Проклятие Кавайного Идеала

Не в ту вселенную, товарищ! В туманах зыбкого небытия, когда только что кончилось "здесь" и ещё не началось "там", один совершенно ничем не примечательный программист Виктор Пучков из города Подольска, чей главный жизненный подвиг заключался в умении синхронизировать клавиши Ctrl и V, тихо ругался в пространство. Последнее, что он помнил, был огромный грузовик, несущийся на него по встречной. И — свет. Причём не небесный, как обещают все приличные легенды, а какой-то раздражающе красный. "О, господи, это ад! Ну конечно! Сколько раз я заказывал доставку без чайовых... Ладно. Где мои бесы с трезубцами?" Виктор открыл глаза. Его ожидания остались горько обмануты. Вместо кипящих котлов, грешников и когтистых надзирателей, он обнаружил... себя. Но «себя» он обнаружил с некоторой натяжкой. Тело — изящное, гибкое, как веточка сакуры. Пальцы — утончённые и почти прозрачные. Кожа была молочной и сияющей до такой степени, что хотелось умыться антибликовым фильтром. Улыбка... А вот её не было. Виктор оглядел свои миниатюрные ноги в белоснежных чулках и с чувством сказал: — Ну... этого я точно не заказывал. Погрузившись в осознание своих новых форм, Виктор обнаружил себя в традиционном японском доме. По окнам бегали солнечные лучи, чирикающая стая воробьёв радостно сообщала миру о восходе, а зеркальце с жемчужным ободком, оставленное кем-то на столе, хладнокровно подтвердило всё то, чего наш новый укэ так боялся. Вместо привычной бородатой мины на него смотрела куколка с огромными глазами цвета сдержанной грусти. Эти глаза, казалось, могли убедить любого бандита поклясться в верности на всю жизнь. Милое лицо было обрамлено длинными серебристыми волосами. Виктор, теперь официально переродившийся в тело юного "парня-супермечты", обхватил лицо руками. Его низкий внутренний голос пробасил, как в Левитане: — Товарищ Пучков. В твоей душе развёрзлась новая историческая эпоха. И она полна цветочков. Но не успел он задуматься о несправедливости мироздания, как в дверь настойчиво постучали. — Ты ООЧЕНЬ ХОРОШЕНЬКИЙ! — вопил непонятный парень с зелёными волосами и необъяснимо шрамированным лицом, входя в комнату. — Я Деку! Рад познакомиться! На этом визиты не закончились. Через десять минут на Виктора уставилась целая толпа: угрюмая девушка с огненно-оранжевыми волосами (казалось, что она сейчас запустит в него чем-то тяжёлым), парень, орущий о справедливости с утра, а также целый мужик в чёрной куртке, представившийся Гоя в рифму с «койя». Каждый второй гость смотрел на его лицо с какой-то неприличной радостью. Кто-то протянул букет роз. — За что? — срывающимся голосом прошептал Виктор. — Э? — искренне удивился парень в синей шляпе. Внутри тела, хрупкого и совершенного, громко, смачно рыдал Пучков. Напоминания об утерянных временах, когда никто не называл его "милейшим укэ", нахлынули невыносимой тоской. — Мне страшно, — выдавил он. Но светившая изящным образом внешность вызывала у зрителей исключительно желание защищать, успокаивать и дарить сладости. И тут, внезапно, новая напасть. Из зеркала раздался глухой смех. Виктор обернулся — его отражение нахально подмигнуло и крикнуло: — Запасайся терпением, душа моя. Твоя новая жизнь будет особенно насыщенной. Великая битва укэ против мироздания Виктор уже начинал подозревать, что его новая реальность строится по законам какого-то жестокого комедийного триллера. Едва он поднялся со своего тростникового футонного матраса, решив, что "прятаться — тоже стратегия", как дверь в комнату вновь распахнулась. Влетел роскошный, словно сошедший с рекламного плаката шампуня, персонаж с короткими светлыми волосами, в которых отражались солнечные лучи. — Слушай, ну ты... ты кто вообще? — растерянно выпалил Виктор, хватаясь за покрывало, словно оно могло защитить его от переполняющей атмосферы фансервиса. — Я