"коФЕЙня"

— Джин, почему вообще я должен идти на встречу с этим Паком, чтобы обсуждать нашу коллаборацию? Мы договорились, что на мне реклама и приглашения, а на тебе сами переговоры, — прошипел в трубку Юнги, проклиная своего друга-заместителя на чем свет стоит. — А я говорил тебе, что уезжаю на три дня в конце сентября, но ты даже не спросил на какие и зачем и назначил встречу на сегодня, отправив эмейл сегодня ночью, даже не созваниваясь с ним или хотя бы со мной, — спокойно ответил Джин, будто вообще не видел проблемы в этой ситуации. Ну, справедливости ради, с его стороны проблем реально не наблюдалось. — Я не люблю звонки, и ты это знаешь, — уже менее агрессивно напомнил Юнги, постепенно понимая, что злиться в этой ситуации он может только на себя. — Вот поэтому с меня претензии снимай, сам решил по-своему поступить ради своего комфорта, а теперь пожинай плоды. Я у мамы, и не дергай меня по мелочам, у нее все же юбилей, имей совесть, и дай мне побыть хорошим сыном хотя бы раз в год, — а вот это возмутило Юнги, потому что наглая ложь. — Ты лучший ребенок для миссис Ким, она постоянно это повторяет, — Джин на это ничего не ответил, потому что правда, поэтому Юнги оставалось только вздохнуть. — Ладно, привет передавай, подарок я ей уже отправил, утром завтра придет доставкой, прими, если что, — попросил он уже спокойным и нормальным голосом, потому что принял, что выкручиваться и правда придется самому, потому что это реально его промах, мама Джина уж точно ни при чем здесь со своим юбилеем. — Передам-передам, фей злобный. Только не спугни мне мистера Пака там, он милашка, все должно пройти как по маслу, — нравоучал его друг, на что Юнги закатил глаза. — Не такой уж я и страшный, — обиженно пробубнил фей, все равно неосознанно повернувшись к небольшому зеркальцу на столе, чтобы проверить это. — Ты красивый, но когда не в духе — пугаешь. Будь лапочкой и организуй нам эту выгодную коллаборацию. Юнги сбросил звонок, передразнивая последние слова Сокджина. Да, друг прав, но все равно хотелось паясничать, таким он мог быть только с ним, потому что для многих он строгий и молчаливый босс, он сам специально выстроил эти рамки как свою броню, ему так проще. Из зеркала на него смотрел еще совсем юный, только набирающийся магический потенциал фей, но уже загрузившийся по самою носопырочку человек. Темные волосы, сине-голубая пыльца, что раздражающе блестела на всех светлых поверхностях его сероватого уютного кабинета и бледного лица, но в глубине души так он ощущал себя единым с этим местом, будто он пометил свою территорию. Глаза у него красивющие, оборотням на зависть, жених Джина, оборотень Хосок, так и говорил: лисы бы хвост себе откусили за такой взгляд в человеческом обличье без макияжа. Также у Юнги элегантный стиль из тонких водолазок и черных обтягивающих его ноги штанов, но его образ в целом не воспринимался как фейный, скорее он похож на тень или куклу, а не красивого яркого фея, но ему так было комфортно — на остальное плевать, он себе нравится таким, значит проблем нет. А то, что он пугающий в гневе — хорошо для него, как для начальника. И хотя в большинстве своем он не контактирует особо ни с кем на работе, даже с сотрудниками, описывают его не лестно, Джин как-то рассказал, как его представил главный официант Чонгук мужчине какому-то, который жалобу хотел высказать Юнги. А Чонгук прямо объяснил, почему не позовет хозяина заведения и как тому до лампочки на чужие жалобы: Мин Юнги — фея, хозяин известной на весь город кофейни, характер скверный, не женат. Это самое лаконичное описание Юнги, которое можно придумать. На самом деле правда сложно не согласится, даже свою «коФЕЙню» он открыл и пиарил так, чтобы о нем лично мало кто знал, чтобы не приходилось контактировать ни с кем почти и можно было все подобное перекладывать на какое-то доверенное лицо, которым, к своему большому сожалению, стал Сокджин, но сам виноват, нечего было лучшим другом становиться еще в университете, когда идея только зарождалась. Сам Юнги хотел разбираться только с сотрудниками, их зарплатами, дизайном помещения и блюд, меню, поставками и рекламой через соцсети. Короче всем, где не нужна прямая коммуникация с клиентами и людьми в целом, четыре года даже получалось работать в таком ритме, делая свое детище все лучше, краше и, конечно, прибыльнее. Юнги еще в студенчестве, когда учился на третьем курсе экономического факультета, начал размышлять, как открыть нетипичное заведение, которое было бы выгодно для всех сторон: и работников, и покупателей, и владельца. Хотелось создать что-то более-менее оригинальное, экстравагантное и привлекающее внимание, чтобы такое заведение стало популярным и было единственным в городе. И он решил отталкиваться от своей сущности, надо же его фейничеству приносить хоть какую-то пользу, а не только боль и ненависть от себя и других? Поэтому идея сделать кафе с сотрудниками только феями казалась отличной, достаточно оригинальной и Юнги чувствовал в ней золотую жилу, но была одна проблема. Маленькая такая, но разрушающая весь план: фей в городах жило не так много, слишком строгие общины они создавали вдали от людей, мало кто уходил из них, так сказать семьи варились в собственном соку, и полукровок соответственно тоже было мало. Юнги сам был тоже из строгой общины, но чуть более лояльной к людям, поэтому в старшей школе он настоял на учебе в большом городе, что ему даже почти без ругани позволили. А потом просто сбежал в университет от своей консервативной семьи, которая слишком на него давила с самого рождения, но сбежать он решил после самой большой промывки мозгов, из-за которой он потерял маленький, но шанс на счастье. Но это было давно и не правда, так что лучше даже не вспоминать. К сожалению, в большом городе вдали от общины его ждало только тотальное одиночество, из-за славы фей как замкнутых и нелюдимых, мало кто рисковал с ними знакомиться, строить отношения