы сказал, двадцать. — Нет, десять. — Почему? Учитывай, что половину этого времени мы будем завтракать — это, получается, нам не припираться те же десять. — Мои десять уже предполагают завтрак. — Неправда. Ты не подумала о том, как долго я могу молчать, если передо мной стоит тарелка с едой. — Не так уж и долго, учитывая, что она стоит перед тобой прямо сейчас. Громким хлопком в ладоши Зуко обращает на себя внимание. — Поздравляю! — восклицает он. — Вы не продержались и двух. Они с Азулой встречаются недоумевающими взглядами. Тогда Сокка ничего не может с собой поделать: он начинает хохотать на весь обеденный зал, и Зуко чуть не бьётся головой о стол, пока принцесса изо всех сил прячет весёлую улыбку. Все его внутренности цветут, озаряются солнцем. Духи, он скучал.***
После завтрака Зуко и Азулу уводят, утаскивают практически силой, чтобы заняться последними приготовлениями к Церемонии Поклонения. Сокке делать, в общем-то, нечего, и он решает провести краткое расследование. В результате узнаёт, что эта загадочная Церемония, готовиться к которой приходится с самого утра, состоит из двух частей: открывающая речь Хозяина Огня и обрядное моление Верховного Мудреца. После этого начинаются сами празднования, и они обязательно проходят на улицах, чтобы Агни мог наблюдать за своими детьми. Как только садится солнце, маги огня зажигают костры, вокруг которых выполняются обрядные ката. Затем начинаются танцы — и песни, и выпивка, и истории. Это чем-то похоже на праздники в Южном Племени Воды. Больше духовности, обрядности и церемониальности, чем обычно свойственно Нации Огня. В правление Азулона и Озая традиции были отодвинуты на задний план, но с приходом Зуко они набирают всё большую силу — Нации нужно что-то, помимо войны, вокруг чего можно сплотиться. Зуко упомянул, что в этом всём есть роль Азулы, и Сокке интересно, какие идеи принадлежат именно ей. Он спросит позже. Его исследования заканчиваются, когда в середине дня какой-то слуга приносит лёгкую рубашку и укороченные штаны. Гораздо более дорогое одеяние, чем купленное вчера ханьфу, но тоже с узором солнца. — Дар Хозяина Огня, — отвечает молодой человек на его вопрос. Сокка благодарит. — Пусть Агни увидит вас, сэр. Затем приходит гримёр, чтобы украсить его лицо традиционными узорами. Сокка выбирает ту же символику, что в прошлый раз, но краска ложится гораздо более приятно, и, смотрясь в зеркало, помимо изначально запрошенных точек и широкой полоски он видит ювелирно нарисованные витки. Смотрится намного красивее. — Пусть Агни увидит вас, — прощается слуга. Сокка может узнать традицию, когда она смотрит ему прямо в лицо. Аналогичным образом он прощается с девушкой, принёсшей закуски, и в ответ получает тёплую улыбку и те же слова.***
Сокка всё ещё почётный гость Нации Огня, и на церемонии он занимает место рядом с некоторыми знакомыми чиновниками, поодаль от толпы. Они все одеты в гораздо более лёгкие одежды, чем обычно, и волосы собраны не до конца даже у тех, кто обычно предпочитает их убирать. Должно быть, ещё одна традиция. Гонг звонко объявляет появление Хозяина Огня — площадь умолкает по щелчку пальцев. Зуко, одетый в шелковое ханьфу с золотыми узорами солнца и сакуры, с полупучком и узорчатым кругом на лбу, предстаёт перед людьми. Кажется, будто его силуэт подсвечен солнцем. Люди кланяются. Хозяин Огня, что противоречит всем обычаям, склоняет голову им в ответ. Затем раздаётся второй гонг, и Нация Огня приветствует свою наследную принцессу. Сокка забывает, как дышать. Она больше плывёт, чем идёт, и на ней струящееся ханьфу, похожее на то, что носит Зуко, но украшенное золотыми драконами, смотрящими на солнце. Сокка уже видел её прическу, но до этого момента не осознавал, какие у Азулы на самом деле длинные волосы; они спускаются по её спине, гладкие и блестящие, и это порождает