Между ударами сердца / Between Heartbeats

Уилл был счастлив провести два часа на крыльце — игнорируя холод и боль в заднице от слишком долгого сидения на деревянных планках садовых качелей. Ганнибал не последовал за ним. Солнце почти взошло над кронами деревьев, когда Уилл заметил блеск стали и стекла на узкой тропе, ведущей к передней двери коттеджа. Медленно поднимаясь с качелей, Уилл прищурился, чтобы разглядеть очертания черной машины, ехавшей по пыльной, заезженной дорожке. Потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы паника поселилась в его груди. Забывая о повисшем между ними напряжении, Уилл толкнул дверь плечом и поспешил в коттедж, зовя Ганнибала. Ганнибал выскочил из коридора, держа в руках книгу и указательным пальцем отмечая место, на котором остановился. — Что случилось, Уилл? — Кто-то едет, — Уилл тяжело дышал, указывая на дверь. Ганнибал прошел мимо него, и выглянул через стекло наружной двери, прищурившись от солнца. Спустя несколько мгновений его плечи расслабились. — Это лишь Чийо. — Она знает, где мы находимся? — нахмурившись, спросил Уилл. — Да, и только она, — ответил Ганнибал. — Я не думал, что кому-то известно, где мы. Что, если кто-то последовал за ней? — требовательно спросил Уилл. — Никто не следовал за ней, — заверил Ганнибал. — Я доверяю Чийо. — Она столкнула меня с движущегося поезда, а затем подстрелила меня. Не удивляйся, что я не разделяю твоих чувств, — выдавил Уилл. — Я заранее прошу прощения за ее действия, но вынужден заметить, что ты собирался всадить нож мне в спину, — сказал Ганнибал с мимолетной улыбкой. — С этого момента моя защита станет синонимом твоей защиты. Я дал ей это понять. — Это утешает, — съязвил Уилл. Ганнибал отложил книгу на диван, и вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда Чийо припарковала машину у коттеджа. Она вышла из нее, одетая в сдержанные черные слаксы и шерстяное пальто. Ее волосы были собраны на затылке, а макияж был минимальным. В руке она сжимала желтый конверт. — Чийо, — Ганнибал поприветствовал ее поцелуем в щеку. — Спасибо, что приехала. Пожалуйста, проходи. Взгляд Чийо тщательно изучил Уилла, прежде чем скользнуть обратно на Ганнибала. — Он выглядит гораздо лучше, чем когда я была здесь в последний раз. — Она бывала здесь? — спросил Уилл. — Ты был в очень плохом состоянии, — сообщила Чийо. — В бреду. Тебе лучше не вспоминать. — Давайте не будем обсуждать то, что уже прошло, — предложил Ганнибал. — Жаль, что я не могу предложить тебе вина. Я рад тебя видеть. — Я приехала только чтобы отдать это, — сказала Чийо, протягивая конверт. Ганнибал вскрыл его и заглянул внутрь. — Похоже, все на месте. — Так и есть. Все, как ты говорил, — кивнула Чийо. — Продукты в машине. Тебе нужно что-нибудь еще? — Не думаю. Останешься подольше? Возможно, на бранч? — Можно выпить чаю, — согласилась она. — Очень хорошо, — наклонив голову, сказал Ганнибал. — Я вскипячу воду. — Я принесу оставшиеся вещи из машины, — ответила Чийо. Как только она вышла наружу, Уилл вопросительно посмотрел на Ганнибала. — О чем она говорит? Что в том конверте? — Все, что нам необходимо для того, чтобы покинуть США как можно скорее, — ответил Ганнибал. — Паспорта, билеты на самолет, деньги, свидетельства о рождении… новая жизнь. — Новая жизнь? — недоверчиво переспросил Уилл. — Вот так просто? Ты ожидаешь, что я уеду с тобой, и… что? Будем жить долго и счастливо? Ганнибал нахмурился и помолчал. Прежде чем заговорить, он задумчиво провел языком по нижней губе. — Ты должен осознать серьезность нашей ситуации, Уилл. Последствия того, что мы сделали. Это не похоже на то время, когда тебя оправдали по делу о тех убийствах или когда я сдался. На этот раз ты не можешь сбежать, Уилл. Пути назад нет. То, что произошло на той скале, когда мы убили Красного Дракона, было твоим становлением. Это ты сказал, что мы сливаемся, становимся единым целым. Ты все еще видишь себя прежнего, каким ты был пять лет назад? До того, как