Поздние ночи с демоном

Незаметно пришел октябрь. Небо затянуло дождями. Зелень за окном потускнела, и здание пансиона окунулось в еще более мрачную атмосферу. Не хватает только зловещей органной музыки. В такую погоду особо не разгуляешься. И даже Луз приходилось прятаться не от настоятельниц, а от пробиравшей сырости. Так что прогулов у нее заметно поубавилось, а на утренние молитвы они с Эмити начали ходить вместе. — Ниче, если сяду рядом? — сонно спросила Носеда, прикрывая зевоту. — Располагайся. — скромно ответила Блайт, поправляя наглухо застегнутую униформу. Состоялась короткая, почти мотивирующая проповедь, под которую Луз самозабвенно клевала носом. Затем настало время общей молитвы. Всё еще вялая, Носеда с усмешкой поглядывала на серьезность остальных. А когда настоятельницы грозно на нее шипели, хулиганка невпопад открывала рот, но ничего не говорила. Наконец-то ученицы отмолили приглашение на завтрак. Хотя и тот не особо радовал. Конечно, возраст учащихся уже давно не детский, но суровость трапезы всё равно оставляла желать лучшего. Молочную кашу по утрам могли видеть разве что директриса с приближенными. Эмити и представить не могла, что будет скучать за подгорелыми сырными тостами от брата или кривым омлетом с приправами от сестры. Даже отцовская слизкая овсянка с изюмом и орешками теперь казалась соблазнительной. Как и шоколадный торт. Недоступность шоколадного торта во время учебного процесса угнетала больше всего. — Как же меня угораздило застрять в этой облупленной дыре у черта на рогах, в самой жопе мира... — тяжко вздыхала Носеда над остывающей чечевицей. И кто бы не попал к ним в сосиски, они явно сидели на строгом посту. Когда на завтрак давали что-то кроме вареного картофеля (желательно с котлеткой), Луз тут же начинала ворчать. И спустя месяц таких спартанских условий Эмити была с ней солидарна. Даже если проблема совсем не в картошке. — Так в дыре, на рогах или в жопе? Это разные пункты назначения. — усмехнулась Уиллоу, уплетая завтрак с завидным аппетитом. По рассказам, для нее это далеко не первый пансион, и здесь кормили еще вполне на уровне. Страшно представить, что же было с ней раньше. Она точно не гостевала в колонии для несовершеннолетних? — Посмотрим, как ты зашутишь, когда в мире настанет второе пришествие с восстанием зомби, а мы узнаем об этом последними из-за галимого интернета. — Луз раздраженно размазала по черствому хлебу кусочек масла и приклеила к нему надкушенную сосиску. — Ты просто по утрам не молишься, поэтому такая агрессивная. — засмеялась Уиллоу. — Я была бы спокойнее, если бы этот испоганенный час мне дали поспать в кроватке, а не сидя на деревянной лавке. — душно прорычала Носеда, вгрызаясь в закуску. Слушая дружескую перебранку, Эмити машинально повторила за Луз, соорудив бутерброд из хлеба и сосиски. Посидев на пресной диетической еде, даже такая простецкая заготовка теперь казалась деликатесом. Носеда порой подавала прекрасные идеи, когда не дурачилась. *** Переодеваться на физкультуру становилось до мучительного холоднее с каждым днем. Чтобы найти мужество оголиться, даже хотелось помолиться. Это еще хуже, чем раздеваться перед душем, вместо теплой воды тебя ждала ледяная спортивная форма. Пока начнется пробежка, из носа потекут сопли. Раззадоренные холодом ученицы нашли пикантный способ согреться. Переодеваясь, они начали высматривать бельё друг у друга и шутливо охали. Кто-то в спортивном лифе, у другой простенький без вставок, а чей-то с кружевами... Чтобы получше рассмотреть, девочки специально одергивали и поднимали соседкам руки, и громко хихикали. Особо стеснительных доводили до смущенного писка. А когда все развеселились и раскраснелись, Луз подбила остальных сравнивать размеры груди. Конечно, кому ж еще придет в голову такая блаж. Хорошо, что Эмити выбрала в раздевалке место в