i want you this christmas

      Хосок переступил порог, отряхивая одежду от снега и принося в квартиру чувство свежести и чистоты морозного вечера. Напевая услышанную в супермаркете песню, он с улыбкой на губах быстро разулся и снял пальто, тут же воровато прошмыгнув в зал и оставив небольшую коробочку под украшенной елкой. Увидев уже лежащий там же подарочный пакет для него, Хосок по-доброму усмехнулся. Какой его Гуки нетерпеливый шустрый зайчик. Даже в таком состоянии не забыл о наступающем празднике.              Этого самого зайку Хосок встречает по дороге в ванную — Чонгук выходит в коридор из их спальни, весть взъерошенный и сонный. Вихрастые волосы забавно торчат во все стороны. На нем спешно натянутая на голое тело огромная толстовка и ничего больше. Хосок знает какой его мальчик чувствительный во время течки. Чонгук семенит в его сторону, тут же обнимая со всей силы и зарываясь носом в открытую шею старшего. Хосок обнимает омегу в ответ, не смотря на мешающее полотенце в руках.              — Хосок…              — Ох Гуки, я так по тебе соскучился. — Шепчет альфа, поглаживая Чонгука по позвонкам. — Весь день не находил себе места. Мне правда очень жаль, что я смог взять отгулы начиная только с завтрашнего дня. Ты тут как, зайка?              Чонгук жмется к нему еще теснее, но вдруг громко чихает и отстраняется от старшего. Тот оглядывает омегу обеспокоено и отодвигает от себя, когда младший вновь тянется к нему:              — Гука, подожди меня в комнате, маленький. — В голосе и взгляде читается сожаление. Чонгук в ответ смотрит жалобно, но вновь громко чихает и вытирает влажный нос рукавом толстовки. — Вот видишь? Зайка, мне нужно помыться. На мне столько запахов за рабочий день собралось. Я правда не хочу, чтобы у тебя были сильные головные боли.              — Хорошо, Хосока. Но, пожалуйста, возвращайся ко мне как можно скорее. Мне плохо без тебя, — Чонгук ежится и делает несколько шагов спиной к спальне, продолжая смотреть на альфу слезящимися от чихания и света глазами.              — Конечно, дорогой. Дай мне только пять минут. Я и так весь день не мог быть рядом с тобой в такое важное время. — Хосок виновато улыбается и скрывается за дверью ванной.              Даже тут чувствуется печенье. Вся квартира будто пропиталась запахом Чонгука. Хосок тяжело вздохнул — увидев Чонгука, снова думает лишь о том, что даже после тяжелой ночи с попытками окружить заботой своего омегу в предтечном состоянии ему пришлось уйти на работу и оставить парня одного. Его не было рядом в самые уязвимые часы Чонгука — первые волны течки.              Альфа правда справляется за пять минут и спешит в спальню, на ходу натягивая на себя домашние штаны. Улыбка вновь появляется на лице — Чонгук сидит в ворохе одеял и обнимает подушку старшего. Завидев Хосока, он вскакивает с кровати, подходя к мужчине и вешаясь на него обезьянкой.              — Ты как, дорогой? — Хосок подхватывает омегу под голыми ягодицами и аккуратно поглаживает.              — Я так рад, что этот день закончился, — шепчет Чонгук на ухо, тут же припадая носом обратно к пульсирующей венке на чужой шее и глубоко дыша, — но если ты о запахах, то все хорошо. Я даже окна сегодня на проветривание не ставил, боялся, что станет еще хуже. Извини за подробности, но весь день провел в твоем шкафу.              Хосок беззвучно смеется, целуя омегу в макушку и подходя к кровати. Он рад, что младший в этот раз решил не испытывать свой организм и послушал наставления врача.              Чонгук до ужаса чувствителен к природным ароматам. Даже в обычные дни он часто приходил домой вялый и болезненный. От чужих запахов его выворачивало, делая этим жизнь омеги в обществе до невозможного сложной. В периоды течки все становилось лишь хуже — омега из дома не выходил совсем, ведь от ярких природных запахов омег и альф несколько раз падал в обморок.              