убил Гаррета Джейкоба Хоббса?.. До знакомства с Эбигейл? Не лги сам себе. Правда в том, что ты никогда не будешь прежним. Уилл втянул воздух, борясь с резким жжением в глазах. — Молли никогда не узнает… — Ты должен забыть о ней, Уилл, — настойчиво сказал Ганнибал, поднимая руку, чтобы провести ею по щеке Уилла. — Забудь о ней, забудь Джека, Алану, ФБР. Теперь это все в прошлом. Ты эволюционировал, был… перерожден. Что бы ты ни видел в своей прошлой жизни, если ты когда-либо вернешься в нее, все вокруг будет оскверненным, безвкусным: тени и оболочки того, что она когда-то значила для тебя. Речь идет о выживании ради самого себя, ради животного внутри тебя. Уилл с силой зажмурился, отрезая себя от видения глаз Ганнибала, прожигающих его собственные — такие искренние, такие проникновенные. В них не было лжи. Ему нужно было лишь обратить такой незамутненный взгляд внутрь себя, чтобы осознать, что прежний Уилл Грэм был кем-то, кого он больше не знал. — Возможно, мне следует уйти. Уилл резко открыл глаза и увидел Чийо, замешкавшуюся в дверном проеме с коричневыми бумажными пакетами в руках. Рука Ганнибала соскользнула со щеки Уилла, на несколько мгновений неловко задержавшись в воздухе между ними, прежде чем опуститься, чтобы поправить подол его рубашки. — Нет, пожалуйста, останься, Чийо. Я был бы рад. Она поджала губы. Ее видение ситуации болезненно ясно читалось в ее глазах. — Если ты настаиваешь, — уступила она. Уилл не присоединился к Чийо и Ганнибалу, пока они пили чай и общались на кухне. Он беспокойно бродил по гостиной, расставляя мебель под четкими углами, стирая со столешниц пыль, выравнивая книги и безделушки на полке. В его груди кипела буря, ощущавшаяся весом тысячи кирпичей. Он слышал, как Чийо рассказывала о полицейском расследовании в Балтиморе, и впервые с момента пробуждения в этом коттедже вся серьезность ситуации повергла его в шок. Ганнибал был прав. Пути назад нет. Вернуться назад означало бросить Ганнибала. Пойти в полицию. Пойти к Джеку. И все это с единственным возможным исходом — явка с повинной Ганнибала в полицию. До сих пор он не задумывался о последствиях таких действий всерьез, но стоя там, глядя на корешки классических произведений, выстроенных на полке, он знал, что не смог бы предать Ганнибала. Не могу жить с ним. Не могу жить без него. — Уилл? Уилл резко вскинул голову и увидел Ганнибала с Чийо, выходящих из кухни. Он задумался, как долго он простоял там, глядя на книжную полку. — Чийо уже уходит. Я говорил, что мы должны поблагодарить ее за все, что она сделала, — сказал Ганнибал, улыбаясь Чийо. — Да, хм… — Уилл прочистил горло и потер зудящий затылок. — Спасибо… — кратко закончил он. — Надеюсь, мы скоро вновь увидимся, — сказал Ганнибал, положив руку на поясницу Чийо, когда они дошли до двери. — Я не могу должным образом отблагодарить тебя. — Сделанное ради дружбы не требует ничего взамен, — ответила Чийо. По ее губам промелькнула мимолетная, прохладная улыбка, словно холодный осенний ветер. Она выскользнула за дверь, больше не взглянув на Уилла. Ганнибал закрыл за ней дверь с какой-то мрачной решимостью. — Обстановка в Балтиморе накаляется, — заметил он. — Скоро мы уедем. — Каков пункт назначения? — охрипшим голосом спросил Уилл. — Боюсь, я исчерпал лимит гостеприимства Италии, что прискорбно, поскольку это одно из моих любимых мест на земле, — ответил Ганнибал. — Мы отправимся во Францию. — Ты говоришь по-французски? — Немного, — губы Ганнибала изогнулись в притворно застенчивой улыбке. — Я не говорю. — Я позабочусь о тебе, — ответил Ганнибал. Он подошел к дивану и присел на подлокотник, закинув ногу на ногу. — Если ты позволишь мне. — Кажется, у меня нет особого выбора. Ганнибал тихо вздохнул. — Возможно, я был слишком безжалостен и поспешен во время предыдущего разговора, когда я… требовал, чтобы ты забыл свою прежнюю жизнь здесь. — Думаешь? — ворчливо переспросил Уилл. Взгляд Ганнибала стал острее. — Куда еще тебе идти, Уилл? — У