Burn and Fire

Две недели пролетели словно миг. Хёнджин и Феликс проводили каждую минуту вместе, будто пытаясь компенсировать все те дни разлуки. Они обсуждали всё: магию, их королевства, детские мечты, и даже самые мелкие глупости, которые вызывали у них смех. Вечерами, когда тишина замка наполняла комнату, они ложились на огромную кровать. Хёнджин, несмотря на свою уверенность в повседневной жизни, всякий раз чувствовал, как его сердце учащённо бьётся. Кровать была огромной, но всё же они находились так близко друг к другу, что иногда их руки случайно касались. Однажды, лежа спиной к Феликсу, Хёнджин тихо вздохнул, стараясь унять внутреннее напряжение. — Ты не спишь? — раздался мягкий голос Феликса. — Нет, — коротко ответил Хёнджин, чувствуя, как его щеки начинают гореть. Феликс слегка повернулся, смотря на его силуэт в тусклом свете. — Мы спим вот так уже две недели, а ты всё равно ведёшь себя как... — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — смущённый мальчишка. Хёнджин резко повернулся на бок, глядя на него с притворным возмущением. — Это ты ещё говоришь? Сам ведь весь красный каждый раз, когда наши руки случайно соприкасаются. Феликс захихикал, его смех был лёгким и искренним, словно звуки летнего ветра. — Ну, может быть, — признал он, прикрывая глаза ладонью. Несмотря на смущение, они всё равно чувствовали комфорт в присутствии друг друга. Это было новое, необычное ощущение, которое обоих пугало и притягивало одновременно. — Ты знаешь, — тихо сказал Феликс, после недолгой паузы, — я раньше никогда не думал, что могу быть так близок с кем-то. Хёнджин посмотрел на него, уловив в его голосе нотки откровенности. — Почему? — спросил он, сдвинувшись ближе. Феликс задумчиво посмотрел в потолок. — Потому что я привык к одиночеству. К тому, что мои чувства и мысли не важны. А с тобой... я чувствую, что меня слышат. Хёнджин молчал, чувствуя, как эти слова отдаются в его сердце. Он не был мастером слов, но понимал, что сейчас важно сказать что-то, что покажет Феликсу, насколько он дорог. — Ты... особенный, — сказал он, немного неуверенно, но искренне. — Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Феликс замер, повернувшись к нему. Их взгляды встретились, и между ними повисла тёплая, но напряжённая тишина. — Спасибо, Хёнджин, — тихо сказал он, улыбаясь. Они снова легли, спиной друг к другу, но теперь между ними не было той неловкости, что была раньше. Они знали, что этот момент — их маленький секрет, их тихая, но глубокая связь, которую никто и никогда не сможет разрушить.

***

Тишина под дубом была удивительно уютной. Феликс сидел, прислонившись к стволу дерева, вдыхая свежий воздух леса, и медленно играл с листьями, которые упали ему на колени. Его взгляд был устремлён вдаль, но мысли были где-то рядом, рядом с Хёнджином. Хёнджин сидел чуть ближе, чем обычно, его сердце било словно барабан, стуча в ритме его волнения. Он пытался сосредоточиться на мелочах вокруг: на шелесте листвы, на лёгком ветерке, на солнечных лучах, что просачивались через крону дуба. Но это не помогало. Его мысли были только о Феликсе. Каждая улыбка, каждый жест, даже лёгкий смех Феликса наполняли Хёнджина чем-то, что он не мог объяснить. Это было слишком много для его сердца. Слишком красиво. Слишком сильно. Он пытался бороться с этим чувством, но чем больше он находился рядом с Феликсом, тем очевиднее становилось, что бороться бессмысленно. Он резко повернулся к Феликсу, вбирая в себя его образ: тёплая улыбка, веснушки, которые светились под солнечными лучами, и те самые яркие глаза, в которых Хёнджин утопал с первого дня их встречи. Феликс почувствовал его взгляд и повернулся, слегка наклонив голову, словно спрашивая без слов: «Что-то не так?» В этот момент Хёнджин понял, что больше не может сдерживать свои чувства. Это было невыносимо. Его сердце буквально кричало, и