в его голове больше картинок, чем следовало бы. На её лбу изображено солнце с завитками, и на её щеках — стрелки, устремленные вверх. Она всегда выглядит так, будто готова отправиться в бой, но здесь и сейчас Азула кажется более дикой, чем обычно. Она похожа на трепещущий огонь, неуправляемый, живой. Существующий, чтобы гореть, а не покорять. Может, дело в том, что она улыбается. Не столько уверенно, сколько воодушевлённо. Азула так часто ухмыляется и насмехается, иногда позволяет снисходительности выражаться в изгибе губ — но всегда, всегда прячет искреннюю улыбку. Видимо, есть что-то в Летнем Солнцестоянии, что заставляет её отказаться от этой привычки. Она больше напоминает духа, чем человека. У Сокки даже нет никаких слов, чтобы описать её, только колотящееся сердце и сбитое дыхание. Ни один человек на площади на замечает его состояния, и, как только Азула занимает своё место на полшага позади Зуко, Хозяин Огня начинает читать речь. Сокка заставляет себя слушать. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать Летнее Солнцестояние, — разносится его мощный голос по всей площади. — Это день, когда мы предстаём перед Агни как единое целое. Мы здесь, чтобы отдать ему честь, поблагодарить за милость к нашему народу и попросить о дальнейшей благосклонности. Пусть Агни знает, что все мы, его дети, горды так себя называть! Иногда он забывает, что Хозяин Огня Зуко и его друг-почти-брат Зуко — это один и тот же человек. Но Нация Огня взрывается аплодисментами, и это должно означать, что всё Зуко, кем бы он ни был, говорит и делает правильно. Как только восторг утихает, Зуко снова начинает говорить: — По традиции, обрядное моление Агни исполнит наш Верховный Мудрец Цзань Ли. Приветствуйте, граждане, приветствуйте огонь. Зуко с Азулой отходят назад, на возведённое для них возвышение, и в центре внимания оказывается невысокий человек с длинной бородой, в алой мантии и с золотым украшением в виде солнца в волосах. Он складывает руки в традиционном жесте уважения Нации Огня — и каждый человек на площади, даже королевская семья, повторяет за ним. Разносится гонг. Начинают звучать барабаны, сначала медленно, по одному удару, а затем быстро и стремительно. Шоу начинается.***
Обрядное моление оказывается больше похожим на танец, чем на что-то ещё. Это всё ещё набор ката, выполняемых в быстром темпе, но движения не похожи ни на один вид магии огня, который Сокка встречал ранее. Ни на бой, ни на цирковое представление. Мудрец Огня словно вырисовывает пламенем какие-то символы, может, иероглифы — слишком быстро, чтобы он мог разобраться. Всё ещё невероятно красиво. В конце представления Верховный Мудрец зажигает два высоких тотема, на которые Сокка раньше не обращал внимания. Теперь это два столба горящего пламени, что выглядит как настоящий пожар, но огонь находится под чётким контролем и не распространяется дальше отведённого ему места. Напоминает ту полосу огня в тронном зале, от которой Зуко не так давно избавился. Демонстрация силы в чистом виде. Зрители начинают аплодировать — Мудрец кланяется и уходит. Столбы всё ещё горят, когда Зуко снова оказывается в центре. — Нация Огня, с вашего позволения, я имею честь объявить Праздник Летнего Солнцестояния открытым. Пусть Агни увидит нас! И вот так улицы охватываются безудержным хаосом толпы. Даже чиновники, рядом с которыми находится Сокка, начинают возбуждённо обсуждать Церемонию и дальнейшее торжество. Он сам, честно признаться, не знает, куда идти и что делать, поэтому смотрит в сторону королевской семьи, отошедшей в тень. Зуко с Азулой обсуждают что-то и не скрывают улыбок. В этот момент к ним подходит Верховный Мудрец, исполнявший моление. Со своего места Сокка видит, что всё своё предпочтение он отдаёт Азуле. Даже кланяется ей немного дольше, чем Зуко — и она, в отличие от брата, не