Между ударами сердца / Between Heartbeats

Бледно-желтые занавески покачивались от легкого ветра, впуская в комнату запах окружающей местности — земли и сосен. Утреннее солнце отбрасывало уютную тень на затерявшийся в лесах Вирджинии коттедж, и сверкало в оставшейся с ночи росе. Уилл тихо застонал, когда дневной свет заставил его веки распахнуться. Теплые бархатные объятия простыней тянули его обратно в мир сновидений, но досадность реальности уже заземлила его в настоящем. Запах кофе и завтрака был слишком насыщенным, а тепло простыни слишком явным, чтобы быть сном. Со смиренным вздохом Уилл медленно сел и откинул одеяло. Часы показывали чуть больше восьми утра. Всю прошлую ночь он то ложился, то вставал, борясь с лихорадкой и болью, но, что он ясно помнил — это Ганнибала, склонившегося над ним с влажной мочалкой и нежными прикосновениями. Уилл не знал, какой сегодня день и как долго они здесь. Он лишь осознавал, что это его первое ясное утро, и, возможно, он бы предпочел оставаться в лихорадочном бреду. Встав с кровати, Уилл захромал на кухню. Обстановка коттеджа бледнела по сравнению с роскошным убранством особняка Ганнибала в Балтиморе. Кухня теснилась в углу, окруженная стойкой, на всех трех сторонах которой располагалось больше, чем было бы уместно, кастрюль, сковородок и столовых приборов. В центре крошечного пространства рядом с одной из сторон стойки был расположен двухместный обеденный стол, обеспечивая обширное пространство для картин на противоположной стене. Уилл едва ли обратил внимания на грациозные передвижения Ганнибала по кухне, переведя взгляд на многочисленные сцены, изображенные на рисунках. Там было много пейзажей разных стран, часть из которых, очевидно, была родной для Ганнибала Литвой. Взгляд Уилла с болезненным вниманием остановился на карандашном наброске — копии «Великого Красного Дракона», однако, вместо женщины, обвитой хвостом дракона, там было его собственное перекрученное тело с отчаянным выражением лица. — Очередной объект для твоего Дворца памяти? — лаконично спросил он. Ганнибал не отвел взгляд от готовки. — Хорошее искусство нельзя скопировать, его можно лишь усовершенствовать. Я бы сказал, что мои правки были уместны… ты так не считаешь? — Значит, я — жертва дракона, пойманная его хвостом… — сказал Уилл, переводя взгляд на спину Ганнибала. — Собираюсь подчиниться впечатляющим сексуальным аппетитам дракона… — Впечатляющим? — усмехнулся Ганнибал. Он резко развернулся, подхватывая шипящую сковороду с омлетом. — Я бы сказал, что мои потребности более базовые. — Ты все еще хочешь съесть меня? Губы Ганнибала изогнулись в загадочной улыбке, пока он раскладывал омлет по двум тарелкам. — Ты не собираешься отвечать, — заключил Уилл. — Я буду честен, Уилл, насколько искренним я могу быть… — Это уклончивый ответ. Улыбка Ганнибала стала шире. — Тем не менее, честно говоря, с тех пор, как мы прибыли сюда, я тщательно обдумал все, от начала до конца. Я позволю нынешним обстоятельствам продемонстрировать итог этого размышления. Уилл наклонил голову и скрестил руки на груди. — Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты изменил свои намерения. — Если пожелаешь. Такую вероятность изначально спровоцировала твоя упрямая мелочность. — У меня было впечатление, что тебе нравится моя упрямая мелочность. Ганнибал поднял голову, в его глазах засветилось веселье. — Садись, Уилл, иначе завтрак остынет. Уилл сел и взял со стола нож и вилку. Он сделал глубокий вдох, а затем отрезал от омлета кусочек. Мягкий желток лопнул, под ним оказались плавленый сыр, нарезанные лук и перец, и розовые кубики мяса. Он слишком проголодался, чтобы обдумывать упрямый отказ от приготовленной Ганнибалом еды. Он откусил кусочек, и подавил восторженный звук от наполнившего его рот вкуса. — Одно из самых простых блюд на завтрак, однако оно актуально всегда, — пробормотал