Красная лента

      Гоуст устало смотрел на мявшегося перед его столом МакТавиша, пришедшего к нему сразу после очередной миссии. В синяках, исцарапанный, даже местами подпалëнный, но, мать его, живой… Саймон тяжело выдохнул, почувствовав как в груди распускается тугой узел из волнения и переживаний за сержанта. Лейтенант закрыл глаза и с силой потëр лоб. Вот что ему ещё делать со своим беспокойным шотландцем? Все слова, просьбы и увещевания Гоуста превращались в пустой звук, стоило МакТавишу услышать слова “подрывные работы”. Он на глазах превращался из серьёзного профессионала в адреналинового пиромана. К слову сказать, в своём деле Соуп был крайне осмотрителен и аккуратен, и от взрывов обычно не страдал никто, кроме самого подрывника и измочаленных нервов Саймона. Гоуст встал из-за стола, обошёл виновато ковыряющего пол носком ботинка МакТавиша, запер дверь на ключ, и вернулся к шотландцу, остановившись перед ним. – Джонни… Сколько раз я просил тебя быть осторожнее? – Саймон скрестил руки на груди и уставился на пахнущего дымом и взрывчаткой сержанта. – Саймон, прости, я не хотел… Там же ещё оставались люди, и вот… Так получилось… – Соуп не смотрел в глаза Гоуста, упрямо не поднимая голову. – Как ты не понимаешь, ни одна жизнь для меня не стоит твоей! – рыкнул Гоуст, которого всегда бесила некая жертвенность МакТавиша, – мне важен ты, а не кучка каких-то дебилов, не успевших убраться из зоны боевых действий! – Но Сай… – возмущённо вскинулся Соуп, – это же гражданские! – Да хоть сам король! – вспылил Гоуст, сжимая кулаки. С тех пор, как они начали встречаться, Соуп поумерил пыл в своём отношении к риску, но вот в подрывном деле он стал чуть ли не хуже, чем был. Компенсация что ли? – Сай… – Джонни почувствовал вину, и пытался хоть как-то оправдаться, но… – Не понимаешь слов – будем перевоспитывать действием. Смирно!!! – рявкнул Гоуст и навис над растерявшимся Соупом, рефлекторно вытянувшим руки по швам. – Хороший мальчик… – вкрадчиво прозвучало над головой Соупа и тот понял, что начинает возбуждаться. Похвала элти действовала на него как дудочка Гаммельнского крысолова на пресловутых грызунов. – Не шевелиться, пока я не разрешу.       Гоуст вплотную подошёл к МакТавишу, поднял руку и взял Джонни за подбородок, оценивая ущерб. Одна щека была стëсана, бровь над правым глазом опухла, губы обветрились и нижняя лопнула, сочась кровью, но в целом ничего непоправимого не случилось. Соуп доверчиво закрыл свои нереально синие глаза и прижался неповреждённой щекой к затянутой в перчатку руке Саймона. – Я сказал не шевелиться… – Гоуст опустил руку на горло Соупа и слегка сжал, – ты меня понял, сержант? МакТавиш неловко переступил ногами, облизнулся, и хриплым голосом ответил: – Да, сэр…       Гоуст понял, что Джонни уже начал заводиться от происходящего. Что ж, сейчас это будет хорошим подспорьем. Но сначала надо было стащить с сержанта слегка подпаленное снаряжение. Лейтенант отщелкнул застёжки разгрузки и снял её с неподвижно стоящего шотландца. Саймон хмыкнул: быстро реагирует, зараза. У Гоуста ушло много времени приучить Соупа слушаться без возражений. С доверием подобных проблем никогда не возникало, Джонни верил лейтенанту так безоговорочно, что Саймону иногда становилось не по себе от такой слепой веры в него. Прокручивая в голове эти мысли, лейтенант быстро освобождал Соупа от лишних элементов амуниции, стаскивая с того кобуру, поножи и пояс с кармашками. Наконец-то на шотландце не осталось ничего лишнего, что могло бы помешать Саймону с наказанием или воспитанием – это с какой стороны посмотреть. Он провёл ладонью по затянутой в облегающую футболку груди сержанта, намеренно цепляя пальцем сосок и чувствуя, как Джонни вздрогнул. Гоуст уже целенаправленно покатал между пальцев напрягшийся комочек плоти, выбив из шотландца тихий