Тени в лесу

      Время в запертых покоях западного крыла потеряло свою привычную текучесть. Минуты растягивались в томительные часы, а часы сливались в серую, вязкую бесконечность. Юнги так и сидел в том же углу, зажатый между стеной словно зверёк, загнавший сам себя в ловушку. Первая, острая вспышка истерики понемногу утихла, сменившись глухим, апатичным отчаянием. Разум, измотанный паникой, наконец начал проясняться, заставляя Юнги лихорадочно обдумывать всё, что произошло с момента его пробуждения в лесу. Он пытался найти выход, зацепку, хоть какое-то объяснение, но натыкался лишь на глухую стену. Маленький ножик для фруктов по прежнему лежал в его ладони. Пальцы одеревенели от холода и напряжения, но он не разжимал их. Глупо было надеяться, что этот кусочек металла поможет ему против такого воина, как Чонгук, но нож давал призрачное чувство контроля над ситуацией. Ноги Юнги затекли и болели, спина ныла от жесткого камня стены. Глаза слипались. Изматывающая дорога через лес, страх за собственную жизнь всё это тяжким грузом давило на него, требуя отдыха. Его клонило в сон, но сознание отказывалось отключаться полностью. Юнги не наваживался даже взглянуть в сторону огромной, мягкой кровати, стоящей посреди комнаты. Это ложе казалось ему очередной ловушкой, местом, где он будет полностью беззащитен перед Альфой. Поэтому он продолжал сидеть в углу, погружаясь в тяжелую, рваную дрёму. Сознание то проваливалось в темноту, то резко возвращалось обратно при каждом шорохе за окном или в коридоре. Голова опускалась на грудь, но тут же вскидывалась, когда Юнги, вскрикнув во сне, просыпался от очередного кошмара, в котором видел ледяные глаза. Запах сырости и старого камня в комнате, казалось, проникал под кожу, замораживая последние остатки надежды. Внезапно Юнги вздрогнул всем телом, вырываясь из полузабытья. Сонливость мгновенно испарилась, сменившись ледяным ужасом. В тишине коридора раздался отчётливый скрежет. Звук вставляемого в замочную скважину ключа прозвучал громко, как пушечный выстрел. Ключ повернулся раз, другой и дверь, тихо скрипнув, начала медленно открываться. Сердце Юнги оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Он замер, боясь даже дышать, и покрепче перехватил рукоять ножа. Сначала в комнату скользнула длинная, уродливая тень, отбрасываемая факелом из коридора. А затем вошел и сам человек, принеся с собой тяжелую, подавляющую ауру силы и власти. Это был Чонгук. По дороге он зашел на кухню, и теперь в одной его руке был небольшой поднос с теплой булкой и склянкой воды. Он остановился в нескольких шагах от двери, не закрывая её за собой, и молча уставился на омегу. Чонгук стоял так несколько минут, не шевелясь и не произнося ни слова. Его взгляд, лишенный прежней ледяной ярости, медленно и внимательно скользил по скрутившемуся в углу Юнги. Не боясь, разглядывал своего пленника, анализируя его позу, его дрожащие руки, его загнанный взгляд. Увиденное вызывало в душе альфы странные, противоречивые чувства. Этот маленький комочек, забившийся в угол, выглядел настолько беззащитным что инстинкты Чонгука, вопреки всякой логике и приказам короля, заставляли его хотеть подойти, обнять и успокоить омегу. Это было совершенно нелогичное поведение для альфы отношению к возможному шпиону. Разум Чонгука холодно констатировал омега находится в таком состоянии из-за него. Чем он мог помочь? Чонгук и сам не был до конца уверен в правдивости слов Юнги. Правда ли он ничего не понимает? Правда ли он не посланец врага, а просто несчастная жертва, оказавшаяся не в том месте и не в то время? Логика требовала быть настороже, искать подвох, не доверять ни единому вздоху пленника Но где-то там, в самой глубокой, скрытой от всех глуши его души, Чонгук верил ему. Верил этим испуганным глазам, этой искренней панике, этой беззащитности. И он не хотел обдумывать другие варианты. Тишина в комнате стала невыносимой. Запахи кедра и страха смешались в воздухе, создавая густую, напряженную атмосферу. