Сублимация

25 августа 2024       Боль отдаётся в голове пульсациями. Малое количество сна даёт о себе знать, а чересчур громкая музыка не даёт даже полежать спокойно. — Да что за…       Сынмин вытаскивает подушку из-под головы, прижимая её к уху, ногами зажимает плед, съёживаясь в маленький колючий клубок. Поездка до «дома» начиналась так воодушевленно, пускай продолжение выдалось не самым радостным, так теперь и первым пробуждением на новом месте невозможно насладиться. Сейчас начало дня и есть возможность оглядеть всё при солнечном свете. Деревянные окна раскрыты нараспашку, тёплый воздух разносится по всей комнате, а солнечные зайчики пляшут на затёртых временем рок-постерах. Мин, как котик начинает потягиваться, выгибаться лёжа на животе, переворачиваясь на спину дотрагивается тонкими ступнями до потолка, а в голове проносится мысль, что мансарда — это даже прикольно. Громыхающая музыка и звуки отбойного молотка с участка придают комнате особою атмосферу: плакаты не кажутся такими старыми, матрас не такой жёсткий как ночью, а только недавно нарастающая боль испаряется. — Чем занимаешься? — Сынмин спускается по скрипучей ветхой лестнице навстречу яркому, пряному аромату. На кухне царил полнейший хаос, а царь беспорядка возвышался над чайником, словно заколдовывал воду, чтобы та скорее вскипела. — О, ты уже проснулся? Ужасно хочу есть и кофе! — Чан мастерски управлял левой рукой: помешивал омлет, проверял не убежало ли кофе из турки и, конечно же, пультом переключал каналы на телевизоре, который было не слышно из-за звуков с улицы — Не знаю, пьёшь ли ты всё ещё кофе, но этот ты обязан попробовать! — Я предпочту кое-что другое. — Ким по-свойски открывает холодильник, где с ночи приметил пару бутылок пива, желая скорее остудиться. К удивлению и разочарованию нового жильца, пива в холодильнике не оказалось. Он раздражённо захлопывает дверцу и складывает руки на груди, ожидая получить ответ от местного «хозяина». — Не проделай во мне дыру, Минни, — Бан не отрывает взгляда от своего шедевра в виде омлета с томатами. — Тебе нужно в город, на машине проще всего выбраться с этого района или жди вечера, тогда автобус прибудет. Какой город, какая одежда, как он вообще мог забыть про оставленную машину на обочине в нескольких километрах от этого дома? Как теперь за ней ехать и куда? Ким совершенно не запомнил пути, а его вещи? Они ведь так и остались в багажнике. Сейчас Сынмин стоит в растрепанном виде: растянутая майка явно на размер больше и в каких-то чановских шортах, которые издалека можно принять за мини-юбку. А Чан только хохочет и подпевает себе под нос. — Я затылком чую твоё беспокойство. — тут он разворачивается в пол-оборота. — Твой Фиат на месте, Джинни пригнал на рассвете. Сынмин срывается на второй этаж, на всех парах влетая в свою комнату. Бумажник, выключенный телефон, паспорт и ключи — всё на месте. И вот вновь подпирает плечом холодильник. — И как же он его пригнал? — Сынмин прокручивает брелок на пальце. — Тебе лучше у него узнать, Джинни — лучший механик из тех, что я видел. — Чан игриво подмигивает, наклоняясь почти вплотную. — Тебе ли рассказывать скольких я видел? — По твоим намёкам, этот лысеющий парнишка проник в самое сердце моей девочке, потревожил, завёл огородным способом и насильно пригнал сюда? — Сынмин садится на столешницу, показывая миру своё негодования, и прикуривает. Чану остаётся только глубоко вздохнуть и расставить тарелки, огибая ноги Сынмина. — Ты хотел, что бы твою красотку разобрали на запчасти или угнали на другой конец Кореи? Не думай, что по той дороге никто не проезжает. У местных вряд ли посмеют угнать тачку, а вот незнакомый, видный Фиат 76 года, очень даже. — Понял я, — давится Ким сигаретным дымом. — Кхм, понял. Сынмин мягким движением стирает кофейное пятно на прорезиненной поверхности, пробираясь пальцами под короткий рукав к плечу Чана. — Сейчас зачем надел, ещё и с накладкой? Маркий же. — Протез? — Чан поглаживает шею. — Сейчас ужасно жарко, я не выживу в кофте… — Сынмин не даёт договорить старшему, прикрывая его рот ладонью. — Разве мы не близки? — импульсивные смешки раздаются оглушающим звуком по первому этажу. — Подумал мне будет некомфортно? Ты в своём уме? Сколько бы лет не