меня было… озарение, если можно так сказать, — ответил Уилл, скрещивая руки на груди. — О? — Насчет тебя и меня… и… нас, — из его уст эта фраза звучала странно. — И? — вскинул брови Ганнибал. — Я не собираюсь бежать в Балтимор или любую другую часть Мэриленда. Ты был прав. Я не могу вернуться. Я чувствую, что будет… неправильно предать тебя. — Ты можешь уйти и больше никогда не увидеть меня или свою прежнюю жизнь, — сказал Ганнибал. — Отправиться в совершенно ином направлении от меня. — У меня больше нигде ничего нет, — пробормотал Уилл. — Ни друзей, ни семьи. Когда ты путешествуешь — ты никогда не одинок. У тебя есть твой Дворец памяти, твои связи… твоя компания на ужин, — он медленно добавил последний пункт, чтобы проверить несомненно шаткие наклонности Ганнибала. Он заметил лишь легкое подергивание под левым веком. — Ты бы мог выжить без меня… А вот наоборот — не очень. — После явной демонстрации во время моего заключения, позволю себе не согласиться, — сказал Ганнибал. — Я ждал долго, Уилл, и мои желания бывают чрезмерными. Не все могут быть властителями своих желаний и потребностей; иногда мы не более, чем их рабы. Я упрекаю себя за то, что поддался слишком быстро. Это невежливо. — Ты просишь прощение за попытку… поцеловать меня? — спросил Уилл, и его голос надломился на последних словах. — И да, и нет. — В таком случае, я могу простить, а могу и нет. Губы Ганнибала изогнулись в насмешливой улыбке. — Иди сюда и сядь рядом со мной. Эта книжная полка может удерживать твой интерес лишь недолгое время, не так ли? Уилл вздохнул и поплелся к дивану, несмотря на все еще возникающую в его груди приглушенную потребность не поддаваться чарам Ганнибала. Когда он опустился на подушки, Ганнибал придвинулся ближе, обвил рукой плечи Уилла и прикоснулся к его щеке костяшками пальцев. — Мы так мучили друг друга, — тоскливым шепотом сказал он. — Что я могу сделать, чтобы порадовать тебя? Уилл оглядел коттедж, с его поверхностным налетом семейного уюта — ряды книг, крошечные безделушки со всего мира, заполненный древесным углем камин. Любой мог бы быть здесь счастливым; любой, кроме этих двух потерянных душ. — Я скучаю по моим собакам, — прошептал он.

***

Проведя последние две недели прикованным к постели, Уилл с удовольствием устраивал вылазки на небольшую поляну за коттеджем. Густая листва деревьев обеспечивала тень и укрытие, делавшие дом почти невидимым издалека. Уилл сидел в редкой траве и грязи, прикрыв глаза и представляя плеск холодной воды ручья, омывающего его ноги, рев водопада в отдалении, жужжание насекомых на деревьях, расположенных вдоль берега. Приманка заброшена в воду, и, хотя удочка оставалась неподвижной, он был готов стоять в ожидании. Его сознание было беспокойным и разобщенным. Среди деревьев в ожидании стоял олень, фыркая длинными, горячими выдохами и стуча копытом по земле. Это было похоже на ожидание прибытия поезда, пункт назначения которого неизвестен. У него было непреодолимое желание узнать, куда он может его привезти, однако желудок Уилла сжимался от мысли о том, чтобы утратить знакомую землю под ногами. — Могу я составить тебе компанию? Он не заметил, когда к нему присоединилась Эбигейл. Уилл резко распахнул глаза, возвращаясь в реальность. Густой сосновый запах наполнил его легкие, а цикады стрекотали с пугающей громкостью. Ганнибал, одетый в слаксы и базиликово-зеленые оксфорды, устроился рядом с ним на земле, невозмутимо игнорируя грязь, мгновенно прилипшую к его чистой одежде. — Прости, что? — Я спросил, могу ли я составить тебе компанию? — повторил Ганнибал с улыбкой. — Ты выглядел настолько умиротворенно, что я чуть не ушел. — Строю свой Дворец памяти… как ты учил, — ответил Уилл, исподтишка скользнув взглядом по задумчивому профилю Ганнибала. — Эскапизм — неотъемлемая часть выживания человека, — пробормотал Ганнибал. — Реальность слишком безжалостна, чтобы тратить каждую секунду на каталогизацию ужасающих подробностей. — Реальность