складывает руки в уважительном жесте, а кланяется в ответ. Цзань Ли же останавливает её, и Сокка видит в его глазах не только уважение к принцессе, но и определённое тепло. Возможно, Зуко не преувеличил, когда сказал, что Мудрецам она в целом нравится больше. Но, возможно, в этом есть история. В конце концов Зуко оставляет Азулу с Мудрецом и направляется прямо к нему. Сокка замечает, что остался один на своём месте: чиновники разошлись, и людей на площади в целом стало меньше, чем было во время Церемонии. — Ну как тебе, а? — уже другим тоном, не тем, которым произносил речь, спрашивает Зуко. — Волшебно, — совершенно честно отвечает Сокка и кивком головы указывает на столбы пламени. — Они так и будут гореть? — Пока не сгорят до тла. Не переживай, другие Мудрецы следят, чтобы огонь не вышел из-под контроля. Сокка кивает и переводит взгляд на Азулу и Верховного Мудреца, всё ещё стоящих на том же месте. — А они о чём разговаривают? — Что-то о вечерних кострах. И, конечно, об Агни. Я же говорил, Азула помешана на нём. — Никогда не замечал, — усмехается Сокка. Сколько ещё он не знает о принцессе? А так глупо был уверен, что изучил её как самого себя. — Не переживай, у тебя ещё будет время. Она, как только узнала, что это твоё первое Летнее Солнцестояние, поклялась, что в какой-то момент найдёт тебя и лично просветит во все подробности. Не улыбайся так, Сокка! Она звучала устрашающе. Зуко кажется искреннее напуганным его участью, и Сокка просто не может сдержать смех. — Потом не говори, что я тебя не предупреждал, — обиженно говорит Хозяин Огня. — Ладно-ладно. Хорошо. У тебя есть дела или ты можешь показать мне что-нибудь интересное? Зуко пожимает плечами. — У нас есть около часа. Хочешь посмотреть парад или походить по улицам? Там сейчас ярмарка и наверняка уличные представления. Сокка выбирает улицы. Он никогда не мог удержаться от похода по магазинам.***
Ходить по магазинам с Хозяином Огня — это не то же самое, что ходить по магазинам с кем-то ещё. Нет ни одного продавца, который не пожелал бы отдать им свой товар даром, и выступающие на улицах трюкачи всегда нервничают, когда замечают их приближение. Толпы перед ними расступаются, чтобы дать своему правителю лучший обзор, и люди все как один смотрят им вслед. В один момент Зуко решает снять корону, чтобы его перестали узнавать, но королевское ханьфу и узнаваемый шрам на половину лица делают своё дело. В общем, им обоим достаточно некомфортно, и, когда приходит время, они почти с облегчением возвращаются во дворец. — Извини, что так вышло, — виновато говорит Зуко, возвращая корону на место. — Не парься, приятель. Жаль, что ты теперь даже не можешь выйти на улицу, — сочувственно улыбается Сокка. Тяжело, наверное, так жить. Его тоже периодически узнают, и Сокка научился использовать своё имя, когда хочет избежать очереди, — в чём чувствует себя виноватым, — но это никогда не бывает таким ажиотажем, как с Зуко. — Всем нам приходится чем-то жертвовать. И не то чтобы я раньше не сталкивался с этой проблемой, — улыбается Хозяин Огня, после чего нехотя удаляется на Совет с Мудрецами.***
Спустя практически час Азула находит его на кухнях: он проголодался и решил, что никто во дворце не пострадает, если пропадёт пара пирожных. — Я должна была знать, что ты будешь здесь, — подходит она со спины, и Сокка вздрагивает, чуть не уронив свой перекус. — Расхищаешь запасы Нации? Ладно, возможно, он решил взять больше, чем пару пирожных. — Я не виноват, что никто не охраняет кухни должным образом! — Да, потому что кухни — это первое место, которое стоит охранять. К духам тронный зал, казну и личные покои королевской семьи. — Там есть еда? Вот и я о том же. Не стоит недооценивать голодных воров. Азула закатывает глаза и тянется, чтобы украсть из его тарелки моти. Сокка громко возмущается, но затем ухмыляется. — Ты