Покровительство

Вечеринки по случаю дня Империи с каждым годом становились все роскошней и торжественней, собирая под крышами небоскребов и элитных отелей как простых граждан, так и все сливки высшего общества. Те начинались от простых губернаторов и заканчивались, в весьма редких случаях, советниками или Гранд-Адмиралами. На таких мероприятиях крутили интриги, налаживали связи и укрепляли негласные союзы, а также нередко представляли молодых людей из влиятельных семей Корусанта, дабы те смогли быстрее получить известность в широких и узких кругах. Таркин прибывал на такие мероприятия из чистой вежливости или по очень убедительной просьбе кого-то важного. Шум, алкоголь и музыка превращались для него в какофонию, от какой хотелось закрыть уши и уйти прочь. Но он каждый раз мужественно выдерживал всю вечеринку, уходя только под конец празднества, когда и другие постепенно начинали покидать величественный зал, где проводилось мероприятие. На этот раз покинуть свои тихие и комфортные апартаменты, в одном из самых элитных жилых комплексов Корусанта, его вынудили небесного цвета глаза и невыносимо настырный нрав их обладателя, что тонко балансировал на нервах Моффа. Как это у него получалось – одной силе было известно. Однако мальчик и вправду не терял ни минуты, выпрашивая у Моффа пропуск на одну такую... «Элитную» вечеринку. Пропуском этим являлась непосредственная компания Таркина, с чем был не согласен сам губернатор. Не согласен он был, правда, поначалу. Но когда юнец нагло сел на его стол и чуть развел колени – Уилхафф уже не смог отказать. И это не потому, что Таркин был падок на всякого рода разврат. Его, мужчину в рассвете сил, предпочитающего работу и не заинтересованного в отношениях, вообще не очень-то привлекал секс. Ключом к согласию стала наглость. И этой наглости у мальчика было хоть отбавляй. Но это не сравнить с той наглостью, какую позволяли себе офицеры в сторону Моффа. О нет. Это было нечто более... интригующее. Уилхафф любил подчинять. Любил смотреть, как люди из кожи вон лезут, чтобы выполнить приказ. Но одно дело руководить взводом или полком, а другое дело — заставлять выполнять любую свою прихоть миловидного карьериста, жаждущего признания и власти. И что самое важное, этот прохвост слишком быстро понял, как правильно «просить»: откуда стоит зайти, с чего начать, а о чем лучше, наоборот, не заикаться. Конечно, в начале ему пришлось пройти тернистый путь проб и ошибок, за которые он расплачивался собственной шкуркой, однако, по мнению Уилхаффа, это того определенно стоило. Стакан с крепким виски в руке военного, что переливался от в меру яркого освещения зала, пустел постепенно, ведь пить Мофф предпочитал маленькими глотками и с небольшими перерывами. Так, по его мнению, алкоголь лучше разгонял кровь, придавая блеск глазам и свежесть. Но что было самой отличительной чертой губернатора, выделяющей его среди всех присутствующих, так это отстранённость. Да, мужчина просто стоял в стороне, не желая присоединяться к какой-либо группе, что уже образовались по всему залу. Вон стоит адмирал со своим адъютантом и полковником Юлареном, вон группа губернаторов, а вон и советники в купе с одним из величественных Гранд-Адмиралов. Таркин знал здесь чуть-ли не каждого третьего, если и вовсе не каждого второго. Но подходить хоть к кому-то и начинать разговор не было никакого желания. — Господин Таркин! — Послышалось откуда-то со стороны. Погрязший в своих раздумьях, но не отключивший бдительности, Уилхафф почти мгновенно повернулся к тому, кто его окликнул, и встретился взглядом с никем иным, как сенатором Фергусом. Не сказать, что тот был симпатичен Моффу. Внешность у него была своеобразной, характер склизким, а интриги были его вторым талантом, после поглощения слухов. Если позволить ему завладеть твоим вниманием целиком и полностью, а также не прервать в