Между ударами сердца / Between Heartbeats

Ночь пришла с прилетевшим с моря холодом. Воздух был насыщен запахом соленой воды, контрастируя с ароматами еды уличных торговцев, снующих по окраине города. Пенистые волны окатывали песок и камни. Это была вековая колыбельная, неподвластная времени гармония между землей и морем, песнь, что успокаивала самую сильную боль. Закат давно промелькнул над неизбывно стоящим у моря низким домом из белого камня. Тропинка из гальки вела вниз, к океану, у которого, погрузив пальцы ног во влажный, холодный песок, стояла одинокая фигура. Вдыхая чарующие запахи Средиземноморья, Ганнибал откинул голову назад. С его губ сорвался довольный вздох, когда пальцы его ног зарылись в песок. Закатав брюки до середины голени, он уберег свой дорогой костюм от соленой воды и липкого песка — но его ноги могли в полной мере насладиться одним из его самых любимых мест на земле. Открытое море было полно неисчислимых возможностей. В огромных, переменчивых водах существовал другой мир, превосходящий все бессмысленные поступки людей, топтавшихся в грязи. — Полнолуние. Ганнибал перевел взгляд на Уилла. Возможно, земля не была такой уж бессмысленной. Уилл был одет в потертые джинсы и мешковатый свитер, в котором Ганнибал сразу опознал пропавшую деталь своего гардероба. Со времени их отъезда из Балтимора, волосы Уилла отрасли, а щетина почти прикрывала образовавшийся на щеке шрам. От него слегка пахло специями и мускусным одеколоном — сочетание, которое не могло скрыть знакомый запах его тела. — Я никогда не сопоставлял поведение человека с циклами луны, — ответил Ганнибал. — Но я всегда открыт для возможностей. — В ту ночь была полная луна… — сказал Уилл, устремив взгляд в небо. Ганнибал изучал задумчивый профиль Уилла. После недолгих раздумий, он протянул руку и переплел пальцы с пальцами Уилла. — Значит, считай это нашей годовщиной. — Еще один месяц в бегах, — мрачно усмехнулся Уилл. — Не будь скучным, — упрекнул его Ганнибал с позабавленной улыбкой. — Я нахожу происходящее весьма занимательным и будоражащим. Уилл взглянул на их соединенные руки. — Может быть. Ганнибалу не удалось остаться бесстрастным. Его губы растянулись в улыбке, когда он растворился в ощущении детского, заставляющего покраснеть смущения. Стыдно признать, но он бы вновь и вновь подвергал себя подобным испытаниям, если бы это помогло Уиллу принять их взаимные чувства. Казалось, решимость Уилла рушилась с каждым прожитым днем. С того нежного поцелуя на кухне, Уилл перестал отстраняться от каждого касания Ганнибала, не избегал продолжительных обожающих взглядов, и не нервничал, когда Ганнибал целовал его в щеку или терся носом о его шею. — Пойдем внутрь. Я замерз, — предложил Уилл, потянув Ганнибала за руку. — Хорошо, — согласился Ганнибал, бросив последний взгляд на океан. — Этот вид может подождать. Другие же не могут. Уилл застенчиво улыбнулся, и повел их по дорожке к дому. Дойдя до входной двери, Ганнибал попытался отряхнуть с ног песок и пыль. — Прошло много времени с тех пор, как я последний раз наслаждался пляжем, — заметил он. — Я забыл, насколько песок липкий. — Побудь там минуту, — голос Уилла доносился из глубины дома. Его следующее замечание поглотил шум воды, оставляя Ганнибала замершим в дверном проеме в ожидании. Через несколько мгновений Уилл вернулся, держа в руках влажное полотенце. Когда Уилл опустился перед ним на колени, сердце Ганнибала подпрыгнуло. — Подними ногу. Подняв одну ногу, Ганнибал оперся о стену. Уилл схватил его лодыжку, и обернул полотенцем ступню Ганнибала. Очищая ногу от песка, Уилл не поднимал взгляд, и не увидел смесь шока и удовольствия, промелькнувших на лице Ганнибала. Мягкий хлопок полотенца был пропитан теплой водой — как раз достаточной температуры, чтобы по коже пробежали искры. Ганнибал резко выдохнул, когда Уилл отпустил его ногу. — Это очень мило с твоей стороны. Дальше я могу