теперь тоже вор, принцесса. — Это мой дворец. Всё, что здесь находится, принадлежит мне. То есть, — для выразительности она приподнимает брови, — ты воруешь у меня. — И какое наказание меня ждёт за такое возмутительное преступление? На лице Азула мелькает грозная ухмылка, её глаза сверкают озорством. Сокка на секунду теряется в мыслях. Его фраза о наказании больше не звучит так невинно. Конечно, это только у него в голове, потому что Азула стряхивает с пальцев пудру от моти и обещающим тяжелую расправу голосом интересуется: — Прогуляемся по городу? — С удовольствием, — моментально соглашается он, но затем тяжело вздыхает. — Только нам с Зуко и шагу не давали ступить без перешептываний. Ты уверена, что хочешь этого? — Сокка. У моего брата шрам на половину лица и недостаточно мозгов, чтобы снять королевское ханьфу. Будь уверен, я не настолько узнаваема. Теперь, осматривая её, Сокка видит, что Азула имеет в виду. Корона в её волосах сменилась обычной лентой, и на ней то же ципао, что она носила за завтраком. Очевидно, дорогое, но не выглядящее как одежда принцессы. Оно, безусловно, льстит её фигуре, и этот вырез на левой ноге может свести его с ума к концу дня, но — такое может носить любая знатная дама. К тому же, её волосы собраны совершенно не как обычно. План… может сработать. Он полностью убеждается в этом, когда они оказываются в толпе и практически никто не оборачивает головы им вслед. Если уж на то пошло, Сокка сам, со своей нетипично тёмной кожей, привлекает больше внимания, чем принцесса без короны. — Умно, — признаёт он. — Так в чём моё наказание? Азула загадочно ухмыляется и хватает его под локоть. — Что вы знаете о Летнем Солнцестоянии, посол? — коварно шепчет она ему на ухо. Сокка старательно не подаёт виду, что от этого жеста, от их близости в целом, у него в любой момент может выскочить сердце. Только ухмыляется и смотрит на неё — сверху вниз, отдалённо подмечает его разум. Сверху вниз. — Это что, начало тех лекций, которыми меня пугал Зуко? На лице принцессы мелькает восторг. Сокка знает, что он попал — не только потому что его ждёт погружение в духовную историю Нации Огня, но и потому что он совершенно не против. Это как не возражать против ножа, приставленного к горлу. Возможно, самоубийственно, но, если правильно рассчитать риски, совершенно оправдано. — Предупрежден — вооружен, — только и говорит она. — Идём.***
Азула, в отличие от Зуко, не даёт ему выбирать маршрут прогулки по городу. Сначала она ведёт их к тотемам, которые поджёг Верховный Мудрец, и они стоят в центре площади всё то время, что она объясняет суть церемонии. Поджечь тотемы — это способ привлечь внимание Агни, сразу после того, как магией огня была прочитана молитва. Они стремятся ввысь, чтобы духу не пришлось приглядываться, и будут гореть до тех пор, пока не превратятся в пепел. — Разве сожжение тотемов не должно злить Агни? — не может не спросить Сокка. — В нашей культуре сожжение считается святым, — объясняет принцесса. — Мы сжигаем тела ушедших любимых, иногда сжигаем письма и портреты, чтобы сохранить воспоминания. — Это… нелогично. — В традициях нет логики, Сокка. Но, если тебя это утешит, мы всегда делаем копии, прежде чем сжечь что-то, что стоит запомнить. Затем она принимается рассказывать о сюжетах, которые были изображены на тотемах. Об Агни, о сотворении Нации, о некоторых Хозяинах Огня и даже аватарах. — Они все противоречат истории, — в какой-то момент делает Азула помарку. — Например, Агни Кай появился не после противостояния Агни и духов вулканов, а благодаря инициативе Хозяина Огня Йосоро. Это позволило легализировать обычай поединка чести. Ходят слухи, что аватар Зето лично говорил с Агни, чтобы получить разрешение для такого шага, но ни в каких источниках нет этому прямых доказательств. В любом случае, легенды о противостоянии