Люцифер, учитель Амаимона, Хранитель демонов и — к твоим услугам, — церемонно поклонился вошедший, одаривая его холодной, но неприлично обаятельной улыбкой. — А что вам... мне... надо? — уточнил Виктор, чувствуя, как начинаются странные перегревы в голове. — Твои невероятные способности, — сказал Люцифер, словно это было очевидным. — Твоя красота, кстати, тоже! Мы должны использовать её, чтобы спасти Вселенную. — Спасти Вселенную. Моей... красотой? — голос Виктора взмыл вверх до тональностей, которые лучше оставить опере. Но протесты бесполезны. Толпа быстро объяснила: Виктор, оказывается, стал ключевой фигурой в мультивселенной — воплощением всех фантазий самых мрачных авторов фанфиков, дарованным одной единственной целью: воздействовать на противников так, чтобы они сдались без боя. — Я украшу твою голову диадемой! — мечтательно добавил кто-то из тени, и Виктор только вздохнул, вслушиваясь в внутренний крик брутального мужчины. Через час перед ним стояла огромная армия врагов. Демоны, экзорцисты, маги и странные японские школьники с боевыми способностями. Виктор, дрожащий и скованный ужасом, попытался спрятаться за Деку, но судьба распорядилась иначе. Сзади кто-то мягко подтолкнул его к центру поля. — Вы что делаете?! Я не умею драться! — огрызнулся он. — Никто этого и не ждёт! — счастливо сказал Люцифер, улыбаясь так, будто ждал грандиозного шоу. Толпа врагов оценивающе замерла. Самый главный злодей, высоченный парень в чёрной мантии и с лицом, обмотанным бинтами, махнул рукой своим воинам: — Мы сдаёмся. Как можно драться против такой... гармонии? — ЧТО?! — крикнул Виктор. Внутри него брутальный Пучков с цепями на груди выл от непонимания. — Все твои враги хотят тебя защитить, — спокойно прокомментировал Гоя. — Ну, в какой-то мере. Или удержать для себя. — А где-то в дали, слышите, трещит моя мужская гордость?! — мрачно пробормотал Виктор. Но чтобы сохранить остатки разума, он постарался сдаться обстоятельствам. Как ему быть дальше в этой невообразимой смеси дурной романтики и экшена, он не представлял. Но точно знал: первый, кто тронет его "красивую кавайную ручку", получит заряд ментального кулака прямо по идеальной роже. Заговор изящных против грубого Сбежав от толпы восторженных союзников и умиляющихся противников, Виктор заперся в ближайшей комнате, стараясь успокоить бешено прыгающее сердечко. **Нет**, это не какое-то глупое "сердечко" нового тела — это бывшее нормальное мужское сердце, которое внезапно закачало адреналин от всего этого театра! — Мне бы топор, — пробурчал он себе под нос, садясь на пол. — Или, хотя бы, пива кружку. А то этот их Люцифер со своими „идеальными твоими глазами“ доведёт до нервного срыва. Внутри этой на вид невинной комнаты творилась подозрительная тишина. Подозрительная до скрипа. Виктор резко повернулся, ожидая очередного "кавайного посетителя", но наткнулся на самый обыкновенный шкаф. Правда, вся ситуация уже давно напоминала рассказ какой-нибудь школьницы, которая переборщила с кофе, и Виктору не стоило бы расслабляться. Разумеется, шкаф заговорил. — Слышь, парень, можно я открою карты? — Ты, мать твою, шкаф! — выкрикнул Виктор, инстинктивно запуская первым попавшимся цветочным венком. — Спокойно! Я агент высшей канцелярии по шантажу моральных устоев, — прошипел голос. Дверца приоткрылась, показывая чьи-то жёлтые глаза. — Помоги мне свергнуть Люцифера, и я помогу тебе выжить в этом... цирке фанфиков. — И как же это поможет мне? — Виктор прищурился, уже смирившийся с прогрессивным помешательством вокруг. — Ты шкаф, давай начнём с этого факта. — Мы найдём способ... хм... исправить твоё обаяние! — туманно пообещали из темноты шкафа. Эти слова зацепили его. Он нехотя признал, что как бы ни был устойчив его внутренний мужик, когда весь мир видит в тебе идеальную няшу, которая достойна обнимашек и пледиков, жить