и в принципе контактировать. Поэтому Юнги так и не завел отношений, был одиночкой, имел узкий круг любимых друзей и полную голову странных идей. И одной из них как раз была «коФЕЙня». Таких заведений в городе не было, собрать такое количество фей для целого кафе казалось нереально, но его общительный лучший друг Джин, тоже фей, кстати, поэтому Юнги и вцепился в него в университете как банный лист к заднице, сказал, что за неплохие зарплаты любые создания, даже немногочисленные студенты-феи, пойдут работать сломя голову в такое место, тут же будет почти такая же община фей, к которой они привыкли с детства, просто придется еще и работать и обслуживать другие расы, но живя будто в коммуне. И он оказался прав, они смогли построить свою общину свободных фей и открыть прекрасное заведение. Но получилось это далеко не сразу, конечно же. Юнги на третьем курсе начал не только учиться, но и подрабатывать на всем, чем только мог, потому что прекрасно понимал, что для старта нужны деньги, много денег. Он давал частные уроки по рисованию, так как в детстве окончил художественную школу и увлекался дизайном в принципе. Работал копирайтером, переписывал книги в печатный формат, подрабатывал няней по вечерам — копил финансовую подушку, чтобы вложить это потом в свое дело. После окончания университета с неплохим запасом денег он упал в инвестиции на три года, но удачно упал, все же он экономист, спекулировал на изменении валюты немного, приумножил свой капитал, купил две небольшие квартиры, одну сдавал в аренду, устроился на работу удаленно на год, также подрабатывал, где только можно, и к двадцати восьми смог открыть свое дите «коФЕЙню», название которой, кстати, Джин и придумал, а еще стал его замом, потому что общительный и мог решать вопросы, которые бы слишком сильно выматывали Юнги. Так исполнилась мечта фея, он был горд собой и своим ребенком. Привлечь персонал в виде только фей оказалось не таким уж сложным занятием в итоге, Джин был прав, за шесть лет фей стало побольше в городе, но они все равно были диковинкой, так что за хорошие начальные зарплаты фиксированные они смогли собрать штат из двадцати фей. Работали все два через два, студентам давали выходить на работу в послеучебное время, так что заведение на десять столиков и две барные стойки обслуживать было реально. И «коФЕЙня» произвела небывалый фурор после открытия. А все потому что Юнги пиарил ее как только мог. Он фотографировал их необычный дизайн, оформил обширное меню, шеф-поваром взял достаточно известную даму, так что в день открытия в субботу уже была небольшая очередь к восьми утра. И поток покупателей в итоге был хороший, в будние дни в вечернее время и в выходные все было так забито, что пришлось настроить бронирование мест, что заставило нанять еще и хостес, тоже фею. Джин же отвечал не только за переговоры, но и за принятия предложений о сотрудничестве, встречи деловые, условия и юридическую часть, так как сам заканчивал юридический. Он же устраивал интересные коллаборации с другими заведениями в виде рекламы взаимной. Они теперь сотрудничают с сетью кондитерских, варят кофе определенной фирмы, с которой языкастый Джин заключил хороший выгодный контракт, вывешивают картины и произведения искусств молодых художников, также делая им небольшую рекламку за символическую плату. А сейчас у них намечалась большая коллаборация с книжным магазином, который даже сам Юнги любил, очень уж уютное заведение рядом с его кофейней, там можно было даже почитать на подоконниках и были хорошие разнообразные книги еще юных авторов. И Сокджин связался с владельцем, сходил с ним на встречу и пригласил подписать договор о сотрудничестве и обсудить более подробно детали на этой неделе. И Юнги сверился по своему расписанию и выбрал время, потому что ему надо будет быть на месте после переговоров, чтобы поставить подпись и слинять. Но он не учел того, что Сокджин просил себе три дня отгула в конце недели, чтобы съездить к матери на день рождения, хотя в календаре Юнги эта дата была отмечена, миссис Ким он любил, она была открытой феей, которая сбежала из своей общины от мужа и промывки мозгов еще юной с ребенком на руках, вышла во второй раз замуж за вампира и воспитывала сына в духе свободы и самостоятельного выбора. Именно с мамой Джина Юнги наконец-то ощутил родительскую любовь, потому что на него она тоже распространилась в итоге, поэтому он обожал приезжать к ней в гости, а еще она восхитительно пекла брауни. Юнги даже подарок ей приготовил, но почему-то не внес в расписание отгул Джина и пригласил владельца книжного магазина совместного с издательством молодых авторов к себе на переговоры на сегодня. И встреча будет через час, а Сокджин уехал еще утром и никто задницу фею не прикроет, придется самому. Черт. Поэтому Юнги психанул и пошел за стойку варить себе кофе, сейчас не час пик, свободную кофемашину он нашел, помагичил над своим эспрессо двойным, кинул туда два больших кубика льда и налил немного воды. С витрины втихую унес морковный торт, но потом совесть проорала на него громким матом за то, что у бариста потом будет недочет и нервяк, так что он сходил и записал в их книжечку списанку. Сидеть в углу кофейни со стороны барной стойки, просто наблюдая за работой ребят, которые даже не косились на него, было спокойно. Все привыкли, что Мин Юнги немного странный и у него бывают непонятные заскоки, но он хороший начальник и всегда на их стороне, поэтому его очень любят во всем коллективе, хоть и побаиваются немного. Даже пытаются это как-то выразить, но могут это сделать только через подарки в честь открытия кофейни и дня рождения босса, так как в остальных дни Юнги не принимает ничего, кроме оплаченного кофе или десерта в кабинет. К сожалению, вечно прятаться не выйдет от проблем внешнего мира, да и тортик закончился, поэтому Юнги встал со своего стула в уголочке и выкинул все пластмассовые столовые приборы в мусорку, а чашку