Его одержимость запахом Хосока и любовь обнюхивать альфу и его вещи до сих пор является загадкой. Но на природный аромат орехов своего парня омега никак отрицательно не реагировал. Пара всегда шутила, что Хосок — подарок судьбы для младшего.              Уже лежащий на спине Чонгук с нежностью и любовью смотрит в глаза нависающего над ним Хосока и закусывает нижнюю губу. Альфа с заботой поглаживает его ребром правой ладони по щеке.              — Хочу тебя на это Рождество, — смущенно шепчет омега. Чувствуя, как рука альфы сползает вниз от его щеки до прикрытого тканью толстовки пупка, Чонгук перехватывает ее и тянет обратно наверх. — Хосока, я трогал себя перед самым твоим приходом.              — Слишком чувствительный? — Аккуратно спрашивает альфа, получая кивок и поцелуй в костяшки руки, которую держит его омега. Он оставляет такой же нежный поцелуй на чужом лбу в ответ. — Тогда ползи вверх и ложись на живот.              Устроившийся в одеялах омега выглядит до дрожи уютно и сексуально. Чонгук подпирает голову руками на локтях, с улыбкой разглядывая Хосока из-за плеча. Его ягодицы мило выглядывают из-за ткани толстовки.              — Ох детка, если это не подарок мне на Рождество, то я ничего не понимаю.              — Дурак, иди уже сюда, — хихикает Чонгук в ответ, болтая согнутыми в коленях ногами.              Но он тут же раскидывает ноги в стороны, открывая подползающему к нему со спины альфе вид на свою попку и пухлые губки текущей вагины. Хосок не может оторвать взгляда. Кожа блестит пахнущей печеньем смазкой в свете гирлянды, в складке меж половых губ жирным мазком сочатся белые выделения недавно кончившей омеги.              — Я аккуратно, маленький. — Шепчет Хосок, устраиваясь на уровне ягодиц Чонгука и укладывая ладони на чужой тонкой талии. Его пара такая красивая.              Хосок оставляет два поцелуя на ягодицах омеги, поглаживая его дрогнувшее тело, и со всей трепетностью проводит мазком языка по половым губам. Черт, какой же он вкусный. Чонгук плаксиво хнычет сверху, поэтому альфа подтягивается к родному лицу и нежно целует. Делится вкусом печенья со своей омегой.              — Хосока… Дорогой, ты можешь… — договаривать младшему не надо, пара понимает его с полуслова.              Альфа аккуратно стягивает толстовку с Чонгука, отбрасывая ее на пол, и поцелуями в позвонки спускается обратно к округлым ягодицам. Ладонями открывает себе вид на приветливо мигающую дырочку ануса, тут же оставляя на ней еще один поцелуй. Чонгук дрожит в его руках.              Хосок еще долго вылизывает свою сейчас такую чувствительную пару. Зарывается лицом, работая языком в чужих складках и надавливая кончиком носа на местечко под анусом Чонгука. Вскоре отрывается и в спешке стягивает с себя домашние штаны.              Чонгук вновь смотрит из-за плеча. Его альфа такой красивый. Стройное сухое тело, аккуратные мышцы, безумно привлекательные руки с тонкими длинными пальцами. Они сейчас как раз обхватывают приличную толщину крупного пениса, медленно надрачивая. От вида капли орехового на вкус предэякулята у дырочки уретры во рту накапливается слюна. Хосок проводит ладонью по члену еще несколько раз, после чего вновь раскрывает одной рукой ягодицы омеги, притираясь головкой пениса к анусу Чонгука при помощи второй. Младший пищит в подушку, вагина сжимается, выделяя еще больше пахучей смазки.              Не смотря на желание близости из-за течки Чонгук сам сказал, что все еще чувствителен к проникновению после оргазма, пережитого перед возвращением альфы домой. Поэтому Хосок постарается подвести омегу к пределу по-другому.              Он пристраивает член меж чужих мокрых складок, всем телом накрывая Чонгука под собой. Принимается вылизывать чужую чувствительную к прикосновениям шею, на пробу толкаясь и скользя членом меж половых губ. Придавливает омегу всем своим телом к кровати и елозит пенисом по мокроте чужой вагины, задевая головкой клитор и дырку влагалища. Рычит, имитируя толчки и прикусывая загривок скулящего под ним Чонгука.              — Ах! Хосока, я сейчас кончу, — вскоре плачет от перевозбуждения омега, дрожа от веса альфы на себе и окутавшего его со всех сторон родного аромата орехов. Головка пениса Хосока будто насилует его клитор, от чего Чонгук не выдерживает и с писком кончает.              — Вот так, зайка, — шепчет в самое ухо Хосок, замедляя движения бедер, но не прекращая скользить членом меж чужих безумно мокрых складок в надежде продлить оргазм омеги, — так хорошо кончил для своего альфы. Ты такой молодец.              Чонгук всхлипывает, чувствуя, как альфа скатывается с него на кровать рядом, но тут же притягивает омегу к себе в медвежьи объятия. Младший утыкается носом в грудную клетку Хосока, млеет от поглаживаний по позвонкам и ободряющих слов, уже через минуту проваливаясь в сон.              ***              Чонгук открывает глаза, взгляд тут же фокусируется на кружке с лавандовым чаем на прикроватной тумбочке. Он оглядывается вокруг, альфы в спальне нет. Выползая из заботливо накинутого сверху легкого пледа, омега садится на кровати и делает несколько глотков теплого чая. Слышится шум слива бочка в туалете, а после возня в ванной комнате. Проходит несколько минут и в дверях комнаты появляется альфа. Он улыбается, видя проснувшегося Чонгука.              — Я долго спал?              — Полтора часа, — Хосок смотрит на него с заботой и обожанием, облокотившись о дверную раму. Он не одевался. Даже будучи мягким, его пенис все еще крупный на вид. Чонгук с трудом поднимает глаза обратно к лицу своей пары. Чертова течка. — До Рождества еще чуть больше получаса.              — Хосока, хочу быть сверху, — невпопад отвечает омега, вызывая у альфы смех.              — Зайка, все что ты только пожелаешь.              Хосок садится у изголовья кровати, смотря на завозившегося младшего, и хватает того за руку, когда Чонгук тянется к прикроватной тумбе за пакетиком презервативов:              — Чонгука, — аккуратно начинает он, поглаживая пальцами запястье омеги, — можно без них. Я принимал подавители эти три месяца.              — Хосок…              Глаза младшего на мокром месте. Он подрывается к Хосоку, обхватывая лицо пары ладонями и вглядываясь в чужие зрачки.              — Все хорошо. — Шепчет альфа, накрывая одну из ладоней Чонгука своей и притираясь к ней щекой. — Я консультировался у нескольких специалистов одновременно. Шансов забеременеть от вязки в течку у тебя сейчас не будет. И со мной все в порядке. Они не вредят здоровью. Возможность оплодотворить вернется ко мне через полгода после того, как я перестану их принимать.              Чонгуку хочется растечься лужей соплей и слез прямо тут. Альфа знал, как сильно младшему хотелось вязки во время течки. Но также Хосок строго запретил Чонгуку принимать подавители, узнав на совместных консультациях о их влиянии на организм омег. То, что альфа сам пошел на этот шаг ради него, тронуло и так слабое до любви Хосока сердце омеги.              Поцеловав Хосока в губы и тысячу раз поблагодарив своего альфу сидя в его объятиях, Чонгук отстранился:              — Хосока, я растягивал себя днем. — Произнес он, с предвкушением смотря в чужие глаза мокрым от слез взглядом и ладонью проводя по своим складкам. Собрав вновь выступившей смазки с вагины, Чонгук обхватил пальцами уже начавший вставать член альфы и приступил надрачивать его.              — Ох черт, зайка, за какие подвиги ты мне такой достался, — член альфы стремительно твердеет, наливаясь кровью.              Чонгук, чувствуя, что его пара полностью возбудилась, еще несколько раз провел по пенису ладонью, с нажимом пройдясь большим пальцем по чувствительной головке. Отпустив член, что с громким шлепком ударился о пресс застонавшего альфы, Чонгук устроил ладони на плечах пары. Хосок сам обхватил свой член ладонью, направляя его к пышущей жаром вагине опускающейся омеги.              — Ох черт, — проскулил Чонгук, когда ягодицы встретились с крупными яйцами Хосока. Полностью насаженный на член, омега начал выписывать бедрами восьмерки, привыкая к наполненности вагины и вырывая из груди альфы утробное рычание.              