Заметки на полях

      Вэй У Сяню всегда тычут в лицо фактом того, что его муж страдал по нему целых тринадцать лет, но почему-то никто ни разу не спросил его, где эти тринадцать лет был он сам. Как они прошли для него? Им так легко обвинять его во всем, что только придет на ум, вне зависимости от того, есть ли в этом реально его вина, или на него это просто повесили. Главным оправданием всего происходящего всегда является «это сделал Старейшина Илин», словно его титул является оправданием любого зла, случающегося с людьми, или любого происшествия, включая стихийные бедствия.       Он не всемогущий, ясно? У его сил тоже есть предел. Если бы он был всемогущим, то не оставался бы мертвым так долго. Если бы был всемогущим, то не бился бы беспомощно о призрачную стену, пытаясь достучаться до своего мужа, который постоянно раздирал пальцы в кровь, каждый день играя расспрос. Если бы это только было в его силах, он бы никогда не покинул этого человека. Прилип к нему и не отлипал совсем.       Как-то раз он не подумав задал мужу вопрос:       - Эй, Лань Чжань, что ты будешь делать, если меня снова не станет?       Он никогда не забудет тот взгляд, который получил в ответ. Золотые глаза, посмотревшие на него, были такими пустыми, словно это уже случилось.       - Я бы ушел вслед за тобой.       И тогда он поклялся, что сделает все возможное, но останется рядом с этим человеком до тех пор, пока смерть не решит забрать их обоих.              - Знаешь, Лань Чжань, ты самый романтичный человек на свете. И никто не переубедит меня в этом, - сказал он однажды, лежа на коленях мужа, пока тот просматривал отчеты адептов.       И действительно, кто может быть романтичнее? Украденный поцелуй, пока у него были завязаны глаза. Или спасение с поля боя, где тысячи врагов пытались его убить, и признание в любви, когда его сознание раскололось на сотни осколков, а потом противостояние трем десяткам старейшин собственного ордена, и своим брату и дяде. И все это из любви к нему. А за тем спасение ребенка его сердца и долгое, верное ожидание, длиною в тринадцать лет, несмотря на неоднократные попытки семьи женить его. Действительно, ему не приходит в голову ни одного примера такой стойкой и верной любви. А ведь они оба мужчины.       Знаете, он так обожает их поцелуи. Вне зависимости от того, страстные они или наоборот нежные. О любит любые поцелуи с ним. Но больше, наверное, все же нежные. В них чувствуется вся та любовь, которую испытывает к нему Лань Чжань, и Вэй У Сяню хочется просто утонуть в этом чувстве. Иногда так сильно хочется слиться с этим человеком. Стать неотделимым. И тем сильнее чувствуются неприязненные взгляды тех, кто там и не принял их чувства. Не одобрил их.       - Лань Чжань, давай однажды оставим все это и просто уйдем? Придет же когда-то время, когда мы больше не будем им нужны. Уйдет туда, где нужна будет наша помощь. Будем спасать людей, путешествовать по новым местам и… просто жить. Как думаешь?       - Мн.              Несмотря на чужое неодобрение и неприязнь, возвращение к жизни вселило в него столько надежды на будущее. У него появились новые мечты. Например, они с Лань Чжанем хотели взять на воспитание ребенка, потому что Сычжуй уже совсем большой, а им так хотелось, чтобы по Цзинши бегали маленькие ножки…       Какого по-вашему после этого было вновь оказаться мертвым? Первые мгновения он даже не мог понять, что произошло. Вот он, только что стоял и разговаривал с мужем, а вот… вот он уже здесь, парит над собственным телом, которое лежит во все увеличивающейся луже крови у ног потрясенного Лань Ванцзи, который тоже еще не успел осознать, что произошло.       За тем был миг осознания. Ужас в золотых глазах, и последовавший за этим нечеловеческий крик, который будет сниться Вэй У Сяню в кошмарах.       Но что он мог с этим сделать? Все вновь вернулось к тому, что было до его возрождения. Вновь та же призрачная стена, через которую не пробиться. Он мог только стоять и смотреть, как его муж размазывает кровь по его мертвому лицу, продолжая звать его надрывающимся голосом, пока люди, стоящие вокруг безразлично смотрят на это, не спеша сделать хоть что-то. Ну, Вэй У Сянь знал, что не нравится им.       Позднее было еще хуже.       - Что значит «я не должен искать для него справедливости»? Дядя, ты говоришь о моем муже. Они убили моего мужа, у меня на глазах, а ты говоришь, что я просто должен закрыть на это глаза? – Дрожащим голосом произнес Лань Ванцзи.       - Твой муж многое натворил. Не удивительно, что у него есть враги. Не стоит начинать конфликт с целым орденом из-за такого человека.       - Вэй Ин уже давно за все расплатился!       - Твой… муж, грешно даже называть его так, был монстром! С самого начала нужно было найти его душу и распылить ее, чтобы у него не было не единого шанса переродиться! Он никогда не сможет искупить всего того, что натворил! – Гневно прокричал Лань Цижэнь. – А ты готовься. У тебя месяц на траур, а потом ты женишься на деве Яо. Хватит этого позора. Мало того, что, не испросив разрешения женился на мужчине, так еще и на каком! Брак с проституткой был бы куда более желанен, чем женитьба на Вэй У Сяне!       