Ганнибал, его щеки удовлетворенно порозовели. — И подумать только, его можно приготовить без человеческой плоти, — многозначительно заметил Уилл. — Кто сказал, что ее там нет? — ухмыльнулся Ганнибал. Уилл резко прекратил жевать, и его взгляд упал на омлет. Действительно, он был полон нежных, сочных кубиков мяса, которые не имели никаких признаков животного происхождения. Ганнибал фыркнул от смеха, заставив Уилла заскрипеть зубами. — Уверяю тебя, если бы оно принадлежало человеку, я бы не сообщил тебе до тех пор, пока ты не съел бы его, — он отмахнулся от шокированного выражения лица Уилла. — Веришь ты мне или нет, у меня все же есть определенный самоконтроль. Уилл вздохнул и настороженно отрезал от омлета еще кусочек. — Если это намерение все же ускользнет от твоего контроля, уверен, ты также знаешь, что будет ужасно подозрительным, если местное население начнет обнаруживать отсутствие жизненно важных органов. — Я оттачивал кулинарное искусство, когда ты еще только заканчивал школу. Как проницательно заметил наш дорогой Джек Кроуфорд, я неоднократно избегал неприятностей, — ответил Ганнибал с холодной улыбкой. — Меня поймали лишь из-за тебя. — Нет, это был твой выбор. Ганнибал склонил голову, словно в несогласии, но ни одного аргумента против не сорвалось с его губ. Вместо этого, он жестом указал на еду перед ними: — Этот разговор слишком тяжелый для завтрака. — Смена темы кажется ниже твоего достоинства, Ганнибал, — заметил Уилл. — Я не скажу ни слова, пока ты не доешь еду, которую я любезно приготовил, — ответил Ганнибал. — Ты должен питаться, отдыхать и восстанавливать силы. Ничего из этого ты не достигнешь в бессмысленных спорах со мной. Уилл несколько мгновений рассматривал его, прежде чем вернуться к еде. Они поели в удушающем молчании, и лишь скрип и звон столовых приборов заполняли тишину. Когда их тарелки опустели, Ганнибал убрал со стола. — Пойдем, — сказал он, подходя к Уиллу с протянутой рукой. — Тебе нужно сменить повязки. Игнорируя протянутую руку, Уилл поднялся из-за стола и последовал за Ганнибалом в тесную ванную. Он осторожно присел на край раковины, ухватившись за края, когда Ганнибал приблизился. Его дыхание ощущалось на обнаженной груди Уилла теплым и ровным, когда он ножницами срезал повязки с его живота. С помощью чистой тряпки, смоченной теплой водой, он промокнул запекшуюся кровь. — Заживает хорошо, — пробормотал Ганнибал. — А не похоже, — проворчал Уилл. — Несколько дней я думал, что могу потерять тебя, — поморщившись, сказал Ганнибал. — Но я уверен, что худшее позади. — Полагаю, это хорошая новость. За этим замечанием последовал резкий вдох Уилла, когда Ганнибал провел влажной тряпкой по зашитой ране, очищая ее от засохшей крови. — Так и есть. Я чрезвычайно рад, что ты вновь самостоятельно ходишь, — согласился Ганнибал. Уилл поджал губы, молча следя за движениями Ганнибала, когда тот обмакивал ватный тампон в спирт и подготавливал новую повязку. — Это может быть больно, — пробормотал Ганнибал, приближая тампон к шву. Уилл стиснул зубы, когда спирт попал в рану. Рука Ганнибала действовала далеко не нежно, и Уиллу задумался, была ли она от природы такой тяжелой или же это наказание. Он сделал резкий вдох, когда Ганнибал закончил протирать рану ватным тампоном. Жжение продолжалось, из-за чего в уголках его глаз скапливались слезы, а грудь сдавливало узлом. Он резко перевел взгляд вниз, почувствовав на плече легкое дуновение теплого воздуха. У него перехватило дыхание, когда он увидел, как Ганнибал дует на его рану. — Э-это не помогает… — заикаясь, проговорил Уилл, уклоняясь от теплого потока воздуха. — Исходя из моего опыта — помогает, — мягко возразил Ганнибал. — Просто перевяжи ее, ладно? — Как врач, я давал клятву проявлять максимальную заботу к своим пациентам, — ответил Ганнибал, ухмыляясь от этого смехотворного замечания. Несмотря