скулёж. МакТавиш во все глаза смотрел на элти, но не смел шевельнуться, чтобы не нарушить приказ. Саймон скользнул рукой по напрягшемуся прессу Джонни, и подтянул его к себе за ремень. Демонстративно сняв перчатки и кинув их на стол, Гоуст щëлкнул пряжкой ремня МакТавиша и расстегнул его, вытащив из шлëвок. – Руки за спину. – Саймон обошёл шотландца, встав у того за спиной. Соуп немедленно сомкнул руки сзади, чувствуя как запястья плотно обвивает его собственный ремень. – Молодец, послушный мальчик… – тихая похвала Гоуста медленно превращала сержанта в розовое желе. Он непроизвольно начал топтаться на месте, стараясь хоть немного ослабить давление ширинки на полностью вставший член. По заднице заëрзавшего Соупа немедленно прилетел увесистый шлепок: – Я не разрешал тебе двигаться, Джонни. Стой смирно.       Шотландец снова замер, тяжело дыша и прожигая взглядом отошедшего к столу Гоуста, который что-то искал в выдвижном ящике. Видимо, поиски увенчались успехом, так как Саймон вернулся и снова встал перед ним, медленно стащив с лица балаклаву. Они встречались уже не первый год, и уже жили вместе, но всё равно вид снимающего с себя маску Гоуста действовал на Джона как свет автомобильных фар на оленя. Вот и сейчас он даже приоткрыл рот, пожирая глазами любимое лицо. Лицо, в данный момент бывшее смертельно серьёзным. – Джонни... – медленно начал лейтенант, машинально крутя в руках что-то непонятное. Соуп осторожно скосил глаза и увидел красную ленту, которую Гоуст наматывал на ладонь. – Сколько раз я просил тебя не лезть в самую жопу? – Сай… Я… – Не перебивай! – Саймон одним взглядом заткнул шотландца, пытавшегося что-то объяснить. – Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда вижу что ты ранен или вообще нахожу тебя в госпитале? Видимо до тебя совсем плохо доходит через голову, Джонни. Через задницу воспитывать тоже поздно, тебе же, гаду такому, нравится быть снизу, так что этот вариант тоже отпадает. Что же мне с тобой делать…       Во время своего монолога Гоуст медленно расстегнул ширинку на штанах Соупа и слегка их приспустил, выпуская на волю обтянутый боксерами член сержанта. Шотландец нервно повёл широкими плечами, непроизвольно натягивая стянутый вокруг запястий ремень, и снова переступил на месте. Саймон наклонился к самому уху Джонни и тихо прошептал: – Чшшш, родной, я только начал…       Ощутив как Соупа пробила крупная дрожь, Гоуст ухмыльнулся, уткнувшись лицом в шею шотландца. Он куснул Джонни за шею, оставляя на ней свою метку, и зализал укус, чувствуя на языке вкус соли и гари. Ммм… Бесподобно. Слуха лейтенанта коснулся тихий стон МакТавиша, изо всех сил пытавшегося хранить молчание, но…       Отлично.       Гоуст с сожалением отстранился от шеи Соупа и запустил руки тому под футболку, задирая её вверх и стягивая с головы шотландца. Из-за связанных за спиной рук её не получалось снять полностью, и поэтому Гоуст просто оставил футболку болтаться на локтях Джонни. Теперь его вниманию был открыт рельефный торс сержанта, густо покрытый волосами. На боку виднелся здоровенный синяк, уже начавший багроветь. Саймон с укором посмотрел в лицо сержанта, но промолчал. Он ласково погладил ушибленное место и скользнул пальцами к плотной дорожке из волос, уходящей в трусы шотландца. Джонни закусил губу, замерев в нетерпеливом ожидании, но Гоуст видимо задался целью вынуть из него всю душу своими прикосновениями, и снова обошёл вниманием занывший член сержанта, хотя боксеры с него всë-таки снял, спустив их со штанами до колен.       