уголочке, подальше от особо активной компании. В разгар веселья, девочки принялись трогать друг друга за грудь, примеряясь к чужим объемам. Затисканные ученицы в шутку (а может, и нет) начали издавать пошлые вздохи, и будто насмотревшись сомнительного кино, томно стонали: «Нет, только не там... ах! Перестаньте...», а сами крепче прижимали чужие руки, довольно извиваясь. Кажется, Блайт даже немного вспотела, с ужасом наблюдая всё это с широко раскрытыми глазами. Естественно Носеда и сама охотно потянулась кого-то щупать. Как только смуглые руки жадно смяли чужой лифчик, Эмити резко отвернулась. И почему-то покраснела. «Луз такое нравится?» — пронеслось в голове у Блайт. — «Или она просто дурачится? Нет, понятно, что это просто шалости, но...» Эмити опустила взгляд на свою грудь и задумчиво коснулась белья кончиками пальцев. «Вполне эстетичный размер, не слишком большой, но достаточно ощутимый...» И покраснела еще гуще, одергивая руку. Чем она вообще занимается?! Хорошо, что учениц пришла проверить настоятельница, и отлупила хулиганок полотенцем. Но уши Блайт еще долго оставались красными от пережитого. *** После уроков Эмити помогала в библиотеке, совестливо отрабатывая свои «рабочие часы на благо пансиона». Она взяла со стойки регистрации стопку книг и отправилась к стеллажам. Ей нравилось наводить порядок и расставлять книги по полочкам. В этом методичном действии Блайт находила душевный покой и по-своему медитировала. В зале для чтения раздался смешок, напоминая недавний случай. Эмити вспомнила хихиканье из раздевалки, когда полуголые девчонки тискали друг друга. Перед глазами вспыхнул момент, когда смуглые пальцы Луз сминают чужое белье. А затем Блайт вспомнила кое-что другое. Как в жаркие дни соседка и вовсе ходила по комнате без лифчика. Откровенная майка обтягивала худощавое тело, соблазнительно подчеркивая изгибы груди с торчавшими под тонкой тканью сосками. Умом Эмити понимала, что пялиться на интимные места, тем более на грудь другой девушки — возмутительно и вульгарно. Но не смотреть она просто не могла. Абсурдное желание зудело и дергало, словно назойливая ранка, которую так и норовит расчесать еще сильнее. В начале совместного проживания, Блайт украдкой наблюдала, как Носеда крутилась и вертелась по комнате, сверкая голыми плечами и тонкой шеей. Или валялась на кровати, а ее грудь плавно сминалась от движений. Как стильно Луз приглаживает прическу, когда непослушные кудряшки падают на лицо. И самое волнительное: как непринужденно соседка поворачивалась спиной и переодевалась без предупреждения. Поставив последнюю книгу, Эмити решительно отряхнула руки, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Ах, если бы. — Трудишься? Моя ты булочка... — Носеда напала сзади, обнимая вокруг талии. А потом ее шаловливые ручонки потянулись выше, потискать холмики Блайт. От полного надругательства спасала только плотная школьная форма. — Что ты делаешь?! — Эмити испуганно шлепнула Луз по лбу, и хулиганка отступила. — Прости-прости... — шкодливо хохотнула Носеда, поднимая лапки к верху. — Я видела, как одиноко ты поглядывала на физре и подумала, что тебе тоже любопытно. — Ничего не любопытно! — выпалила Блайт, и сама же раскраснелась от столь яркой реакции. Да почему Луз вечно выводит ее из равновесия?! — Извини, я не хотела тебя обидеть. — уже с грустью прошептала Носеда. — Ты злишься? Мда, нужно было спросить разрешение... — виновато вздохнула она. — Не злюсь... — измученно ответила Эмити. Хотя, если честно... какое-то возмущение всё еще роилось внутри. Но раскаяние соседки казалось искренним, и Блайт решила спустить ей эту шалость с рук. Понимала, что зря, но... ай, ладно, это же Луз. — Ты уже закончила с отработкой? — довольно спросила Носеда, а на лице будто сверкала надпись: «безнаказанность». — Я думала, может, мы вместе вернемся... — судя по