Blog about exposing a sniper.

Глубокая ночь. За окном уже не горит свет в соседних домах, лишь свет фонарей, который пытается проникнуть в комнату, но темные плотные шторы надежно закрыты, сохраняя глубокую темноту. В комнате был лишь слабый отсвет от монитора компьютера, за которым сидела девушка и ловко щелкала клавишами.  Лямка светлой атласной ночнушки на правом плече сползла, из-за чего кружева на ней щекотали нежную кожу, которую хотелось расчесать до покраснения острыми ногтями. Но Линетт не обращала на это внимания, быстро перебирая глазами все данные, которые прислал ей брат. Кинич правда хороший следователь, раз смог столько собрать на Лини, который почти не оставляет следов после себя. Да и Дотторе очень аккуратен и осторожен, придумывает каждый шаг и действие, чтоб никого не сдать.  Но какая-то информация все равно сплыла на поверхность, поэтому главная задача девушки — это как можно скорее удалить всё из базы данных, чтоб в отделе Меропид не осталось ничего.  Она взламывает защиту и копается в базе данных, как в своем шкафу, будто ищет какую-то нужную вещь. И когда она находит папку с документами про Пятнистого кота, она безвозвратно стирает её со всех площадок, ощущая вкус победы и гордости за саму себя. *** — Ризли!— чай, который мужчина только налил себе в кружку, моментально оказывается на его штанах, образовывая темные пятна, которые грели кожу. Благо не кипяток налил,— данные! Все данные стерты!— Хейдзо запускает руки в свои вишневые волосы, бегая по всему кабинету. — Что значит, все данные стерты? Ты о чем?— он вытирает свои штаны, поглядывая на парня, который развел ощутимую панику. — Данные про Пятнистого кота, полностью все, их стерли. Вашу систему взломали!  — Так, а вот это уже хуево. Где Кинич?  — Едет,— шипит зеленоглазый, устраиваясь на ближайшем стуле, пытаясь выровнять свое дыхание. Они ждут не долго. Кинич входит в кабинет и усаживается на свободный стул, осматривая всех находящийся в помещении, искренне не понимая, что произошло и почему все так встревожены. По дороге сюда он списался с Кадзухой, который благополучно проспал свои рабочие часы, поэтому второпях натягивает на себя штаны, чтоб успеть, хотя бы, к середине их внезапного собрания — чтоб узнать причину паники и собрания, но тот сам ничего не знал. Он смотрит на хмурого Ризли, который наконец начинает пить свой желанный чай, а потом на Хейдзо, который нервно дергает ногой, из-за чего весь стол трясется. Малипо решает промолчать, физически ощущая напряжение, которое витает в воздухе этого кабинета, хотя серые стены Ризли никогда не давили, по крайней мере, на Кинича.  Спустя двадцать минут врывается Каэдэхара, который искренне просит прощения за свою погрешность. Особенно усердно он вымаливает прощение у Хейдзо, который, явно, готов был убить кого угодно сейчас.  — Раз все мы собрались,— начинает Малипо,— то объясните, пожалуйста, что случилось?— и снова гнетущая тишина. Кинич серьезно напрягся, потому что такое на его практике впервые,— эй, ау. — Данные про Пятнистого кота,— начинает Ризли, откладывая пустую кружку на стол,— их стерли со всех баз данных,— дыхание Кинича сбилось, а зрачки сузились. Как это стерли все данные? Не может такого быть, все же защищено в тройном размере, если не в десятом,— мы пока не знаем, кто это и как у него это получилось, но я уже оповестил моих людей. Теперь мне важно знать, были ли попытки взлома через ваши устройства, поэтому попрошу отдать их нашему специалисту на какое-то время.  — Но разве такое возможно?— подал голос сонный Кадзуха,— наша база же защищена. Простой хакер явно не смог бы так легко взломать её.  — У него явно были наши пароли,— подключается Хейдзо и начинает усердно думать,— тем более, учитывая, что удалили данные только по делу Пятнистого кота, не сложно догадаться, что это кто-то из этой оперы. Либо он, либо его люди, потому что я уверен, что кот работает не один. Может быть, даже на кого-то,— продолжает свой монолог Хейдзо, но его разрушает Кинич. — Но как личные пароли оказались у левых лиц? — Могу сказать за себя. Мой телефон никто в руки не брал, кроме меня, так что с моей стороны утечки не было,— Кинич сузил глаза, вспоминая всех, кто мог взять в руки его телефон, но таких нет. Нет, кроме Лини, который был в его квартире, но при нем он даже не смотрел на телефон, совершенно игнорируя его. Так что это явно не мог быть он. Кинич уверен, Кинич знает, что это не Лини.  Точно не Лини. *** Когда рабочая смена закончилась, Кинич устало побрел в машину. Он чувствовал большую усталость. Все тело ныло от нахождения в однотипных позах слишком долго, а голова трещала от неприятных новостей и кипиша, которого они приволокли за собой следом. Он бы с большим удовольствием направился сразу к себе домой, чтоб принять расслабляющий душ и завалиться спать лет на сто, но душа его хотела побыть в компании, которая снимет усталость получше любого душа или сна.  Он завел мотор машины и поехал в сторону кафе, в котором работал Лини. Сегодня должна быть его смена, поэтому он с уверенностью нажимал на газ, чтоб скорее приехать в нужное место и увидеть желанный силуэт. Кинич начал ловить себя на мыслях, что становится одержимым, и эта мысль должна пугать, но он особо не противостоял. Его устраивала его одержимость Лини, тем более, она не переходит грань. Ему просто нужно, чтоб обладатель этих неземных фиолетовых глаз находился всегда рядом, и как можно чаще. Желательно, чтоб он просто приклеился к нему или повис, как рюкзак на спине, тогда вообще будет прекрасно.  Но о прекрасном пока рано думать, поэтому он паркуется и выходит из машины, случайно хлопая дверью. А потом случайно хлопает дверью кафе, но Лини, который пассивно что-то делал за барной стойкой, даже не обернулся, из-за чего внутри следователя загорелся красный восклицательный знак, который оповещает, что что-то случилось. Он аккуратно подходит ближе и начинает свою речь. — Привет,— тихо проговаривает Малипо, глядя, как Лини переодевается в обычную одежду, не обращая никакого внимания на вошедшую персону. Взгляд скользит по растрепанным волосам, бледной коже и красным глазам,— ты что, плакал?— ошарашено спрашивает Кинич, когда младший поворачивается к нему и пытается увести взгляд. — Привет. Да нет, все хорошо,— он собирается обойти мужчину стороной, но тот ловко хватает его за тонкую кисть, останавливая. Лини стоит, как вкопанный, совершенно не двигаясь и, кажется, не дыша,— прошу, отпусти меня. Мне нужно идти. — Куда? Что случилось?  — Мне нужно в больницу, Кинич. Я не успеваю до закрытия посещения!— Лини начал брыкаться, пытаясь вырвать руку из сильной хватки,— прошу. — Зачем тебе в больницу?— Лини молчит, лишь сильнее начинает вырываться, а в один момент вообще кусает Кинича за руку,— блядь! Ты что творишь?— он отпускает руку младшего и тот активно начинает идти к выходу. Малипо не злиться, но выходит из кафе, складывает руки на груди и ждет, пока Лини закроет его на ключ,— не знаю, что за больница, но я иду с тобой.  Лини округляет глаза и недоверчиво смотрит на мужчину, будто видит его в первый раз. Он колеблется, но кивает, начиная медленно идти в сторону больницы, совершенно позабыв про машину, которая стояла сзади них. Кинич про нее не напоминает, следуя за младшим по пятам.  Погода была прохладная, дул ветер и сгущались тучи, предупреждая, что скоро с неба обрушится  дождь.  — Прости,— шепчет киллер, стараясь смотреть только себе под ноги. — Эй, все хорошо. Ты в полном праве проявлять эмоции,— Малипо впивается взглядом в излюбленное лицо и притягивает того ближе к себе, обнимая за аккуратные плечи,— но, я был бы не против узнать, почему ты расстроен. — Мой брат,— начал Лини, проглатывая неприятный ком к горле,— он уже несколько лет находится в больнице в тяжелом состоянии. Несчастный случай, но только наша семья знает, что это было умышленно,— Лини мнется. Не решается рассказывать все сразу,— в общем, его состояние не стабильно. Мне позвонила медсестра и сказала, что ему стало хуже..