он решился. — Я люблю тебя, — вырвалось у него, как-то неожиданно даже для самого себя. Феликс замер, удивление отразилось на его лице. Его глаза широко раскрылись, губы слегка приоткрылись, но он не произнёс ни звука. — Что? — спросил он шёпотом, будто не веря своим ушам. Хёнджин отвёл взгляд, нервно сжал руки. Его голос звучал тише, но всё так же искренне. — Я люблю тебя, Феликс. Я долго пытался это понять, пытался бороться, но... я не могу. Ты... ты заставляешь меня быть лучше. Ты делаешь меня счастливым. Я не могу представить себя без тебя. Феликс смотрел на него, не в силах что-либо сказать. Его сердце замерло на мгновение, а потом заколотилось так, как никогда раньше. — Хёнджин... — его голос дрожал, он не знал, что сказать. — Ты... правда? Хёнджин повернулся к нему, его глаза горели искренностью. — Я не могу это объяснить, — сказал он, его голос стал чуть увереннее. — Это просто... ты. Ты всё для меня. Феликс смотрел на него, его лицо выражало целую бурю эмоций: удивление, смущение, радость, страх. Он никогда не думал, что услышит такие слова. Он всегда считал себя ненужным, неважным. И теперь кто-то, особенно Хёнджин, говорит, что любит его? — Я... — начал Феликс, его голос слегка дрожал. — Я не знаю, что сказать. — Не нужно ничего говорить, — быстро ответил Хёнджин, его голос был мягким. — Я просто хотел, чтобы ты знал. Феликс посмотрел на него, его глаза вдруг наполнились теплотой. Он улыбнулся — не своей обычной весёлой улыбкой, а той, что шла прямо из сердца. — Ты сделал меня счастливым, Хёнджин, — прошептал он. — Но пока что я не могу ответить на это..Прости. Они сидели под дубом, тишина снова окутала их, но теперь она была другой. В этой тишине было что-то большее — что-то, что соединяло их сердца. Хёнджин тихо вздохнул, чувствуя, как сердце сжимается от неопределённости, но он не мог винить Феликса. Его признание было неожиданным, возможно, даже слишком быстрым. Но Хёнджин знал: такие чувства нельзя торопить. Он опустил взгляд, изучая траву у своих ног, стараясь найти в себе силы улыбнуться. Внутри его душа бушевала: часть его надеялась, что Феликс скажет «я тоже» прямо сейчас, а другая понимала, что это слишком важно, чтобы спешить. — Всё в порядке, — тихо сказал Хёнджин, его голос звучал мягко и уверенно. Он посмотрел на Феликса, стараясь передать теплоту своего взгляда. — Я не жду ответа прямо сейчас. Я... Я просто хотел, чтобы ты знал, что я чувствую. Феликс, который всё это время смотрел на него с лёгким смущением и неуверенностью, почувствовал, как эти слова снимают с него давление. Его сердце продолжало бешено стучать, но теперь в этом стуке было не только удивление, но и благодарность. — Спасибо, — прошептал он, его голос был чуть слышен, но искренен. Хёнджин кивнул, пытаясь сдержать улыбку. — Я не тороплю тебя, Феликс, — добавил он. — Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Я готов ждать. Хоть до конца своей жизни. Эти слова прозвучали как клятва. Они были простыми, но в них была вся правда, которую Хёнджин хотел передать. Он знал, что его любовь сильна, но он не хотел давить на Феликса. Он хотел, чтобы Феликс сам пришёл к этому, сам почувствовал, что он готов ответить на его чувства. Феликс ощутил странное тепло в груди. Никто и никогда не был с ним таким терпеливым, таким искренним. Он не знал, что сказать, поэтому просто посмотрел на Хёнджина, пытаясь передать глазами всё, что чувствовал в этот момент: благодарность, восхищение, и, возможно, зарождающееся чувство, которое он пока не мог назвать. Хёнджин снова отвёл взгляд, давая Феликсу пространство. Они сидели рядом, снова погружённые в тишину, но эта тишина уже не казалась неловкой. Это была тишина понимания, доверия и времени. И Хёнджин знал: однажды, будь то завтра или через много лет, он услышит ответ. И это будет самое важное мгновение в его жизни. Хёнджин