интонации, она явно что-то затеяла, и Эмити это совсем не нравилось. С другой стороны, кто еще развеет серую скуку в этом угрюмом заключении без права на шоколадный тортик. Сегодня их компания снова собиралась на винную-невинную вылазку после отбоя. Поэтому на пути к спальному корпусу они с Носедой естественно и непринужденно позаглядывались на неиспользуемые двери и проходы, чтобы в ночной темноте было легче найтись. — А за проявленную доблесть я хочу вручить леди-Эмити символический приз. — театрально заявила Луз, как только закрылась дверь в их личную комнату. Порывшись в сумке, хулиганка достала что-то маленькое и положила Блайт на ладонь. Судя по обертке, это шоколадная конфета с ореховой помадкой или фундуком внутри. От шока смешанного с восторгом, Эмити приоткрыла рот. Не будь она такой уставшей после учебного дня, то, наверное, пищала бы как те девчонки в раздевалке. Не теряя времени, Блайт распаковала угощение и целиком спрятала в рот. На языке раскрылись первые горько-сладкие нотки, и Эмити закрыла глаза, блаженно смакуя. Разогретая во рту конфета треснула, и по языку растеклось пряное жгучево. — Она с ликером?! — прикрыв пальцами рот, Блайт ошарашено посмотрела на Луз. — Где ты такое откопала? — Свистнула у секретарши, когда на отработку записывалась. — отмахнулась Носеда, будто не при делах. Блайт закашлялась. Это уже не просто запрещенка, за такое и выгнать могут. Ну, они хотя бы не попались. К тому же... Почему директриса с подчиненными позволяют себе то, чего нельзя учащимся? Будем считать, что это кармическое возмездие. — У тебя немного попачкалось. Вот тут... — Луз прошлась по нижней губе Эмити пальцем, вытирая, и облизала его. — Я... — Блайт дрогнула, заливаясь румянцем и совершенно не понимая, как на такое реагировать. — Я и сама могла. Спасибо. — Никто не должен знать, чем мы тут балуемся. — игриво подмигнула Носеда. — Не хочу, чтоб тебя наругали по моей вине. Эмити так растерялась, что просто молча хлопала ресницами, всё еще раскатывая по языку остатки сладкой пьянящей конфеты. *** Очередная ночная вылазка наконец-то дала результат. Да не тот, на который рассчитывали. Нарушительницы всё-таки проникли в один из запертых подвалов, но внизу долгой каменной лестницы их ожидали не бочки с вином, а пыльные стеллажи с чтивом. Под скудными лучами фонариков (тоже где-то украденных) можно разглядеть небольшое помещение, что застряло в прошлом веке. Беленные стены там и тут потрескались и осыпались, оголяя камень. Многочисленные полки тоже выглядели неухоженными. Даже если сюда провели освещение, девушки так и не нашли, где его включать. Казалось, что администрация пансиона давно забыла об этом месте. Эмити выглянула из-за плеча Луз, пока та мотала по комнате фонариком — по-прежнему горы пыльной бумаги и ноль выпивки. Уиллоу разочарованно пошлепала губами, которые снова пришлось закатать. — Тьфу. — Боша отмахнулась от паутины. — Это библиотечный архив или что? — она попыталась отодрать от стены какой-то древний канделябр, но быстро пожалела об этом, испачкав руки ржавчиной. — Ну если мы когда-нибудь напьемся, будет чем развлечься. — саркастично подметила Луз, осматривая лабиринт из книжных полок. — Какое развлечься? Где мое вино?! — Уиллоу подняла ладони к потолку. — Пощади, Господи! — такое количество провальных вылазок ударило даже по ее крепкой психике. — Ах, Господь, ниспошли нам испытание алкоголизмом. — измученно поддержала Носеда, тоже подняв руки. Безумие заразно. — Если это архив, здесь может найтись карта территории. — стоически держалась Эмити. Хотя винный погреб интересовал ее меньше всего. — Или поищем другие подсказки. Чертежи замка, например. — Блайт включила фонарик на телефоне и отправилась изучать полки. — Ух ты, тут латынь. — вдохновленно бормотала она, на что Уиллоу цокнула языком. — Ты хоть сделай вид, что разочарована. — Ну