Проклятие Кавайного Идеала

Мятежная душе-красота и её персональный апокалипсис Виктор чувствовал, как его терпение буквально расплавляется на глазах. Кажется, даже его внезапно миловидное лицо начинало угрожающе сиять, будто вот-вот превратится в лазерное оружие. — Послушай, Дазай, — сказал он, голос слегка вибрировал от напряжения. — Как ты вообще оказался за этой дверью? Тебя ведь не звали? Дазай чуть нахмурился, явно обидевшись: — Я был рядом… Это судьба, понимаешь? Ну а ещё... ты же знаешь, я всегда стараюсь избежать скуки. С этими словами он сделал шаг вперёд, поймав руку Виктора в своей собственной. — Только не начинай. ТОЛЬКО НЕ… — подумал Виктор, но было уже поздно. — Мы с тобой одинаковые. Никто нас не понимает по-настоящему... кроме, возможно, друг друга. Где-то внутри него раздался звук: *"Тресь!"*. Это треснула последняя ниточка самообладания. Виктор резко выдернул руку, повернулся и схватил стоявшую рядом вазу, которая была замаскированным шкафом. — МНЕ ВСЁ НАДОЕЛО! — громко заявил он. — Все вы странные! Этот Люцифер со своими манерными взглядами! Этот Рин, который будто не понял, что я НЕ СЕГОДНЯ ПОЯС РУКАМИ СНИМАЮ! И ты, Дазай, король странностей, предлагающий «понимание» в мире, где даже коты смотрят с подозрением! Его яростное заявление заставило Дазая слегка растеряться. — Но… ты же прекрасен, — честно произнёс он, очевидно и не думая, что это может помочь. Этот момент, однако, оказался последней каплей для того, чтобы ваза-шкаф вмешалась. — ХВАТИТ! — прокричал голос внутри. Ваза мигнула и обратилась в весьма брутальную статую с явно намеком на пивное брюшко. Все остановились, не понимая происходящего. Даже Дазай отвёл взгляд, будто размышляя, как его любимый сюжет успел свернуть в пародию. — Выкладывай уже план! — потребовал Виктор, тряся статую, чтобы вывести хоть какие-то инструкции из этого «величественного стража». Позже, в коридоре, заполненном отзвуками вечернего бала, ваза рассказала основную часть. — Весь твой... эстетический груз — это проклятье вселенной. Одно неосторожное желание фанатиков реальности смешалось с магией из вашего мира. Но исправить всё можно. Нам нужно... выбить твою харизму! Виктор остановился. — Что значит «выбить»? Это как... об стену или прям морально унизить? Вазоподобное существо печально выдохнуло: — Процедура может быть немного... унизительной. Он хотел уточнить, что это значит, но не успел. За углом снова появился Рин, а следом за ним Деку и Люцифер. Теперь они действовали как единая коалиция. — Мы не оставим тебя, — сказал Деку с героическим выражением лица. — ЭТОТ ЦИРК НИКОГДА НЕ КОНЧИТСЯ, — подумал Виктор, начав осознавать, что, возможно, нормальной жизни он никогда больше не увидит. Проклятье фансервиса Толпа за его спиной становилась всё плотнее, а харизматичные главари этой шизофренической вселенной всё настойчивее приближались. Виктор почувствовал, что комический накал событий начинает терять всякую грацию, превращаясь в абсурдный триллер. — Значит так, «ваза», ты там говорила про унизительные методы? Распиши поподробнее, пока тут не начался мой персональный "Театр абсурда". Шкаф — а теперь самоуверенное магическое воплощение пассивно-агрессивного интерьера — тяжело вздохнул и откинулся назад, словно вспоминал что-то малоприятное: — Есть одно место, где эстетическое проклятие может быть изгнано… ну или, как минимум, перенаправлено в менее проблемные аспекты. — Где? — отрывисто спросил Виктор, чувствуя, что это обещание его последняя надежда. Шкаф вновь тяжело вздохнул: — Прямо в центре Вселенского Фандома. Там, где сконцентрировались все самые отбитые представления о «силе персонажа», «чистой драме» и «идеальных отношениях». Придётся пройти через Архив Фанфика Божественного Происхождения. Виктор подозрительно прищурился. — Ты меня обманываешь. — Это звучит плохо, я знаю, — ответила ваза-шкаф. — Но если доберёшься до Алтаря Переписания Персонажей, ты сможешь отменить своё божественное