сам, — сказал Ганнибал, протягивая руку за полотенцем. Уилл замер, его рука была на полпути ко второй лодыжке Ганнибала. — Я это сделаю. Ганнибал с трудом сглотнул, в его горле внезапно стало сухо. Он так долго жаждал физического контакта с Уиллом, однако нечто подобное никогда не приходило ему в голову. Эти действия были настолько безобидными и неожиданными, что он, возможно, посмеялся бы над ними — если бы они с Уиллом поменялись местами. Прежде, чем Ганнибал успел попытаться возразить, Уилл поднял его вторую ногу. В течение долгих мгновений его ступню массировали теплые, влажные объятия полотенца, от чего его голова откинулась на стену позади, а в груди зародился стон. Он сжал губы, чтобы сдержать этот недостойный звук. Ганнибал рискнул взглянуть вниз, на Уилла, в надежде, что тот не заметит. Между ними всегда было так: Уилл, не осознавая этого, блуждал в подсознании Ганнибала, в то время как тот пытался сохранять спокойствие, и терпел поражение, становясь мучительно жаждущим. Даже когда Уилл начал осознавать и открываться их связи, он сохранял невинность и пассивную чувственность, к которым тянулся Ганнибал. Именно обыденные действия — такие, как очистка ног от песка — делали Ганнибала безнадежно влюбленным. На самом деле, это было достаточно жалко. Когда Уилл поднялся на ноги, Ганнибал заставил себя вернуться в реальность. — Так лучше? — Да, спасибо, — пробормотал Ганнибал. — Я знаю, как для тебя важна чистота в доме, — ответил Уилл с легкой улыбкой. — Это крайне важно. Когда Уилл пошел обратно в ванную, чтобы убрать полотенце, Ганнибал сделал глубокий вдох. Когда же он вернулся, Ганнибал сидел на диване с пультом от телевизора. — Как насчет фильма в качестве завершения этого вечера? — Что бы ты хотел посмотреть? — спросил Уилл. Он плюхнулся на подушки рядом с Ганнибалом, положив голову на его плечо. Его мягкие, кудрявые волосы тепло прижались к Ганнибалу, заставив его дыхание сбиться на мгновение. — Какую-нибудь классику, — ответил Ганнибал, придав своему голосу ложную расслабленность. — Все, что хочешь, — сказал Уилл, махнув рукой в сторону телевизора. Ганнибал включил выбранный им старый черно-белый фильм, но его внимание было сосредоточено на теплом теле рядом. — Тебе все еще холодно? — спросил он. — Немного. — Ты позволишь? — спросил Ганнибал, протягивая руку. Уилл мгновение поколебался, прежде чем скользнуть ближе и устроиться у плеча Ганнибала. Когда он положил голову на грудь Ганнибала и полностью расслабился, Ганнибал прикрыл глаза. Он нежно обхватил предплечье Уилла и притянул его ближе. Уилл вздохнул и закрыл глаза. Он выглядел настолько довольным, что Ганнибалу пришлось сдержать восторженный звук. После той ночи они не обсуждали поцелуй, и не делали ничего, чтобы утолить свое желание. Этот негласный договор причинял Ганнибалу боль. Той ночью он мог воспользоваться уязвимостью Уилла, но попал в ловушку своих моральных принципов. До этого момента он ежедневно пересматривал то решение. Он не смог бы спокойно жить, если бы упустил свой единственный шанс. — У тебя учащенное сердцебиение, — прошептал Уилл. Его рука лежала посередине груди Ганнибала — нежно, но твердо. — Это нормально, — ответил Ганнибал, маскируя пробежавшую по его телу дрожь за маской холодной небрежности. — Это признак ускоренного метаболизма. Он значит лишь то, что я могу чаще наслаждаться блюдами собственного приготовления. — Ты это выдумал, — сказал Уилл, приподняв подбородок и глядя на Ганнибала широко раскрытыми глазами цвета океана. — Нет, на самом деле, это правда… — Нет нужды лгать мне, — пробормотал Уилл. — Думаю, можно сказать, что мы видели худшие проявления друг друга. — И лучшие. — Но в основном худшие. — Мне нравится смотреть на худшее в тебе. Это твое самое искреннее «я», — ответил Ганнибал. Он напряг руку, сдерживая дрожь, и потянулся, чтобы прикоснуться к челюсти Уилла. Его пальцы скользнули сквозь колючую щетину, прежде