нужный момент, то ты невольно узнаешь если не обо всех, то о крупной части интриг Корусанта, начиная с того, какой губернатор скоро вылетит со своего поста и заканчивая тем, что думает Император насчёт определённых вопросов. — Сенатор Фергус. — Сдержанно поприветствовал его военный, стоило тому приблизиться на удовлетворительное расстояние. Судя по его языку тела, блестящим глазам и слегка несдержанной улыбке – на уме у человека был вопрос, а то и несколько, какие он очень уж хотел задать мужчине. — Так это правда, что вы привели с собой этого мальчика? Как его там... Кренник, верно? — Полюбопытствовал сенатор, перекладывая из руки в руку бокал с вином. — Я слышал, что его повысили с вашей подачи. — Слухи, да и только. — Отмахнулся мужчина. — Да? — С наигранной досадой в голосе спросил Фергус, после чего вновь оживился. — А я-то думал, что вы взяли себе под крыло этого амбициозного мальчика. — Он... — Глаза почти мгновенно нашли в толпе заветную фигуру, стоящую полубоком к Моффу. Миловидное личико, стройная фигура и чересчур безобидный вид. Этот юнец был прекрасен со многих сторон, и отрицать данный факт Таркин не спешил. — И выеденного яйца не стоит. — Как же вы категоричны. Как по мне, этот ходячий смерч вполне имеет будущее. — Смерч? — Подавив ухмылку, но все же придав голосу еле заметную иронию, спросил Мофф. — Это так, крохотная буря, что не стоит внимания. Сенатор, стремившийся весь их диалог поймать зрительный контакт с Таркиным, по итогу сдался, переводя взгляд туда же, куда смотрел губернатор. Его лицо выразило небольшой азарт, стоило оглядеть мальчика с ног до головы. — Что ж... — Сделал небольшую паузу сенатор. — Раз он вам неинтересен, я с удовольствием рассмотрю его персону поближе. Это было последним, что сказал Фергус, после чего взгляд Моффа упёрся уже ему в спину, пока тот, словно плывя над поверхностью пола, мягко подобрался к Орсону. Мальчик же на неожиданное внимание весьма влиятельного сенатора отреагировал сразу, не скрывая горящих глаз, какие были у него весь вечер. Безразличие, какое по логике вещей должно было заполнить Уилхаффа, сменилось на неожиданно нарастающий гнев. Словно у военного из-под носа забрали его трофейное оружие. Ещё сильней себя проявили негативные эмоции, когда сенатор без всякого сопротивления взял Кренника под руку и плавно повёл в сторону коридора, что позволял пройти к малым кабинетам для более конфиденциальных разговоров. Стакан в руке Таркина, кажется, готов был лопнуть от давления на его стенки, производимого пальцами губернатора. Если бы Мофф вовремя себя не одёрнул и не опрокинув алкоголь залпом – двинулся прямиком на перерез сенатору, пришлось бы вызывать врача, потому как доставать осколки из руки – дело неприятное и непростое. Успел Мофф почти в самый последний момент, преграждая Фергусу путь и слегка грозно расправляя плечи, от чего сенатор мгновенно остановился, а за ним и Орсон. — Господин Таркин? — Не понимающе уставился на него мужчина. — Мне нужно поговорить с мистером Орсоном, так что будьте добры – отойдите. — Холодно осведомил того губернатор, убирая руки за спину. — Простите, но вы же сами сказали, что он не стоит вашего внимания. — Возразил сенатор. Но уже в следующую секунду тот заметно растерял свою уверенность, увидев недобрый огонёк в чужих глазах, что явно не предвещал ничего хорошего. Такие огоньки вообще мало когда означали хоть что-то хорошее, потому-то сенатор и отступил, убирая руки от ничего не понимающего Орсона и уходя прочь. Теперь на плечо Кренника легла уже куда более тяжёлая рука, а вид Таркина, что был мгновение назад похож на змею, готовящуюся к удару, сменился доброжелательным и слишком приторным. Со стороны ничего необычного, если бы Орсон не ощущал, как рука у него на плече сжимается всё сильнее с каждым шагом. Маска доброго Моффа спала ровно в тот момент, когда они вышли в пустой