помыл. И как только он поставил посуду сушиться со стороны входа послышалось: — Извините, не подскажите, могу ли я увидеть Мин Юнги, у нас с ним встреча через пять минут? А Юнги от этого голоса замер. Быть такого не может. Слишком многое переменилось за столько лет, не могла судьба просто так их столкнуть лицом к лицу. Но не время для паники. Поэтому почти спокойно Юнги медленно пригнулся за стойкой и подозвал к себе ближайшего официанта — Чонгука. — Пожалуйста, проводи господина, который у входа, в мой кабинет и принесите нам американо со льдом большой и маленький капучино. Чонгук без вопросов кивнул и увел мистера Пака в кабинет начальника, забалтывая его бдительность. Господибожетвоюдушумать, что ж ему так свезло по черному в этот раз. Этот знакомый голос принадлежал его первому ухажеру, Чимину, самому славному из всех. В юности, когда им было шестнадцать, они учились в одной старшей школе в параллельных классах. Чимин обычный человек, он был озорным шкодником, но таскал Юнги букеты, на которые у того была аллергия, но он все равно принимал их и скромно улыбался Чимину. Боже, он так хорошо помнит первый букет, он тогда был в таком шоке, что даже не смог про аллергию свою ничего сказать, но ухаживания длились год, без спешки, ненавязчиво, аккуратными шагами: записки (слишком сладкие, но достаточно вежливые, от них у Юнги зубы сводило), подарки, валентинки, цветы (герберы в основном, на которые у Юнги не было аллергии, как из коротких разговоров узнал Чимин, когда фей все же смог побороть свою скромность и заговорил с ним). Это все было очень мило, Чимин всячески болтал с ним, находил на переменах, изучал его вкус, рассказывал о себе ненавязчиво, так что скромный фей сдался, начал целовать его в щеки в качестве благодарности, разрешал таскать свой портфель из школы, брать себя за руку и легонько чмокать в губы на прощание. Но потом Юнги отказал ему пойти вместе на новогодний бал, выбрав фею девушку, потому что не хотел быть с человеком в отношениях (родители промыли мозги, и он тоже решил бороться за чистоту крови и женится на фее). Чимин грустно посмотрел на него после того разговора с отказом, тоскливо улыбнулся и на бал просто не пришёл. Больше они никогда не виделись… Юнги жалел об этом внутренне тогда, уже под конец разговора, когда отказывал счастливому улыбчивому Чимину, который очень криво и болезненно улыбнулся в их последнюю встречу, но он сделал свой выбор и Чимин его принял, за что Юнги полюбил его по итогу еще больше и долго боролся с чувствами в себе, в итоге сбежав ото всех и отовсюду, что напоминало о его любимом человеке. Так он оказался в большом городе, а в университете встретил Сокджина, его зама нынешнего, который вбил Юнги свободу выбора своим примером. Он видел, как Джин спокойно строил свою жизнь с оборотнем, Хосок был прекрасным малым, Юнги также близко с ним подружился, как и с Сокджином. И в те времена он с грустью подумал, что просрал свой шанс на счастье в юности, а новый искать было сложно, потому что таких как Чимин — единицы. За феями не ухлестывали обычные люди и многие расы, потому что знали о строгих правилах в их общинах, но из-за Джина кто-то да осмеливался позвать Юнги в клуб. И он шёл, занимался сексом и интерес к нему пропадал после пары перепихонов, его воспринимали просто как экзотику в постели, с ним не хотели крепкие доверительные отношения. И он немного обозлился на свою семью, всех фей и самого себя и решил, что хочет исправить мнение самих молодых фей об обществе и мнение всех людей о феях. И где-то в тот момент у него созрел план с кофейней, чтобы там собралось множество фей и люди начали воспринимать их обычными, равными, а не возвышенными и высокомерными, потому что встретить фей-официантов было почти нереально до открытия «коФЕЙни», но Юнги платил такие зарплаты, что они все побежали к нему. Политику приняли и бизнес процветал. И вот спустя тринадцать лет в свои тридцать он встретил свою первую любовь. Он же правда любил Чимина, но пошёл на поводу у родителей и разбил тому сердце тогда. И себе тоже разбил. Поэтому он стоял перед дверью своего кабинета и храбрился, чтобы не сказать ничего лишнего и не повести себя по-ублюдски. — А я гадал, тот это Мин Юнги или не тот, — с нежной и рушащей что-то в Юнги улыбкой сказал Чимин, описывая взглядом чужую фигуру, вошедшую в комнату, — здравствуй, ты почти не изменился. Фей молчал и осматривал собеседника на гостевом диване, разместившись напротив него в своем большом кресле босса. Чимин вот очень сильно изменился, стал изящнее, тоньше, мягче во многом. Но глаза у него все такие же карие и теплые, как вязкая еще горячая карамель. — Тебе подходит кресло начальника и это место. Особенно этот кабинет, ты так чувствовался изнутри всегда, — спокойно продолжил разговор Чимин, будто это не оскорбительно — молчать с самого начала деловой встречи. Юнги был язвой со многими, восполнял так свою обиду на общество, не мог спокойно общаться с теми, кто пытался взаимодействовать с ним, поэтому создал себе уютный уголок в кофейне — свой кабинет. Хоть он и носил все чёрное, а его пыльца была сине-голубой, кабинет же был светлым, серым, но теплым и весь в блестках Юнги. И слова Чимина ранили почему-то, он был до сих пор так нежен с ним, несмотря ни на что. Просто прекраснейший человек. — Здравствуй, Чимин. Рад тебя видеть, — с небывалым теплом отозвался Юнги, сам от себя не ожидая такой интонации, а от его слов собеседник прям расцвел. — Ну что ж, приступим к делу? — А потом можем посидеть за чашкой кофе? — с тихой надеждой спросил Чимин, ничуть не стыдясь того, что хочет провести больше времени вместе. — Через пару минут нам принесут кофе. Тебе капучино без сахара, это осталось прежним? — Много, что осталось прежним, Юнги. А ты все также черный-черный холодный кофе, да? — с ухмылкой спросил Чимин, сдерживая смех. Юнги просто кивнул и улыбнулся. Пока столкновение с болезненным прошлым успешное.