почему же, это ведь часть истории. — не унывала Эмити, листая пожелтевшие страницы попавшейся книги. — В крайнем случае, можно использовать этот архив для тайных посиделок. Здесь и вправду есть чем заняться. Уиллоу недовольно отмахнулась, раздраженно закатывая глаза. — Эй, не мешай моей манюне познавать секреты заброшенного архива. — отчитала вздыхавшую подругу Луз. — Латынь, древние книжки... Здесь же не водятся призраки? — будто с придиркой уточнила Боша, хотя сама предпочла спрятаться за спины подруг. — Да если бы. — с грустью проворчала Носеда. — Скучно живем. — Ты ужастиков пересмотрела? — саркастично хмыкнула Уиллоу, в шутку выталкивая Бошу в центр комнаты. От испуга трусишка зашипела как мокрая кошка. — Здесь же освященные церковниками территории, призраки на таких не водятся. — задумчиво уточнила Эмити, пролистывая очередную книгу. — Фига-се ты эксперт по призракам. — впечатленно хмыкнула Уиллоу, за что получила очередной поучительный тычок лузовским локтем. К изучавшей полки Блайт подошла Боша, осмелевшая после убедительных слов. — Вау, древние записи, круто. — протянула она с натянутым энтузиазмом и невзначай поправила Эмити прядь волос, чтобы тоже заглянуть в книгу. — Правда... ничего не понятно. — Конечно, это же древний замок. — воткнулась Носеда между голубками. — Естественно, здесь найдется пара десятков трухлявых дневников. — она осторожно отобрала у Блайт книгу и поставила обратно на полку. — Может, начнем уже куда-то двигаться? А то мне начинает пахнуть третьесортными ужастиками. — Ну так давайте наконец найдем вино и дотянет хотя бы до второсортных! — саркастично комментировала Уиллоу. — Истину глаголешь. — поддакнула Луз, приобнимая Эмити за плечи, чтобы осторожно подвести обратно к лестнице. — Почему бы просто не украсть вино для причастия? — предложила Боша, пока они поднимались. — А ты думаешь, никто не заметит пропажи? Ты совсем уже? — огрызнулась Носеда. — Сама ты конченая, вечно заводишь нас куда попало! — прикрикнула в ответ Боша. — Ну не горячитесь. — рассудительно успокаивала Уиллоу. — Обидно, не поспоришь. Но это же не кексы из столовки воровать. Придется потерпеть. — Мне кажется, у нашей директрисы должно быть столько алкоголя, что она не заметит пропажи пары бутылок. — все еще бурчала Боша, но теперь поспокойней. — Вообще похоже на правду. — примирительно усмехнулась Носеда. — Директриса Клоторн подумает, что сама всё приговорила. Эх, ладно. Девушки выбрались из подвала, и Луз заперла его на ключ (естественно, тоже где-то украденный). И пока Боша тянулась к Эмити обниматься-прощаться, Носеда быстренько перехватила Блайт под локоть и потянула в сторону спального корпуса. — Ну, бывайте. — бодро прощалась Луз с остальными. — Да прибудет с вами пресвятой хрен. Короче, хрен с вами. *** Когда нарушительницы вернулись в комнату, Носеда привычно залезла к Эмити в постель. После того раза соседка частенько пробиралась «в гости погреться». Хотя грелась об нее именно Блайт, поэтому на регулярные вторжения почти не жаловалась. Как ни странно, утром Луз всегда спала у себя. А иногда сквозь сон Эмити слышала, как соседка и вовсе уходит из комнаты по ночам. Ей поисков вина с подругами мало? Ну, не важно. Это ее проблемы, если она снова не выспится и будет всё утро падать к Блайт на плечо во время молитвы. — Знаешь... — вдруг прошептала Носеда, а ее рука мягко легла к Эмити на живот. — В первые дни мне казалось, что ты холодная и замкнутая. — призналась Луз, тихонько усмехнувшись. — Но ты оказалась очень любознательной стесняшкой. Прости, что избегала тебя. Удивленно подняв брови, Блайт посмотрела соседке в глаза, едва блестевшие в ночном свете. На самом деле, Эмити благодарна, что Носеда дала ей время привыкнуть к местной атмосфере и не давила дружелюбием. По крайней мере давила не слишком сильно. Так что мифическое игнорирование