Burn and Fire

После признания их жизнь наполнилась яркими красками, словно мир стал теплее и светлее. Они ощущали друг друга не только в моменты прикосновений, но и в каждом взгляде, в каждой улыбке. Любовь, которую они разделяли, становилась их тайным убежищем, источником радости и силы. Когда они оставались наедине, Хёнджин не мог оторваться от Феликса. Теперь он чувствовал себя свободным в выражении своих чувств. Он мог нежно обнять Феликса, касаться его лица и, глядя в глаза, произносить три заветных слова, которые прежде боялся даже подумать вслух: — Я люблю тебя, Ликс. Феликс всегда краснел в такие моменты, но его счастливая улыбка говорила громче любых слов. Он привык к смущению, которое охватывало его всякий раз, когда Хёнджин смотрел на него с такой нежностью. — И я тебя люблю, Хён, — отвечал он, иногда едва слышно, но всегда искренне. Их мир принадлежал только им двоим, когда они были одни. Они гуляли по лесу, держась за руки, читали книги, лёжа на одной кровати, и строили планы на будущее, пусть даже эти планы казались несбыточными. Но вместе они чувствовали, что всё возможно. Однако вне этих моментов их отношения оставались тайной. Они прекрасно понимали, что в королевском замке, полном слухов и строгости, их чувства могли быть неправильно поняты. Даже Бан Чан, который всегда был рядом, не знал об их связи. Они оберегали своё счастье от чужих глаз, зная, что это их маленький мир, и он стоит того, чтобы быть скрытым. Иногда Феликсу было тяжело скрывать свои чувства, особенно в присутствии Хёнджина. Его взгляд часто выдавал его — такой тёплый, такой полный любви, что даже Чан иногда останавливался, словно что-то подозревал. Но Феликс быстро отводил глаза, надеясь, что никто ничего не заметит. Хёнджин, напротив, становился мастером самообладания. Несмотря на свои эмоции, он мог поддерживать нейтральное выражение лица, когда вокруг были другие. Но внутри него всё пылало, особенно когда он видел, как кто-то ещё обращается к Феликсу с излишним вниманием. — Ты ревнуешь? — как-то раз спросил Феликс, смеясь, когда они были одни. — Я? Ревную? — Хёнджин изобразил оскорблённое лицо, но его покрасневшие уши выдавали его. — Конечно же, нет. Ну… может, немного. Феликс улыбнулся, зная, что его Хёнджин всегда будет рядом, защищая его не только от внешнего мира, но и от собственных страхов. Они жили, наслаждаясь каждым мгновением, которое могли провести вместе. Их любовь стала их светом, тем, что наполняло их дни радостью. Несмотря на все трудности, они были счастливы, ведь рядом был тот, ради кого стоило бороться.