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Чонгук, не отрывая взгляда от забившегося в угол Юнги, медленно прошел вглубь покоев. Каждое его движение было наполнено хищной грацией и скрытой силой, заставляя омегу вжиматься в стену еще сильнее. Альфа подошел к огромной кровати и небрежным жестом положил свернутую чистую рубашку на мягкое покрывало. Затем он опустился на одно колено рядом с Юнги, но не настолько близко, чтобы нарушить его личное пространство. Деревянный поднос с теплой булкой и склянкой воды мягко опустился на каменный пол прямо перед омегой. Закончив с этим, Чонгук выпрямился и сел на край кровати, прямо напротив Юнги. Массивное ложе жалобно скрипнуло и заметно просело под его весом, подчеркивая разницу в их физической силе. Альфа положил руки на колени и просто смотрел на омегу, ожидая. — Ешь, — произнес Чонгук. Его голос, лишенный прежней ледяной ярости, прозвучал удивительно спокойно и даже мягко. — Ты, должно быть, голоден. Юнги вскинул голову. В его глазах, расширенных от страха, промелькнула нескрываемая неприязнь, смешанная с глубоким, инстинктивным испугом. Он смотрел на Чонгука, как зананный зверёк на хищника, который забавляется со своей добычей. Омега не верил этой внезапной мягкости, ожидая подвоха в любой момент. Чонгук заметил этот взгляд. Его лицо оставалось бесстрастным. — Ты боишься меня, — это было не вопрос. Военачальник просто констатировал очевидный факт, анализируя состояние пленника. — Это логично, — добавил он после короткой паузы, и в его голосе проскользнула нотка усталости. — Но я здесь сейчас, чтобы помочь. Юнги дернул плечом, словно пытаясь отгородиться от его слов. — Возможно… возможно, Чимин был прав, — продолжил Чонгук, глядя куда-то поверх головы Юнги. — Не знаю, почему, но я хочу так думать. Не знаю, что со мной, — последние слова он произнес почти шепотом, словно обращаясь к самому себе. Эта внезапная откровенность Альфы была пугающей и непонятной. Чонгук снова кивнул на поднос, побуждая омегу приступить к еде. В воздухе отчетливо пахло кедром и страхом, но теперь к ним примешивался манящий аромат свежего хлеба. Голод, терзавший Юнги последние часы, оказался сильнее страха. Омега, не спуска глаз с Чонгука, медленно, очень осторожно протянул дрожащую руку к подносу. Его затекшие, ослабшие от холода и напряжения пальцы коснулись края теплой булки. Но в этот момент его рука предательски дрогнула. Маленький фруктовый ножик, который он до сих пор сжимал в ладони, выскользнул из онемевших пальцев и с громким, металлическим звоном упал на каменный пол. Звук показался оглушительным в тишине комнаты. Юнги резко вскинул взгляд на Чонгука, замирая от ужаса. Сердце оборвалось. Омега ждал вспышки ярости, наказания за саму попытку сопротивления. Но Чонгук даже не шелохнулся. Он только тихо хмыкнул, и на его губах проскользнула мимолетная, едва заметная усмешка. Взгляд Альфы был спокойным и даже немного насмешливым. Они оба прекрасно понимали этим можно было разве что почесаться. Против такого воина, как Чонгук, нож был бесполезен. Юнги видел это понимание в глазах Альфы, и это было унизительно. Но, по крайней мере, Чонгуку было все равно на этот жест отчаяния. Он не увидел в нем угрозы, только слабость. Альфа снова кивнул на поднос, терпеливо ожидая, пока омега справится со своими страхами и начнет есть. Юнги ел медленно, каждый кусок приносил слабую, но ощутимую волну сил. Чонгук не торопил его, терпеливо ожидая, пока поднос опустеет. Запах кедра в комнате стал чуть менее агрессивным, давая омеге пространство. Когда Юнги доел. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой не такой удушающей, а скорее выжидающей. Чонгук слегка подался вперед, положив локти на колени. Его взгляд был серьезным и сосредоточенным. — Поговорим? — произнес он тихим, ровным бархатом. В его голосе не было приказа, но была твердость, не допускающая отказа. — Расскажи мне всё. С самого начала. Что ты помнишь? Но только не лги, — его глаза сузились, и в них снова промелькнула холодная сталь военачальника. — Если ты будешь честен, я действительно смогу попытаться тебе помочь. Юнги замер. Истерика, терзавшая его последние часы, действительно отступила, оставив после себя лишь глухую усталость и странное, звенящее спокойствие. Омега посмотрел Альфе прямо в глаза впервые без животного страха, но с глубокой, затаенной болью. — Ты не поверишь… — Юнги впервые подал голос. Этот голос прозвучал тихо, хрипло, но удивительно чисто, без единой дрожи. Чонгук удивленно вскинул брови. Он не ожидал такой реакции. Вместо новых слез или мольбы о пощаде перед ним сидел омега, в глазах которого читалась не слабость, а какая-то непонятная сила. — Почему? — с нескрываемым подозрением спросил Альфа. Он инстинктивно напрягся, готовый к любой хитрости пленника. — Что такого ты можешь мне сказать, во что я не смогу поверить? Юнги слегка опустил голову, словно собираясь с силами. Затем он снова поднял взгляд на Чонгука, и его голос, зазвучавший еще тише, показался более зловещим в ночной тишине. — Ты… ты даже представить себе такого не мог, — прошептал Юнги, и его слова показались Альфе безумием. — Я… я не из этого мира. В комнате снова воцарилась мертвая тишина. Запахи кедра и страха смешались в воздухе, но теперь к ним примешивался и запах тайны. Тишина в комнате стала звенящей. Слова Юнги, произнесенные тихим, почти лишенным эмоций шепотом, казались безумием, бредом сумасшедшего, но в то же время в них звучала такая глубокая, безнадежная искренность, что Чонгук невольно замер. Военачальник медленно выпрямился, убирая локти с колен. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало крайнюю степень замешательства, смешанного с нарастающим подозрением. Он внимательно вглядывался в лицо омеги, пытаясь отыскать в его глазах признаки лжи, актерской игры или безумия. Но Юнги смотрел прямо на него, его взгляд был чистым, усталым и совершенно серьезным. — Не из этого мира? — Чонгук медленно повторил слова омеги, словно пробуя их на вкус. В его голосе послышалась опасная, ледяная сталь, а аура кедра снова стала тяжелой и доминирующей. — Это… это очень удобное оправдание для шпиона, Юнги. Безумная сказка, которую невозможно проверить Чонгук резко поднялся с кровати. Массивное ложе жалобно скрипнуло, когда Альфа выпрямился во весь свой немалый рост. Он сделал шаг к Юнги, возвышаясь над ним, как гневное божество. Его запах кедра стал удушающим, заставляя омегу снова инстинктивно вжаться в угол. — Ты думаешь, я поверю в этот бред? — Чонгук говорил тихо, но в его голосе вибрировала скрытая ярость. Он чувствовал себя обманутым. Он открылся этому омеге, принес ему еду, одежду, даже поверил ему, а тот ответил ему этой нелепой сказкой. — Ты играешь со мной, омега. Юнги не ответил. Его лицо было бледным, но спокойным. Он сказал правду, и теперь ему было все равно, поверят ему или нет. Чонгук стоял над ним еще минуту, тяжело дыша. Ярость бурлила в его венах, требуя выхода. Но когда он посмотрел на поникшего омегу, на его бледное лицо и беззащитную фигуру, его гнев внезапно начал утихать, сменяясь странным, ноющим чувством… разочарования? Или, может быть, жалости? Альфа внутри него, успокоенный близостью омеги, больше не скулил от ярости, а бился в предвкушении защиты. Этот Альфа не хотел верить в ложь, но он также не хотел видеть страдание этого маленького существа. Чонгук сделал глубокий вдох, успокаивая свой запах кедра. Он снова сел на край кровати, подальше от Юнги. — Хорошо, — произнес он после долгой паузы. В его голосе не было прежней ярости, только усталость и странное, звенящее спокойствие. — Хорошо. Я выслушаю твою сказку. Рассказывай. Всё. Как ты сюда попал, что ты помнишь… Рассказывай, и не пропускай ни одной детали. Альфа положил руки на колени и просто смотрел на омегу, ожидая. На этот раз его взгляд был серьезным и внимательным. Он не обещал верить, но он обещал слушать. Запах кедра в комнате снова стал теплым и обволакивающим, словно приглашая Юнги к разговору. Юнги глубоко вздохнул. Истерика утихла, сменившись звенящей пустотой внутри. Он посмотрел на Альфу, который сидел напротив на кровати, и его взгляд, прежде испуганный, теперь был устремлен куда-то сквозь Чонгука, в прошлое. — Мой мир… он совсем другой, — голос Юнги