было совсем не в тягость. — Всё хорошо. — ответила Блайт, натянув хоть какую-то улыбку. — Отлично. — довольно фыркнула Луз, крепче обнимая. Она придвинулась так близко, что Эмити ощутила на щеке ее дыхание. А вот теперь стало неудобно. И как назло перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание, когда Луз охотно сминала руками лифчик другой ученицы. А потом напала и на саму Блайт в библиотеке. Чувствуя на животе давление горячей руки в сопровождении срамных фантазий, Эмити мгновенно залилась румянцем. О спокойном сне можно забыть. Опять какая-то странная пытка. И почему Носеда такая тактильная?! А может... — Луз? — Хму? — Тебе... эмм... — Блайт не верила, что отважится на такой вопрос. — Тебе нравятся девушки? — даже просто спросив, она уже покраснела, как осенний закат. — Ну... да. — без печали согласилась Носеда. — Ох. Вот как. — только и выдохнула Эмити. Всё оказалось настолько просто? — А... почему? — растерянно уточнила она. Ай, что за дурацкий вопрос она только что задала?! — Не, ну парни тоже ничего. Просто девушки... — Луз довольно стиснула щеки ладонями. — Они же такие ууу… — она выдала эмоциональное завывание на грани мучений и удовольствия. — Ты переживаешь из-за того, что я потрогала тебя в библиотеке? Прямолинейный вопрос заставил Блайт напрячься еще сильнее. — Я не буду приставать, если тебе не нравится. — спокойно объяснилась Носеда. — Но сама подумай, здесь проходят самые интересные годы твоей жизни. Точнее они могли быть интересными, если бы Иисус не подсматривал. — она хохотнула. — Хотя кому-то и такое нравится... Ладно, извини, теперь серьезно. Мне кажется, ты упускаешь возможность изучить свое тело со знающим человеком, который готов протянуть аж две руки помощи! Эмити саркастично скривилась и легонько шлепнула Луз по лбу. Носеда шкодливо хихикнула. — Но массаж груди это не просто грязные игры! Это вообще-то полезно! — продолжала настаивать Луз. — А развитие чувствительности можно считать разносторонним изучением себя. Нет, удовольствие, конечно, тоже важно... В общем, я считаю правильным совмещать полезное с приятным. Что думаешь? Предложение определенно очень странное, если не сказать возмутительное. Но... раз уж это та самая Луз, что зайдя в комнату швыряется лифчиком, делится запрещенными конфетами и кофе... то вроде-как всё в порядке? Может, попробовать? Всего разочек. — А что... — Эмити смущенно прикусила губу. — Что мне делать? Носеда широко улыбнулась и привстала, отбрасывая одеяло. — Удобнее всего, если я сяду сзади. Ты не против? — добродушно говорила Луз, но эта мягкость всё равно казалась немного пугающей. Искусительница усадила Блайт лицом к окну, чтобы поймать хоть немного лунного света. Напряжение давало о себе знать, и Эмити не сразу поддалась, когда Носеда притянула ее ближе, чтобы облокотить на себя. — Волнуешься? — ласково прошептала Луз, заглядывая через плечо. — Немного. — призналась Блайт, хотя это мягко сказано. Ее руки дрожали от ужаса. Может, остановиться прямо сейчас? Слишком поздно. Носеда ловким движением приняла грудь в ладони, и Блайт взволнованно выдохнула. И замерла, будто в ловушке. Тепло чужих рук просачивалось через ткань ночной рубашки, и от волнения Блайт сильнее прижала коленки друг к другу. — Всё хорошо? — прошептала Луз, то сильнее сжимая, то ослабляя прикосновение. Для ответа, Эмити пришлось глубоко вдохнуть и осторожно выдохнуть, чтобы хоть немного преодолеть оцепенение. — Кажется... нормально. — едва слышно ответила Блайт, кусая губы от смущения. — Хорошо... — расслабленно протянула Носеда, и ее проникавший под кожу голос заставил Эмити тревожно сглотнуть. Сквозь ткань ночнушки Луз нащупала соски и слегка потерла их пальцами, заставляя твердеть. — А, наверное, так будет не очень приятно. Ты не против снять рубашку? Вопрос застал Эмити врасплох, и она растерянно приоткрыла рот, не