чем добраться до плавного изгиба скулы и виска Уилла. Он жаждал поцеловать это место — самое близкое к этому блистательному разуму. — Но не твое, — сказал Уилл, наклоняя голову, чтобы заглянуть в глаза Ганнибала. — Оно просто жестоко. — Я больше не причиню тебе боли, Уилл, — ответил Ганнибал. — Думаю, будет уместно заметить, что мы простили друг друга некоторое время назад. — Знаю, что не причинишь. И меня это удивляет. Пальцы Уилла сомкнулись вокруг запястья Ганнибала, потянув его руку вниз, к груди Уилла. У Ганнибала перехватило дыхание: у него закружилась голова, когда его рука прижалась к сердцу Уилла, а ногти царапнули свитер, разделяющий их кожу. — Раньше мое сердцебиение ускорялось каждый раз, когда я видел тебя, потому что я хотел убить тебя голыми руками, — пробормотал Уилл, впиваясь ногтями в запястье Ганнибала. — Теперь же между его ударами я просто чувствую тебя. — Между ударами? Когда оно спокойно? — спросил Ганнибал приглушенным голосом. — Думаю, правильнее будет сказать, когда оно движется слишком быстро, чтобы сомневаться, — ответил Уилл. — Я не думаю об этом, просто чувствую. Это будто заноза в моей груди — но она не кровоточит, просто причиняет бесконечную тупую боль, не давая мне ни секунды отдыха. У Ганнибала дрожали руки, пока он сопротивлялся соблазну повалить Уилла на спину и овладеть им. — Что может помочь с этим? — спросил он, его голос звучал твердо от непрекращающегося прилива адреналина. — Я не могу выбросить тебя из головы, — голос Уилла был прерывистым, его речь становилась все быстрее, несмотря на дрожащие губы. — Когда я просыпаюсь — ты уже там. Каждый день я смотрю на тебя и задаюсь вопросом, так ли все должно быть, не зря ли трачу я свое дыхание и энергию на борьбу. Ночью, когда я закрываю глаза — я размышляю, могут ли тени скрыть мои мысли, мои желания… Если бы я мог просто уйти, я бы… Но я не могу, мы здесь в ловушке. Вместе, соединенные, навсегда. Это будет продолжаться вечность. Я никогда не убегу… — Уилл, остановись, — решительно прервал его Ганнибал. Его пальцы сжали свитер, дернув Уилла к Ганнибалу. Он обхватил рукой его затылок, пропустив между пальцев мягкие кудри. — Просто остановись. Доверься мне. Его решительность лопнула, словно плотина, из которой выдернули кирпич. Это не было решением, на которое он надеялся, и это не было отчаянной попыткой получить второй шанс. Это просто было. Он бросился вперед, прижимаясь губами к губам Уилла — от инерции рывка их тела полетели на пол. Он отпустил рубашку Уилла, чтобы обхватить его лицо обеими руками, жадно прижимаясь к нему губами. Руки Уилла на несколько головокружительных мгновений вцепились в рубашку Ганнибала, прежде чем обхватить его за талию — к облегчению Ганнибала, прижимая к себе, а не отталкивая. Ганнибал всеми силами пытался вернуть самоконтроль, натягивая поводья своего желания, но замедляя импульс их страсти столь мало, что это было едва заметно. Лучшее, чего он смог добиться — это отстраниться на достаточно расстояние, чтобы позволить Уиллу ответить на его жаркий поцелуй. И когда Уилл ответил, Ганнибал почти потерял себя в бушующем шторме жажды, затаившейся в его сердце, и грозящей вырваться из его груди. В ответ на стремительную ласку Ганнибала, губы Уилла целовали мягко и нежно, но с не меньшей силой. Потребность и жажда внимания, с которыми он так долго боролся, теперь нашли выход, и они запечатлелись на губах Ганнибала, когда их языки встретились. Буря стихла, достаточно, чтобы они смогли разъединить губы. Когда их взгляды встретились, они оба тяжело дышали. — Я хочу, чтобы ты полностью доверял мне — всем своим существом, — прошептал Ганнибал, пальцами поглаживая щеку Уилла. Уилл с трудом сглотнул. — Я… я доверяю. — Я сказал, что никогда не буду заставлять тебя. — Ты не заставляешь. — Я не сделаю ничего, пока ты сам не скажешь об этом, — добавил Ганнибал в тщетной попытке убедить самого себя, что он