обаяние. — Хорошо, как туда добраться? — решительно спросил он. Но тут, конечно же, пришёл Дазай: — Ты не уйдёшь. Только я способен не дать этому миру разрушить тебя! «Господи, эти магниты на харизму из визуальных романов совсем свихнулись», — подумал Виктор, попутно оглядывая всю толпу. Уголок зала уже заполонили смущённые апостолы-демоны с маленькими табличками: "Только Люцифер" или "Дазай — король сердечек!". Рин, не дав Дазаю сказать что-то ещё, вырвался вперёд. — Я с тобой! Если это приключение в какой-то Архив, я должен быть рядом. Кто знает, что тебя там ждёт! Деку подбежал ближе: — Он не справится в одиночку. Это обязан быть я, ты нужен команде — и, между прочим, я считаю тебя своим личным героем! Люцифер улыбнулся, взглянув на потолок, словно наслаждаясь фарсом. — Не стоит паниковать, мои наивные юные союзники, — произнёс он с ехидной улыбкой, смотря прямо на Виктора. — Это путешествие лишь подчеркнёт его красоту, а вовсе не убьёт её. И куда бы он ни пошёл, он не скроется от своей природы. Виктор снова поднял ладонь к лицу и прикрыл глаза. — Слушай, «ваза», когда это путешествие начинается? — Секунд через десять. Надеюсь, ты готов, — ответила она, мгновенно создавая что-то вроде яркой вихревой дыры, достаточно огромной, чтобы проглотить как минимум половину зала. Толпа замерла, и даже Люцифер отвлёкся. — Гениально, спасибо тебе, шкаф, — с сарказмом сказал Виктор, шагая прямо в портал. Его терпение и внутренний здравый смысл уже давно бежали с этого поля битвы. И как только его кроссовки, милые и явно неподходящие для мужчины его прошлой комплекции, касаются вихря, всё закручивается в новую фазу… Архив фанфика: где кавай и боль становятся вечностью Когда вихрь закрутил его, Виктор ощутил знакомое ощущение падения во сне. Тело больше не подчинялось законам физики, мысли смешались в тягучем хаосе, а поток света и звуков беспорядочно вливался в сознание. — Это временно, — уверял сам себя внутренний голос, который, несмотря на нервы, оставался комичным и раздражённым как никогда. — Лучше уж пережить портал, чем опять слушать монологи Люцифера о "естественном очаровании". Однако облегчение длилось недолго. Виктора вышвырнуло из вихря, как персонажа мультфильма, прямиком в гладкий мраморный зал с гигантскими колоннами, уходящими в вечный туман. Атмосфера была одновременно величественной и откровенно клишированной: всё переливалось золотом, полы блестели до зеркального блеска, а из воздуха лилась торжественная, словно нарочито драматичная музыка. — Добро пожаловать в Архив, — внезапно раздался мягкий голос. Виктор оглянулся и увидел перед собой женщину неопределённого возраста. Её волосы были собраны в изящную высокую причёску, а платье казалось парящей тончайшей тканью, которая слегка подрагивала, как мираж. На вид она могла бы быть воплощением всех существующих фанфикшн-клише сразу. — Эээ, ты кто? — осторожно спросил он, ожидая чего угодно, но не внятных ответов. — Я Хранительница. Я оберегаю этот священный архив от разрушения, не позволю нарушить баланс хаоса и гармонии фандомов. — Отлично, а где тут *Алтарь Переписания Персонажей*? — перебил её Виктор. — Мне сказали, что он поможет снять проклятие. Она приподняла бровь, словно слегка удивлённая его напором. — Так значит, ты — новый житель проклятья. Как давно это случилось? — Примерно три недели мучений, состоящих из фанатов и цветов! — выпалил он. — Скажи прямо, можно это всё отменить? Хранительница пожала плечами, явно обдумывая что-то. — Ну, теоретически… Алтарь действительно может переписать твою суть. Но тебе придётся пройти через несколько испытаний. Слово «испытания» было настолько предсказуемым, что Виктор только тяжело вздохнул. — Разумеется. Какие? Неужели мне придётся объяснить Люциферу, почему я не хочу смотреть на него ещё час? Она улыбнулась, но её взгляд стал пронзительным. — Нет, это не с ними связано. Здесь собраны истории со всего фандомного мира. Чтобы изменить твою природу, ты должен