***

Их коллаборация произвела фурор, заведения теперь всегда были переполнены людьми, Юнги даже решился немного поднять цены. Книжный магазин Чимина находился не так далеко, поэтому паре фей предложили там поработать в мини кофейной стойке, по более высокой ставке, на что те согласились без вопросов. В «коФЕЙне» же появились уголки с книгами: реклама произведений еще юных авторов и мировая классика. Все были довольны, а Джин даже похвалил Юнги за стойкость духа и то, что он смог сам все организовать. Но правда в том, что перед Чимином фей чертовски слаб, он даже нормально говорить не мог, смотря на этого мужчину, так сильно изменившегося внешне, но оставшегося все таким же нежным внутри. А Чимин то и дело появлялся в кофейне по каким-то мелким поручениям и проблемам, предлагал новые идеи, например, открыть кофейный уголок в библиотеке на постоянной основе и побольше, с десертами. А обсуждать он хотел это с Юнги, но тот старался как можно чаще подкладывать под это Сокджина. Но в груди предательски ныло и орало, что это к нему стремятся, почему-то это прям чувствовалось в каждом действии Чимина. Но Юнги тормозил себя тем, что просто хочет выдавать желаемое за действительное, потому что он-то как раз очень стремился к своему человеку, такому родному и понятному, но он трус и не готов даже сам с собой поговорить об этих чувствах. Иногда они втроем с Джином запирались в кабинете Юнги, чтобы обсудить все до мелочей, это сбросить на зама было бы просто наглостью, все же он хозяин, поэтому Юнги сам такие встречи организовывал. И через пару подобных собраний они смогли показывать себя расслабленными друг другу, между ними появилось доверие. Они обсуждали маленькие неурядицы, украшения заведений, личную жизнь, проблемы бытовые. Так Чимин впервые побывал в квартире Юнги после очередного такого собрания с Джином. У фея забился слив, а мастера он еще не успел вызвать, дел по горло, ноябрь почти, пора снимать хэллоуинские украшения и вешать новогодние, на что он и пожаловался друзьям, а они с Чимином и правда достаточно сблизились, чтобы называться друзьями наравне с Джином. — Я могу помочь, — предложил Чимин, даже не задумываясь, — я долго жил с криворуким другом, Тэ, мы совладельцы книжного магазина, просто он нелюдимый, и поэтому все внешние дела решаю я и вы не знакомы. И он в молодости постоянно осветлялся дома и красился во что ни попадя, поэтому слив забивался часто его выпадающими волосами, я в какой-то момент даже на скорость его чистил, так что можем прям сейчас это исправить, на мастера тратиться не придется. — Это неловко, — пробубнил Юнги, краснея щеками, потому что Чимин предложил вычистить именно его волосы в его квартире просто так, ничего не требуя взамен. Правда неловко. — Чимин, он согласен, — за фея ответил Джин, — а то еще сто лет мастера не вызовет из-за занятости, а уж на один вечер я смогу его заменить, до закрытия всего час, так что идите с богом, дети мои, — пафосно сказал Сокджин, подмигивая Юнги, из-за чего тот еще сильнее покраснел, но аргументов против не мог привести. И вот они вдвоем поднимаются в квартиру Юнги, которая находится в том же доме, что и «коФЕЙня» (так гораздо удобнее добираться на работу, все изначально было продумано до мелочей). — О, пустяковая проблема, правда надо просто почистить, — радостно сказал Чимин, сидя на корточках у ванной. — Может сначала чайку? И дать тебе сменную одежду, а то твою рубашку жалко, запачкаешь же, — на Чимине всегда была очень красивая одежда чаще всего в зеленых тонах, особенно часто различные шелковые рубашки с атласными бантами на рукавах. поэтому да, такую красоту было непростительно портить. — Я рубашку сниму, а от штанов бы не отказался, ползать тут придется немного, — согласился Чимин и стал расстегивать пуговицы на рубашке. И Юнги, увидев, что тот стал делать, решил побыстрее сбежать в спальню, чтобы достать штаны, которые не жалко. Такие нашлись, он их для генеральной уборки использует, они широкие, но дырявые чуть-чуть. Зато все равно чистые, стиранные. Юнги смущенно постучал в ванную и ему открыл Чимин в одних трусах, даже носки снял зачем-то. — О, прямо как мои рабочие штаны дома для ремонта. Иди ставь чайник, я через минут семь справлюсь, — спокойно прокомментировал Чимин, начав натягивать штаны, ничуть не смущаясь своей наготы. — Ты все еще любишь только зеленый чай? — немного отвернувшись от чужого полуголого тела, уточнил Юнги. — И как это ты помнишь все это: чай, кофе — столько лет прошло, да и мы друзьями даже не были тогда еще, — будто сам с собой рассуждал Чимин, отвернувшись к ванной. — Ты мне нравился, — просто ответил Юнги и ушел на кухню, оставляя шокированного Чимина наедине со своими мыслями. Чай они пили молча. И долго. Чимин правда справился со сливом быстро, но в квартире Юнги задержался еще на час где-то. Они прям сидят и молча пьют чай маленькими глоточками. Один из них пытаясь подобрать слова для вопроса, а второй — для ответа. — Почему тогда? — наконец-то тихо спросил Чимин, оставляя от себя пустую чашку. — Что? — решил прикинуться тупым Юнги, но у него как всегда не вышло, судя по скептическому взгляду Чимина. Просто правдой он не хотел оттолкнуть от себя этого человека, они так хорошо сблизились в последнее время. — Ты отказался идти со мной на новогодний бал, хотя принимал все мои ухаживания до этого в течении целого года. Так что закономерный вопрос, если я тебе нравился, то почему ты тогда отказал? — Я…. Испугался. — снова ложь, по лицу Чимина было видно, что он не верит и разочаровывается, хмуря брови. — ладно. Мне на уши присели родители и промыли мозги чистотой крови и важностью брака и общины. — Но ты всегда был бунтарем? Чистота крови фей… Значит Тэхен был прав, — Чимин помрачнел, обрывая предложение. — В каком смысле был прав? И кто? — не понял Юнги. — Мой лучший друг со школьных времен, тот самый Тэ, всегда говорил, что ухаживать за