все еще руководит своими действиями. Уилл откинул голову на пол и вздохнул. — Это безумие, — прошептал он, потирая лоб. — Это безумие, но я хочу тебя. — Это не безумие, — ответил Ганнибал, наклоняясь, чтобы поцеловать шею Уилла. — Это твое желание. — Несколько месяцев назад я пытался убить тебя… — Забудь о том, что было несколько месяцев назад. Теперь это не имеет значения, — прошептал Ганнибал, утыкаясь носом в шею Уилла. Запах его кожи потрясал обоняние Ганнибала. — Я говорил, что не хочу тебя в этом смысле… — сказал Уилл, слегка покраснев. — Мы все иногда лжем себе, — ответил Ганнибал, его сердце наполнилось надеждой. — Так нам легче жить, но это не значит, что слова становятся правдой. Уилл откинул голову назад, позволяя Ганнибалу прижаться губами к мягкой бледной коже. Уилл тихо застонал, когда Ганнибал мягко провел зубами по тонкой коже над бьющимся пульсом. Это было едва заметное касание, по сравнению с тем, что Ганнибал хотел бы сделать, но было еще слишком рано для укусов до крови. — Просто скажи мне, чего ты хочешь, — прошептал Ганнибал. — Скажи мне, и я заставлю тебя почувствовать то, что ты никогда не испытывал. — Я хочу тебя, — простонал Уилл, сжимая его плечи. — Всего… Я думал об этом слишком много, есть так много вещей, которые… Ганнибал склонил голову, чтобы встретиться с нуждающимся взглядом Уилла. — Тогда начну с того, чего хочу я. Глаза Уилла расширились, когда Ганнибал опустился на колени и крепко ухватился за переднюю часть его брюк. Особым удовольствием было наблюдать за смесью паники и желания, охватившими Уилла, когда Ганнибал нетерпеливо расстегнул пуговицу и молнию, преграждавшими путь к его награде. Он стянул штаны с ног Уилла и развел дрожащие бедра в стороны. Эрекция Уилла выпирала под слоем ткани, запульсировав, когда руки Ганнибала заскользили по внутренней стороне его бедер. — О, боже! — воскликнул Уилл несколько мгновений спустя. Ганнибал обхватил член Уилла через боксеры, проводя по нему вверх и вниз короткими, быстрыми движениями. Ганнибала охватило ощущение власти и желания. Горячий и твердый член Уилла в его руке, бессвязные довольные звуки, слетавшие с губ Уилла — все это подпитывало его необузданную страсть. С рычащим звуком он взялся за боксеры Уилла. Швы лопнули, и Уилл застонал, когда его член освободился из плена ткани. Они одновременно ухватились за его рубашку — их руки дрожали, поспешно уничтожая последнюю преграду между кожей Уилла и руками, что преклонялись пред ней. Когда одежда упала на пол, они оба замедлились, и их взгляды встретились. В тишине звучание сердца Ганнибала было подобно грохоту водопада. Его тело пылало в огне, каждый дюйм его кожи жаждал контакта; и все же, Ганнибалу нужно было мгновение, чтобы осознать этот момент спокойствия сердечного ритма — то самое, которое занимал Уилл. Это было их становлением — когда двое становятся единым целым. — Не останавливайся, — прошептал Уилл. Не разрывая зрительный контакт, Ганнибал стянул рубашку и бросил ее на пол. Ноги Уилла раздвинулись, когда Ганнибал придвинулся ближе, нависая над обнаженным, дрожащим телом. Его взгляд скользил по гладкой, бледной коже, задержавшись на твердом, пульсирующем члене, лежащем на животе Уилла. Взяв Уилла за руку, Ганнибал направил ее к своей груди, вновь соединяя их в ритме сердцебиения. Уилл судорожно вздохнул. Его бедра нетерпеливо приподнялись, безмолвно умоляя о прикосновении руки Ганнибала. Его пальцы на груди Ганнибала сжались, впиваясь в кожу, будто пытаясь проникнуть прямо в сердце. Ганнибал обхватил член Уилла и сделал несколько резких движений, прежде чем смог остановить себя. Но Уилл громко застонал, подкидывая бедра навстречу руке Ганнибала. — Пожалуйста… — протянул он, резко откидывая голову на пол. — Я не причиню тебе боли, — повторил Ганнибал, напоминая как себе, так и Уиллу. Уилл зарычал, бросив на Ганнибала пронзительный взгляд. — Мне все равно, что ты