Burn and Fire

Хёнджин стоял, не двигаясь, слушая, как Феликс разговаривает с феньком. Это было настолько искренне, что Хёнджин невольно почувствовал, как его сердце начинает таять. Феликс говорил с Джеффом, как с другом, как с кем-то, кто был с ним во все моменты — радости и бедах. Он говорил тихо, с лёгкой улыбкой на губах, и его голос был наполнен любовью и нежностью, которые Хёнджин никогда не видел в других. — Я так скучал по тебе, Джефф. — Феликс положил руку на маленькую головку фенька, который уставился на него своими большими глазами. — Ты единственный, кто понимает меня. Ты мой лучший друг. Ты всегда рядом, когда мне плохо, и я хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. Ты — мой дом. Каждое слово было пропитано такой теплотой и искренностью, что Хёнджин почувствовал, как что-то внутри него сжимается. Он не знал, что именно это было, но это ощущение было таким сильным, что он не мог его игнорировать. Слова Феликса, его нежность к этому маленькому существу, словно пронзили Хёнджина, и в его груди возникло чувство, которого он не мог понять, но которое было одновременно болезненным и в то же время невероятно тёплым. Хёнджин всегда был холодным, как зима, как та гроза, что могла разрушить всё на своём пути. Он никогда не чувствовал такого уязвимого, живого тепла в своём сердце. Он знал, что никогда не говорил так о другом человеке, даже о своих родителях. Это было не просто чувство привязанности — это была любовь, настоящая, без условий. Когда Феликс взглянул на него, его глаза всё ещё светились той самой искренностью, и Хёнджин, несмотря на свою сдержанность, не смог отвести взгляд. Это был тот момент, когда он понял: он нашёл его. Того, кого искал всю свою жизнь. Он даже не знал, что искал, но когда его взгляд встретился с глазами Феликса, всё стало на свои места. Всё, что он чувствовал, всё, чего он хотел, теперь было здесь, рядом с ним. В этот момент Хёнджин почувствовал, как его холодная оболочка тает, как ледяная стена, которую он возводил вокруг себя годами, начинает рушиться. Он не знал, что делать с этим чувством, но знал одно: Феликс был тем человеком, которого он так долго искал. Тот, кто мог растопить его ледяное сердце. Хёнджин открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он не знал, как выразить то, что происходило с ним, но понимал, что больше не хочет скрывать это. С этим человеком, с Феликсом, он наконец-то почувствовал себя живым. Когда Феликс поднял взгляд и встретился с глазами Хёнджина, его сердце сделало неожиданный скачок. Хёнджин смотрел на него так, как будто его глаза были полны чего-то нового, чего-то удивительного. В их глубине Феликс почувствовал нечто мягкое, что-то неуловимое, будто в этих ледяных глазах вдруг распустился цветок, и в нём сияли маленькие искорки. Это было похоже на то, как если бы сам взгляд Хёнджина был наполнен невидимыми сердечками, которые буквально стреляли в его душу. Феликс замер на мгновение, не зная, что делать с этим неожиданным ощущением. Он почувствовал, как его лицо немного покраснело, и даже его уверенность на мгновение пошатнулась. Он не мог понять, почему именно сейчас его сердце стало биться быстрее. Это был такой странный, но в то же время очень тёплый момент. Как будто что-то в его жизни вдруг стало на свои места. Но ему было сложно найти слова, чтобы выразить то, что он почувствовал. Он не знал, что это было, и поэтому, как всегда, просто сдержался. Феликс быстро посмотрел на карманные часы, пытаясь вернуть себе контроль, как бы избегая взгляда Хёнджина. Это было настолько неожиданно для него, что он даже не знал, как отреагировать. Он почувствовал, что атмосфера стала напряжённой, но не из-за страха или угрозы, а из-за чего-то более личного, чего он не мог понять. Вздохнув, он встал, как бы освобождая себя от того, что только что пережил. Он взглянул на Хёнджина с лёгким, почти неуловимым смущением на лице. — Мне нужно идти, — сказал он спокойно, но с лёгким покачиванием головы, как будто сам себе пытаясь оправдаться. — До свидания, Хёнджин. Спасибо за компанию. Он развернулся и начал уходить, не оглядываясь, но чувство, которое возникло между ними, оставалось в воздухе, как невидимая нить, тянущая их друг к другу. Хёнджин стоял, словно парализованный, не в силах двигаться или сказать что-то. Его взгляд был прикован к спине Феликса, который удалялся всё дальше и дальше, его фигура становилась всё менее различимой на фоне леса. Внутри него было что-то, что трудно было понять. Это не было знакомое чувство — не холодное отчуждение, не уверенность в своей роли или статусе. Это было что-то новое, странное, словно его душа почувствовала отклик в другом человеке, но он не знал, что делать с этим. Он смотрел, как Феликс исчезает вдалеке, его лёгкая фигура всё более растворялась в лесной дали. И в этот момент Хёнджин вдруг осознал, что чувствует одиночество, такое, которого он никогда не знал. Он никогда не был привязан к кому-то так сильно, и это было настолько непривычно и даже пугающе, что он не знал, как на это реагировать. Тишина вокруг него стала почти ощутимой. Лес, который всегда был его убежищем, теперь казался чуждым и холодным. Внутри него что-то дрогнуло, но он не мог понять, что это было. Этот странный разряд, этот ток в груди, который он почувствовал, когда впервые увидел Феликса, не отпускал его. Он чувствовал, как что-то меняется в нём, но, как и всегда, не знал, как с этим справиться. Феликс ушёл, а Хёнджин остался один, всё так же стоящий посреди леса, но уже не таким, каким был до этого. Он, наконец, вздохнул и сделал шаг вперёд. Медленно и без лишней спешки он повернулся в другую сторону, направляясь к своему королевству. Его шаги были уверенными, но в душе была пустота, которая оставалась невидимой для всех, кроме него. Он шёл, и его мысли были далеко от всего, что окружало. Он не мог понять, что происходило с ним, но чувствовал, что этот день стал началом чего-то нового. Возможно, он был ещё не готов это признать, но что-то в нём изменилось, и он не мог избежать этого ощущения. С каждым шагом в сторону своего королевства, Хёнджин пытался вернуть себе прежнее спокойствие, но не мог избавиться от мысли о Феликсе.