прозвучал тихо, но отчетливо в тишине комнаты. — Там нет таких замков. Нет мечей, нет королей… и нет таких войн. Там огромные города из стекла и металла, машины, которые ездят сами по себе. Юнги сделал паузу, ожидая, что Чонгук оборвет его, назовет лжецом или сумасшедшим. Но Альфа молчал. Он сидел неподвижно, положив руки на колени, и просто слушал. Его лицо оставалось бесстрастным, только в глубине глаз затаилось странное, нечитаемое выражение. Успокаивающий запах кедра, казалось, стал чуть сильнее, словно поддерживая омегу в его рассказе. — Мой день начался как обычно, — продолжил Юнги, и в его голосе проскользнула нотка горькой усмешки. — Будильник проспал, на автобус опоздал, в университете профессор снова придирался. — Он вдруг осекся, его взгляд, до этого устремленный в пустоту, сфокусировался на Чонгуке, и в нем вспыхнуло запоздалое возмущение. — Нет, ну вы представляете? Профессор Ли! Он же просто тиран! Я опоздал всего на пять минут! Пять минут! И он устроил мне публичную порку перед всей аудиторией. «Мистер Мин, ваше время ценнее нашего?» — Юнги передразнил профессора, его голос стал чуть выше от раздражения. — Я извинился! Тысячу раз извинился! А он? Весь час меня валил! Задавал самые сложные вопросы, высмеивал каждый ответ… ненавижу это всё до глубины души! Моя жизнь… она была скучной и предсказуемой, — он снова сбавил тон, но в глазах всё еще горел огонек недовольства. — Но такого… такого унижения я еще никогда не испытывал! Юнги вдруг резко замолчал, словно наткнувшись на невидимую преграду. Возмущение, только что бурлившее в нем, мгновенно испарилось, уступив место неловкости. Он осознал, что только что вывалил кучу совершенно непонятных, бытовых проблем на голову этого могущественного, альфы, который сидел перед ним и вершил судьбы. Он понуро опустил голову, чувствуя, как краснеют кончики ушей, и снова погрузился в тишину, уходя мыслями в воспоминания о своей семье, о той скучной, но такой невыносимо далекой и безопасной жизни. Чонгук по-прежнему хранил молчание. Он сидел неподвижно, но его аура кедра претерпела странные изменения. Резкие, доминирующие нотки исчезли, сменившись глубоким, теплым и обволакивающим ароматом. Если бы можно было сказать такое о доминантном Альфе, то сейчас его запах выражал… сочувствие. Это было тонкое, едва уловимое изменение, но оно было реальным. Альфа внутри Чонгука, заинтригованный этим необычным омегой с запахом мелиссы, больше не рвался в бой. Он слушал. Ему было непонятно большинство слов Юнги всё это звучало как чужеродные звуки, лишенные смысла в мире мечей и магии. Но эмоции, стоящие за ними, были Чонгуку понятны. Обида, несправедливость, тоска по свободе, нежелание подчиняться чужой воле всё это было ему знакомо. Он видел перед собой не врага, не шпиона, а запутавшееся, испуганное существо, которое так отчаянно цеплялось за обрывки своего непонятного прошлого. Юнги, почувствовав изменение в атмосфере, осторожно поднял взгляд на Чонгука. Альфа не выглядел злым или насмешливым. Напротив, в его глазах читалась какая-то странная, глубокая задумчивость. Омега, все еще сгорая от неловкости за свою тираду, робко кивнул головой, словно извиняясь за то, что забалакался. — А потом… — Юнги сглотнул ком в горле. — Папа позвонил и попросил забрать документы из дома бабушки. Я не хотел ехать, но… согласился. Сел в автобус, поехал в лес… — голос омеги задрожал. — Я помню тот лес. Он был таким… живым. Я чувствовал себя там свободным. Помню дом бабушки… пыль, старые фотографии… А потом я нашел… его. Амулет — Я вышел из дома… лес изменился. Всё стало тусклым, мрачным… — Юнги говорил быстро, словно боясь, что Чонгук его перебьет. — Я заблудился. Мой телефон не работал. Я испугался… А потом я увидел факелы. Подумал, что это охотники. Поспешил к ним… Юнги снова замолчал, его взгляд наконец сфокусировался на Чонгуке. В его глазах, расширенных от страха, промелькнула мольба о понимании. — Я увидел их… Чонгук. Странных людей в плащах, с мечами… Я подумал, что это квест, ролевая игра… Но всё было слишком настоящим. Слишком опасным… — Юнги