сделаешь, просто дай мне кончить. Ганнибал сузил глаза, в его груди вскипело желание и недовольство. Было трудно осознать, что это нежное, дрожащее тело под ним, мужчина, которого он обожал, может быть раздражителем, лишающим Ганнибала всех благих намерений. — Давай же! — требовательно воскликнул Уилл, толкая Ганнибала в грудь. — Блядь, сделай уже что-нибудь! Рука Ганнибала метнулась к шее Уилла, ухватив ее с такой силой, что его голова ударилась о деревянное покрытие. Пальцы Уилла заскребли по гладкому полу, когда Ганнибал набросился на истекающий предэякулятом член. Уилл вскрикнул, когда Ганнибал опустился ртом на его член. Одной рукой он крепко обхватил его основание, в то время как тугое кольцо губ сжалось под головкой. Отчаянные вздохи и стоны Уилла подстегивали Ганнибала двигаться быстрее и жестче — рука и губы работали над нежной плотью, приближая ее к бездне удовольствия. Руки Уилла сжали волосы Ганнибала, с силой дергая за пряди, заставляя кожу скальпа гореть. Ганнибал с голодной ненасытностью зарычал. Всего было слишком много, и одновременно недостаточно: он представлял себе это так давно, но не почувствует удовлетворения, пока не овладеет Уиллом полностью. Ганнибал крепко сжал основание члена Уилла, перекрывая приток крови, и одновременно опускаясь губами к его тяжелым, тугим яйцам. — О, боже! — вскрикнул Уилл, все его тело дрожало. Окончательно утратив самоконтроль, Ганнибал обхватил губами одно яичко. Когда он с силой всосал его, с губ Уилла сорвался сдавленный крик удовольствия и боли. Влажные губы Ганнибала скользнули ко второму яичку. — Ганнибал! — умоляюще всхлипнул Уилл. Ганнибал поднял голову, и увидел, что Уилл приподнялся и смотрит на него широко раскрытыми блестящими глазами. Ганнибал толкнул его в грудь, заставляя Уилла вновь опуститься на пол, глядя на Ганнибала со страхом и обожанием. Для Ганнибала это было фатальное сочетание — комбинация ужаса и любви, которые с самого начала привлекли его в Уилле. — Пожалуйста, — простонал Уилл, мотнув головой. — Пожалуйста, я горю… Хватка Ганнибала на члене Уилла оставалась крепкой, настолько эффективно перекрывая кровообращение, что головка приобрела фиолетовый оттенок, а вены на стволе вздулись. Должно быть, это было ужасно больно. — Я заставлю тебя кончить таким образом, — хриплым голосом прошептал Ганнибал. — Ты меня не остановишь. — Нет, — простонал Уилл, яростно качая головой. — Пожалуйста, сделай это. Я, блядь, умоляю тебя. Ганнибал, пожалуйста… Это жалкое нытье было подобно бензину, заставившему огонь в груди Ганнибала вспыхнуть. Он нырнул вниз, вновь заглатывая член Уилла, его движения подпитывались вышедшим из-под контроля желанием. Он действовал грубо и жадно, с силой сосал и не замечал, когда его зубы царапали нежную плоть. Он получил не больше минуты этого порочного наслаждения, прежде чем тело Уилла напряглось. Ганнибал плотно сжал губы, когда бедра неконтролируемо дернулись вокруг его головы от взрыва сладкого удовольствия отложенного оргазма. Прерывистые, довольные стоны Уилла были словно музыка для ушей Ганнибала. Горячие капли спермы попали на его язык и соленый вкус обжег его небо. Он поднял голову между бедер Уилла, прижав тыльную сторону ладони ко рту. Уилл с трудом сел, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. — Тебе было необязательно это делать, — тихо сказал он, поежившись от недовольного выражения лица Ганнибала. Ганнибал отмахнулся. Сперма на его языке была густой и приторной — неприятной для его избалованного вкуса, но он задумался, сможет ли привыкнуть к этому. — Не думай об этом, — пробормотал он, опускаясь на пол рядом с Уиллом. — Это новый опыт для нас обоих… Как я предполагаю. Уилл отвел взгляд. Опустив голову на пол, он отстраненно посмотрел в потолок. Ганнибал положил подбородок на плечо Уилла, рассматривая легкий блеск пота на мягкой бледной коже шеи и плеча. От Уилла пахло острым удовольствием. — Я