некоторых людей более ужасающа, чем у других, — ответил Уилл. — Чем безжалостней реальность, тем больше потребность сбежать от нее. Ты сбежишь со мной? Взгляд Уилла дрогнул, когда глаза Ганнибала пронзительно-изучающе посмотрели на него. — Мы можем создать новую реальность, — добавил Ганнибал. — В Дворце памяти все еще множество пустых комнат. Я бы с большой радостью заполнил их вместе с тобой. — Исходя из твоих слов, жизнь в бегах кажется такой веселой, — сказал Уилл, сфокусировав взгляд на крошечных травинках, которые он выдирал из земли. — Такова моя жизнь. — Твоя жизнь… — пробормотал Уилл, сминая траву большим пальцем. — Ты все еще загадка для меня, Ганнибал. Я знаю все факты, известные ФБР — где ты родился, какой была твоя семья, куда ты путешествовал, что ты изучал медицину и человеческий разум, имена людей, которых ты убил… Я изучал тебя, планировал твою смерть — все, от клинической до разъяренной точки зрения. Думаю, в каком-то смысле, я совершенно не знаю тебя. — Ты хочешь узнать меня лучше, Уилл? Уилл тихо фыркнул. — Я хочу сказать, что перспектива — это реальность. Чем больше мы заботимся о ком-то — тем этот человек невиннее и лучше. Чем больше мы кого-то ненавидим — тем он злее. Я чувствую, что я где-то посередине: все искажено… — Не в наших силах направлять наши эмоции, но они неизбежно развиваются. Что бы ты ни думал обо мне сейчас, через год все будет иначе, — ответил Ганнибал. Мимолетная улыбка промелькнула на его губах, и он сжал колено Уилла. — Твои эмоции встанут на место, Уилл, и когда это произойдет, ты осознаешь, что боролся с неправильными вещами. Он поднялся с земли и отряхнул одежду. — Пойдем, Уилл, Дворец памяти может подождать. Уилл окинул поляну тоскливым взглядом. Он мог бы прожить остаток жизни под сенью деревьев и бледно-голубым небом. Жаль, что причины, что привели его сюда, были теми же, что теперь вынуждали его покинуть это место. — Уже пора? — спросил он. — Да. Уилл вздохнул и поднялся на ноги. Его брюки были покрыты сосновыми иголками и грязью — последнее напоминание об этом месте, что останется с ним, когда они уедут отсюда. — Пойдем, Уилл, — повторил Ганнибал, мягко положив руку на плечо Уилла. — Это не последний раз, когда ты чувствуешь умиротворение. Уилл неохотно повернулся спиной уединению, что обеспечивал лес, и последовал за Ганнибалом в коттедж. Все было на своих местах и убрано. Из камина был вычищен пепел огня вчерашнего вечера, а их упакованные сумки были сложены у двери. Пока Ганнибал обходил коттедж, закрывая двери и окна, Уилл задержался в гостиной. На краткое мгновение он задумался о том, что мог бы покинуть коттедж, убежать так далеко и быстро, как только может. Он знал, что Ганнибал не стал бы его преследовать. Он дал Уиллу возможность выбрать другой путь. Уилл принял их ситуацию — они соединены и неделимы, но этот момент был последней точкой невозврата. Как только они покинут Америку, дороги назад не будет. — Готов? Уилл вздрогнул, когда Ганнибал вошел в гостиную с перекинутой через плечо дорожной сумкой. Уилл нерешительно кивнул. — Бери сумку, — Ганнибал указал на чемоданы у двери. Уилл подхватил один из них, ворча от его тяжести. Он мог лишь догадываться, что Ганнибал упаковал в сумки, учитывая, что они покинули Балтимор, имея при себе лишь ту одежду, что была на них. Уилл последовал за Ганнибалом на выход из коттеджа, и закинул чемодан в багажник машины. Забравшись на пассажирское сиденье, он опустился на кожаное покрытие и скрестил руки на груди. В зеркале заднего вида он видел коттедж, Ганнибала, закрывавшего дверь и тащившего чемоданы по дорожке. Единственным подобным воспоминанием был момент, когда ради работы в полиции он покинул дом в Новом Орлеане. В то время он оставлял позади отца и могилу матери. Он стряхнул с ботинок пыль этого маленького грязного городка, и устремился к мерцающим огням большого города. С тех пор он не оглядывался назад. На этот раз он задавался вопросом, повторится ли история.