Агни и тех духов существуют гораздо дольше, чем сама традиция Агни Кая. — Духи вулкана? Зачем Агни с ними сражаться? — Он не совсем сражался, скорее был достаточно убедителен в своих аргументах и в демонстрации силы. Это было сделано, чтобы Народ Огня мог поселиться близь спящих вулканов. Сейчас на наших территориях их около пятидесяти. После этого Азула ведёт его в центр. Они проходят мимо ярмарки (Сокка разочарованно скулит) и направляются к заготовке для костра, расположенной на пересечении трёх центральных улиц. — На закате лучшие маги огня соберутся здесь и будут выполнять обрядные ката, — рассказывает Азула. — В конце они все направят свой огонь в костер, а не-магам разрешено подкидывать сухие ветви. Это зрелищно, но не имеет никакого отражения в истории. Я бы сказала, это способ дать народу понять, что они сами могут говорить с Агни. Что Агни видит их тоже. — Что это вообще за оборот речи? — снова встревает Сокка. — «Пусть Агни увидит тебя». Слышу весь день. — Если Агни увидел тебя — значит, ты ему приглянулся, — терпеливо поясняет принцесса. — В тебе есть что-то такое, что он поддерживает, или на что может благословить. Это традиционное пожелание быть кем-то значимым в этот день, кем-то примечательным среди тысяч людей, взывающих к Великому Духу. Он не смог бы ответить всем, даже если захотел бы, верно? — Ну, да, но почему не «пусть Агни услышит тебя»? «Пусть Агни заметит тебя»? Было бы логичнее! — Хватит оспаривать наши традиции. — То есть ты не знаешь? Она фыркает. — Хорошо. Это связано с тем, что мы привлекаем внимание Агни пламенем. Тотемы такие высокие, чтобы он увидел их с неба. Отсюда и выражение. Удовлетворительный ответ, посол? — с угрожающим прищуром спрашивает она. Сокка хочет ответить, что нет, просто чтобы позлить её. Только не может придумать никакого возражения. — Так точно, принцесса. Куда дальше? Азула задумывается. — Полагаю, я рассказала тебе всю историю. Если хочешь, можем отправиться на ярмарку и… Она не успевает закончить: Сокка громко восклицает о своей удачи и практически бежит в сторону самой шумной улицы. — Что? — невинно спрашивает он, когда ловит отсутствующий взгляд принцессы. — Ничего, — качает она головой. — Идём.***
— У меня всё ещё есть пара вопросов, — вспоминает Сокка, когда они стоят возле прилавка с напитками из кокосового молока с Изумрудного острова. Почему-то все они приправлены чем-то острым. — Задавай. Мне перченый кокосовый смузи, — заказывает Азула. — А мне… что-нибудь не очень острое, пожалуйста. — Ах, приехали к нам издалека, молодой человек? — интересуется старый торговец. — Дайте ему кокосовое молоко с горной смесью. — Что это? — Узнаешь. Какие у тебя вопросы? — Итак, — пытается Сокка подобрать слова, пока они ждут напитки. — Почему вы все распускаете волосы и носите лёгкие одежды? Даже ты! — Он указывает на её причёску и ципао с коротким рукавом. — Всё ещё красиво, но… — Сокка краснеет, поняв, что сказал. — Но необычно. Азула удивляется его комментарию, но не подаёт виду, что её это как-то смущает. Действительно, с чего бы? Она, конечно, достаточно самодовольна, чтобы знать, что хорошо выглядит. — Чтобы Агни увидел тебя настоящего, — начинает принцесса объяснять, — твой образ не должен быть ничем отяжелён. Чем больше открыто тела, тем больше представлено солнцу. Аналогично и с волосами. Они получают свои напитки (кокосовое молоко с горной смесью больше солоновато, чем остро, хоть и жжёт язык), после чего направляются к стойке с оружием. Там Сокка, осматривая меч, придумывает следующий вопрос: — Обычай наносить рисунки на лицо? Откуда он? — Если Агни увидел тебя, то должен на что-то благословить. Рисунки отражают, кто ты такой и на что именно рассчитываешь. Твоя линия на лбу — знак воина, повидавшего бой. Точки у тебя под глазами — это символ благородства. Полагаю, Агни