Внутри вульвы до помутнения рассудка мокро. Бархатные стенки обнимают в своих тисках и приятно натирают всю длину пениса, что возбужденно дергается внутри. Чонгук греет его член минут пять, лишь немного двигая бедрами кругами и не прерывая их зрительного контакта. Хосок с заботой гладит его по ягодицам, продолжая шептать признания в любви.              Когда Чонгук первый раз приподнимает и опускает бедра обратно на член, альфа не может не сказать:              — Зайка, ты такой влажный там. Так хорошо течешь для своего альфы.              Мягкие стенки крепко сжимают снующий внутри пенис. Чонгук начал подпрыгивать, пытаясь прочувствовать движение члена в своей вагине как можно лучше. Омега ускоряется, начиная громко стонать. Его маленькие грудки чуть колышутся в такт его движений под любовным взглядом Хосока.              Они не планируют детей еде ближайшие два года, но Хосок уже представляет, как грудь его пары увеличится во время беременности, постоянно требуя к себе внимания и заботы в такой тяжелый период. Мысли об их дальнейшей совместной жизни напоминают о главном плане на эту рождественскую ночь.              — Гука, возможно ты убьешь меня, но я должен это сказать. — Альфа кидает быстрый взгляд на электронные часы на против. Полночь. Говорить сложно, когда почти все мысли заняты теплотой вагины его омеги, что приятно обволакивает его член, сжимая в своих тисках. Хосок шумно дышит, заглядывая в глаза младшего. — Чонгука, ты выйдешь за меня?              Объезжающий его член Чонгук на секунду замирает, большими глазами смотря на альфу сверху вниз:              — Блядь, ты такой дурак, Хосок. — Тянет он плаксиво, тут же возобновляя движения бедрами. В этот раз медленно и тягуче плавно. С любовью и трогательностью продолжает смотреть Хосоку в самую душу. — Ты ведь знаешь мой ответ. Конечно да, Хосоки. Но кто делает предложение во время секса?              — Я. — Хосок улыбается, сжимая чужую тонкую талию в ладонях и еще сильнее насаживая Чонгука на свой член. Вагина издает мокрый звук, пока омега тонко стонет сверху. — И я делаю его в канун Рождества. Боже, как я тебя люблю, зайка.              За последние пять лет их отношений тема брака проскальзывала то тут, то там, но оба не знали, как лучше подойти к этому вопросу с решительностью. Кажется, что это время настало. В канун Рождества, в ночь, которую они проведут совсем не свято.              Чонгук ускоряется на бедрах Хосока, уже вновь мелко подпрыгивает на крупном пенисе своего альфы. Смазка течет из дырки обильнее, младший наклоняется к своей паре и трепетно целует. Мягкие пухлые губы омеги накрывают обветренные Хосока, языки нелепо сплетаются, борются за поцелуй несмотря на движение тел.              Все еще продолжая прыгать на пенисе Хосока и чувствуя чужие ладони, оглаживающие его тело, Чонгук шепчет:              — Хочу, чтобы первая вязка была в другой позе.       Хосок ободряюще кивает, смотря на замедляющегося омегу. Чонгук громко дышит, продолжая сидеть на его члене, но вскоре снимается, привставая. Вагина издает очередной мокрый звук.              Омега укладывается рядом с Хосоком на грудь, привставая коленями и поднимая бедра вверх. Альфа тут же понимает его, поднимаясь и пристраиваясь сзади. Чонгук выставляет себя ему на показ, демонстрируя свои влажные дырки и тихо скуля от предвкушения. Засмотревшись, Хосок припадает к вагине, губами втягивая в рот крупный налитый клитор и шумно посасывая. Не ожидавший этого Чонгук дергается всем телом и плаксиво стонет. Дырочка вагины перед глазами Хосока обильно плачет смазкой.              — Ох, Хосоки, повяжи меня скорее!              