почувствовал, как его сердце замерло на мгновение, а потом начало биться с удвоенной силой. Феликс так неожиданно положил голову на его плечо, что это буквально выбило из Хёнджина весь воздух. Он сидел, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить этот момент. Это было одновременно мучительно и сладко. Мучительно, потому что его чувства теперь казались ещё более явными, а расстояние между ними — почти невыносимым. Сладко, потому что Феликс доверился ему настолько, что позволил себе такую близость. — Ты... ты в порядке? — тихо спросил Хёнджин, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Угу, — едва слышно ответил Феликс, не поднимая головы. Он смотрел куда-то вдаль, но его взгляд был тёплым и спокойным. — Просто... с тобой спокойно. Эти слова заставили Хёнджина чувствовать себя ещё более беспомощным. Он хотел обнять Феликса, удержать этот момент, сделать так, чтобы он длился вечно. Но он боялся, что это будет слишком. Вместо этого он осторожно повернул голову и посмотрел на рыжие волосы Феликса, которые мягко касались его щеки. — Мне... мне тоже с тобой спокойно, — прошептал Хёнджин, почти не осмеливаясь говорить громче. Феликс улыбнулся, но не ответил. Он просто сидел рядом, слушая, как листья дуба шуршат от лёгкого ветерка. Его тело всё ещё болело от ожогов, но этот момент с Хёнджином был для него исцелением. Он чувствовал, как его напряжение исчезает, как сердце, которое было слишком долго скованным одиночеством, начинает открываться. Для Хёнджина это было пыткой, потому что он не мог выразить всё, что чувствовал. Но это было и благословением, потому что Феликс был рядом. Они сидели так, погружённые в тишину, пока солнце не начало скрываться за горизонтом. Хёнджин чувствовал, как каждая минута с Феликсом делает его счастливее, несмотря на мучительное желание быть ближе. И в этот момент он понял, что ради таких мгновений он готов ждать сколько угодно. День тянулся бесконечно и вместе с тем пролетел, как одно мгновение. В лесу всё казалось другим: не было забот, тяжёлых воспоминаний или ожиданий. Только дуб, шёпот листьев, солнечные лучи, играющие на их лицах, и самое главное — они вдвоём. Хёнджин и Феликс то и дело переглядывались, улыбаясь друг другу. Временами они разговаривали, о чём-то простом: о природе, о птицах, пролетающих мимо, или о том, как смешно выглядит Джефф, кувыркающийся в траве. Но чаще всего они молчали. Тишина между ними была уютной, как тёплое одеяло. Феликс заметил, как легко стало дышать рядом с Хёнджином. Его обычно неспокойные мысли, которые кружились вихрем, словно утихли. Это был первый раз за долгое время, когда он чувствовал себя таким... целым. Хёнджин, в свою очередь, наслаждался каждой минутой. Он смотрел на Феликса с восхищением, стараясь запомнить каждый его жест, каждый отблеск солнечного света на его лице. Время будто остановилось, и Хёнджин понял, что ни один день в его жизни не был настолько значимым, как этот. Когда солнце стало клониться к закату, и золотые лучи начали рассеиваться между деревьями, они всё ещё сидели у дуба. — Кажется, пора возвращаться, — тихо сказал Феликс, глядя на багровое небо. Хёнджин кивнул, хотя ему хотелось остаться здесь навсегда. Они встали, не спеша собираясь. Джефф запрыгнул на плечо Феликса, будто и он понимал, что их день в лесу подошёл к концу. Их шаги были медленными, будто бы каждый из них хотел продлить этот момент. Ночь окутала лес мягким мраком, а звуки цикад сопровождали их путь. — Это был хороший день, — вдруг произнёс Хёнджин, его голос был тихим, почти шёпотом. — Лучший, — ответил Феликс, поворачиваясь к нему с лёгкой улыбкой. Город приближался, но их шаги всё равно оставались неторопливыми. Им не хотелось возвращаться к реальности. Они шли рядом, их плечи почти касались друг друга, и оба знали: что бы ни случилось дальше, этот день останется с ними навсегда.