доказать, что достоин быть чем-то большим, чем просто клишированным воплощением идеала. Первое испытание оказалось типичным для этого места — Виктор попал в комнату, заполненную гигантскими свитками, на которых всплывали фанатские диалоги. Он пытался разобраться, в чём суть, но каждая строчка звучала так нелепо, что его внутренний голос просто взорвался. — "О мой ангел, ты совершенен", — прочитал он одну строку. — Что за чёрт? Где-то из воздуха раздался громовой голос, очевидно, сущность Архива решила общаться с ним напрямую: — Читай дальше! Каждая строчка заставляет сталкиваться с твоей истинной сутью. Виктор продолжил: — "Твои глаза, словно океан мечты, и даже твоя миниатюрная стопа пробуждает жажду восхищения". Он сдавленно засмеялся. — Кто вообще пишет такое? Голос добавил, словно для ясности: — Это часть твоей сути, сформированная силой фандомов. Тебе нужно доказать, что ты способен перешагнуть это. Виктор остановился, вдруг осознав, что смех исчез, а его тело вдруг начало светиться мягким кавайным светом. — Так, стоп, вы реально хотите сказать, что я, по сути, воплощение чьей-то бредовой фантазии? — спросил он с едва сдерживаемой паникой. В этот момент двери зала внезапно распахнулись, и вбежали Рин, Дазай и Люцифер. — Где он? — хором произнесли они, явно игнорируя магию архива. «Вот оно, моё испытание. Выдержать их — и не сойти с ума», — подумал Виктор, готовясь к очередной порции нелепостей. Лицом к лицу с клише Рин, Дазай и Люцифер ворвались в зал, словно участники оперетты в финальной сцене, и с разных сторон окружили Виктора. Каждый из них выглядел настолько драматично, что от этого лицо Виктора в очередной раз скривилось в немом крике внутренней боли. — Мы не позволим тебе исчезнуть в этом... странном месте, — заявил Рин, со своим фирменным огненным взглядом. Дазай, непринуждённо наклонив голову, добавил: — Разве ты не понимаешь, что нас связывает что-то гораздо большее, чем просто этот зал? Люцифер подошёл ближе всех, его присутствие всё ещё излучало непростительную харизматичность. Он посмотрел на Виктора с лёгкой усмешкой: — Даже если бы ты попытался уйти, ты ведь не можешь сопротивляться собственной природе. А она тянет тебя к нам. Виктор, услышав эти слова, чуть ли не физически почувствовал, как его внутренний брутальный мужик сделал попытку взять контроль над телом, но то упрямо оставалось всё таким же мягким, нежным, очаровательно-кавайным. — Пожалуйста, дайте мне хотя бы пять минут без ваших монологов, — выдавил он, прикрывая лицо ладонями. — Они следовали за тобой, — неожиданно вмешалась Хранительница. Её голос прозвучал громче, чем обычно. — Но не по своей воле. Природа твоего проклятья притягивает к тебе всё фантомное величие этих персонажей. Виктор резко опустил руки. — Подожди, ты хочешь сказать, что они здесь не из-за меня как личности? А потому что я... их идеал? — Именно так. Проклятие привязало к тебе не их свободу воли, а их архетипы. Рин выглядел запутанным. — Что ты пытаешься сказать? — Она говорит, что если бы я не был... эм, вот этим всем, вы бы меня даже не заметили, — ответил Виктор, испытывая странное облегчение. — А значит, вся эта... агония не имеет смысла. Дазай вдруг сел на мраморный пол, сложив руки за головой. — Странная штука, быть привязанным к кому-то просто так. Но, возможно, всё не так уж плохо? Ты ведь не только идеал, но и живой человек. — Господи, неужели ты сейчас хочешь устроить философский диспут? — устало простонал Виктор. Хранительница не стала вмешиваться, наблюдая за происходящим с отстранённым интересом. — Суть Алтаря в том, чтобы ты мог понять: твоё проклятие связано не только с тем, что мир видит в тебе, но и с тем, кем ты себя считаешь. Виктор почувствовал, как холодок пробежал по спине. — И что с этим делать? Просто принять? — Или избавиться. Но избавиться можно только через осознание: ты готов отказаться от того, кем тебя видят, чтобы обрести себя? Эти слова заставили его задуматься. За последние