Лань Ванцзи окаменел. Его взглядом, которым он смотрел на дядю, можно было убивать.       - И не смотри на меня так. Ты и так уже достаточно опозорил наш орден. Пора и долг свой исполнить, о котором ты, кажется, совсем забыл.       Резко развернувшись, так, что полы мантий взметнулись, Лань Ванцзи вышел из дома Лань Цижэня, быстро, почти бегом, направляясь к Цзинши, где сохраненное талисманами стазиса, на их общей кровати покоилось тело Вэй У Сяня.       Вбежав в Цзинши, Лань Ванцзи бегом приблизился к кровати и там рухнул на колени, полностью отбросив сдержанность и горько заплакав в голос. У Вэй У Сяня от этого кровью обливалось его призрачное сердце. Он ведь обещал, что никогда не покинет…       - Подожди меня Вэй Ин. Совсем скоро… совсем скоро мы вновь будем вместе, - осипшим от слез голосом прохрипел Лань Ванцзи, а Вэй У Сянь почувствовал, как тьма, окружающая его, дрогнула.              Белые одеяния сменились праздничными алыми, белую ленту сменила красная, и только взгляд золотых глаз остался таким же пустым.       - Ванцзи… а-Чжань, я знаю, что тебе больно, я проходил через это, но ты должен верить, все непременно будет хорошо. Да, дядя поспешил, но может оно и к лучшему? Это даст тебе новое начало…       Ледяной взгляд золотых глаз прервал Лань Сичэня.       - Ты знаешь? Ты проходил? – Насмешливо спросил Лань Ванцзи. – Не сравнивай то, через что прошел ты, с тем, через что прошел я. Мы разные. И наша боль тоже разная. Ты выбрал быть слепым, и из-за этого позволил одному своему названному брату убить другого, а перед этим свалить все зло на того, кого люблю я. Ты допустил убийство пятидесяти невинных людей, хотя мог помочь. Я просил тебя об этом! Но что ты сказал? Что я слишком слеп из-за своей любви. Ты не проходил через то, через что прошел я.       Отвернувшись от брата, Лань Ванцзи подошел к табличке с именем супруга и зажег новую палочку благовоний.       Больше они ни о чем не говорили. Лань Сичэнь выглядел обиженным.       Дождавшись, пока их позовут, Лань Ванцзи повесил на пояс меч и в сопровождении Лань Сичэня направился к залу предков. По пути он окидывал пустым взглядом прежде родные места, словно прощаясь с ними. Любимые деревья, под которыми они с Вэй Ином любили целоваться. Дорожки, по которым они вместе гуляли, или кусты, где Вэй Ин с Сычжуем и Цзинъи часто искали спрятавшихся кроликов. Все здесь напоминало об их счастливых временах. О счастливых временах, которых больше нет.       Закрыв глаза, Лань Ванцзи вздохнул, чувствуя, как по щеке стекает слеза, и сильнее сжал пальцами рукоять Бичэня. Этот день должен стать последним.       В храме предков уже ожидали Лань Цижэнь, крайне воодушевленный глава ордена Яо, чья дочь должна была выйти замуж за Лань Вацзи, и сама невеста, скромно ожидающая рядом с отцом. Выражения ее лица видно не вило, оно было покрыто алой фатой, но Лань Ванцзи и не интересовало что она думает обо всем этом фарсе. Он пришел сюда лишь с одной целью – завершить свой жизненный путь и присоединиться к Вэй Ину.       Опустившись на пол перед табличками предков и дождавшись пока сядут остальные, Лань Ванцзи отцепил от пояса ножны с мечом и вынул Бичэнь, поднося его к горлу и закрывая глаза. Вокруг раздались крики и внезапно все вокруг буквально заполонило темной энергией.              Вэй У Сянь бился о призрачную стену на протяжении всего месяца, пытаясь любым способом дать мужу понять, что он здесь, все еще рядом, но у него ничего е выходило. Менялось только одно – темная энергия, окружающая его, становилась сильнее день ото дня и вместе с ней сильнее становился и он. Вэй У Сянь не знал во что он превращался, но подозрения были.       Все завершилось в день свадьбы его мужа.       Лань Ванцзи был бледнее обычного и выглядел так, словно собирался не на собственную свадьбу, а на похороны. Вэй У Сянь пытался пробиться к нему с самого утра, как делал это и все дни до этого. Изменения произошли после слов Лань Сичэня. Вэй У Сянь так разозлился, что от заполонившей все вокруг него тьмы призрачная стена пошла трещинами. Это дало ему надежду.       Окончательно пробить стену он смог лишь в храме предков, когда его муж, закрыв глаза поднес к шее Бичэнь и Вэй У Сянь по-настоящему испугался, как не пугался уже давно.       Сосредоточившись, он обрушил на стену всю темную энергию, какую только можно собрать, и та в одно мгновение разлетелась в клочья.       Он буквально обрушился на спину мужа, обвивая его шею руками, пока темная энергия покрывала собою все окружающее их пространство и заглушая собою чужие крики.       - Лань Чжань, я ведь говорил, что никогда тебя не оставлю? Пусть даже стану демоном, но я всегда буду с тобой.