***

Их прогулки в лесу были как побег из реальности. Здесь, среди шелеста листьев и пения птиц, они могли быть собой, вдали от обязанностей, титулов и преград. Хёнджин и Феликс шагали по мягкой траве, держась за руки, словно боялись потерять друг друга. Тепло их ладоней передавало всё, что они чувствовали, без единого слова. — Кажется, сегодня лес особенно красив, — заметил Хёнджин, глядя на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую крону деревьев. — Или это просто потому, что я рядом с тобой, — с легкой улыбкой ответил Феликс. Хёнджин только улыбнулся в ответ, слегка сжимая руку Феликса. Он не мог перестать любоваться им, тем, как солнечный свет играет на его волосах, как искрятся его глаза. Это был его мир — их мир, где не существовало ничего, кроме них двоих. Дойдя до их любимого дерева — старого дуба с широкой кроной, дающей прохладную тень, — они остановились. Хёнджин сел у корней, опираясь спиной на дерево, а Феликс устроился, положив голову ему на колени. — Удобно? — спросил Хёнджин, проводя рукой по мягким светлым волосам Феликса. — Очень, — едва слышно ответил тот, прикрыв глаза. Хёнджин достал из сумки книгу, ту самую, которую Феликс обожал с детства. Он знал её наизусть, но слушать голос Хёнджина, читающего строки, было для него особым удовольствием. — «В далёком королевстве, где рассветы были золотыми, а реки — серебряными, жил одинокий принц…» — начал Хёнджин, его голос был мягким и спокойным. Феликс слушал его, чувствуя себя невероятно защищённым. Он словно переносился в этот сказочный мир, нарисованный словами Хёнджина. Тихий голос его любимого звучал лучше любой музыки, наполняя сердце теплом. — Ты читаешь даже лучше, чем я себе представлял, — признался Феликс, слегка приоткрыв глаза и глядя на Хёнджина снизу вверх. — Может, потому что ты — моя публика, — ответил тот, наклоняясь ближе, чтобы их взгляды встретились. Феликс улыбнулся, его глаза светились. Он любил такие моменты, когда всё, что имеет значение, — это Хёнджин рядом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и редкими порывами ветра. Солнце медленно опускалось ниже, его мягкий свет окрасил лес в золотые оттенки. — Знаешь, — вдруг сказал Феликс, всё ещё глядя на него, — я никогда не думал, что буду так счастлив. Хёнджин остановился, смотря на него с удивлением, а затем провёл пальцем по его щеке, словно боялся, что этот момент исчезнет. — Я тоже не думал об этом.Ты делаешь меня счастливым, Ликс, — ответил он тихо, его голос дрожал от эмоций. Феликс закрыл глаза, улыбаясь. В тот момент для него существовал только Хёнджин, его голос, его тепло. Они не хотели уходить, не хотели возвращаться в замок. Их любовь, как этот лес, была свободной, чистой и вечной. Хёнджин медленно опустил книгу, оставив её лежать рядом на траве. Его взгляд мягко скользнул по лицу Феликса — спокойному, расслабленному, наполненному доверием. В тот момент всё вокруг, кажется, исчезло: деревья, шелест листвы, закатное солнце. Остались только они двое. Он осторожно провёл пальцем по щеке Феликса, чувствуя, как тепло его кожи откликается. Его сердце билось всё сильнее, но в груди было удивительное спокойствие — словно он делал именно то, что нужно. — Феликс, — прошептал он, в его голосе звучала уверенность. Феликс открыл глаза, встретившись с его взглядом. В этих глазах отражалось столько эмоций — любовь, нежность, страх быть отвергнутым, но и желание быть ближе. — Хён, что ты… — начал Феликс, но замолк, увидев, как Хёнджин мягко улыбается. Медленно, не торопясь, Хёнджин наклонился. Его глаза всё ещё искали согласия в взгляде Феликса. Он замер всего на секунду, почти касаясь его губ, чтобы дать ему шанс отстраниться, но Феликс остался на месте. И тогда Хёнджин мягко поцеловал его. Это был нежный, осторожный поцелуй, почти невесомый, как дуновение ветра. Его губы касались губ Феликса так бережно, словно он боялся причинить ему боль. Феликс замер на мгновение, но потом прикрыл глаза и чуть сильнее прижался к Хёнджину, отвечая на его поцелуй. В этот момент все тревоги исчезли. Всё, что имело значение, — это они двое, их соединённые губы и то тепло, которое разлилось по всему телу. Когда Хёнджин отстранился, его лицо слегка порозовело, но он всё равно смотрел прямо в глаза Феликса. — Прости… я просто... — начал он, но Феликс положил пальцы ему на губы, прерывая. — Не извиняйся, — тихо сказал Феликс, его голос был тёплым и спокойным. — Ты сделал всё правильно. Хёнджин улыбнулся, его сердце наполнилось счастьем. Он осторожно обнял Феликса, притянув его ближе, и они остались так сидеть под дубом, наслаждаясь моментом.