Соуп почувствовал, как по его подбородку вдруг потекла тёплая струйка. Он облизнулся и ощутил во рту знакомый металлический привкус. Саймон заметил его движение и наклонился над ним, медленно слизав кровь с подбородка и впившись в губы долгожданным поцелуем. Джон всем телом подался в этот чертовски горячий кровавый поцелуй, непроизвольно застонав в рот Гоуста. Шотландца, которого ещё не до конца отпустил адреналин после миссии, вело уже не по-детски. Такой властный Саймон заводил его с пол-оборота, заставляя течь как последнюю сучку. Джонни никогда не был против подчинения Саймону, свято веря в то, что элти ни за что не причинит ему боль. Сержант бездумно повëл бёдрами, стараясь потереться о лейтенанта, но тот заметил его манёвр и отстранился, заставив Соупа застонать в отчаянии. – Нет, Джонни, ты ещё не заслужил моё прощение. Будь терпеливым.       МакТавиш застонал ещё отчаяннее. Терпение и Соуп были несовместимы от слова “совсем”. Но деваться было некуда. Лейтенант размотал ленту с ладони и взял её в левую руку, правой проходясь по стоящему колом члену Джонни, открывая покрасневшую головку. Шотландец поëжился от прохлады кабинета, коснувшейся его разгоряченной плоти, но ничего не сказал, ведь Саймон не разрешал ему открывать рот. Соуп ещё сильнее закусил губу, неотрывно смотря в глаза Гоуста.       Саймон медленно дрочил Джонни, внимательно смотря тому прямо в глаза и отслеживая малейшие признаки подкатывающего оргазма. Собственный член лейтенанта вовсю требовал прикоснуться к нему, натягивая плотные карго палаткой, но он не обращал на это внимания, полностью поглощëнный сладкой пыткой сержанта. Когда МакТавиш начал мелко перебирать ногами и задышал, как после неплохой пробежки, Гоуст остановил движения своей руки, вырвав из груди шотландца стон отчаяния. – Тише, Джонни, не так быстро.       Саймон перетянул ноющий член Соупа красной атласной лентой, дополнительно пропустив плотную петлю под яйцами, не оставляя даже малейшей возможности кончить, и завязал концы в широкий кокетливый бант, заставив МакТавиша хлопать глазами в полнейшем недоумении. Гоуст с удовольствием осмотрел получившуюся картину. Слегка подкопчëнный растрëпанный Джонни стоящий перед ним в полуспущенных штанах, со связанными сзади руками, с красным бантом на гордо стоящем члене, вызывал у лейтенанта повышенное слюноотделение. Такой подарочек стоил измочаленных в хлам нервов. Сержант сверкал недоумевающим взглядом синих глаз, и, кажется, абсолютно перестал понимать происходящее, обиженно уставившись на Гоуста. Шотландец всегда был ярым противником девиза “возбудим и не дадим”, предпочитая сразу переходить к делу, а вот Саймон видел в этом заманчивую прелюдию к основному блюду.       Райли отошёл к столу, вытащил из-за него стул и поставил напротив стоящего в глубоком недоумении сержанта. Расстегнув собственный ремень, Гоуст сел на стул, расстегнул ширинку и наконец-то выпустил на волю собственный, уже начавший болеть член, не сдержав еле слышного стона. Пройдясь рукой по всей длине, Саймон размазал по головке выделившуюся смазку и начал медленно дрочить, в упор смотря на тяжело задышавшего Соупа. Тот нервно переступил ногами на месте, заставив покачнуться набрякший член, красиво перевязанный лентой. С губ сержанта сорвался сдавленный всхлип. – Ноги на ширине плеч, сержант. – лениво скомандовал Гоуст, лаская себя. Взгляд шотландца остекленел. – Сай… – умоляюще сорвалось с его губ. – Выполнять! – Гоуст сплюнул на ладонь и плотно обхватил свой член ладонью, оголяя головку и скользя по ней подушечкой большого пальца. Джонни, не отрывая горящего взгляда от паха Гоуста, медленно расставил ноги, насколько ему позволили болтающиеся на уровне колен штаны. Его член потемнел от прилившей крови, и с головки сорвалась тягучая капля смазки. Лейтенант проследил её хищным взглядом. – Уже течёшь, Джонни? Так быстро…       От звука хриплого голоса Саймона у Соупа потемнело в глазах. Ему ужасно хотелось кончить, вид Гоуста, дрочащего у него на глазах, сводил его с ума, в крови бушевало невыносимое возбуждение, но элти не прикасался к нему, заставляя неподвижно смотреть на то, как он ласкает сам себя. Рот шотландца наполнился тягучей слюной. Розовый член элти, мелькавший между его пальцев, так и просился в глотку, но команды, разрешающей сдвинуться с места, всё не было. Соуп почувствовал, как его член дрогнул, смазка снова сорвалась с головки тонкой струйкой, и он заскулил от безысходности, натягивая ремень на плотно связанных руках.       