благословил бы тебя на удачу, на мастерство или на что-то в этом роде. — Ух ты. Я об этом даже не думал, — признаёт Сокка. Он берёт в руки странное оружие, две палки, связанные цепью. — Что означает твой узор? Азула внезапно отводит взгляд, и он улавливает момент колебания в её глазах. Сокка думает отступить с вопросом, быстро перейти на другую тему, — спросить об этом оружии, например, — но принцесса так быстро справляется со своим смущением, что он не успевает сделать и шагу. — Солнце на лбу — знак того, что я маг огня. Оно такое узорчатое, потому что я талантлива в этой сфере. — Бесспорно, — говорит он, скорее чтобы сбавить её напряжение, чем согласиться. Азула довольно кивает. — Три точки — то же благородство, что у тебя. И стрелки — это… символ роста, я бы сказала. Прогресса. Оу. Теперь Сокка понимает, что заставило её колебаться. Рост, или прогресс, для Азулы может означать многое. Её линия развития — это кривая, всегда стремящаяся вверх, что пять лет назад, что сейчас. Чего бы она не хотела попросить у Агни, он не станет уточнять. — Я думаю, тебе подходит, — честно говорит он и всё же решает перевести тему. — Ты знаешь, как этим пользоваться? После того, как Азула рассказывает, что такое нунчаки, они направляются к следующему прилавку: кожаные изделия всех видов. Сумки, браслеты, даже сёдла. Сокка особенно очарован чехлом для кистей с сотней отделений и кармашков. — Я беру, — уверенно заявляет он. — Ты переплатишь в два раза на этой ярмарке, — подмечает Азула, но он пожимает плечами. — И что? Продавцом оказывается милый молодой парень с улыбкой на лице и солнцем на лбу — маг огня, понимает Сокка. Он желает ему быть увиденным Агни, когда расплачивается. Затем они идут к прилавку с украшениями, вокруг которого столпилось около десяти девиц. Сокка вспоминает ещё один вопрос, когда рассматривает серёжки с голубым камнем, и не может спрятать ухмылку. — Почему ты нравишься Мудрецам Огня больше Зуко? Азула и не думает отрицать факт фаворитизма, но пожимает плечами. — Я первая дочь правящей семьи за долгие годы, ещё и вундеркинд. Они всегда присматривались ко мне. — И всё? Она смотрит на него с легким прищуром. Точно, не всё. — Эти серёжки ужасны, — вместо ответа говорит она, и Сокка подыгрывает, возмущаясь. — Хэй! Я думаю, Катаре они понравятся. — Не знаю, каким ужасным вкусом должна обладать твоя сестра, чтобы ей понравилась эта старомодная безвкусица. — Ну, тогда что нравится тебе? Азула, недолго думая, указывает на браслет с нежно-голубым, практически белым камнем в центре. Плетение не громоздкое, но и не слишком скучное, довольно-таки плотное. Он хочет сказать, что застежка ненадежна, но, рассмотрев её поближе, признаёт, что это не так. Украшение действительно неплохое. Получше сережёк уж точно. — Ладно, — смиряется Сокка со своим поражением. — А что насчёт той заколки с пламенем, которую ты смотрела? Берёшь? Азула снисходительно качает головой. — У меня целая комната украшений, которые по отдельности стоят в два раза дороже всей этой лавки. Его энтузиазм чуть убавляется. — Ну, сейчас ты не принцесса, — всё же не сдаётся Сокка. — И она красивая. Уверена, что не хочешь? В конце концов он сам незаметно покупает эту заколку, потому что, по его нескромному мнению, она идеально подходит к глазам Азулы. Когда он расплачивается, торговка с ухмылкой говорит, что это будет идеальным подарком для его девушки, и Сокка её не поправляет — зачем? Это хорошо для их прикрытия. Стоит им отойти от лавки, Сокка самодовольно достаёт заколку из кармана и гордо презентует её своей спутнице. — Подарок, Ваше Высочество. Азула недовольно качает головой и называет его идиотом, но принимает заколку. Демонстративно она втыкает её в свой полупучок, чем привлекает его внимание. — Слушай, а разве это не делает тебя… как бы сказать… менее открытой для