феями — гиблое и неблагодарное дело по итогу. И он оказался прав, ты выбрал не меня и мои чувства, — не обвиняющие, но грустно подвел итог Чимин. — Да, я выбрал семью. Быстро пожалел, но так вышло. Мы сможем отпустить эту ситуацию? Ты простишь меня? — последнее предложение Юнги почти прошептал, смотря куда угодно, только не на мужчину за столом перед ним. — Я… Юнги, — Чимин взял его за руку и аккуратно погладил ладонь большим пальцем, — я с самого начала не был обижен. Было просто больно, и я не хотел видеть тебя ни с кем на балу. — Я отобрал у тебя важный этап жизни, — с горечью констатировал итог Юнги. — Да боже, пустяки, я тогда впервые напился в компании своих будущих лучших друзей. С Тэ мы вот даже открыли книжный, все закончилось наилучшим образом. И мы встретились снова уже без гнета предрассудков над нашими головами, это же здорово. — Спасибо. Что не обижен, — уточнил на недоуменный взгляд Юнги и нежно улыбнулся смущенному Чимину. Этот разговор что-то между ними изменил, сблизил что ли. Теперь Чимин почти каждый день с утра врывался к нему и вместо официантов приносил им обоим кофе, они болтали о работе и предстоящем дне, а потом Чимин улетал к себе в библиотеку, свое детище он тоже берег, даже опасался в начале кофейную стойку делать, чтобы книги не испортили потом напитками, но штраф помог избегать большой ущерб, да и контингент у них был хороший, мирный, не бунтарский, хоть и подростки были завсегдатаями. И через пару таких утр они позволили себе даже обниматься при встрече, пока коротко, но это маленький шаг друг к другу для них. С самого начала декабря Чимин будто поменял тактику, решился на что-то. Стал еще больше внимания уделять Юнги. Например, первого декабря человек прибежал с утра с таким огнем в глазах и широкой улыбкой, что фей даже немного испугался. — Я приготовил морковный торт! Сам! И он съедобный, — и столько неподдельной радости было в этих словах. Юнги замер на мгновение, а потом громко рассмеялся, потому что слишком уж взбудораженным для такого события выглядел Чимин. — Эй, я и тебе кусочек принес, ты же любишь морковный торт, — и тут у Юнги замерло сердце, потому что ему в голову пришла абсолютно абсурдная идея. — Ты специально для меня сделал торт, — как-то не вопросительно шокированно уточнил фей. — Типа того, я хотел давно что-то такое попробовать, а сладкоежка из моих знакомых только ты. Я со школы помнил, какой именно морковный торт ты любишь и приготовил тебе темно-синий с огромным количеством крема. Юнги думает, что сходит с ума, но у него четкое ощущение, что за ним ухаживают. Не бывает такого, что после отказа спустя тринадцать лет кто-то будет пытаться снова к нему подкатить, ну не может же ему так повезти. И Чимин не просто подкатить пытается, он за ним по видимому реально серьезно намеревался ухаживать. Но Юнги не был готов это признать, потому что слишком просто счастье катится ему в руки, так не бывает.

***

Утро Юнги начиналось уже привычно с кофе в приятной компании. Сокджин уехал на переоформление договора с производителем кофе, потому что они контракт только на два года подписывали, поэтому сейчас Юнги с Чимином наедине болтал о всяком разном, потому что утро среды и никто никуда не спешит в десять в будни. Была середина декабря, иногда уже шел снег легкий, Чимин с рубашек перешел на еще более нежные и уютные кашемировые зеленые свитера, а Юнги на черные водолазки стал накидывать теплую кофту крупной вязки, мама Сокджина в прошлом году связала ему на день рождение ее, потому что по ее словам Юнги ветром сдувало, так пусть хоть в тепле сдувать будет. Как же он любит миссис Ким, словами не передать. Но сейчас Юнги думает не об этом, а об украшении кофейни, что и обсуждает с Чимином. Тот предложил вместе закупить побольше всего, чтобы скидка была тоже больше, они уже вчера оформили заказ, который собирали четыре дня вместе, делали эскизы примеряли все мысленно, чтобы со вкусом и не чересчур, а сейчас обсуждали, когда и как будут это развешивать. — Кстати, а как ты праздновать новый год и рождество будешь? — полюбопытствовал Чимин. — Новый год с Джином и Хосоком у себя дома, а рождество я не праздную, я же агностик. — Я знаю, мы как-то это обсуждали, но не обязательно же верить, чтобы праздновать, — удивленно сказал Чимин. — И вы украсите твою квартиру? — Ну, не заведено у нас праздновать рождество, — спокойно объяснил Юнги, хотя сам в целом был не против еще одного праздника в году, — квартиру на новый год тоже не украшаем. — Эй, так не круто, давай в честь новогоднего подарка тебе куплю украшения и мы вместе украсим, — пылко предложил Чимин, желая поделиться тем, как атмосфера и украшения в квартире заставляют верить в чудо каждый день. — Ну, это как-то неловко, — начал отпираться Юнги по привычке. — Ну давай, я же тоже получу удовольствие, — подначивал его Чимин. — Тогда сделаем это в рождество, чтобы я мог подарить тебе самый вкусный ужин в мире. Тоже как подарок, — согласился Юнги, понимая, что слишком слаб перед этим нежным мужчиной. — Вот и договорились. Двадцать четвертого декабря, в самый сочельник с утра они отправились в гипермаркет, чтобы скупать все нелепые украшения в мире — именно такой была их изначальная цель. — Смотри вот эту хочу, — говорил Чимин, обматываясь зеленой мишурой как шарфом. — Вот это просто вау, — кричал Юнги у подвесных фонариков в ответ. Они как маленькие дети бегали по отделу с украшениями и все скидывали в тележку: гирлянды, шары, маленькие елочки, венки из еловых лап искусственных, какие-то колокольчики, заколки с птичками — все на что падал взгляд оказывалось в тележке. А вот продукты для ужина они выбирали как осознанные взрослые, что немного сломило картину мира работников магазина, потому что два взрослых мужчины сначала фанатично бегают и сгребают все украшения, а потом с серьезным видом спорят из-за сыра для лазаньи — где это видано. В итоге на магазин