Гоуст с наслаждением наблюдал за отчаянием Джонни, чуть ли не рыдающего от нетерпения и невозможности что-либо сделать. МакТавиш снова потёк, и Саймон не утерпел, подзывая его к себе. Он подцепил кончиком указательного пальца новую порцию выделившейся смазки, вызвав у Джонни крупную дрожь: – Нельзя позволить столь драгоценной жидкости пропасть впустую… – И Гоуст размазал смазку Джонни по своему члену, продолжая ласкать себя.       Теперь Соуп стоял сбоку от него, и Саймону открывался великолепный вид на текущий, перевязанный атласной лентой член, с которого он периодически забирал выделяющуюся смазку. Гоуст чувствовал великолепный запах возбуждения сержанта, смешивающийся с запахами пота и гари, исходящих от одежды Джонни. Вдохнув этот воспламеняющий кровь аромат Саймон ускорил движения руки на члене, крепче сжимая ладонь и потираясь головкой о собственную шершавую ладонь.       Соуп во все глаза смотрел на зажмурившегося от удовольствия лейтенанта и понимал, что отныне самым страшным наказанием для него является не многочасовой бубнëж элти, тихим монотонным голосом отчитывающего сержанта за проëбы на миссии, а эта страшная, неправильная невозможность прикоснуться к любимому человеку. Джонни почувствовал, как в груди свернулся колючий комок, а к глазам подступили слёзы, но не пошевелился и продолжал молча смотреть, так как Сай так и не разрешил ему сдвинуться с места. В душе бушевала странная смесь возбуждения, обиды, желания и отголосков проснувшейся совести.       Гоуст тихо застонал от особенно удачного движения собственной ладони и поднял глаза вверх, посмотрев Джонни в лицо. Синие глаза сержанта подозрительно заблестели, и Саймон взволнованно подумал, не перегнул ли он палку. Надо было завязывать с наказанием, кажется, Соуп полностью проникся, и в следующий раз крепко задумается, стоит ли рисковать собой. – Джонни, иди сюда. – Гоуст расставил ноги и приглашающе кивнул на пол перед собой. Соуп рухнул перед ним на колени с такой скоростью, что Саймон всерьёз заволновался за коленные чашечки сержанта, издавшие негромкий хруст. Гоуст кивнул на свой возбуждённый орган: – Поработай ртом, Джонни. Прощение надо заслужить.       Соуп, казалось, только этого и ждал, заглатывая член Гоуста чуть ли не до конца. Он отсасывал с таким кайфом, что даже зажмурился, но было видно, как ему мешают связанные за спиной руки, смещая центр тяжести и заставляя сильнее напрягаться. Когда МакТавиш в очередной раз взял в глотку, Гоуст прижал его голову к своему паху, пропихивая член ещё глубже в горло сержанта, и дотянулся через его спину до ремня, развязав его и освободив руки. Ухватив не сопротивляющегося шотландца за ирокез, Саймон медленно стащил его со своего члена, низко застонав от ощущений. Соуп хрипло закашлялся, переводя сбившееся дыхание, и потирая пережатые ремнём запястья. Он содрал мешающуюся футболку, откинув её в сторону, и осторожно положил руки на бëдра лейтенанта, с опаской смотря на Саймона и ожидая выговора за самоуправство, но тот только ласково погладил его по щеке, аккуратно подталкивая к блестящему от слюны члену. Джонни облегчённо выдохнул, вцепился руками в затрещавшую ткань штанов лейтенанта, и снова взял дрогнувший член элти в рот, нежно лаская языком крупную головку. Кажется, буря миновала, и сержант твëрдо решил зализать вину, показав Саймону небо в алмазах.       