***

Утро было тихим и спокойным. Теплые лучи солнца проникали через высокие окна комнаты Феликса, заливая её мягким золотым светом. Хёнджин и Феликс сидели на кровати, словно мир за пределами комнаты перестал существовать. Хёнджин обнимал Феликса, мягко проведя рукой по его спине, а тот уютно устроился в его объятиях, чуть прикрыв глаза. — Ты знаешь, — вдруг прошептал Хёнджин, улыбаясь. — Я бы мог сидеть так вечно. — Ты думаешь, я против? — тихо засмеялся Феликс, поднимая голову, чтобы встретить его взгляд. Их глаза встретились, и в этот момент всё казалось правильным. Хёнджин медленно наклонился, его рука скользнула по щеке Феликса, а затем их губы мягко соприкоснулись. Это был нежный, тёплый поцелуй, наполненный всеми чувствами, которые они боялись показать другим. Дверь неожиданно открылась. — Принц, я хотел бы проверить ваше со... — начал Бан Чан, но внезапно замер. В тишине комнаты раздалось только неловкое покашливание Чана. Хёнджин резко отстранился, лицо залилось румянцем, а Феликс, напротив, выглядел спокойно, но в его глазах светилась лёгкая растерянность. — Доктор Чан, вы могли бы стучаться, — с легкой улыбкой сказал Феликс, пытаясь скрыть смущение. — Я... извиняюсь, Ваше Высочество, — пробормотал Чан, опуская взгляд. Но затем его голос стал серьёзным. — Однако мне нужно было убедиться в вашем здоровье. — Всё в порядке, я чувствую себя прекрасно, — ответил Феликс, всё ещё улыбаясь. Чан посмотрел на них обоих. Он знал Феликса с самого детства, видел его боль, одиночество и страх. И сейчас, наблюдая за ним, он заметил нечто, что раньше казалось невозможным — Феликс выглядел по-настоящему счастливым. — Ну что ж... я думаю, что ваше выздоровление идёт идеально, — наконец сказал Чан, чуть улыбнувшись. — Но, пожалуйста, будьте осторожны, Ваше Высочество. Он вышел из комнаты, оставив их наедине. Хёнджин нервно провёл рукой по волосам. — Теперь он всё знает, — пробормотал он, избегая взгляда Феликса. Феликс засмеялся и снова прижался к Хёнджину. — Знает и что? Он мой друг. Если кто-то поймёт нас, то это он. Хёнджин посмотрел на него, и его сердце снова наполнилось теплом. — Ты всегда такой уверенный, да? — С тобой — да, — ответил Феликс, улыбаясь, и мягко поцеловал Хёнджина в щёку.

***

После их признания и начала отношений Хёнджин словно обрёл новую свободу. Он наконец мог показать всё, что так долго держал в себе. Его любовь к Феликсу была безграничной, и он не мог удержаться от того, чтобы постоянно обнимать, прикасаться и целовать его. — Феликс, ты понимаешь, что я не смогу остановиться? — улыбаясь, прошептал Хёнджин, нежно проведя пальцами по щеке любимого. Феликс засмеялся, его голос был мягким и тёплым. — Я не прошу тебя останавливаться, — ответил он, чуть наклонив голову, чтобы их взгляды встретились. Хёнджин воспользовался моментом. Он приблизился и начал осыпать лицо Феликса лёгкими поцелуями — сначала лоб, затем скулы, нос, подбородок. Каждое касание его губ было таким нежным, что Феликс чувствовал себя словно в облаках. — Хёнджин! — с улыбкой протестовал Феликс, но не делал попыток отстраниться. — Тсс... Я ещё не закончил, — Хёнджин сказал это с такой игривой серьёзностью, что Феликс не смог сдержать смеха. Затем Хёнджин перешёл к самому любимому — его губам. Он целовал Феликса медленно, но с такой страстью и нежностью, что время для них словно остановилось. Это не были просто поцелуи — это была их связь, их любовь, их способ показать друг другу, что они больше не одни. — Ты знаешь, — выдохнул Феликс, когда их губы наконец оторвались друг от друга, — скоро мои губы онемеют. — Пусть, — ответил Хёнджин, снова приникая к ним. И это действительно стало их маленькой традицией. Каждый раз, когда они оставались одни, Хёнджин словно не мог насытиться Феликсом. Его поцелуи были то нежными, то жадными, и каждый из них говорил больше, чем слова. Феликс лишь смущённо улыбался, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. — Ты слишком любвеобилен, — однажды сказал он, лежа в объятиях Хёнджина. — Разве это плохо? — спросил Хёнджин, его голос звучал так спокойно и счастливо, что Феликс снова улыбнулся. — Нет, совсем нет, — прошептал он, прижимаясь ближе и позволяя Хёнджину снова обнять и целовать его. Каждый поцелуй был для них напоминанием о том, что их любовь настоящая, сильная и способна справиться со всем.