Искусство в одном миге или всё же в бесконечности?

      С самого раннего возраста стать частью синдиката – не самая завидная участь. Особенно если начинаешь, как товар, не сумевший найти владельца и посему оставленный барахтаться в этом море безосновательной жестокости и предательств, встречающихся на каждом углу. Единственный способ выжить в мире, где никто не собирается о тебе заботиться – прогрызть путь самому, не щадя ни других, ни себя. Сколько раз он чуть не умер, пока в пятилетнем возрасте пытался добыть себе пропитание? Сколько раз его колотили за карманничество в десять? Скольких ему самому пришлось забить до полусмерти в семнадцать, чтобы доказать, что с ним необходимо считаться?       Чем более жестоко он поступал с врагами синдиката, чем изощрённее пытал должников, чем омерзительнее наказывал предателей… тем выше и быстрее поднимался. И чем сложнее строил планы по свержению верхушки, тем вероятнее приближался к своему триумфу. Гето искренне ненавидел этот мир и всех его обитателей, лишивших его семьи и дома. Ненавидел за свою сломанную жизнь и за то, что стал здесь таким. Беспринципным и кровожадным. Нуждающимся в том, чтобы время от времени лично вгонять кому-нибудь иглы под ногти, разбивать кувалдой голени и предплечья, отпиливать ржавой пилой пальцы, медленно, по одной фаланге, и слушать какофонию криков боли.       Это неправильно и ненормально. В глубине души он это понимал, но жажда отыграться на ком-то за свои страдания всегда побеждала. Все эти люди были должны ему. Никто более не видел жизни хуже, чем была у него, так почему бы не восстановить справедливость?       И он восстановил. Вытравил из логова каждого, кто был причастен к управлению синдикатом, кто отдавал приказы по похищению детей и убийству их семей, отвечал за продажу их в рабство за границу, контрабанду наркотиков, ломающих судьбы юношей, протекторат казино, разоряющего бесчисленные семьи. Гето вытравил всех неугодных ему, отрезал им пути к отступлению, обеспечил отсутствие поддержки со стороны прошлых союзников и в любимой своей манере вывалил на них всё, чему научился к своим двадцати пяти. Это была публичная казнь. Пытка, тянущаяся несколько долгих дней, в течение которых он всем доказал, что никто в преступном мире не сможет сравниться с ним в решимости идти до последнего. Любыми способами. Любой ценой.       Даже у самых конченных отморозков и психопатов не возникло ни одной мысли против его самопровозглашения новым и единственным «боссом». Все, как один, дрожа и сдерживая тошноту, преклонили колено, своими жизнями поклявшись в преданности. Так Гето единолично разрушил целый синдикат и положил начало чему-то новому. Тому, что обрело систему и правила, но всё равно осталось таким же гнилым и жаждущим причинять боль слабым и глупым людям. Так родилась организация, получившая гордое и ужасающее простой люд название – «мафия».       Иронично: то, за что он ненавидел абсолютно всё здесь, Гето сделать во много раз хуже и кошмарнее. Скольких ребятишек, таких же как и он раньше, он обрёк на те же страдания? Жалел ли он о своих действиях?       Он не знал. Он не видел их лично. Он был слишком далёк от них. Но если однажды кто-то придёт за его головой, он поймёт и сделает всё, чтобы дать хороший бой. Вот только придёт ли кто? С нынешней системой это невозможно. Он хорошо постарался укрепить свой авторитет и сделал всё, чтобы люди из его ближайшего окружения были не только верными, но и сильными. Лучшие бойцы, непобедимые звери в людской шкуре, уступающие только ему одному.       И сегодня они провалили своё задание. Впервые.       Если бы кто-то видел, какими большими стали глаза Гето, услышавшего по рации донесение о побеге заложника, то ни за что не поверил бы, что тот – чистокровный японец. Если бы кто-то увидел, в каком шоке вытянулось и побледнело его лицо, то ни за что не узнал бы в нём босса мафии. Гето Сугуру впервые провели вокруг пальца. Не лично, конечно, но его людей, а это – то же самое! Позор на его голову. Удар по репутации. Крах всех планов, что он филигранно выстраивал весь последний год.       Где он ошибся? Как так вышло, что заложник сбежал? Каким, мать его, образом ему теперь шантажировать единственного чиновника в городе, отказывающегося брать взятки и закрывать глаза на деятельность его людей? Всё, что осталось дорогого у того упёртого старикашки – сын от рано почившей жёнушки, похищение которого было пиздец как сложно организовать! Блять! Вашу ж мать! Как он сбежал?! Какая крыса выпустила!?       Если узнает – во всех деталях и подробностях покажет, как именно получил своё место. В красках распишет по полотну из снятой наживую с виновника кожи, натянутой на деревянное основание холста. Выжжет на сетчатке паяльником, вырежет на каждом миллиметре кожи и удостоверится, что больше НИКТО не ослушается его приказов.       А может придумает что-то ещё хуже. Сейчас он в гневе настолько, что его больной мозг может с лёгкостью выдать ещё сотню невиданных ранее способов причинить человеку боль. И Гето сейчас же отправился бы расследовать личность предателя, если бы не оказался прерван на середине мысли распахнувшимися дверьми и влетевшим в его кабинет мужчиной. А если точнее – одним из тех, что были посланы следить за заложником.       – Оуч, не рассчитал силу. Простите, не хотел тревожить. Покасики~       Парень с белыми волосами и ярко-голубыми глазами, полными ребяческого баловства, подмигнул ему и как пуля побежал дальше по коридору на своих длиннющих ногах, а Гето потерял дар речи. Это и есть тот заложник? Он только что кинул 80 килограммового мужика через всю комнату?       Первая мысль, возникшая в его бедовой голове: «Хочу его испытать». Потом: «Нет, уровень и так виден. Нужно завербовать. Блять, но это же сын того уёбка». То есть самого праведного чиновника во всей Японии. Вероятно, отпрыск – такой же святоша, пусть и талантливый.       «Похер, нужно сначала схватить, а потом как попрёт» – с этой установкой Гето выбегает из своего кабинета и несётся за Годжо младшим, впервые за долгое время чувствуя азарт всем своим существом.       Какой занятный, однако, заложник…