Гоуст изо всех сил сдерживал рвущиеся из груди стоны. Соуп, отсасывающий ему стоя на коленях, вытворял языком нечто такое, отчего у лейтенанта на ногах судорожно поджимались пальцы. Джонни то глубоко забирал член в горло, и Саймон каждой клеточкой чувствовал ту великолепную ребристость, то посасывал чувствительную головку, посылая по коже лейтенанта колкие мурашки, то облизывал его по всей длине, спускаясь языком до самых яиц. Лезть дальше сержант опасался, не рискуя снова нарваться на приказ не шевелиться. Гоуст чувствовал, как поджались его яйца в преддверии оргазма и хрипло предупредил: – Джонни, я сейчас…       Соуп обжëг его взглядом синих глаз и утроил усилия, заставляя Гоуста еле слышно застонать. Зрачки шотландца расширились, занимая почти всю радужку глаз, и делая глаза сержанта почти чёрными. Член лейтенанта ходил туда-сюда, с мокрым хлюпаньем мелькая между припухших губ МакТавиша, и Саймон не выдержал, выгнув спину и вцепившись в ирокез Джонни, с исступлением кончая ему в рот. Пальцы Соупа до синяков впились в его бёдра, но сержант даже не думал отстраняться, полностью проглотив сперму Гоуста. Тяжело дыша, Саймон разжал сведённые судорогой пальцы и пригладил растрёпанные волосы Джонни: – Прости, я не хотел причинить тебе боль. Соуп только отмахнулся, и с мольбой уставился на Гоуста слезящимися глазами: – Это всё фигня. Сай, пожалуйста, можно мне кончить?       Вместо ответа Гоуст поднял его с колен, усадив голой задницей на свой слегка обмякший член спиной к себе, и крепко обхватил стояк сержанта прямо поверх ленты, утыкаясь лицом в его шею. Соуп изогнулся дугой, притираясь задом плотнее и запрокидывая голову на плечо Саймона. Он застонал, с неимоверным облегчением чувствуя ласковые пальцы, заскользившие по мокрой головке. Шею ожгло новым укусом, но Джон абсолютно не был против, хоть это и означало неделю хождения в водолазках. Саймон, отпуская себя, очень любил кусаться, словно пытаясь доказать окружающим своими метками, что Джонни – его собственность, и принадлежит исключительно ему. Обычно погрызенными были только бёдра шотландца с внутренней стороны и иногда грудь, но видимо сегодня Соуп крепко заставил поволноваться Гоуста, раз тот уже два раза укусил его за шею. Саймон лизнул пострадавшее место и продолжил медленно дрочить Джонни, так и не сняв ленту, промокшую от смазки. У Соупа уже натурально сносило крышу от гиперчувствительности, от скольжения ленты по разгоряченной плоти, от тяжёлого дыхания Сая над ухом, вдобавок сержант собственной задницей ощутил, как под ней снова встал член лейтенанта, утыкаясь крупной головкой прямо под яйца Джонни. Саймон же с диким удовольствием ощущал, как шотландец трепещет в его руках, и упивался каждым звуком, издаваемым сержантом. Он уткнулся лбом в плечо Джонни и ускорил движения собственной ладони по напрягшемуся члену шотландца. Соуп чувствовал как оргазм наплывает на него огромной приливной волной, но мешала треклятая лента, плотно сдавливающая его яйца. Он захныкал и заëрзал, отчаянно толкаясь в ладонь Гоуста: – Сай, пожалуйста, лента…       За спиной раздался тихий хмык, Джон почувствовал лёгкий поцелуй в плечо, и ощутил как Саймон потянул за конец банта, всё ещё завязанного вокруг достоинства сержанта. Мешающее давление пропало, но Гоуст не стал убирать ленту полностью, зажав её между ладонью и членом шотландца, и продолжил с оттяжкой дрочить уже почти потерявшему сознание Соупу. Тот судорожно цеплялся за лейтенанта, изо всех сил давя прорывающиеся стоны, елозил задом по вставшему члену Саймона, буквально напрашиваясь на то, чтобы его отодрали без всякой смазки, и кусал снова закровившую губу, судорожно толкаясь в щедрую на ласки ладонь в погоне за неумолимо подступающим оргазмом. Саймон почувствовал, как окаменело тело Соупа и едва успел зажать тому рот, как шотландец громко застонал ему в руку, выгибаясь дугой на его коленях. В ладонь Гоуста брызнула горячая струя, заливая красную ленту