***

Утро было тихим и скучным, как будто весь мир замер. Хёнджин сидел за столом, пытаясь привыкнуть к роскоши, которая была в этом замке. Завтрак, накрытый на позолоченной посуде, казался ему непривычно дорогим и тяжёлым. Множество блюд — всё это было не совсем то, к чему он привык. Но Феликс, сидящий напротив, казался таким спокойным, как будто эта роскошь была для него просто частью жизни. Хёнджин краем глаза наблюдал за ним, его лицо оставалось расслабленным, а манеры — естественными. Он знал, что для Феликса этот завтрак был обычным, но для Хёнджина всё было ново и непривычно. Он чувствовал себя немного чужим в этом окружении, но знал, что неважно, где они находятся, главное — быть рядом с ним. После завтрака, когда они вышли из замка, атмосфера сразу изменилась. Хёнджин даже не думал об окружении или том, что ждёт их на пути. Его мысли были заняты одним: дуб. Они с Феликсом снова направлялись туда, туда, где можно было быть собой, без всяких обязательств и ожиданий. — Давай, быстрее, — сказал Феликс, и его глаза заблестели от того, что они снова направлялись в лес. Хёнджин не мог не улыбнуться. Они побежали, оставляя позади дворцы и роскошь, будто сами собой сбегая от реальности. Для обоих лес был единственным местом, где можно было быть свободными — где не было титулов, ожиданий и давления. Здесь, среди деревьев, они могли просто быть теми, кем они есть, не скрывая ничего, не прячась от мира. Хёнджин и Феликс бежали, смеясь и чуть дыша тяжело от быстрого темпа. Всё казалось лёгким, даже если на пути встречались преграды. Но они не обращали внимания на ничего, что могло бы их остановить. Ведь в лесу их ждала свобода. Их прогулка в лесу была такой же лёгкой и непринуждённой, как и всегда, когда они были вместе. Листья шелестели под ногами, солнечные лучи пробивались сквозь ветви деревьев, создавая игру света и теней. Хёнджин шагал рядом с Феликсом, пытаясь сосредоточиться на моменте, но его мысли постоянно возвращались к тому, что он не осмеливался сделать. Он хотел взять Феликса за руку, почувствовать, что тот рядом, что их связь стала бы ещё крепче, но страх, что это может быть неуместным, сдерживал его. Он не знал, как Феликс воспримет это, и, несмотря на свои чувства, продолжал идти рядом, не рискуя нарушить тот хрупкий баланс, который они с ним создали. Феликс, в свою очередь, казался поглощённым чем-то своим. Он шёл в своём привычном темпе, иногда оглядываясь, но, похоже, не замечал, как Хёнджин постоянно пытается найти момент, чтобы прикоснуться к нему. Они шли, смеясь, болтая о чём-то случайном, но тянущееся молчание между ними было наполнено чем-то больше, чем просто дружеским уютом. Когда они остановились у реки, Хёнджин мог почувствовать, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно. Он стоял рядом с Феликсом, просто наслаждаясь моментом, но внутри него было столько эмоций, что он едва мог их удержать. Он знал, что если бы только сделал этот шаг, всё могло бы измениться, но, с другой стороны, не был уверен, готов ли он к этим переменам. Феликс, видимо, что-то почувствовал. Он бросил быстрый взгляд на Хёнджина и слегка улыбнулся. Это была та самая улыбка, которая могла растопить любую дистанцию между ними, даже если она была молчаливой и невысказанной. Он не знал, что Хёнджин сдерживает свои чувства, но, возможно, чувствовал, что что-то важное происходит, что-то, что заставляет их держаться на расстоянии, даже если этого не хочется. Хёнджин почувствовал, как его сердце сжимается. Он не мог позволить себе взять Феликса за руку, не зная, что это означает для них обоих, но он знал, что каждый момент, проведённый с ним, был важен, даже если это просто молчание между ними. Когда они вернулись к большому дубу, атмосфера вокруг них была тёплой и спокойной. Лёгкий ветерок тронул ветви дерева, и в воздухе витал запах свежести, как будто лес всё ещё оберегал их от всего внешнего мира. В этот момент время казалось растянутым и неважным. Всё, что было важно, — это они, вдвоём в этом уединённом уголке, далеко от забот и обязанностей. Феликс, казалось, сильно устал. Его шаги становились медленными, глаза слегка тускнели от усталости. Он опустился под дерево, устраиваясь на мягком ковре травы, и вскоре, несмотря на шум листвы и мир вокруг, его веки опустились, и он погрузился в сон. Закрыв глаза, он казался таким беззащитным и мирным, что Хёнджин не мог отвести взгляд. Хёнджин сидел рядом с Феликсом, который уснул, прислонившись к корню большого дуба. Он наблюдал за его спокойным лицом, которое было таким уязвимым и мирным в этот момент. Вся его забота, вся напряжённость последних дней исчезала, когда он смотрел на Феликса, уткнувшегося лицом в свою ладонь, мягко дышащего во сне. В этом моменте Хёнджин ощущал смесь нежности и беспокойства. Он всегда был уверен в своей способности контролировать свои эмоции, но с Феликсом всё было иначе. Каждый его взгляд, каждое слово, каждая улыбка, как если бы оно оставляло след в его душе, становилось важным. И вот сейчас, когда Феликс был рядом, спящий и беззащитный, Хёнджин почувствовал, как его сердце отзывается на каждый его вдох, каждое