Агни? — пытается он выразить свои мысли. — На ней изображено пламя. Такое не вредит образу. — Понятно. Они идут дальше, снова рука об руку, и около прилавка со статуэтками Агни из разных материалов Сокка самым безучастным тоном интересуется: — Так ты тогда ушла от темы, потому что не хочешь это обсуждать или потому что не знала, что сказать? Азула замирает со статуэткой из мрамора в руках, но быстро справляется с замешательством. Духи, ей нравится поддерживать образ непоколебимой скалы. — Нечего обсуждать, — просто говорит она и даёт пояснение монотонным голосом: — Мудрецы обратили на меня внимание сразу же, как только стало ясно, что я вундеркинд. Они всегда считали моё рождение прямой волей Агни, и, когда большинство мастеров решили, что больше ничему не могут меня обучить, роль наставника перешла к Верховному Мудрецу. Вместе с тем, чтобы обучать меня магии огня, Цзань Ли много рассказывал об Агни, об огне в целом. Он, можно сказать, вдохновил меня. К тому же, я много времени проводила в архивах, изучая историю, а там всем заправляют Мудрецы. — Она ненадолго задумывается. — Цзань Ли был тем, кто помог мне открыть синее пламя. Он чуть ли не плакал, называя меня даром Солнца. Что ж. Это больше, чем ничего, но Сокка не озвучивает своё мнение. Они машинально переходят к следующей остановке: прилавок с разными картинами, почти все изображают Агни или что-то, связанное с ним. — Это было до изгнания Зузу, — вдруг продолжает Азула, рассматривая картину с храмом Мудрецов. — Отец всегда воспитывал меня как будущего Хозяина Огня, но после того, как исчез наследный принц, это стало юридически законным. Идея править захватила меня с головой, и я отдалилась от Мудрецов, — с долей печали говорит принцесса, хотя голос её остаётся ровным, как если бы она читала свиток. Это больше в её позе и взгляде, чем в словах. — Больше не было ни времени, ни желания слушать про духов и истинную суть огня. Я отдавала предпочтение политике и военной стратегии. — Но они, можно сказать, вырастили тебя, так? — Не совсем, — качает головой Азула. — Они пользовались моим тщеславием в своих целях. Пробуждали интерес к Агни, говоря, что я его дар. Думаю, они хотели сделать меня духовным лидером и тем самым укрепить свои позиции. — Азула пожимает плечами. — Отец делал то же самое, только предлагал больше: трон, настоящую власть. Он говорил, я была рождена, чтобы править. Разумеется, я выбрала его. — Тогда почему сейчас Мудрецы так тянутся к тебе? — спрашивает он, когда они переходят к стойке с приправами. Азула нюхает одну баночку и почему-то морщится. — Когда мы с Зузу вернулись из Ба Синг Се, статус наследника по всем юридическим основаниям перешёл к нему. Отец никогда бы не отдал ему трон, но в глазах Нации мой брат был полноправным преемником. Меня это не устраивало, но для переворота нужны были союзники, и тогда мои… наставницы посоветовали начать с Мудрецов. Так я снова оказалась в окружении сотен свитков об Агни, но, что важнее, мне снова удалось расположить к себе Цзань Ли. Хотя, думаю, он всегда знал о моих целях. — И что? Мудрецы решили, что из тебя выйдет лучший Хозяин Огня, чем из Зуко, просто потому что… тебе было интересно, что такое огонь? Азула усмехается. — Они всегда считали, что я — дар Агни. Манипулировать этим было не так уж и сложно, — соглашается она. — Что, ты осуждаешь? — Не совсем, — качает головой Сокка. — Это было умно. Я просто не совсем понимаю, как они так легко повелись. Они переходят к прилавку со свитками, и Сокка, как бы ни старался, не может найти в себе силы сосредоточиться на материалах. Потом он пожалеет об этом. Его библиотека на Южном Полюсе так точно. — Справедливости ради, мне действительно было интересно, — подмечает принцесса. — И Мудрецам не важно, какие у меня цели, если они соответствуют их собственным. Из меня в любом случае вышел