Eres muy querido para mí.

Вассаго любил тихо. Не навязывался, не намекал, ни-че-го. С самого детства, с самого первого их знакомства - он держался рядом, но как очень хороший друг. Относился до того бережно, до того нежно, будто бы Столас - хрустальная фигурка, которая разобьется от любого неправильного слова или прикосновения. Не то, чтобы он считал Принца слабым - нет. Просто ему нравилось относится к нему настолько аккуратно. И попугаю этого было достаточно - просто находиться рядом, видеть улыбку, помогать. Пускай той же отдачи не было, Герцог радовался, когда сова приглашал его на прогулки, когда в подростковые годы они вместе развлекались и были очень близки. Он любил его бесконечно, наслаждался каждой минутой, проведенной в компании Столаса. Как-то раз они даже поцеловались в пубертате, когда сова был пьяным.. Вассаго очень долго винил себя за то, что позволил этому случиться. Он считал, что этот поцелуй был некоторым.. насилием? То есть, нет, инициатором был сам Принц, но попугаю казалось, что он воспользовался слабым в этот момент сознанием друга. Он ведь мог оттолкнуть, а потом спросить у уже трезвого Столаса, хотел ли он этого и вправду. Но он не смог устоять. В первый и последний раз он не смог сдержаться рядом с объектом своей любви.

***

Изначально Столасу казалось, что сегодняшний день ничем не отличается от обычного. Надоедливая Стелла, ноющая под ухо о том, как не хочет выходить за него замуж; обязанности; изучение новых материалов; прогулка на свежем воздухе; встреча с Вассаго по договоренности. И вот на последнем пункте случилось нечто, выбивающееся из привычного распорядка дня. —Mira, cariño, давай сходим сегодня на вечеринку бесов? Мне уж очень хочется посмотреть, чем их понимание «веселья» отличается от нашего. Да и надоели уже все эти аристократичные встречи, хочется чего-то нового, — Попугай улыбнулся, приветствуя друга невесомым поцелуем в чужую руку. —Ох, Вассаго, я даже не знаю.. Я не очень хочу, да и небезопасно это, все же импы нас недолюбливают, — Принц замялся. Может это шанс развеяться? Забыться один разок. Сова не любит злоупотреблять всеми этими алкогольными штуками, воспринимает только вино, но сейчас, под влиянием юношеского максимализма и грузом надвигающейся женитьбы со Стеллой, так и хочется согласиться, —ладно, давай. Не то, чтобы сейчас мне есть, что терять. —¿Ты уверен, mi Estrella? Я не хочу, чтобы ты думал, что должен. Ты совершенно точно хочешь? — Герцог потянулся к чужой щеке рукой, так желая нежно прикоснуться к ней, погладить, но вовремя оступился и сделал вид, будто смахивал соринку. —Да, я уверен, не беспокойся. Если что, я смогу уйти в любой момент. Здесь было шумно, грязно, импы и суккубы толпились, обливали друг друга дешевым пойлом, как будто это весело, где-то в углу рвало какого-то беднягу, не умеющего пить, и в целом вся эта обстановка навевала некоторое отвращение. Вассаго было интересно, а Столасу плевать. —Ты только посмотри, им здесь весело.. даже музыку нормальную не могут включить, ¡fealdad! — возмущенно прочирикал попугай, толкаясь в сторону диджея, собираясь привести эту захудалую вечеринку в порядок, — Если уж и отдыхать, то достойно, ну! Когда Принц остался один, он не придумал ничего лучше, чем обратиться к бармену за самым крепким, что у них есть. Начиналось все будто бы неплохо, сова хорошо держался. Но каждый шот заставлял сознание мутнеть все больше и больше, пока здравый смысл не покинул пернатую головушку полностью. По возвращении Герцога, он уже был близок к состоянию овоща. —¡Maldita sea! Столас, на минуту оставить тебя нельзя. Слушай, amigo, прекращай-ка, — попугай хотел уж забрать у друга рюмку, но столкнулся с сопротивлением, — да что ты.. —Хей, Вас..саго, — речь прерывалась либо иканием, либо иногда Принц просто забывал, что именно хотел сказать, — чего ты душный такой, а? Расслабься. Хочешь попробовать, м? — судя по всему, вопрос был риторическим. Ведь сразу после него, Столас набрал в рот алкоголь и, взяв друга «за грудки», поцеловал, передавая жидкость в чужой клюв. Но на этом тот, видимо, не собирался останавливаться, ведь целовал он долго, а в это время сжал в одной руке чужое бедро, а второй начал забираться под красную рубашку, в которую был одет Герцог. Вассаго опешил. Не успел среагировать. Несколько секунд он просто пытался осознать происходящее. Сердце бешено стучало, грозясь пробить грудную клетку. Дыхание сбилось. Давно, конечно, попугай подозревал, что родовой грех его приятеля, как адорожденного - похоть. А сейчас, в этом возрасте, это проявляется особенно отчетливо. Оттолкнув Столаса, тот резко встал со стула. Как он позволил этому случиться? Глупый! Глупый Вассаго! —Puta.. Так, cariño, вставай. Ты перепил, тебе нужно домой, отдохнуть, понимаешь? — попугай дрожащими руками заправлял рубашку обратно в брюки, после чего как можно аккуратнее взял чужое предплечье, помогая другу подняться. —Но мы разве сейчас не.. отдыхаем? — сова облокотился на чужое плечо, неуклюже переставляя ноги в попытках идти за Герцогом. —Estas vacaciones no son para tu.. — стыдливо прошептал Вассаго, потирая переносицу свободной от поддерживания Принца рукой. Что он только что натворил? Неужели он настолько низко пал, чтобы так воспользоваться пьяным другом? Он ведь мог среагировать быстрее, предотвратить это! Так почему? Да, пускай он и хотел этого, всегда хотел, но это же не значит, что нужно вести себя так подло и безрассудно. Столас не заслужил такого отвратительного отношения к себе. Нужно ему все рассказать, когда тот протрезвеет, извиниться. Он ведь имеет право знать. Но, вдруг, после такого откровения Принцу станет противен попугай? Такого ведь больше не повторится, значит можно замять ситуацию? Или рассказать все и спросить, хотел ли сова этого на самом деле? Или ему было не важно, кто оказался бы на месте Вассаго? О, Люцифер, ну неужели так сложно было не оставлять его, проконтролировать.. —Прости меня, mi Estrella, — сдавленно проговорил Герцог, не надеясь услышать внятный ответ. Конечно, объективно в этом не был никто виноват. Но попугай винит себя в этой ситуации и будет винить всегда. Будет винить себя также и за мысли о том, что ему понравилось, о возможном продолжении. Он бы хотел целовать Столаса, касаться его, но разве мог он позволить себе эти мысли? Ни в коем случае. В конце концов он не решится рассказать об этой ситуации, пускай и понимал, насколько это неправильно.