движение. Он не знал, что будет дальше, но знал одно — этот момент был слишком ценным, чтобы его терять. Сдерживая волну эмоций, Хёнджин нежно положил свою руку на голову Феликса, чувствуя, как его волосы мягко ложатся на ладонь. Пальцы скользили по его темным волосам, пытаясь не потревожить его сна. Он был осторожен, каждый жест был обдуманным, потому что он не хотел нарушить этот момент, даже если сам не осознавал, почему это так важно для него. Феликс не шевелился. Его дыхание было ровным и спокойным, и Хёнджин чувствовал себя как-то спокойно, глядя на него. Было ощущение, что всё, что происходило в их жизни, исчезало на фоне этого простого, но такого важного момента. Слова не были нужны. Их тишина была глубокой, почти как тихий разговор сердец. Хёнджин знал, что Феликс чувствует себя в безопасности рядом с ним, и это знание согревало его. Сам же Феликс спал спокойно, его лицо было расслабленным, а ресницы чуть подёргивались от глубоких сновидений. В его сне не было напряжения, не было страхов — только мир. И это был момент, когда Феликс, возможно, не знал, но его сердце тоже было на пути к тому, чтобы понять, как много для него значил Хёнджин. Но для Хёнджина этот момент был уже чем-то особенным. Он снова осознал, что всё его существование в этот момент сосредоточено здесь, под этим дубом, рядом с Феликсом. Он понимал, что, несмотря на свою волю, он всё больше отдаётся этому чувству — чувству, которое он даже не осмеливался назвать, но которое чувствовал с каждым ударом своего сердца. Хёнджин всё ещё сидел рядом с Феликсом, его руки чуть дрожали, а сердце стучало в груди, как никогда раньше. Он сидел на грани, буквально в нескольких сантиметрах от того, чтобы сделать шаг, который мог бы изменить всё. Чувства переполняли его, и, несмотря на всю его осторожность и внутреннюю борьбу, Хёнджин не мог устоять. Он слегка наклонился, почти боясь сделать лишнее движение, но всё же его губы коснулись губ Феликса. Поцелуй был лёгким, едва ощутимым, почти невесомым. Но для Хёнджина это было больше, чем просто прикосновение — это было проявлением всего, что он чувствовал, его сомнений, его страха и, в то же время, его огромного желания быть рядом с этим человеком. Его губы были мягкими, и это ощущение, которое оставалось в его памяти, было невероятно приятным и нежным. Он почувствовал тепло, как будто вся энергия, все эмоции, которые скрывал так долго, вырвались наружу в этом одном моменте. Но как только поцелуй закончился, Хёнджин мгновенно отстранился. Его лицо стало красным, а взгляд отвернулся от Феликса. Он знал, что Феликс всё равно не будет знать этого, ведь тот был в глубоком сне. Но всё равно это было так стыдно и в то же время так невероятно важным для него. Сердце продолжало бешено колотиться, и Хёнджин почувствовал, как каждый его вдох становится трудным. Он не знал, что делать дальше. Понял, что совершил что-то, что не мог бы себе простить, но в то же время, как-то странно, он ощущал облегчение. Всё, что происходило, было так непредсказуемо, и Хёнджин был готов пройти через это, несмотря на всё. Его губы ещё ощущались от поцелуя, а память о нём не покидала. Он чувствовал их, даже несмотря на то, что сам уже отстранился. Всё это было новым и неожиданным для него. Он хотел разбудить Феликса, чтобы извиниться, чтобы объяснить всё, но он знал, что это не время. Время будет позже, если оно вообще придёт. Тишина, которая царила вокруг них, была спокойной и умиротворяющей. Время словно замедлилось, и всё, что было важным, исчезло, оставив лишь мягкость леса и лёгкий ветерок, который касался их лиц. Хёнджин чувствовал, как его глаза тяжелеют от усталости. Его тело было расслаблено, а ум — странно спокойным, как будто этот момент был создан только для них, и ничего не могло нарушить его. Когда голова Феликса мягко опустилась на его плечо, Хёнджин сначала не осознал этого. Он всё ещё боролся с волнением внутри, но теплотой и уютом, которые излучала эта маленькая близость, всё вокруг постепенно стало туманным. Тело Феликса было настолько близким, что Хёнджин ощущал его дыхание, ровное и спокойное, а запах его волос казался таким родным и успокаивающим. Он не мог удержаться и закрывал глаза, поглощённый этой тишиной и мягкостью присутствия рядом. Его грудь вздыхала глубоко, и мысли начали ускользать, пока не поглотил сон. Это было всё, что он хотел — быть здесь, рядом, с ним. Даже несмотря на все вопросы и неопределенности, на страх перед будущим, в этот момент всё было так просто и естественно. Феликс, по-прежнему не проснувшись, спокойно спал, его дыхание ровное и тихое. Голова его всё так же покоилась на плече Хёнджина, и этот момент был наполнен не только физической близостью.В этот момент они были совершенно одинаковыми, не нуждаясь в словах, в объяснениях. Это была простая и искренняя близость, которая обогревала их обоих, без лишних волнений. Хёнджин и Феликс оба погрузились в мир сна, под тем самым дубом, который стал для них символом спокойствия и свободы. Время, казалось, потеряло значение, и они просто были — рядом, в этом уединённом уголке, где их сердца и мысли могли быть в безопасности.