***

Целый день Хёнджин бродил по замку, не в силах избавиться от мыслей о Феликсе. Его образ, яркий и живой, словно отпечатался в его памяти, и не отпускал ни на мгновение. Это было странно для Хёнджина, ведь обычно его внимание было мимолётным, как шторм, не задерживаясь ни на одном человеке, ни на одном моменте. Он мог забывать чужие лица, как только они исчезали из его поля зрения. Но Феликс был другим. Его веснушки, рыжие волосы, сияющие глаза, которые так ярко пылали огнём, как и его магия — всё это не покидало Хёнджина. Он снова и снова видел, как Феликс с любовью и заботой гладил своего фенька, как его голос был полон тепла и нежности, словно Феликс был единственным живым существом в этом огромном мире, и вся его любовь принадлежала только ему. Мягкий смех Феликса, его уверенные, но такие простые слова, оставались в голове Хёнджина, как музыкальная мелодия, которую невозможно забыть. Он пытался вернуться к своим обычным занятиям, выполнять свои обязанности, но мысли о Феликсе всё равно не уходили. Иногда ему казалось, что даже воздух в замке был другим, тяжёлым, будто он сам не мог дышать нормально, пока в голове не всплывал образ огненного мага. Он будто слышал его смех, видел его глаза, и внутри всё переворачивалось. Хёнджин не знал, что это было. Он никогда не испытывал подобного прежде. Он привык быть в центре внимания, контролировать всё, что происходило вокруг, но с Феликсом было по-другому. Он не мог заставить себя забыть его, как обычно. И чем больше он думал, тем больше понимал, что это чувство было новым для него, незнакомым, и что он, возможно, больше не сможет быть тем холодным, сдержанным человеком, каким был раньше. Каждый момент, проведённый в размышлениях о Феликсе, становился для Хёнджина пыткой. Но в то же время он не мог перестать думать о нём. И, возможно, впервые в жизни Хёнджин понял, что это была не просто случайная встреча. Внутри него было ощущение, что что-то важное произошло, и что он не может повернуться спиной к этому чувству.