***

Сейчас, когда столько лет прошло, Вассаго вспоминал это со смешанными чувствами. С одной стороны это была его единственная возможность хотя бы на секунду быть ближе к Принцу, чем обычно. А с другой - он все еще считал себя подлецом за это. Да и многое поменялось с тех пор - Столас вновь встретил своего «первого друга», который разбивал ему сердце из раза в раз. И это заставляло Герцога злиться. Во-первых, его задевает факт того, что Принц считает этого беса своим первым другом, хотя он всего один день с ним провел! В то время, как попугай всегда, еще будучи птеньцом, бегал за ним. Во-вторых, то, как этот придурок Блиц относился к сове. Вассаго все понимает, классовое неравенство вынуждало импа вести себя так - все дела. Но, как бы он не пытался оправдать Баксо, злость брала верх. Он никогда не показывал этого, помогал Столасу в его делах амурных, недолюбливая беса в душе. И сейчас, смотря на измученного друга, который чуть ли не в слезах смотрит на экран кинотеатра, где происходят действия какой-то мыльной оперы, он ненавидел Блица особенно сильно. Попугай нежно поглаживал Принца по руке, иногда протягивая ему салфетки. —Mira, mi dulce amigo, может быть, тебе будет лучше в привычной обстановке? Если хочешь, мы можем попробовать аккуратненько вернуться в Ад, — беспокойно говорил Вассаго, пытливо глядя на профиль Столаса, желая заглянуть в глаза. Он мог сделать что-угодно, если бы это сделало сову хоть чуточку счастливее. —И что же нам там делать? — апатично отмахнулся Принц, лениво пережевывая мороженое. —Ну, я уже начал разрабатывать план, как устроить твою встречу с Октавией. Но сложно планировать, будучи в другом мире. Нам нужно разведать обстановку, понимаешь, mi Estrella? Столас поперхнулся, резко повернулся и посмотрел на Вассаго с таким восторгом в глазах, что второй даже смутился. —Ты серьезно? — неверующе спросил он, резко приближаясь своим лицом к чужому так, что кончики их клювов были в сантиметре друг от друга и смотрел, не моргая. —Sí, cariño, sí.. — даже слегка покраснев, пролепетал Герцог, вжавшись головой в собственные плечи. Желудок несколько раз сделал кувырок в это мгновенье, а сердце застучало уж слишком громко, что попугай даже испугался, не слышит ли его сова. —Так чего мы ждем? Идем скорее! — и Принц, не обращая внимания на взгляды людей, которые косятся на них из-за криков, открыл портал в Ад прямо в кинотеатре.