коридор, однако говорить мужчина, по-видимому, не собирался. Они так и шли в тишине, ровно до момента, пока Кренника неожиданно не впихнули в небольшую комнатку со столом и диванами, предназначенную как раз-таки для конфиденциальных разговоров. — Что это было? — Стоило двери заблокироваться, произнес Таркин, наблюдая, как Орсон увеличивает между ними дистанцию, делая пару шагов назад. — О чем вы? — Непонимающе спросил мальчишка. — Не стройте из себя дурака. О чем сенатор хотел с вами поговорить? — Он просто подошёл и сказал, что ему есть что со мной обсудить. Не понимаю, в чем проблема? — Пожав небрежно плечами, произнес офицер. Либо Орсон и вправду был настолько наивен, либо не хотел признавать, что готов был лечь под кого-то другого ради новых привилегий. Оба варианта были для Таркира сплошным разочарованием, отчего он, потерев раздраженно глаза, продолжил: — Он хотел вас отыметь, глупый мальчишка. — С неприкрытым недовольством произнес Мофф, делая шаг к юнцу и хватая того за руку, словно он мог сбежать. Мальчик на такой выпад резковато дёрнулся, словно птица в клетке, и слегка напуганными глазами уставился в чужое лицо, что источало сейчас плохо прикрытую злобу, какую раньше тот никогда не видел. — Запомните раз и навсегда, Орсон. — Свободная рука Моффа оказалась на чужой талии, прижимая мальчугана ещё ближе к себе и отрезая любые попытки отступления. — Вы моя собственность. Вы стали моей собственностью ровно в тот момент, когда переступили порог кабинета и упали на колени. И если вы ещё раз попробуете ступить к кому либо из губернаторов, сенаторов, офицеров или советников - я не оставлю от вас мокрого места. Страх откровенно разгорался внутри сдавленного грудной клеткой сердца, а от напора, с каким на него давили слова Моффа, к страху прибавилось ещё и смирение. Руки более не пытались вырваться из цепкого и весьма дискомфортного хвата, причиняющего боль, пока юношеский взор, лихорадочно бегающий по чужому лицу, наконец остановился на глазах.  — Вы поняли, Кренник? — Почти рыча ему в лицо, спросил главенствующий хищник, чья пасть опасно сузилась на шее зверька, грозясь вот-вот схлопнуться. — Да, губернатор Таркин. — Отчеканил ему в лицо Кренник, позволяя себе слегка нахмурить брови. Положительный ответ заставил мозг отключить подсознательный режим атаки, какой Мофф использовал каждый раз, когда надо было задавить противника словесно. Мозг же смог наконец-таки отвлечься, и рука, что явно оставит после себя синяк на талии мальчика, плавно двинулась вниз, обхватывая упругую ягодицу и вырывая томный вздох с чужих уст. — Губернатор, вы... — Молчать. — Перебил его Мофф, наклоняясь чуть вперед и не стесняясь целуя шею архитектора. На первый взгляд тонкие руки губернатора на деле спокойно подхватили Орсона, направляясь вместе с ним к столу, предназначенному явно не для этого. Впрочем, какая разница? Юношеское тело слишком правильно смотрелось на обычном металлическом столе, а его распутный вид и вовсе сводил с ума, от чего руки сами тянулись огладить, сжать, потянуть. Порыв разорвать на нем одежду пришлось всеми силами заглушить, ведь им предстояло ещё вернуться на вечеринку, потому пришлось плавно раскрывать китель, за ним рубашку и наконец провести пальцами в перчатках по горячей коже. Тело, словно магнит, притягивало прикоснуться, вынуждало снять перчатки и, царапая коротко подстриженными ногтями ребра, упиваться прогнувшейся навстречу спиной. Мальчик словно был создан для него. Покладистый, сообразительный и очень уж милый. Не хватало только ошейника, и выйдет настоящий пёс. Однако пока его шея нужна была самому Таркину для своих потребностей. Потребностей укусить, поцеловать, оставить засос. Ему это было необходимо. Указать, кому принадлежит Орсон, установить на него свои права и вынудить прогнуться в очередной раз, жалобно скуля от удовольствия и моля о большем.