прошло, а Чан всё тот же, беспокоится о других невзирая на свой дискомфорт. Смущённый парень только открыл рот, чтобы как-то оправдаться перед своим другом, как его перебивают. — Приятного аппетита, — Сынмин хватается за железные палочки. — И спасибо. Сколько времени он не держал палочки в руках? Омлет то и дело соскальзывал, а стук об тарелку перебивал бушующую обиду в сердце. — А зачем мне в город? — Ты себя видел? — Так это не моя одежда! — А волосы? Пирсинг? Сынмин приступил к самоанализу в зеркале. И что не так с его внешним видом? Да, лицо слегка помятое и отёкшее после сна, волосы немного в разные стороны, а осветленная прядь вовсе стоит колом — не так уж и страшно. Серебренный лабрет красовался под губой и за ночь не раскрутился, накрутка-звёздочка украшала крыло носа, а маленькая штанга на скуле, так называемая анти-бровь, отбрасывала свет на радужку, осветляя её. А какими яркими красками играли татуировки на белёсой коже: рваные, разной ширины цветные линии проходились по всей длине рук, заворачивали под майку, и Сынмин знал, что заканчивались они далеко не там. Красные и чёрные чернила проходились по икре, рисуя цветы ликориса. Рёбра торчат из-под майки, а точёные ключицы словно обрамляют картинку. В общем, Ким Сынмин выглядел очень даже горячо. Подумать только, ночью он совсем не понимал куда его привезли и только сейчас, когда солнце в зените, осматривается. Железный занавес раскалялся на пекле, что даже птицы не рисковали осаждать его. На участке было два небольших дома, огражденные друг от друга маленьким садовым заборчиком. Тут-то и выяснилось откуда громыхала музыка под стук металла — соседский гараж. Так подумал Сынмин. Его же красный Фиат стоял под навесом. — Какой наш Джинни заботливый, оказывается. Ким Сынмин никогда не стеснялся в выражениях, если он думает, что ты мудак — так и прозовёт, а если ты хороший человек, то прозвище «мудак» не даст забыть, кем можешь стать, свернув с тропинки «хорошего человека». В общем, Ким Сынмин — то ещё хамло и мудак! — Все сумки на месте! Мин начинает показывать Чану какие вещички успел захватить с собой из Сеула. — Нет, слишком дорогой бренд, нет, вычурно. — Бан безжалостно отметает чуть ли не каждую «выходную» вещь, кивая только на однотонные футболки. — А это? — Ким вытягивает рубашку с гавайским принтом — Её я в секонде взял! Чан откидывается на спинку дивана от бессмысленности происходящего, оба понимали одно: любую подобную шмотку спокойно можно выгулять в столице, но никак не в Богом забытой провинции, где общество не привыкло к такому откровению. Слишком ярко, слишком дорого, слишком — слишком! — Не быть мне стильным, — Сынмин закуривает невесть какую по счёту сигарету. — Но, знаешь, такой парень на красном Фиате уже ахуеть как стильно. Как вовремя громкая музыка и звук по металлу закончились. Ким невольно улыбается, видя картину перед собой: Чан смеётся, что есть сил, настолько задорно, что слёзы вступают, а собачий лай с улицы поддерживает своего собрата.       В столице за это время Сынмин бы успел простоять в пробке, поругаться, со зла подрезать кого-нибудь наглого водителя, не уступившему ему дорогу, хотя едет по главной, но так и не доехать до точки назначения. Удивительно, как за пятнадцать минут можно оказаться в шумном центре города с многоквартирными домами из глухой окраины, где из звуков птичий трепет и неугомонный сосед. На центральной площади располагаются небольшие магазинчики, явно частные; местные развлекаловки, такие как торговый центр; что-то из сферы услуг; закрытый рынок и, главное что зацепило Кима, внушительных размеров библиотека. Такая выточенная, строгая и хмурая на фоне всего остального, до крайности отличная. Всё-таки в кое-чём маленькие города и мегаполисы схожи: цены, очереди и реакцией на Ким Сынмина. Старшее поколение смотрит на него предвзято, может с долей боязни, дают непрошенные советы по поводу внешности: «Зачем портить столь нежную внешность?». А младшее с долей интереса, даже если иногда этот интерес носил негативную окраску. Для Кима не было разницы, замечают в нём что-то плохое или же хорошее, главное, что на него точно обратят внимания. Торговый центр явно отличался от привычного. Никаких сетевых магазинов одежды, в которых он