Сублимация

Образование придает человеку достоинство, да и раб начинает сознавать, что он не рожден для рабства. Дидро Д. 25 августа 2024, после полуночи Тёмная извилистая дорога ведет в новое начало, густой лес обрамляет страх, затмевает в тёплые объятья, а небо кричит о наступающем дожде. Последние пару-тройку километров не видно ни одного автомобиля движущейся с ним в одном направлении. — В ближайшем времени наш округ накроет проливным дождём порядка 40мм, советуем не выходить из дома и не садиться за руль без необходимости, а если уж сели…— ведущий не успевает продолжить свою речь, как парень за рулём переключает станцию. — Необходимость? Да простят меня Боги, это именно она. — жилистыми руками выкручивает руль и тут же переключает передачу, выжимая на газ. Сигаретный дым, как и нарастающий дождь совершенно ему не мешают превышать скорость, вылетать на пустую встречку, устраивая перегонки с самим собой. — А если бы Бог был одним из нас? Грубияном, каких немало, — парень подпевает во весь голос песни, что заиграла по радио, вскинутая рука из окна и тлеющая сигарета превращается в мокрый окурок. Природа бушует, спокойная попутная дорога выглядит так, словно река вышла из берегов и вот-вот смешается с землёй, образуя сель. Дождь всё только усиливается, превращаясь в ливень, барабанит по корпусу, что в ушах звенит, а ветер только помогает освежить водителя, отчего приходится закрыть окно. Раздаётся громкая мелодия, которую не в силу пересилить грому и музыки по радио. Парень бросает взгляд на пассажирское сиденье, где доблестно валяется толстовка. Достает телефон, не отрывая взгляда с дороги, и включает на громкую. — Сынмин! Ты в порядке? Знаешь сколько я пытался связаться с тобой? Думал я не найду твоего нового номера? Ты просто придурок! — мужской обеспокоенный голос в трубке не прекращал тараторить, Сынмин только ещё больше выкрутил радио и прикурил сигарету. Будет после вонять в салоне? Плевать. Пепел скидывать под ноги? Плевать. Теперь действительно на всё плевать. — Чан, прошу тебя, только не сейчас, — рука с сигаретой откидывает пряди с лица. — Видел что за окном? Я вот почти за ним, так что не ори, потому что в глаза я орать буду больше. Наступает секундное затишье. — Ты что? Только не говори… — Ага. Мне осталось порядка десяти километров, скоро буду, любимый хён, — дорога до «дома» явно начала сокращаться, когда две полосы сошлись в одну единую, Сынмин уменьшает громкость радио и срывается на крик, чтобы звуки дождя не мешали Чану услышать всё досконально чётко. — Если ты всё ещё не сменил замок, то не дожидайся меня, Чанни. Сынмин с самодовольной улыбкой скидывает вызов, пока Чан пытался что-то договорить и вновь переключает передачу, выжимая газ. Рука сама тянется выкрутить громкость на магнитоле, хочется смеяться во весь голос, это ли не свобода для Ким, мать его, Сынмина? Как тут глаза ослепляют фары дальнего вида, хочется отвернуться, спрятаться, зажмурить глаза, но он резко опускает козырёк, выключает свои фары и выворачивает руль, снижает скорость и медленно давит по тормозам, во всю выжимая сцепление. По скользящей дороги машину заносит, выворачивает зад вперед, Ким уже смотрит на вдаль уносящийся автомобиль, который даже скорости не убавил. — Мудак. — сквозь зубы процедил Сынмин. Долго не думая он начинает вновь заводиться, выжимает сцепление, переключает передачу и нежно газует. — Блять! — местная белка из-за продолжительного ливня спутала авто с деревом. С кем не бывает? Чем застаёт Сынмина от страха сбросить сцепление. — Твою ж… — он складывает руки на руль и прижимается в него макушкой, Ким знает, чем чреват его «маленький испуг» и повторяет