бы более духовно просвещенный правитель, чем из Зузу. — Ну, это точно, — вспоминает Сокка лекцию, которую она прочитала ему в начале дня. — Раньше Мудрецы доставляли ему много проблем. Это просто потому что Зуко, как ты сказала, духовно не просвещен? — В том числе, — кивает принцесса. — Проблема моего брата была в том, что он не обладал должной подготовкой, чтобы справиться со всем сразу: ему нужно было следить и за министрами, и за советниками, и за международными отношениями. Он подрывал авторитет Мудрецов одним тем, что почти не обращал на них внимания, и неудивительно, что Мудрецы дали ответный огонь. — И ты, конечно, знала, что с этим делать. — Можно и так сказать, — самодовольно ухмыляется Азула его полушутке. — Все знают, что после Кометы у меня были… проблемы. Верховный Мудрец Цзань Ли частично помог разобраться с ними, потому что продолжал верить, что я — одарённая Агни. Это снова сблизило нас. Сокка хочет спросить, что именно сказал или сделал Цзань Ли, но молчит. Это, вероятно, уже слишком. — Когда я вернулась во дворец, — продолжает Азула, покручивая какой-то текст в руках, — у меня не было ничего, кроме поддержки Зузу и Мудрецов, которые в то время не ладили. Примирить их оказалось не так уж и сложно, нужно было только поработать над некоторыми законами и добиться юридического признания духовных праздников. Нации Огня это пошло на пользу, одно Летнее Солнцестояние теперь отмечается с таким размахом, какого не было со времён Созина. Это сплачивает народ. Мы воспитаны так, чтобы во что-то верить. — Дай угадаю. Теперь Мудрецы считают тебя своим защитникам в Совете, верно? — Что-то вроде того. Я удовлетворила ваш интерес, посол? Более чем. Она открыла массивный пласт своей истории, показала, как именно добилась того, что имеет сейчас. Сокка жалеет, что не встретил её раньше. Было бы интересно поработать над этой стратегией, наблюдать, как план воплощается в жизнь и медленно, но верно принцесса завоевывает своё место в Совете. Хотя, думает Сокка, пару лет назад Азула всё ещё вызывала подозрения абсолютно у всех. Смог бы он преодолеть влияние общественного мнения и прошлого опыта и увидеть, какой потрясающей она была? Это всё ещё впечатляющая история развития. Как из ничего добиться всего. Как восстать из пепла и вместе с тем возродить целую Нацию. Напишут ли в книгах о пути, который прошла принцесса? О великолепии её ума, умении работать с тем, что дано, и никогда не отступать? Вероятно, нет. Вероятно, всё, что связано с войной, будет скомканно изложено в виде сносок — в том числе усилия, которые Азуле пришлось приложить, чтобы восстановить своё положение. — Вечереет, — прерывает она его поток мыслей. — Мне нужно вернуться во дворец, чтобы подготовиться к кострам. Ты идешь? — Да, конечно, — впопыхах отвечает Сокка. — Азула? — Да? — Ты потрясающая. На случай, если я никогда не говорил этого вслух. Её недоумевающее лицо вгрызается в его сознание с силой носорога комодо. — Спасибо, — спустя время кивает она в ответ. Сокку преследует мысль, что он недостаточно четко выразил своё мнение — Я серьёзно, — добавляет он. — Ты совершаешь великие дела. Ты так много сделала для этой Нации, что я не могу представить, каким человеком надо быть. Я был впечатлен задолго до нашей первой встречи и не знал, чего ожидать, и ты оказалась всем и сразу, и… вот. Да. Ты потрясающая. Азула пару раз моргает. Он что, сказал что-то настолько глупое? Затем по её лицу проскальзывает целая буря чувств, и Сокка не может не думать, что, возможно, это то, что она хотела услышать очень давно. — Спасибо, Сокка, — снова говорит Азула, на этот раз гораздо более чувственно, чем в прошлый. — Теперь идём? — Идём. Он предлагает ей свой локоть. Азула берётся за него, и они вместе направляются ко дворцу. Впервые, кажется, за всё время, они молчат больше десяти минут.
