Безвыходность. Мальчик по вызову.

      Сегодня иду в школу, нужно сдать все хвосты, несмотря на то, что многие поколения моя семья является главным спонсором этой школы. Почти в каждом выпуске есть кто-то из наших. Но все экзамены я должен был сдавать исключительно своими силами. Единственная поблажка – я мог уезжать в командировки с отцом, и меня не исключали за прогулы. И никаких воспитательных мер по поводу моего отсутствия никто не применял. Я частенько пользовался этим, когда начал жить отдельно. А отдельно я живу с пятнадцати лет. Это ещё один пункт в воспитании мужской части нашей семьи. Так отец приучал нас с братом к самостоятельности. Он никогда не вмешивался в выбор обслуги, охраны. Просто дал номера проверенных фирм. Он не перестаёт твердить: «Твоя жизнь – твоя ответственность». Хотя я уверен, что его зоркий глаз всегда следит за мной. Следит и оберегает. Ведь всегда его люди появляются, где начинает пахнуть бедой. В мои драки они никогда не вмешивались. Мужчина должен уметь постоять за себя. Но их молчаливое присутствие всегда говорило: «Ты не один, мы рядом, мы всегда с тобой». Даже когда в одной такой потасовке мне сломали ногу, они просто подождали окончания и отвезли меня в больницу. Тогда я окончательно понял, что никто мой зад подтирать не будет. Моя жизнь – моя ответственность. Тогда, помню, отец всего несколько раз приехал меня проведать. В основном в тот период обо мне заботился его вечный помощник Чан Сон. Мировой мужик был, всегда был готов выслушать, дать дельный совет, да и в школу по поводу моего буйного поведения приходил чаще моего отца. И вообще, сколько себя помню, он всегда был рядом. Иногда замещая мне родного отца. Насколько я знаю, у него своей семьи не было, вот он, наверное, и относился ко мне как к сыну. А может, я ему кого-то напоминал, ведь к Дон Хи я подобного отношения не наблюдал.       От всех досдач и экзаменов голова идёт кругом. Вот я закрыл очередной предмет. Остался ещё один экзамен, и я свободен. Сейчас надо зайти в уборную, и поеду к отцу в офис. А то мало ли застряну в пробке с полным мочевым. В нашем крыле уборная оказалась закрыта на ремонт, придётся пойти к младшим. Вот вроде работает, по крайней мере, дверь приоткрыта. Подойдя ближе, я услышал однозначные звуки. Да чтоб их, вот же ж мелкие отрываются. Любопытство берёт верх, и я заглядываю внутрь. Ну а что, если бы не хотели быть пойманными на горячем, могли бы закрыть дверь на замок. Не могли, замок сломан, не мои проблемы. Школьный туалет вообще не место для подобного. И тут перед моими глазами открылась картина. Мой мальчик с силой вцепился в раковину. Костяшки его пальцев стали белее самой раковины, глаза опущены в пол. А сзади в него неистово вколачивает какой-то хрен. Вколачивает в МОЕГО. Во мне закипает небывалая ярость. Убью. Разорву на части. Мне, значит, он отказывает, при этом без проблем находит время Кая, да ещё и так просто подставляет свой зад, просто во время урока в уборной. Сука… Тварь… Во мне всё кипит, не знаю, сколько это длилось, мне показалось, что прошла целая вечность. Я застыл. Видел только, как он повернул голову и увидел меня. Я видел, как страх мелькнул в его глазах. Потом его руки потянулись к одежде. Я и представить не мог, что возможно так быстро одеваться и убегать. А вот он может. Я стою как вкопанный и не могу и шага ступить, лишь кричу ему вслед: «Шлюха…» Да, он шлюха, но я же это всегда знал. Нет, я должен его догнать, вытрясти душу. Не знаю, впихнуть его к себе в машину и там же, на стоянке, отыметь его. Лихорадочно пытаюсь найти его. И вот мне повезло, вижу его макушку, он бежит в парк. Пожалуй, к новому клиенту. Ну уж нет, сегодня ты от меня никуда не денешься. Я подхожу тихо, осторожно, чтобы не спугнуть добычу. Изучаю возможные пути отхода. Он отрезан, вокруг лавка, непроходимые кусты, выход только один, и он у меня под контролем. Ему кто-то звонит. Ну что ж, послушаю, как он с клиентами общается, как цену и условия обсуждает. Подхожу ближе.       «Нет, всё в порядке».       Он плачет?       «С мамой всё в порядке. Очередь на операцию ещё не подошла. Продолжает каждую неделю ездить на диализ».       Какая операция? Что вообще происходит?       «Нет, Такеши, мне все отказали».       Медицинские расходы не бывают маленькими. Диализ – помню, бабушку возили на подобную процедуру. Для нас это была несущественная сумма, но для большинства людей это целое состояние.       «Да, большая. Это обходится в 15000 в неделю. Я уже рассказывал тебе, что нашёл заработок. Клиентов теперь стало больше. Мой зад, знаешь ли, пользуется спросом».       «Не знаю, пока мама не поправится. Я правда не знаю, я в отчаянии. Всё это так мерзко. Я ненавижу себя, я чувствую себя таким грязным, Такеши. Что мне делать, как найти другой выход? Я так устал от всего этого».       «Ты помогаешь. Ведь только ты знаешь всю правду. И, зная её, не отвернулся от меня. Я благодарен тебе за это, друг. А теперь извини, мне на смену в кафе ещё надо идти. Созвонимся ещё».       «Да, может, вот доживу до восемнадцати и сам смогу стать для неё донором. И этот кошмар закончится».       Какой я идиот, почему не выяснил всю информацию сразу? Ведь мог сделать запрос в нашу службу безопасности. Вот поэтому и телефон у него такой пошарпанный, да и дорогих вещей я на нём никогда не видел. Я бы мог ему помочь, почему он не рассказал? А кто я ему, чтобы он рассказывал? Нужно поговорить с отцом. Я думаю, он не откажет мне. Предварительно звоню начальнику службы безопасности, прошу узнать всю информацию по поводу болезни и лечения его матери.