всё те же действия с попыткой завести двигатель. Машина далеко не новая, с 90-х прогнала немало километров, да и сам Сынмин никогда не щадил старушку: в сервисе не был давненько, пробно обкатать не было возможности, а гнал на ней так, будто только с салона на ней выехал. — Заглохла, любовь моя, — он посылает воздушный поцелуйчик в сторону капота. Даже осмотреть не выдастся под таким ливнем. Остаётся только позвонить Чану или заночевать в машине: и того и другого не особо хотелось, в первом случае первое что он увидит спустя столько лет разлуки — довольное лицо Бана, а во втором он не спал в машине со времен старшей школы, но воспоминания о болях в теле всё так же свежи. Стук в лобовое стекло вернула Кима в реальность, отвлекая от дум. — Вам нужна помощь? — даже в приоткрытом ветровом зеркале парень в шлеме выглядел больше как человек, которому нужна помощь: испачканный в земле шлем, потёртая кожанка, рваные джинсы, а обвесов на руках больше, чем у Сынмина в общей сумме аксессуаров. — Если ты поможешь мне завестись. — Сынмин не смотрит в сторону парня, только перебирает пальцами на телефоне, — Кто, блять, устанавливает скрытые номера, придурок! — Он выкидывает телефон из рук, куда-то назад, крепко сжимая рукой руль. Первый план проваливается даже не начавшись, но тут появилась его «замена». — Вы такой грубый! — незнакомец в шлеме дуется и просит движением руки опустить стекло ещё ниже, что Сынмин по привычке делает. — А завестись только в одном плане? — чужая рука протягивается в салон и вот уже тонко касается щеки Мина, что он мигом задвигает стекло, прижимая руку к потолку. — Ты на чём приехал? — спокойный холодный тон обрывает всё возможное продолжение. — А, мотоцикл. — свободной рукой указывает себе за спину. — В какую сторону едешь? — Туда. — всё той же рукой указывает обескураженный внезапным допросом парень. — Имя? — Ким прикуривает сигарету. — Хёнджин. Хван Хёнджин, 24 года, по китайскому календарю — дракон… — на каждый пункт он загибает по пальцу на зажатой окном руке. — Мне только имя твоё нужно, захлопывайся, я Сынмин. — зажимает сигарету в зубах и обменивается легким рукопожатием. — Раз ты вызвался помочь утопающему, подвезёшь? Хван берётся за сигарету в зубах водителя и спокойно вытаскивает руку из «оков». — У меня только один шлем, и твоя одежда не выдержит такой погоды. — парень поднимает забрало и проходится взглядом по Сынмину: светлая хлопковая рубашка с леопардовым принтом, с расстёгнутыми верхними пуговицами, что одного неловкого движения хватит увидеть его грудь, и темные скинни-брюки. — Оставь его себе, — Мин натягивает толстовку, засовывает все нужные вещи по карманам и вытаскивает ключ зажигания, входя из машины. Дождь уже не такой громкий, капель становится всё меньше и только гром не утихомиривает свой бунт. — Так, куда тебе нужно, Сынмин? — выражения лица не видно, но почему-то у Кима ощущения, что тот улыбается во все тридцать два. Он протягивает ему ключи с брелоком, на котором точно указан нужный адрес, вплоть до координат — Можешь не прям до места, хотя бы в городе, дальше сам разберусь. — с этими словами он залезает на байк. — М, нам по пути, потом как-нибудь отплатишь. Сынмин ничего не успевает возразить, как вдруг настаёт темнота, тут перед глазами возникает чужая спина, а руки притягивают к талии. Шлем в итоге отдали ему. Посторонний шум не так слышен, только дождь накрапывает по пластику, холодный ветер не ощущается на щеках, а глаза видят только бритую светлую макушку и широкие плечи, без единого намека на дорогу впереди. И как Сынмин завтра будет искать «свою любовь»? Завтра — это завтра, а сегодняшний девиз — Плевать на всё!