зная, что ответить. Блайт и так едва осмелилась... Но отступать в панике прямо сейчас уже поздно, да и как-будто глупо. Тяжело вздохнув, Эмити тихонько мугыкнула и наклонилась вперед, чтобы раздеться. Одежда упала на колени, а растрепанные волосы снова пришлось приглаживать. — Готова? — всё так же учтиво спрашивала Луз, сидя позади. Странно, но теперь Блайт скорее раздражена, чем напугана. И решительно выдохнув, она сама улеглась на Носеду спиной. — Продолжай. — ответила Эмити, на что Луз тихонько хмыкнула. Носеда снова оказалась права. Прикосновения без грубой ткани на коже ощущались гораздо приятнее. Теплее, интимнее... И раскрылись куда более пьянящими последствиями, чем конфета с ликером. После нежных ласканий соски Блайт затвердели, и Луз аккуратно их пощипала. — Смотри, Эми, у тебя очень сексуальная грудь. Красиво, правда? — с наслаждением ворковала Носеда. Блайт и не заметила, что всё это время сидела зажмурившись, в попытках успокоить дыхание. Но от увиденного оно снова сбилось. Из-за активных поглаживаний грудь налилась и стала пышнее. Бледная мягкая кожа пошло обнажена и бережно обвита смуглыми руками. А возбужденные соски бесстыже торчали, делая картину еще более порочной. Эмити осознала, что Луз тоже на это смотрит, и дышать стало еще тяжелее. Блайт понимала, происходит что-то очень неправильное. Но тело так приятно обмякло, впервые чувствуя тепло чужих прикосновений, что останавливаться не хотелось. Носеда снова провела руками по груди, приподнимая и слегка сжимая, неспешно смакуя каждым движением. И Эмити с любопытством смотрела, каким порочным может выглядеть ее собственное тело. Каждый раз, когда Луз водила пальцами по соскам, Блайт обдавало волной мурашек, тело немело и становилось тяжелым. В то же время поток крови набирал обороты, распаляя температуру. Порочные ласки будоражили, но вместе с этим расслабляли и приглушали все мысли. Еще самую малость... и Эмити проведет черту. — Вкусно пахнешь. — непривычно томно прошептала Носеда, чуть ли не прижимаясь губами к шее Блайт. От соблазнительного голоса, Эмити будто прошибло молнией. Казалось, что каждый волосок на теле стал дыбом, еще больше усиливая ощущения. Сквозь помутненное сознание Блайт заметила, что дыхание Луз тоже участилось, а прикосновения стали еще более настойчивыми. Даже Эмити поняла, что ее совратительница и сама испытывает нескрываемое удовольствие. Они обе наслаждаются процессом, и от этой мысли становилось веселее. Когда Носеда снова принялась пощипывать и дразнить соски, Блайт возбужденно всхлипнула. Сладко и несдержанно. А придя в себя, пристыженно покраснела и захлопнула ладонью рот. — Не стесняйся, это нормальная реакция. — хмыкнула Луз, и ее голос растекся медом по сознанию Эмити. — Считай, что сделала мне комплимент. На этом она остановила свои игры, убирая руки. Всё еще растерянная, Эмити обернулась на соседку, и Носеда чмокнула краснющую щеку стесняшки. — Будем спать? — прошептала Луз, а ее голос оставался до приятного бархатным. — Угум. — тихо ответила Блайт, смущенно пряча свою опороченную обнаженность в ткани одежды. Всё еще пристально наблюдая, Носеда легонько погладила девушку по голове. — Я ненадолго отлучусь. — вдруг сказала Луз. Эмити удивленно на нее посмотрела, и Луз добавила. — Я по маленькому, не волнуйся. — хулиганка подмигнула. И вышла, оставив Блайт приходить в себя. Лежа под одеялом, Эмити слушала, как безумно стучит ее собственное сердце. И долго не могла успокоиться. Прикосновения продолжали гореть на коже, расползаясь мурашками. Но сейчас, больше не зацикливаясь на действиях Носеды, Блайт заметила кое-что другое. Еще более постыдное — у нее промокли трусики. А непривычная пульсация между ног вызывала волнение и расходилась дрожью по всему телу. Но даже когда Эмити окончательно устала и наконец начала засыпать, Луз так и не вернулась. . .