на многочисленные саркастичные комментарии, проносившиеся в его голове, Уилл не удостоил это ответом. Он просто стиснул зубы, когда Ганнибал оборачивал рану новой повязкой и скреплял ее медицинской лентой. — А теперь лицо, — пробормотал Ганнибал, протянув руку, чтобы осторожно снять бинт со щеки Уилла. — Как насчет твоих ран? — спросил Уилл. — Я сам забочусь о них, — ответил Ганнибал, окуная в спирт новый ватный тампон. — Как ты можешь представить, это не в первый раз. — Держу пари, у тебя шрамы по всему телу. — Хочешь увидеть их? Ганнибал прервал процесс обработки раны, чтобы бросить на Уилла пронзительный взгляд. Яркие карие глаза бросали вызов, а поглощающие радужку черные зрачки расширились в молчаливом предвосхищении. Уилл сдержал первый порыв ответить, зная, что это будет неправильно. Спустя несколько ударов, отсчитываемых его сердцем, он выдавил: — Нет. — Может, в другой раз. Ганнибал прижал ватный тампон к щеке Уилла, вызвав его болезненное ругательство. — Ну вот, почти все, — успокаивающе сказал Ганнибал, выбрасывая тампон в мусорное ведро. — Боль — это лишь мгновение. — Пожалуйста, не говори, что боль — это слабость, покидающая тело, — Уилл тяжело вздохнул. — Или любую другую мачо-чушь. — Никакой мачо-чуши, — усмехнулся Ганнибал. — Это лишь напоминание, что ничто не длится вечно. — Даже это? — спросил Уилл, краем глаза поглядывая на Ганнибала, сосредоточенного на том, чтобы закрепить на ране свежий бинт. — Имеешь в виду нас? — уточнил Ганнибал. — Если ты хочешь так это называть. Я вижу все несколько сложнее… — Конечно, я знаю, что это не продлится вечно, — ответил Ганнибал. Его зубы блеснули, когда он откусил кусочек медицинской ленты от мотка. Прижав ее к щеке Уилла несколько слишком жестко, он добавил: — Я одурманен, но я не отупел. — Полагаю, теперь это не скрыть, — пробормотал Уилл, сглатывая комок в горле. — Я никогда не пытался это скрыть, — мягко ответил Ганнибал. Одна рука задержалась на повязке на щеке Уилла, в то время как вторая опустилась на его бедро — такая безобидная, но такая тяжелая. — Значит, вероятно, я просто был слеп, — прошептал Уилл. Его сердце глухо стучало в груди — тяжелое, болезненное биение, которое он слишком хорошо знал. Это было удушье, пришедшее вместе с признанием поражения, паника, которая всегда сопровождала взрыв удовольствия, когда он наконец отпускал себя. На этот раз это был тихий рокот перед бурей. Ганнибал наклонился ближе, одна прядь волос упала на наполненные теплой надеждой глаза. Его пальцы очень осторожно сжались на колене Уилла, впечатывая очертания его собственнических пальцев в кожу Уилла. Его тело приближалось, пока они не столкнулись грудью — два сердца, дико бьющихся друг напротив друга, губы, зависшие на расстоянии нескольких сантиметров. Уилл мог почувствовать дыхание Ганнибала и ощутить жар его настойчивости на своем лице и шее. Его обоняние впитало теплый, смутный запах, свойственный Ганнибалу — запах, выжженый в его памяти и тянущий его душу к подчинению. Разум Уилла кружился в лимбоподобном тумане, каждое ощущение отмечалось отдельно, одно за другим, подавляя его чувства. Каждое легкое прикосновение, каждое движение мышц, каждое ощущение трения, пока его разум прерывал приказы его внезапно трепещущего тела. Отскочив от Ганнибала, Уилл почти упал обратно на раковину, но устоял, схватившись за зеркальный шкафчик позади него. Ганнибал отпустил его и сделал шаг назад, размеренно дыша и сверля Уилла взглядом горящих глаз. Уилл оттолкнулся от края раковины и протиснулся мимо Ганнибала, максимально быстро спеша к выходу. — Уилл… — позвал его Ганнибал, потянувшись рукой к удаляющейся спине Уилла. Игнорируя оклик, Уилл влез в ботинки, накинул куртку на обнаженную спину, и выскочил на крыльцо у заднего выхода, где задержавшаяся утренняя прохлада должна была прогнать струящийся по его венам жар.