они потратили часа три, половину времени проведя в очереди в кассу, но это было не скучно, они шутили самоиронично, вели себя как дети и скупили еще почти весь стенд с жвачками просто потому что захотели и могли себе это позволить. И платил в итоге Чимин, со словами, что с Юнги будет ужин и они договаривались, а цена вышла немаленькая, поэтому фей все равно смутился. К Юнги в квартиру с пакетами было тащиться не далеко, потому что они на машине Чимина поехали в самый большой гипермаркет, но вот поднимать все пакеты по лестнице на третий этаж было сложно. Поэтому они как самые настоящие взрослые быстро помылись поочередно, потому что вспотели жутко, на скорую руку приготовили поесть и сели отдыхать смотреть фильм, потому что настроение на украшение квартиры и готовку пока не было, сил не осталось. На середине фильма Чимин внезапно уснул, откинув голову на спинку дивана, уютно устроившись под пледом, который всегда у Юнги лежит где-то поблизости, так как в квартире прохладно, да и фей мерзляк по своей сути. И пока Чимин сладко причмокивал своими невозможно красивыми губами во сне, Юнги впервые разрешил себе засмотреться на него. Резкая линия челюсти, мягкие скулы, пышные губы и тонкокостная фигура, но рельефные руки видны из рукавов футболки, в одних трусах он тоже видел Чимина недавно, картина чужего горячего теплого подкачанного тела не исчезла из головы. Он рад быть здесь и сейчас с Чимином, но часто думает, что было бы, если бы в прошлом он пошел с ним на бал. Они бы начали встречаться скорее всего и сейчас он бы мог целовать Чимина на всех правах как своего партнера. Такие мысли пугали, потому что Чимин вроде бы делал очевидные шаги на сближение, но не очень понятно, на дружбу или на отношения он рассчитывал. Хотя все кристально понятно, просто Юнги трус. Через тридцать минут Чимин проснулся, за это время фей поставил готовиться соус болоньезе на плиту, прогрел духовку и сейчас натирал сыр. — Привет, — тихо сказал Чимин, войдя на кухню. Он выглядел так мило и так заспанно, так уютно и растрепанно, что Юнги не выдержал и чистой рукой погладил его по голове. — Привет. Ты особо ничего не проспал, я пока готовлю, а ты приходи в себя и приступай к украшению квартиры. — Угу. — все, что ответил сонный Чимин, поцеловал Юнги в макушку и пошел умываться, а фей замер. Он думал, что сам переступил черту с поглаживаем волос, но его натурально чмокнул в голову. Хотя может спросонья с кем-то перепутал? Но Чимин холостяк, они как-то обсуждали это недавно. Боже, как же все сложно. Поэтому Юнги решил просто дальше готовить лазанью, стараясь не думать о теплом, милом, красивом и доступном Чимине буквально в соседней комнате. Чимин позвал его в гостиную в тот момент, когда Юнги только вытащил готовую лазанью из духовки. Фей зашел в комнату и обомлел, ведь оказался будто в сказке, то, что они накупили теперь было аккуратно скомбинированное и развешано по комнате, делая из нее волшебный уютный домик. — Мы будем есть сказочный ужин в сказочном месте, — все что смог сказать Юнги и обнял Чимина, — это очень ценно для меня, потому что в моей семье никогда так не праздновали. — Для тебя я готов так украшать квартиру хоть каждую неделю, — откровенным шепотом сказал Чимин, заставив Юнги покраснеть. — Лазанья готова, давай сервировать стол и праздновать что ли. Вечер у них вышел уютным, приятным и тихим, чувствовали они себя комфортно, нервозность, которая была в начале их отношений прошла давно, во многом благодаря Чимину, его нелепым шуткам и каждодневному появлению, он очень юрко влился в жизнь Юнги за последние два месяца, правда еще не совсем понятно в какой роли. — И Тэхен просто облил меня водой холодной, потому что был сонный и больше идей как разбудить меня у него не было, — Чимин рассказывал про то, как его друг будил его на второй в жизни экзамен в университете, когда он просто вырубился на учебниках, — я в итоге испортил учебники, ну, номинально не я, но они были на мое имя, пришлось платить. — Какой ужас, — сквозь смех выдавил из себя Юнги, потому что рассказывать у Чимина хорошо получалось, было весело, вечер шел приятно. — С рождеством, кстати, — тихо сказал человек, головой кивая на часы на стене. Было уже почти пол первого ночи. Засиделись они. — И тебя с рождеством, — тепло ответил Юнги, уже понимая, к чему клонит Чимин. — Мне пора, к сожалению, но мы отлично посидели, не зря отгул от работы взял и теперь должник у Тэ, — с улыбкой сказал мужчина, поднимаясь с дивана. — лазанья была шикарной, спасибо. — Да брось ты, — отмахнулся Юнги, но приятно было безумно. Провожать Чимина не хотелось, отпускать из своей уютной и теперь еще и сказочной квартиры казалось грехом, но сегодня только четверг, точнее наступила пятница, и с утра их ждет рабочий день, они поэтому даже спиртное не взяли. Не хотелось прощаться, но Юнги все же пришлось плестись за Чимином в прихожую. Пока он одевался, Юнги стоял, подперев косяк плечом, и рассматривал как разнеженный теплой атмосферой, вкусной едой и приятными разговорами Чимин медленно одевался. В голове набатом стучала мысль, что он очень хочет целоваться, и не просто абы с кем, а именно с Чимином и именно сейчас. И может тот увидел что-то в глазах фея, потому что в итоге целовали Юнги. Неожиданно, коротко, но со словами благодарности и несколько раз, с жадностью и в спешке, а потом Чимин сбежал, Юнги даже толком ответить не успел, настолько неожиданно сбылось его рождественское желание. Он в ступоре стоял перед открытой дверью, где минуту назад был краснощекий Чимин и облизывал губы после поцелуя, а потом тот кивнул и вышел из квартиры прямо в эту дверь. Юнги потерялся. Он пошел убирать со стола, поставил посуду в посудомойку, запустил ее, протер стол в гостиной, столешницу на кухне и поплелся еще раз мыться в ванную, потому что взбудораженность от поцелуев не проходила. Они поцеловались. Вау. Настоящее рождественское чудо.