становится невыносимо. Шкаф был рискованной, но, возможно, последней надеждой. — Убедил. Но только если процесс исправления не требует поцелуев или чего похуже. Через два часа Виктор, поставив в мыслях жирный крест на концепции "рациональности", обнаружил себя на огромном пиру во дворце Люцифера. Его вновь нарядили в сногсшибательный костюм, от которого Пучков внутренне покачнулся и застонал, а внешность продолжала беззастенчиво сиять невинной красотой. — Улыбайся, — прошептал шкаф, теперь временно замаскированный под ВАЗу, поставленную у дальнего угла. — Живи ролью. — Да чтоб ты... — пробормотал Виктор, но его возражения утонули в звуках фанфар. На сцену, полная уверенности в себе, величественная походка в каждый шаг, вышел Люцифер. Рядом с ним замер самоуверенный подросток в шортах, весь в рыжей расцветке. Судя по интонациям толпы, это был не кто иной, как обожаемый демоническим миром "король экзорцистов" — Рин Окумура. И они оба смотрели на Виктора так, будто настоящая корона принадлежала ему. — Господи, за что… — прошептал он себе под нос, совершенно ослабев. Искушение тонкой тростинки Виктор чувствовал себя героем дешёвой мелодрамы, запертой в тесном окне браузера, где за каждым углом прячутся слишком красивые персонажи с претензиями на сюжет. Люцифер не просто стоял перед ним; он величественно приближался, словно рекламный ролик мужского парфюма. Следом за ним шагал Рин Окумура, чей хвост дерзко выглядывал из-под мантии. Каждый его шаг был наполнен юношеской самоуверенностью и неописуемой энергией. Толпа мгновенно оцепила Виктора, выдавая охи, ахи и всхлипы. Кто-то бросил лепестки роз под ноги, заставив его вздрогнуть от иррациональной мысли, что вот-вот начнут петь серенаду. — Никакого сопротивления, маленькая звезда, — мягко произнёс Люцифер, наклоняясь ближе. Его рука чуть коснулась подбородка Виктора, словно проверяя, достаточно ли он "идеален". Виктор едва не подскочил. Внутри его тела ревущим хором из самого эпицентра головы загремело: — БЛЯХА-МУХА, ОТВЕДИТЕ ЭТОГО ПЕРЦА!!! Он резко отступил назад, наткнувшись спиной на Рина. Тот хитро ухмыльнулся. — Ты правда думаешь, что можешь убежать? Ты ведь родился, чтобы побеждать... чарующей невинностью. Где-то там, в недрах внутренних эмоций Виктора, всё отчаянно хлопнулось лицом вниз. — Ты вообще кто? — сердито выпалил он, выпрямившись и собираясь было возмутиться открыто. — Может, хватит заглядывать мне в душу своими эротическими намёками?! Толпа замерла. Кто-то шёпотом сказал: — Боже, даже когда он злится, он... кхм... идеален! Как назло, над всей этой толпой звучали фанфары. Люцифер с чувством посмотрел на толпу своих адептов, после чего не спеша извлёк сверкающий бокал вина из воздуха и возвысил голос: — Этот вечер посвящён не только миру во Вселенной, но и нашему вдохновению — новому свету надежды и... эстетике. Он обвёл зал взглядом, словно старший курсник, уверенный в своей неуязвимости. Все, включая мрачных демонов, забурчали одобрительно. А Виктор при этом еле сдерживался. Его внутренний мужик отчаянно бил в стены подсознания. — Так! Сейчас соберись! Главное — сохраняй твёрдость! — приказывал он себе. Но всё пошло наперекосяк, когда Люцифер решительно шагнул вперёд, взял его за руку и поднял её высоко. На весь зал прозвучало: — И теперь время для первого танца этого божественного создания. Виктор почувствовал, как тысячи глаз уставились на него. Люцифер с лёгким наклоном головы увлёк его на середину зала. — Это мой конец! — внутренний голос Виктора уже кричал что-то похожее на древнерусские молитвы. — Зачем я вообще ввязался в это? Однако внешний вид его хрупкого тела буквально источал покорную грацию. Все глаза продолжали сиять, залив его тем жутким фансервисным светом. Танец начался. Внутри его сознания, где должен был звучать мужской гимн войны, хлопали двери, разбивались бокалы, и в