Искусство в одном миге или всё же в бесконечности?

      Как это принято, понедельники всегда полны работы, и сегодня – не исключение. Отчитаться перед старейшинами, что не принимают никого на выходных, а значит дела скапливаются; выдать документы по миссиям за оба прошедших дня, которые, к слову, у Гето такие же рабочие, как и вся остальная неделя; успеть провести пару уроков у первогодок, чересчур талантливых в этом году и требующих большей, чем обычно, нагрузки.       Он ненавидел понедельники, если честно. Даже при том, что для него в целом концепта дней недели не существовало: что будни, что выходные, что праздники... У шаманов работа есть всегда. По крайней мере до тех пор, пока не дослужишься до места в совете и не выйдешь на пенсию, но ведь до этого ещё и дожить нужно. А шаманам априори долго жить сложно.       Ближе к вечеру глаза уже откровенно слипаются – пришлось встать в 4 утра, чтобы со всеми делами успеть – буквы в документах мешаются друг с другом, танцуют, поют колыбельную заунывным скучающим мотивом. Гето чувствует, что в этот понедельник, скорее всего, тоже заснёт за своим рабочим столом – как и во все предыдущие понедельники, собственно.       Единственное, что останавливает от сиюминутного падения в царство сна – просьба Яги доделать эту работу до отъезда. Уже завтра к полудню Гето должен будет сесть на поезд до Фукуоки, чтобы разобраться с каким-то проблемным проклятием, погубившим уже не одного тамошнего шамана, а значит и времени у него на всё про всё – минимум.       Последний документ перемещается в стопку с прочими законченными, Гето благодатно вздыхает, бросая взгляд в окно. Закат уже догорает ярко-алым заревом, ветер гонит редкие тучи, воздух кажется необычайно свежим. Зима в Японии пусть и тёплая, но иногда колет ноздри ближе к ночи.       Закрыв свой кабинет на ключ, Гето покидает техникум, решив пешком прогуляться до квартиры. Уж больно нравится ему такая погода, и даже бесконечная усталость – не помеха. Заодно зайдёт в магазин за едой в дорогу, заодно остановится в парке у дома. Поздно, уже никого, тихо. Только одна одинокая фигура стоит на небольшом мостике над искуственным озером.       Аккуратным, бесшумным шагом, Гето приближается и встаёт рядом. Опускает голову вниз. Смотрит в водную гладь и отражающуюся в ней луну. Они стоят молча какое-то время, плечом к плечу, дыша одним воздухом и деля редкий спокойный момент на двоих.       – Опять перерабатываешь, Сугуру, – спустя только минут десять слышится тихий, на грани шёпота, голос. Не вопрос, утверждение. Горькое, таящее щепотку обиды, заставляющее Гето ощутить укол совести.       – Долго ждёшь? Замёрз? – Мигом подняв обеспокоенный взгляд, он пытается разглядеть лицо под капюшоном. Но что именно разглядеть? Синие ли губы? Бледное ли лицо? Есть ли синяки под глазами? Он и сам не знает. Годжо явно заботится о себе лучше него, но Гето всё равно переживает.       – Серьёзно? О себе побеспокойся. Вечно ты... такой, – Годжо вздыхает, качает головой, волосы выбиваются и закрывают лицо. Гето поджимает губы, так и не увидев ничего из того, что хотелось, и снова, не без разочарования, отводит взгляд.       Уже более десяти лет он не видел лица друга и вряд ли когда-нибудь увидит. Даже во время их секретных встреч Годжо – божество, которое никому не позволено видеть.       – Я пришёл поздравить тебя. С днём рождения, Сугуру, – вытащив руки из кармана, он протягивает небольшую коробочку Гето и, развернувшись, уходит. Ещё на год. Чтобы потом снова постоять рядом безмолвные десять минут и снова разойтись.       У Годжо – свой культ и боготворящие его последователи. У Гето – бесчисленные миссии и тотальный недосып. Они живут в разных мирах, но всё ещё – лучшие друзья, независимо от обстоятельтв находящие время друг на друга. Хотя бы чуть-чуть.       Дождавшись, когда Годжо отойдёт на достаточное расстояние, Гето также покидает их место встречи, на ходу разворачивая тысячи слоёв обёртки. Любит Годжо шутить этим ещё с юношества – всегда заворачивает подарок так, чтобы век потом открывать его надо было. А Гето – он никогда ничего не рвёт, он аккуратен, он послушно и нежно каждый листик отклеивает от прочих.       Уже стоя на пороге квартиры, он побеждает в этом нелёгком бою. Открывает крышку. Смотрит на дно коробки и смеётся.       Годжо многое подарил ему после своего ухода, но ни разу не оставлял ни одного намёка на встречу вне привычного расписания. Сейчас же его подарок – маленькая записка с новым номером телефона, адресом и перечнем дней и часов, когда к нему можно незаметно пробраться.       Улыбаясь, Гето думает о том, что впервые за последние годы по-настоящему счастлив.