***

На следующее утро Чимин как ни в чем не бывало пришел с утра с кофе, подошел обнять Юнги уже привычным жестом, но тот шуганулся от него. Не специально, но как-то рефлекторно. Они не прокомментировали это никак, но следующие их утренние встречи были без объятий и формально короткие, так, что Юнги начал с ума сходить. Он не знал, как объяснить свои чувства, показать, что не был готов, что не специально ушел от объятий. Но он ничего не мог поделать, тридцатого декабря Чимин вообще не появился, написав, что у него новая поставка книг с утра на работе. И будь их отношения такими же, как раньше — Юнги бы поверил, но у них случился разлад и он боится, что окончательно оттолкнул от себя человека своей замкнутостью. Тридцать первое декабря тоже началось без Чимина, но с Джином, который хмуро на него посмотрел с самого утра, а вечером затащил в свой кабинет, который разительно отличался от кабинета Юнги — более яркий, с горчичными шторами, деревянными стеллажами, но и подходил он соответственно именно Сокджину. Друг усадил его на диван и сам сел рядом, кратко сказав: — Выкладывай. — О чем ты? — опять решил притвориться слепым и глухим Юнги, хотя эта тактика ни разу ему в жизни не помогла. — Ты издеваешься? Ходили оба влюбленные до самого рождества, а сейчас Чимин уже второй день к тебе не приходит. Что случилось? — Он поцеловал меня, — заторможенно и кратко ответил Юнги, решив, что это все объяснит и друг отстанет. — Ииии? — не унимался Сокджин — Я ответил, — опять же кратко ответил Юнги. — Так это ж здорово, — опешил Сокджин, не улавливая причинно-следственные связи. — А на следующий день шуганулся наших привычных объятий и не поговорил с ним об этом, — как на духу выпалил Юнги, сам понимая, что опять его промах, надо было просто поговорить. — Ясно. Ну, оба хороши, не поговорили нормально. Ладно, в следующем году уже решите это все, я с Хоби домой, он меня ждет, и так задержался на разговор с тобой. Но не глупи, ты влюблен, дай вам шанс, — Джин опять звучал нравоучительно, но в этой ситуации Юнги это было нужно. — Спасибо, Джинни. Люблю тебя, с новым годом, — Юнги обнял его, уткнувшись в чужую грудь носом. Даже плакать захотелось, что для фея нонсенс. — И я тебя, злобный фей. С праздником, — друг обнял его, а потом шуточно разрядил обстановку, — хватит обниматься, а то еще своей пыльцой запачкаешь мне мой бордовый пиджак, у нас сегодня корпоратив у Хосока на работе, я должен быть самым красивым. — Ты и так самый красивый. Езжай, — друг на это ничего не ответил, но напоследок обнял крепче и отстранился. И они вышли из кабинета Джина и попрощались у кабинета Юнги, куда тот зашел и просто упал в свое кресло, не зная, что и делать. Его «коФЕЙня» закрывается уже, сегодня сокращенный рабочий день, за это коллектив тоже любил Юнги, он не все праздники дожимал до конца ради денег, давал достаточно много свободы сотрудникам. Появилось желание просто напиться, просто потому что он в душе не представляет, что сказать Чимину, как признаться, как объясниться. Поэтому Юнги полез в дальнюю часть книжного шкафа и достал оттуда бутылку джина. Если намешать с яблочным сиропом для кофе, который он хранит в нижнем ящике стола, — вполне зашибись себе настойка, этим Юнги и стал заниматься. Кофейня уже закрыта должна быть, он один. Сейчас немного напьется и домой. Но его незапланированный алковечер прервала открывшейся дверь и вошедший немного помятый Чимин почему-то не в привычно зеленом, а черном свитере. А так как Юнги выпил всего два глотка — вряд ли перед ним белочка, скорее всего это настоящий Чимин, но цвет свитера сильно путал. — В честь чего пьешь? — без приветствия уточнил мужчина, прямо смотря фею в глаза. — У меня корпоратив, — ответил первое, что пришло в голову, Юнги, отводя взгляд. — А чего один? — не отставал Чимин. — Я индивидуальный предприниматель, — отбился Юнги, не понимая, к чему этот разговор. — А я зашел подарок занести, — тихо сказал Чимин и подошел к столу, ставя на край коробочку темно-синего цвета. — О. А я тебе подарок не додумался сделать, — злясь на самого себя ответил Юнги, беря коробочку в руки, отставив стакан с джином подальше. — Это старый еще, не бери в голову. Юнги не очень понял, к чему была эта фраза, поэтому просто открыл коробочку. Внутри был кулон в виде месяца, на котором сидела фея, свесив ногу, с голубыми крыльями и кулон был покрыт темно-синим блестящим лаком. — Очень красивый. На меня в школе похож, я часто так на переменах на подоконниках сидел, ты это на заказ сделал, да? — удивился Юнги, даже он о себе такое с трудом помнит, а тут спустя столько лет. — Я тогда его и сделал, по эскизу друг соорудил металический каркас, а я покрывал сам эмалью. — Ты так долго хранил его, — удивленно и с горечью заметил Юнги. — Всего лишь десять лет где-то, — отмахнулся Чимин, будто это пустяк. — Тринадцать, — поправил его Юнги, удивляя. — Ну, да, плюс месяц, потому что на новогодний бал хотел его подарить, как раз за день до нашего последнего разговора доделал. — Оу… — Юнги даже не знал, что на это сказать. — Ну, я пойду, в следующем году буду поменьше тебя доставать, — с грустной улыбкой сказал Чимин и развернулся, чтобы выйти. — Стой, — Юнги вскочил из-за стола и обошел его, вставая прямо напротив Чимина. — не хочу прекращать видеть тебя каждый день, — фей наконец-то решил побороться с самим собой, своими загонами и головой за свое счастье, которое он видит в лице человека перед собой. — Но ты… ты же, — Чимин не мог найти слов, не понимая, почему Юнги ведет себя так диаметрально противоположно, но тот тоже себя не понимал, подобрать слов не мог, поэтому решился закрыть глаза и поцеловать наконец-то мужчину, в которого так отчаянно и наивно влюблен. Чимину хватило секунды, чтобы осознать, что происходит и ответить нежно и аккуратно, но потом он остановился и отодвинулся немного, заключив Юнги в объятия, чтобы не сбежал, и спросил: — Какого черта? — и столько боли было в его интонации, что фею тоже стало не очень хорошо, — ты подаешь противоположные сигналы, я не понимаю. — Я сам себя не понимаю, — честно ответил Юнги, прижимаясь ближе в объятиях, потому что не хотел дать Чимину и шанс уйти сейчас. — Нам надо как-то это решать, я больше так не могу, Юнги-я, — устало выдохнул человек, кладя голову на чужое плечо. — Давай сначала немножко поцелуемся, а потом все-все решим, ну пожалуйста, — буквально