— его плечи задрожали,— я не говорил еще Линетт, она будет переживать, а я этого не хочу. — Успокойся. Я уверен, врачи сейчас сделаю все возможное. — Они уже на протяжении пяти лет делают все возможное. Ему не помочь без определенного лечения, которое стоит дороже моей жизни,— Кинич замолчал, не решался сказать еще что-то, чтоб не разозлить или расстроить Лини еще больше.  Остаток пути они шли молча. Лишь перед входом в больницу пепельноволосый еще раз попросил прощение за несдержанность и грубость, вызванные эмоциями.   Они накинули на себя специальные халаты и направились в нужную палату, но туда не впускали. Одна из сотрудниц пыталась донести до Лини, что вход в операционную запрещен посторонним, даже если они родственники, но того было не переубедить. Он требовал, чтоб его впустили.  Лишь спустя время и Кинича, который упорно пытался донести до киллера, что нужно немного подождать, они остались снаружи, наблюдая через небольшое окно за Фремине.  Лини неосознанно начал гладить стекло окна, где находился силуэт лица его брата, а Кинич гладил Лини, чтоб унять его дрожь, которая распространилась по всему телу младшего. Нежно-нежно, как гладят детей матеря, чтоб уложить спать и показать, что они в полной безопасности.  — Когда мне было одиннадцать,— шепотом начал Лини, разрушая тишину между ними,— мы с семьей гуляли по площади. Там цирк приехал и мы хотели пойти туда,— он пытается унять дрожь в голосе и ближе жмется к боку Малипо,— но в цирк мы так и не попали.. Потому что владелец цирка попытался изнасиловать Линетт,— Кинич не знал, какую эмоцию ему сейчас использовать и как реагировать. Это ощущалось мерзко и противно, что у него у самого прошла волна дрожи и мурашек по всему телу,— мать подала на него в суд, но он откупился и обвинил нас в даче ложных показаниях. — Я читал его дело. Его много раз брали за взятками,— вставляет между слов Кинич и хмурит брови. Он никак не мог подумать, что этот подоног присутствовал в жизни Лини. — Через время, когда у них был очередной тур, этот урод выследил нас и сбил Фремине на своей машине,—от неприятных воспоминаний Лини воротит и он уводит взгляд от младшего брата, а Кинич пытается трезво думать,— множество травм, переломов и сотрясение.  — Лини, мне жаль. Может, я могу чем-то помочь? — Нет! Мне уже пытались помочь, хорошо это тоже не кончилось. — В смысле? Лини отшатывается, понимая, что сдал сам себя. Он ошарашено смотрит на Кинича, который изгибает брови, пытаясь прочитать эмоции на бледном лице киллера. Парень медлил, пытаясь сформулировать не опасную для него самого отговорку. Но он решает рассказать половину правды, которую он переформулирует, чтоб было безопасно. — Нас двоих водили к психологу, после случившегося. Он страшный и неприятный, поэтому принимать помощь от посторонних мы больше не решались,— он активно умалчивает о некоторых деталях своего рассказа про психолога и, еле слышно добавляет, когда подходит к мужчине ближе, хватая его руку в свою,— Кинич, обещай, что чтобы не произошло, ты останешься на моей стороне?  — К чему ты это?— мужчина моргает пару раз, но сжимает тонкую ладонь в своей. — Просто пообещай, мне другого сейчас и не надо. Лини умоляюще смотрит в самую глубь зеленых глаз, ища в них спасение. Малипо пытается отойти от шокирующего рассказа и сосредоточится на просьбе парня.  К чему он вообще такое говорит, мужчина не понимает, но притягивает младшего ближе к себе, целуя нежно его ладонь, а потом щеку, нос и, перед  самыми важными для Лини словами, в лоб. — Обещаю, что в любой ситуации буду на твоей стороне.