***

Тишина в комнате была почти осязаемой. Свет луны, проникая через окна, мягко освещал стены, и единственными звуками были их тихие дыхания. Хёнджин лежал на спине, напряжённо глядя в потолок, а его мысли путались, как никогда раньше. Феликс лежал рядом, но его присутствие казалось тяжёлым грузом на сердце Хёнджина. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он невольно отводил глаза, чувствуя, как его сердце сжимается. Феликс наблюдал за ним краем глаза. Он не мог понять, что происходит. Хёнджин был его другом, его опорой, но в последние дни что-то изменилось. Ему было больно видеть, как Хёнджин избегает его взгляда и кажется таким далеким. Он больше не мог это терпеть. — Хён, — тихо позвал Феликс, поворачивая голову к нему. Хёнджин вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Феликса. — Что-то случилось? — спросил Феликс, его голос был мягким, но серьёзным. — Ты избегаешь меня... Это я что-то сделал? Хёнджин хотел ответить, но слова застряли в горле. Его сердце билось так громко, что казалось, будто его можно услышать. Он хотел всё объяснить, но боялся. — Я... — начал он, но замолчал, пытаясь найти силы продолжить. — Нет, это не ты... Это я. Феликс приподнялся на локте, его взгляд был полон тревоги и непонимания. — Тогда скажи мне, — настойчиво произнёс он. — Я хочу знать, почему ты так себя ведёшь. Ты мне не доверяешь? Эти слова пронзили Хёнджина. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и, наконец, решился. — Феликс... Ты должен знать, что однажды... — он замялся, чувствуя, как его лицо вспыхивает от стыда. — Однажды, когда ты спал... Я... Я поцеловал тебя. Феликс широко раскрыл глаза, не ожидая такого признания. — Ты что?.. — его голос затих. Он сел на кровати, внимательно смотря на Хёнджина, который не мог встретить его взгляда. — Прости меня, — Хёнджин произнёс почти шёпотом, его голос дрожал. — Я не мог удержаться. Я люблю тебя, Феликс. Я... всегда любил. Но я не хотел пугать тебя или навязываться. Феликс молчал. Слова Хёнджина эхом раздавались в его голове. Он чувствовал, как его сердце учащённо бьётся, словно пытаясь прорваться наружу. Ему было страшно. Страшно от того, что он и сам давно чувствовал то же самое, но боялся признаться даже себе. — Хёнджин... — тихо сказал он, его голос дрожал. — Я тоже это чувствую. Хёнджин замер, не веря своим ушам. Он медленно повернулся к Феликсу, его глаза расширились от удивления. — Но... — продолжил Феликс, его голос стал мягче. — Я боялся. Боялся, что это неправильно. Что ты не почувствуешь то же самое. Но теперь... Теперь я знаю, что это не так. Эти слова были как бальзам на душу Хёнджина. Его глаза наполнились слезами, но он сдержал их, боясь показаться слабым. Он посмотрел на Феликса, и их взгляды встретились. В этот момент между ними не было никаких стен, только чистое, искреннее чувство. — Ты правда... любишь меня? — шёпотом спросил Хёнджин, боясь, что это сон. Феликс тихо улыбнулся, слегка покраснев, и медленно кивнул. — Да, — ответил он. — Я люблю тебя, Хён. Хёнджин не смог сдержаться. Он обнял Феликса, крепко прижимая его к себе, чувствуя, как дрожь проходит через их тела. Феликс ответил на объятие, и это было настолько правильно, настолько естественно, что все страхи и сомнения исчезли. Этой ночью они больше не говорили. Слова были лишними. Они просто лежали, обнявшись, чувствуя тепло друг друга и зная, что, несмотря на всё, они теперь вместе.