захныкал Юнги, потому что ему сейчас просто необходимо было снова коснуться чужих таких больших, мягких и манящих губ. Он не распробовал. Ему ничего не ответили, просто Чимин поднял голову с чужого плеча, положил руку на шею Юнги, притягивая того ближе, и аккуратно поцеловал, заново пробуя уже медленно и осознанно, какого это — целоваться с любовью всей своей жизни. Они медленно двигали губами, а потом аккуратно сплетались языками, изучая друг друга, распаляясь все сильнее. В какой-то момент Юнги за бока притянул Чимина ближе к себе и прикусил ему нижнюю губу, легонько, на пробу, ему ответили довольным мычанием, а потом Чимин развернул их на сто восемьдесят градусов и медленно повел Юнги спиной назад к столу. Поняв чужую задумку, фей сделал два последних шага быстрее, а потом сел на свой стол, что-то случайно роняя. Звук разбитого стекла заставил их замереть и отстраниться друг от друга немного. Они оба очень тяжело дышали, но эта гонка стоит свеч. — Мы разбили твой стакан со странной зеленоватой жижей, пахнущей джином, — прокомментировал ситуацию Чимин, медленно обхватывая руками лицо Юнги, аккуратно большими пальцами поглаживая его небольшие щеки. — Думал сегодня напиться, — тихо отозвался фей. — В честь чего? Или почему? — Чимин нахмурил брови, перебирая в голове все варианты того, что могло расстроить Юнги до такой степени. — Ты не пришел с утра второй раз подряд. Я так чертовски испугался, что ты больше вообще не придешь, что решил напиться, — честно признался Юнги, заламывая брови. — Боже, какой же ты дурак, — на выдохе произнес Чимин и снова потянулся с поцелуем к Юнги. Темп ускорился, руки Чимина с чужих щек медленно поползли на шею, обняли плечи, а потом залезли под полы кардигана и зашарились на талии, приподнимая водолазку, чтобы наконец-то оказаться кожа к коже. От чужих уже достаточно откровенных действий Юнги тихо простонал от удовольствия, потому то сейчас он сверхчувствительный, его давно так не касались. А может вообще никогда, с такой любовью, напором и страстью. Теперь фей уверен почему-то, что его любят. Сильно, до боли, а он просто трусил все это время и отталкивал свое счастье вновь и вновь, как и тринадцать лет назад. Чимин прав, он и правда дурак. — Можно я сниму с тебя свитер? — тихо спросил Юнги, цепляя руками низ чужого свитера. — Да, конечно, тебе все можно, — не задумываясь ответил Чимин, прикрывая глаза. Юнги дали карт бланш на все, поэтому он стянул свитер вместе с майкой под ним и полюбовался чужим телом. Узкие плечи, подкачанная грудная клетка, плоский живот. Открытой кожи перед лицом было так много, что Юнги не выдержал и наклонился, проводя языком почти от пупка до адамового яблока. Чимин зашипел от контраста температур и беспардонности своего партнера. — Что ты так реагируешь, сам же сказал, мне можно все, — с ухмылкой бросил Юнги, прикусывая чужое плечо, вырывая этим полустон. — Я до сих пор рассчитываю на честный и открытый разговор, — еле дыша, ответил Чимин, чуть отстраняясь, но в какой-то момент срываясь и чмокая чужие губы несколько раз, — но я просто не могу не могу не могу остановиться. Я так хотел, так ждал, ты мне так нужен весь и целиком. — Это признание? — шокировано спросил Юнги, в промежутках между поцелуями. — Я уже говорил, многое почти не изменилось. Тогда ты был нужен мне еще подростком, сейчас я хочу тебя себе всего уже осознанно как взрослая личность. Я хочу, чтобы мы стали домом друг для друга. — Я люблю тебя, — все, что смог на это ответить Юнги, наконец-то не боясь ничего. Он так устал бояться. — я испугался тогда, потому что не был готов и отходил от шока от первого поцелуя. Потом не решился поговорить, потому что трус и каждый шаг нашего сближения боюсь тебя потерять снова, как тогда. Боюсь боли. — Все, теперь уже не потеряешь. Я тоже тебя люблю, все будет хоро… — и на этот раз Юнги решился его перебить, снова целуя и уходя губами к чужой шее, а руками медленно двигаясь от лопаток до поясницы, чтобы потом аккуратно сжать ягодицы. Накачанные, упругие, прекрасные просто. — Никогда не думал, что скажу такое, но у тебя просто потрясающая задница, — прервав поцелуй, вставил комментарий Юнги, на что получил только тяжелый вздох и с него резким движением сняли кардиган, отодрав руки от ягодиц. — У нас ведь нет смазки? — спросил Чимин, расстегивая пуговку на чужих штанах. — Откуда в моем кабинете, блин, смазка, — проворчал Юнги, а потом до него дошла суть вопроса и он удивленно уставился на Чимина, — прям здесь? — Слюной сойдет, приподнимись-ка, — Юнги на автомате оперся на руки и приподнял зад, а с него просто беспардонно стянули штаны с трусами. — Уровень твоей трезвости? — строго уточнил Чимин, а потом облизал себе ладонь два раза, заставив Юнги чуть не подавиться слюной. — Два глотка джина, но сейчас я не уверен в своей трезвости из-за тебя, — Юнги быстро возбуждался, потому что, во-первых, у него давно не было секса. Во-вторых, перед ним был красивый полуголый мужчина, который уже залез рукой ему в спущенные трусы, так что за быстрое возбуждение не стыдно. В-третьих, ему дрочит его первая любовь, от этого сумбур в голове. А Чимин на его слова и реакции довольно улыбался, смачивал руку слюной и размазывал предэякулят по головке, медленно распределяя влагу по члену. Сверхчувствительного Юнги чуть не выворачивало от этих действий. — То…же хо...чу сделать, — прерывисто говорил фей, буквально выгибаясь в грудной клетке от удовольствия, — тебе приятно, — на выдохе договорил Юнги. — Позже, дай насладиться твоей чувствительностью сейчас, — Чимин не дал Юнги прийти в себя, не останавливался, доводил Юнги до ручки, а тому только оставалось вцепиться в чужие плечи руками и подвывать в шею, потому что такого ошеломительного оргазма у фея давно не было. — Это, — выдох, — было, — вдох, — очень… — Юнги поднял голову и увидел, как Чимин облизывает блестящую сперму на своей руке на пробу, а потом вытирает ее об голую грудь, — горячо, — промямлил фей и решил забить на слова. Он поднял дрожащие после оргазма руки и стал растирать свою блестящую сперму по телу Чимина, по его голой груди, как крем от загара, а потом начал вылизывать все испачканные участки. В общем, они надолго застрянут в его кабинете.

***

В итоге в новом году почти ничего и не изменилось. Мин Юнги — фея, хозяин известной на весь город кофейни, характер скверный, не женат. Но это пока что.