говорил тебе, что не буду заставлять тебя делать что-либо связанное с сексом, — пробормотал Ганнибал. Он закрыл глаза, прежде чем смог заставить себя добавить: — И я не буду настаивать, чтобы получить от тебя большее. — Я не испуган, — ответил Уилл, встречаясь с ним взглядом. — Я уже давно перестал бояться тебя. — Хорошо, мне бы этого не хотелось. — Я не боюсь, — повторил Уилл, на этот раз мягче. — И я не жалею. Второе признание стало облегчением для Ганнибала. Получив то, чего он так давно желал, он не знал, как бы вынес повторный отказ Уилла. Он скользнул ближе, прижимаясь губами к груди Уилла. Он наслаждался острым, диким привкусом пота. Ганнибал перекинул руку через грудь Уилла, чтобы обхватить его за бок и притянуть ближе. Его потребность прикоснуться к тому, чего он желал так, так долго, едва ли была удовлетворена этим коротким взрывом удовольствия. Он хотел боготворить это тело, как произведение искусства; хотел поглотить его и прочувствовать всю его власть над собой. Низменность произошедшего тяжестью оседала в его груди, подталкивая к действиям, более подходящим его утонченному вкусу. Ганнибал зарылся лицом в шею Уилла, вдыхая запах чистой красоты. Он двинул бедрами, вжимаясь твердым членом в его податливую кожу. Рука Уилла схватила его за плечо, одним толчком заставив Ганнибала замереть. — П-подожди, — запинаясь, прошептал Уилл. Ганнибал поднял голову, пытаясь скрыть свое разочарование. — Ты хочешь… — Уилл облизнул губы, отводя взгляд. — …трахнуть меня. — Уилл, я мог бы углубиться в психологию этого термина, но я просто сведу все к главному — я хочу сделать гораздо большее, чем просто трахнуть тебя. — Это недостаточно возвышенно для тебя? — спросил Уилл с мимолетной улыбкой. — Ни в малейшей степени, — улыбнулся Ганнибал, проводя кончиками пальцев по щеке Уилла. Уилл на мгновение замер, прежде чем увернуться от нежной ласки. — Я тоже хочу что-то с тобой сделать, — прошептал он. Сердце Ганнибала сжалось. На несколько удушающих мгновений у него перехватило дыхание, прежде чем он смог кашлянуть и заговорить. — Почему ты не можешь сказать это, глядя на меня? Уилл стиснул зубы, но не встретился взглядом с Ганнибалом. — Потому что… то, что происходит в моей голове, это то, чего люди… нормальные люди стыдятся. — Ты не должен стыдиться меня. Это было сказано мягким, убедительным голосом, но Уилл все еще отказывался посмотреть на него. Ганнибал мягко прикоснулся к его подбородку, проверяя его нежелание, прежде чем развернуть его лицом к себе. Прежде чем подчиниться, Уилл сопротивлялся лишь мгновение. Его глаза были широко раскрытыми, взгляд метался, а щеки были цвета лепестков розы. — Ты можешь говорить со мной обо всем, что чувствуешь, — добавил Ганнибал. — Все, что угодно, и я не буду ставить тебя в неловкое положение. — Мы вновь на терапии, доктор Лектер? — Ты становишься саркастичным, когда защищаешься, — заметил Ганнибал, смягчая упрек улыбкой. — Это неэффективная форма общения. — Нет, но это эффективно заканчивает общение, — ответил Уилл. Он выкатился из-под Ганнибала и встал, прежде чем тот решил, стоит ли его останавливать. — Уилл, — позвал Ганнибал, поднимаясь с пола. — Разве мы потратили недостаточно времени, гоняясь друг за другом кругами? Уилл замер, стоя спиной к Ганнибалу. Мышцы его плеч и спины были напряжены, а ноги стояли в широкой, оборонительной стойке. — Уилл, — повторил Ганнибал, делая шаг к нему. — Не закрывайся опять. Ты принимаешь все близко к сердцу. Это нездорово. — Здорово, — усмехнулся Уилл. — Теперь иронизируешь ты. — Я просто желаю для тебя лучшего. Всегда желал. Уилл отошел от него, зашагав в сторону спален. — Уже поздно, тебе так не кажется? — спросил он, не оборачиваясь. — Я собираюсь спать. Ганнибал вздохнул, когда дверь спальни закрылась за Уиллом. Он размышлял, не было ли проще придерживаться решения съесть Уилла, до того, как вмешалась Судьба. Судьба — отвратительная штука.