недели он прошёл через комедию, трагедию, абсурд, но что-то глубоко внутри шептало: «Ты всё равно остался собой». И вот, впервые за всё время, он посмотрел на окружающих — Дазаю, Рина, Люцифера и даже Хранительницу — и спросил: — А если я изменю это всё... вы исчезнете? На мгновение стало тихо, и ответ неожиданно пришёл от Дазая: — Может быть. Но важно не это. Важно, будешь ли ты потом жалеть. Ответить Виктор не успел: зал начал дрожать, и мраморные плиты под его ногами затрещали. Хранительница подняла руки. — Твоё решение больше нельзя откладывать. Алтарь ждет тебя! Впереди, в конце бесконечного зала, яркий свет разорвал пространство, приглашая Виктора сделать последний шаг. Последний шаг Свет от Алтаря стал настолько ярким, что Виктор почти заслепился. Он взглянул на приближающийся источник и почувствовал, как в груди разливается непонятный микс эмоций. Страх. Облегчение. Немного злости — ну а как без неё? — Времени у тебя мало, — проговорила Хранительница с суровой интонацией. — Либо ты идёшь к Алтарю, либо остаёшься с ними навечно. — Ты этого не сделаешь, — бросил Рин, в его голосе проскользнуло что-то похожее на боль. — Ты нужен нам. — Слышишь? Они сейчас устроят "Ромео и Джульетту" наоборот, — пробормотал Виктор, поворачиваясь к ним с таким видом, словно именно он был тут единственным голосом разума. Дазай встал, растянув обыденную улыбку, но глаза были необычно серьезными: — Решай сам. Даже я — странный и неисправимо сумасшедший — не стану навязывать тебе свою волю. Виктор замер. — Ладно, ясное дело, — буркнул он, но голос чуть дрогнул. Вздохнув, он сделал первый шаг к свету. По мере приближения к Алтарю окружающее пространство начало меняться. Пол перестал быть мраморным; вместо него Виктор шёл по чему-то мягкому, похожему на песок. Но странности этим не ограничивались: свет, который так заманчиво переливался издалека, вдруг начал испускать шёпот. "Ты красив. Ты совершенен. Ты — герой их сердец". Эти слова кололи ему разум. — Знаете что, — прохрипел Виктор, больше обращаясь к самому себе. — Да пошло это всё. Я просто хочу снова быть собой. Когда он достиг светящегося постамента, ему открылась сама природа Алтаря: свитки, бесконечные свитки, вписывавшие и переписывавшие судьбы всех, кто сюда когда-либо приходил. В центре этого хаоса висел перо, сверкающее неоновой дымкой. — Это твоё оружие, — произнесла Хранительница, появившись за его спиной. — Одним взмахом ты можешь всё изменить. — А что будет с теми, кто остался позади? — тихо спросил он, обернувшись. Она улыбнулась, но в этой улыбке была смесь грусти и принятия: — Они исчезнут. Но разве их роль не в том, чтобы учить нас, вдохновлять, быть частью пути? Виктор поднял руку к перу. Оно мягко легло в ладонь, будто привыкло быть орудием перемен. В голове промелькнул целый вихрь мыслей: каждое его нелепое столкновение, каждая шутка, каждая нелепая сцена — как части одного большого пазла. Его терзало лишь одно: если он уберёт это, кто он будет на самом деле? Он вспомнил Дазаи, Рина, Люцифера. Они выглядели карикатурно, да, но были искренними. Они дали ему понять, что в хаосе тоже можно найти себя. "Давай, решай", — требовательный голос внутри подгонял. С тихим шёпотом он вывел слова на свитке: "Я остаюсь таким, какой я есть, но без магического принуждения со стороны других." Свиток вспыхнул ярким светом, перо растаяло в его ладони. Алтарь загорелся, испустив мощный поток энергии, который пронзил всё вокруг. Секунда — и всё исчезло. Виктор открыл глаза и понял, что снова стоит в знакомом зале. Только теперь тишина была оглушительной. Ни Рина. Ни Дазаи. Ни Люцифера. Только он. Вместо облегчения его накрыла странная грусть. — Я вернул себе свободу, — сказал он вслух. В голове раздался голос Хранительницы: — А ещё ты сохранил их. Когда они понадобятся, они будут с тобой. Но уже не как результат проклятья, а как твой выбор. Виктор усмехнулся. — Конечно. Этому миру просто нужно немного кавайного маразма.