и пальцы лейтенанта небывалым количеством спермы. Член МакТавиша продолжал пульсировать, выталкивая из себя новые порции эякулята, его было настолько много, что капли протекли на пол, скатываясь по руке элти. Тело Джонни обмякло, и Саймону показалось, что бедный сержант потерял сознание. Он кое-как стëр лентой с руки сперму и аккуратно развернул Соупа к себе боком, с волнением вглядываясь тому в лицо. – Эй, как ты? Черт, похоже я всё-таки переборщил. – Гоуст осторожно похлопал Джонни по щеке, пытаясь добиться от него хоть какой-нибудь реакции. Соуп глухо застонал и еле разлепил глаза, с таким обожанием глядя на Саймона, что тот невольно поëжился: – Бббоже, Сай… Если ЭТО было наказанием, и я чуть не сдох от удовольствия, то как же тогда будет выглядеть награда? Я попаду в рай вне очереди? Саймон с облегчением прижал к себе довольного Джонни и поцеловал его в мокрый висок: – Если будешь вести себя хорошо, то так тому и быть – разрешу тебе меня трахнуть. Соуп замер в его руках, с недоверием глядя на Гоуста: – Ты просто не представляешь, что ты со мной делаешь, Сай. Да ради тебя я в блин расшибусь! Его тут же заткнули поцелуем: – Не надо в блин. Лучше просто не рискуй попусту. Ведь в следующий раз я могу и не дать тебе кончить, Джонни… МакТавиш вспомнил своë отчаяние при виде Гоуста, к которому он не мог прикоснуться, и содрогнулся. – Не буду! Обещаю. Чëрт, но это слишком жестоко, даже для тебя, элти! – А по-моему в самый раз. – Гоуст снова утянул Соупа в сладкий поцелуй.       Ссадив разморенного сержанта с колен, Саймон поправил штаны, возвращая себе приличный вид, и полез в стол за пачкой влажных салфеток, чтобы привести Джонни в порядок. Вытащив пару, он аккуратно вытер пах сержанта, слабо цеплявшегося за его плечи, и помог натянуть ему штаны и бельё обратно. Гоуст поднял с пола майку и ремень, и протянул их сержанту. Соуп, пошатываясь, вдел ремень обратно в штаны, натянул измятую футболку и с тоской посмотрел на кучу экипировки, неопрятной кучкой лежавшей на полу. Саймон заметил его взгляд и произнёс: – Подожди, я помогу тебе отнести снаряжение. Он подхватил бронежилет и сумку подрывника, оставляя Джонни кобуру и поножи, и только направился к двери, как его со спины обхватили сильные руки сержанта, и в плечо виновато пробубнили: – Саймон, прости меня… Гоуст на миг замер, потом усилием воли согнал с лица широкую улыбку, и развернулся в кольце рук Соупа, серьёзно глядя на него: – Без проблем, Джонни. Он наклонился и тихо прошептал ему на ухо: – Но учти: проебëшься ещё раз, и сегодняшний день покажется тебе детским утренником по сравнению со следующим наказанием. Лучше бы тебе не провоцировать меня, любимый… Он поднял замершего Соупа за подбородок и горячо поцеловал, с удовольствием сминая податливые губы сержанта своими. – Помни об этом, сержант. Гоуст надел маску и перчатки, отпер дверь и хлопнул продолжавшего стоять столбом МакТавиша по заднице. – Кажется, я сломал главного болтуна базы. Джонни, всё в порядке? Ты молчишь уже… – Гоуст шутливо посмотрел на наручные часы, – …аж целых полчаса. Соуп медленно выплыл из сладкого ужаса, охватившего его после явной угрозы лейтенанта и вяло отмахнулся от него: – Это были твои счастливые полчаса, а теперь ты меня не заткнёшь. Гоуст ехидно показал кончик красной ленты, вытащив из его нагрудного кармана двумя пальцами и сержант тут же замолк, вспомнив свои ощущения и такой сладкий новый опыт. Лейтенант довольно хмыкнул: – Кажется, я нашёл действенное средство, чтобы заставить тебя замолчать, Джонни.       Он расплылся в широкой улыбке и подпихнул впавшего в ступор сержанта к двери. Лейтенант знал, что непоседливый МакТавиш стопроцентно озвездюлится перед ним ещё раз, прежде чем до него по-настоящему дойдут слова Гоуста, и с предвкушением подумал о наручниках и кляпе. Оставалось только подождать…