Хосок поднимается, пристраиваясь членом у вульвы своей пары и входя в теплую влажность головкой. Альфа оглаживает дрожащие бедра Чонгука, чуть сжимая ягодицы в ладонях и смотря на медовую кожу меж своих пальцев. Войдя в лоно омеги полностью, Хосок опускается на Чонгука всем телом, покрывая его. От скованности движений и полной зависимости от альфы Чонгук стонет, всхлипывая. Быть покрытым и подчиненным своей паре в этой позе до слез возбуждающе. Возможно, со стороны они выглядят глупо и нелепо, походя на сношающихся животных. Но именно в этой позе пенис Хосока ощущается особенно глубоко в вагине, головкой проникая в утробу Чонгука.              — Ох черт, Хосока! Ты в моей матке! — пищит он, голос дрожит от переполняющих ощущений и толчков.              Хосок уткнулся ему носом под мочку уха, шумно дыша и периодически безболезненно покусывая свою пару. От чувства тесноты шейки матки Чонгука вокруг головки его пениса яйца предоргазменно поджимаются. Уплотнение у основания члена понемногу начинает расти.              — Зайка, так правильно сжимаешь меня. Сейчас повяжу тебя, Гука.              Хосок стискивает омегу в своих объятиях, совершая последние резкие крупные толчки, пока узел не фиксирует его пенис в вагине, закупоривая дырку. Чонгук дрожит от переполнивших ощущений всем телом, слезы стекают на простыни под щекой. Вагина сжимается на узле, пока шейка матки сокращается вокруг головки пениса Хосока. Будто пытается выдоить сперму альфы. После того, как Чонгук прекращает кончать, его тело расслабляется под альфой, что своими объятиями фиксирует омегу в правильной для процесса вязки и осеменения позе. Они проведут так следующие минут сорок, пока матка Чонгука не будет переполнена настолько, что его плоский животик округлится от обилия спермы Хосока.              Член альфы дергается в вагине омеги, выпуская первую волну спермы, что обильным потоком заливает утробу Чонгука. Разморенный оргазмом младший встрепетнулся под Хосоком, ягодицами притираясь к своей паре плотнее:              — Наполняешь мою матку, альфа. Кончаешь прямо в мою утробу. — Язык омеги заплетается, но он продолжает восторженно говорить. — Понесу от тебя прямо сейчас. У нас будет самый большой выводок. Не разочарую тебя, Хосока. Чонгуки будет самой хорошей мамочкой.              Понимающий состояние своего течного омеги в период осеменения, Хосок лишь целует того в мокрую щеку, руками ведя по дрожащим плечам Чонгука и поглаживаниями переходя на пока плоский живот:              — Конечно, любимый. Чонгуки будет лучшей мамочкой наших детей. Самой красивой, доброй и понимающей. Буду защищать и оберегать вас любой ценой. Тебя и наших деток, зайка.              Хосок проглатывает стон, когда его пенис в очередной раз дергается, наполняя матку Чонгука новым потоком горячей спермы. Он целует свою пару в ушко, продолжая поглаживать нежную кожу живота омеги.              Волны оргазма начинают приходить с большей скоростью, практически не давая им передышки. В моменты перерывов Чонгук перестает жмурить глаза и смотрит на огни гирлянды, теплым светом заливающей спальню, продолжая шептать о беременности. Все, что может дать ему Хосок в этот час, — поддержка и забота. Альфа поддакивает словам своей пары, продолжая наглаживать его растущий животик и целовать в шею и ухо.              В один момент Чонгук немного совсем писается под себя. Хосок тяжело вздыхает, осознавая, как долго придется успокаивать омегу ночью, когда тот придет в себя. Попробуй потом объяснить взъерошенному комку стыда и неловкости, что это совершенно нормально. Что поделаешь, если раздувшаяся от обилия спермы матка давит на мочевой пузырь полностью разомлевшего омеги. Возможно Хосок сможет прибраться до пробуждения своей пары. Чонгук скорее всего заснет сразу после вязки. Скажет омеге, что не хотел укладывать его на перепачканные спермой и смазкой простыни. Нужно будет только перевернуть матрас.              — Хосока…              Чонгук всхлипывает на очередной волне оргазма, захватившего альфу. Животик под ладонями Хосока мягкий и круглый от количества заполняющей лоно омеги спермы.              — Все хорошо, Чонгука. — Шепчет Хосок ему в шею. — Еще десять минуток, дорогой. Скоро я перестану кончать. Узел уменьшится, сможем лечь в более удобную позу.              — Не хочу терять твою сперму, Хосока. — Слезинка перекатывается через горбинку носа Чонгука и падает с другой стороны на простыни. — Останься во мне, я должен осемениться.              У Хосока внутри все дергается от такого состояния его пары. Черт, его зайка слишком уязвимый для этого мира в такие моменты. Старший оставляет поцелуй на родной щеке:              — Гука, я возьму одну из твоих пробок. Полежишь с ней на диване, пока я поменяю нам постель, хорошо? — Получая легкий кивок, альфа продолжает. — А потом ляжем удобно и я обещаю, что войду в тебя и мы поспим так пару часиков, да, зайка?              — Хорошо, Хосока.              ***              Чонгук проснулся полчаса назад, когда полностью обмякший член альфы выскользнул из его влагалища, будя новыми ощущениями обоих. Сейчас омега лежал на груди Хосока спиной, пока альфа поглаживал складки его вагины, из которой медленно вытекала сперма. Живот младшего был все еще округлым от обилия жидкости внутри, Чонгук аккуратно трогал его кончиками пальцев.              — Вот и зачем ты менял постельное. Сейчас снова все будет заляпано твоей спермой.              — Значит поменяю еще раз, пака ты будешь в ванной, зайка.              — Ну как ты мне такой достался? — Усмехается Чонгук. Спиной чувствует мягкий пенис альфы и нежную кожу мошонки. Он трепетно любит то, как такие интимные моменты не всегда играют сексуальную роль в их отношениях. Вагина громко чавкает, выпуская еще один поток спермы. — Ты слишком идеальный, Хосока.              — Я нормальный, до идеальности мне далеко, — Чонгук чувствует поцелуй на своей макушке. Его теперь уже жених самый чудесный и добрый альфа.              — Все еще не верю, что ты сделал мне предложение в ночь Рождества, — шепчет он восхищенно.              — Кольцо ждет тебя под елкой. — Хосок смеется и с любовью смотрит в глаза поднявшего в изумлении голову омеги. — Там еще билеты в горную деревушку Новой Зеландии на нашу годовщину в январе. На случай, если бы ты расстроился предложению в праздник.              — Хосок, ты правда такой дурак. — Омега хнычет, когда Хосок свободной рукой легко надавливает на его живот, выпуская еще больше спермы и продолжая второй ладонью гладить складки вагины. — Получается, даже если ты прекратишь принимать подавители сейчас, то сможешь меня вязать на отдыхе в нашу годовщину и даже всю следующую течку?              Альфа задумывается, носом зарываясь в чужую макушку и дыша печеньем:              — В годовщину еще точно, зайка. Ближайшие пять месяцев я не смогу оплодотворить тебя однозначно. На следующую течку не знаю, там же как раз шесть месяцев получается. — Рассуждает он, одной рукой обнимая Чонгука поперек живота. — Сходим с тобой вместе на консультации. Или я один, как ты захочешь. Наверное, для следующей течки нужно будет пропить подавители еще немного.              — Обязательно сходим вместе. — Проговаривает омега, разморенный объятиями и лаской. — Но надо правда рассчитать так, чтобы потом твой организм восстановился к следующей зиме. Если и ты этого тоже захочешь, я думаю, что буду готов понести в течку следующим декабрем.              От услышанного Хосок прекращает поглаживания вульвы омеги, смотря на чужую вихрастую макушку:              — Зайка, ты серьезно?              Чонгук улыбается, смотря на падающий за окном снег. Он знает, как трепетно его альфа любит детей и как сильно хочет большую семью. Чонгук тоже всегда хотел, но не был готов, о чем прямо говорил своей паре.              — Да, дорогой. Я думаю, что буду готов. Мы поговорим об этом потом еще, но сейчас я правда так считаю. Дети — это сложно. Это большая ответственность, но если мы хорошо подготовимся и будем уверены в своих силах, то я с радостью понесу от тебя.              Хосок подтягивает его вверх, переворачивая. Смотрит влажным взглядом в любимые огромные глаза несколько долгих секунд, а после целует глубоко, надавливая ладонями на голые лопатки и прижимая Чонгука к себе.              — С Рождеством, Хосока.              — И тебя, зайка.