должен был одеваться, нет разнообразия из еды и паркинга. Но что точно привлекало больше всего — игровые автоматы, осажденные детьми разных возрастов. Стрит файтер, Супер Марио, Тэккен пятый, Икагура, а главное, из того, что успел выцепить мельком Сынмин, Скраузис Ворд. Аркадная экшен гонка, что может быть лучше? Возможно, именно с первого выигранного аркадного заезда, ещё лет 15 назад, настало крушение его личности и колоссального поражения в настоящем. Маленькая девочка, среди толпы взбудораженных подростков, стоит у автомата с игрушками, из раза в раз попытка достать вредными клешнями не увенчивается успехом. Белое платье становится с серыми нечёткими пятнами, и Сынмин из всеобщего шума слышит детский обиженный плачь. — Это не твоё дело! Иди просто куда шёл! Сейчас придет взрослый и успокоит своё нежное чадо. — думал Сынмин. Но никто не приходил, сколько бы он не стоял поодаль, не пытался вникнуть в тему окруживших его ребят. Никто не приходил. — Принцесса, почему же ты не в своём красивом замке? — Сынмин присаживается перед ней на корточки, пальцами перебирая по рычажку автомата. Девочка съежилась в маленький комочек, так же присаживаясь на корточки и закрыла маленькими ручками лицо, утыкаясь покрасневшим носиком в коленки. Поняв, что ответа ему не светит, принимается штурмовать данный аппарат. Первая попытка. Вторая. За ней третья. Как стрелять в холостую. Сынмин нервно рукой потрясывает рычажок, свободная наготове впиться на затёртую кнопку, а по лбу уже испарины накрапываются. Бог всегда любил троицу, значит четвертую он невзлюбит и отдаст из своих клешей милого щенка? Как только Сынмин присматривается со всех ракурсов, выжимает кнопку, зажмуривая глаза, словно на педаль газа. Девичий ликующий смех вырывает его из собственного сознания. Вышло. Пёсик действительно на свободе. Ким с умиротворением и чувством выполненного долга отдаёт малышке маленькую игрушку. Забавно, как в её маленьких ладошках столь небольшой щенок становится взрослой собачонкой. — Чан! Чан! Сынмин несколько минут стоит у закрытых ворот как бездомный. Он и так не в настроении: волосы постриг, пирсинг снял, а Чан даже на телефон не отвечает. — Ты же не говорил, что куда-то уедешь! — он со всей дури бьёт ногой по забору, но толку ноль, никто не приходит открыть ему ворота, одна лишь соседская собака начинает лаять. — Так бы и сказал, что не хочешь меня здесь видеть! Не надо было приезжать… — раздосадовано стекает вниз по всё-ещё горячему забору. Калитка отворяется, одного звука хватает, чтобы Сынмин подорвался и уже приготовил весь свой словарный запас в вооружение. Как перед ним стоит незнакомка. В голове уйма мыслей. Перепутал дома? Точно нет, номер тот же, забора он нигде такого по пути не встречал, участок на тупике, да и два дома на участке. — А… — Сынмин легонько бьёт себе по лбу. — Мы, наверное, соседи. Здравствуйте, я Ким Сынмин, друг Бан Чана. — он низко кланяется, а когда поднимает голову видит какую-то бессмыслицу. За спиной женщины стоит уже знакомая фигура. Короткостриженый молодой человек возвышался в пролёте, невозможно проигнорировать его внешний вид: майка обтягивающая торс, широкие джинсы подвязанные платком, вместо ремня, а по коже льёт пот, смазывая мазки чёрного цвета. — С каких пор ты такой вежливый? — Хёнджин хмыкнул и принялся жестами объяснять что-то. — Мам, это друг Чана, которого я тогда подвёз. — Хёнджин перестаёт жестикулировать и обращается явно только к озадаченному Сынмину. — Благо, сейчас ты больше похож на человека. — Если друг Чана, значит, он — явно не плохой человек и наш друг тоже. — женщина сжимает обеими руками пальцы Сынмина и кивает головой. Хёнджин, не восторженный данной обстановкой, намеривается отвести Хваран в дом. — Приятно познакомится, вашему сыну правда можно довериться, я — не плохой парень. Надеюсь, мы подружимся. — при виде жестянки Сынмин словно вспомнил нечто важное, что когда-то, как он думал, напрочь позабыл. — Я Ким Сынмин, приятно познакомится. Сейчас никакие звуки музыки или боя молотка не помешали бы услышать восторженный вздох Хваран, а солнце не ослепило удивленный взгляд Хёнджина. — «Расти, чтобы стать прекрасной жемчужиной», — тонкими пальцами она выводит тоже, что показал Ким. — Красивое имя.