агонии летели крепкие выражения. Наружу, к сожалению, ничего из этого вырваться не смогло. Только совершенство, беспомощно изгибающееся в руках Люцифера. Каждое лёгкое движение Виктора казалось опасным для него самого — вот сейчас споткнётся, уронит кого-то… И каким-то проклятием он танцевал идеальней всех. Рин присоединился к этому фарсу, выхватывая его из объятий Люцифера. — В следующий раз ты будешь танцевать только со мной, понял? — заявил он. А Виктор молча повторял: — Господи, кто-нибудь, вызовите нормальное тело... или экзорциста от фанфикшенов! Срыв кавайного стёба Вечер в огромном зале длился бесконечно. Люцифер, Рин и внезапно прибывший человек с разноцветными глазами, которого толпа звала **"Дазай-сан"**, сменяли друг друга в попытках привлечь внимание Виктора. Каждый их жест выглядел словно сотканный из непростительно хороших спецэффектов. Все смотрели на Виктора с таким обожанием, что он внутренне уже давно находился на стадии *отрицания*. Внешне же… боже, милейшая улыбка на губах, длинные ресницы трепещут, а вишнёвый румянец покоряет каждого второго присутствующего. Но Виктор сам на себя этого взгляда не держал — слишком больно для внутреннего мужика. Он успел увернуться от очередной цветочной композиции, когда к нему тихонько подполз всё тот же шкаф, теперь скрытый в тени колонны. — Действуем, — шёпотом произнёс знакомый голос. — Давно пора, — ответил Виктор сквозь стиснутые зубы, стоя в лучах света, которые явно должны были акцентировать его «ангельскую ауру». План, по всей видимости, был прост до унижения: выбраться незаметно, не привлекая внимания. Конечно, в зале, полном перекачанных и магически одарённых фанатичных личностей, ничего не могло пойти по плану. Попытка убежать была сорвана уже через пару шагов, когда Дазай протянул руку вперёд: — Куда же ты? Мы ещё не завершили наслаждение этим чудесным вечером! "Какого чёрта, это что, реплика из девчачьего визуального романа?!" — истерично вопил внутренний голос Виктора. Он обернулся, прилагая все усилия, чтобы его идеально-милое лицо не исказилось от гримасы. Ответ вылетел автоматически, вместе с едва ощутимой ноткой раздражения: — Мне стало душно, и я подумал подышать воздухом... в одиночестве. Толпа в зале зашумела. Это «в одиночестве» прозвучало как предвестие трагедии. — Я пойду с тобой, — хором сказали Рин, Дазай, и, отчего-то, сам Люцифер. — А я?! — воскликнул Деку, с глазами полными решимости. Громкий внутренний голос Виктора буквально взорвался: — КАКИЕ-ТО, К ЧЁРТУ, СМЕСИТЕЛИ! ДА ОТВАЛИТЕ ВЫ ВСЕ!! И впервые за весь вечер он решился хотя бы на крошечный бунт. Глубоко вздохнув, он с изящной категоричностью хлопнул ладошкой по ближайшему столу: — Можно хоть один вечер закончить без попыток демонстрировать *моё вдохновение*?! Наступила короткая тишина. Толпа явно не знала, как реагировать на такое негодование, исходящее из существа, в котором всё было *слишком идеально*. Люцифер недоверчиво приподнял бровь. — Тебе не нравится быть центром внимания? Виктор окончательно потерял терпение, чувствуя, как контроль выскальзывает из его... тонких, кавайных пальчиков. — О, великий лидер всех элегантных задротов, конечно, я мечтал проводить вечера под вашими фанфары! — прошипел он и, повернувшись к выходу, пошагал к двери. Толпа остолбенела. ______________________________________ Шкаф встретил его за пределами зала, слегка дрожащий от волнения. — Ну... смело. — Веди меня к "исправлению", пока они не передумали, — буркнул Виктор, теперь уже искренне желая настоящего спасения. Но судьба не планировала выпускать его так легко. Спустя несколько шагов прямо перед ними появился Дазай с коварной ухмылкой: — Я думаю, тебе стоит присмотреться ко мне. Только я пойму твою душу, твой внутренний... протест. «Вот же... псих!» — выдохнул Виктор, потирая лицо, в котором сияла усталость святого мученика.