сглотнул, пытаясь сдержать подступающие слезы. — Чимин… он был добр ко мне. Он хотел помочь. А потом… — омега снова замолчал, его голос сорвался — Ти знаешь. Юнги обессиленно опустил голову, чувствуя себя абсолютно опустошенным. Он выложил всё, до последнего слова, раскрыв перед этим пугающим человеком свою самую сокровенную, безумную тайну. В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза. Было слышно только, как за окном шумит ночной ветер, бьющийся о каменные стены замка. Чонгук долго не шевелился. Он переваривал услышанное, пытаясь сопоставить странные слова вроде «телефон», «автобус» и «университет» с тем чистым, звенящим отчаянием, которое исходило от Юнги. Омега не лгал Альфа чувствовал это на подсознательном уровне. Но когда Юнги в порыве эмоций назвал его по имени, Чонгук едва заметно вздрогнул. Услышать свое имя просто «Чонгук», без титула, без воинского звания «Командир» или «генерал» из уст этого странного, чужого омеги было дико и непривычно. В его мире никто не смел обращаться к нему так просто, и это мгновенно разрушило остатки той официальной, ледяной дистанции, которую он пытался держать. Это прозвучало слишком… интимно, слишком по-настоящему. Военачальник медленно поднялся с края кровати. Массивное ложе снова жалобно скрипнуло, и Юнги инстинктивно подобрал под себя ноги. Чонгук выпрямился во весь рост, на мгновение перекрывая собой свет от факела, но его аура кедра оставалась спокойной, глубокой и обволакивающей. — Я выслушал твою историю, Юнги, — произнес Чонгук, и его голос теперь звучал совершенно обыденно, без пафоса и скрытых угроз. — Это звучит как бред или безумная сказка, в которую ни один разумный человек в этом королевстве не поверил бы. Но… я обдумаю твои слова. Я обещаю тебе это. Альфа сделал небольшой шаг в сторону и просто по-будничному оглядел покои, словно они вели разговор не о параллельных мирах, а о бытовых мелочах. — Я не причиню тебе вреда, — спокойно, даже как-то утомленно добавил он, потирая переносицу. — И никто в этом замке пальцем тебя не тронет, пока ты здесь. Так что прекращай эту клоунаду. Хватит уже сидеть в этом углу, только пыль собираешь. Перебирайся на кровать. Она для того здесь и стоит, чтобы на ней спали, а не на камнях корчились. Он указал кивком головы на мягкую, кремовую рубашку, которую до этого аккуратно положил на покрывало. — Переоденься в чистую одежду. Твоя полностью промокла и испачкана в лесной грязи, подхватишь еще лихорадку, а мне потом перед Чимином отчитываться. Эта рубашка теплая и сухая. Давай, шевелись, перелезай на матрас и ложись спать. Нам обоим нужен отдых. Чонгук бросил последний взгляд на притихшего омегу, развернулся и уверенным шагом направился к выходу. Дверь за ним тихо закрылась, и в замке со знакомым металлическим скрежетом повернулся ключ. Юнги остался один, но гнетущий, парализующий ужас ушел вместе с удушающей аурой Альфы. В комнате пахло хлебом, сыростью старого камня и густым, защищающим ароматом кедра. Юнги медленно, превозмогая слабость и ноющую боль в затекших ногах, наконец-то выполз из своего угла. Слова Чонгука про «хватит собирать пыль» странным образом подействовали отрезвляюще. Обняв себя за плечи, Юнги осторожно подошел к ложу и стянул с себя грязную, промокшую одежду. В тусклом свете факела его фигура выглядела хрупкой и беззащитной. Белоснежная, почти фарфоровая кожа контрастировала с мрачными каменными стенами замка. Он был болезненно худощавым сквозь бледную кожу на груди и боках можно было без труда сосчитать тонкие ребра, а линия талии, четко выраженная и узкая, подчеркивала его общую хрупкость. Юнги взял кремовую рубашку и набросил ее на плечи. Вещь, сшитая на крупного, широкоплечего Альфу, сидела на омеге слишком свободно, почти полностью скрывая его худое тело под тяжелыми складками ткани. Широкий ворот то и дело съезжал в сторону, полностью открывая вид на остро выраженные, изящные ключицы, которые казались хрупкими, словно крылья птицы. Рубашка едва не доходила ему до колен, делая его визуально еще меньше. Быстро застегнув всего пару пуговиц, Юнги почувствовал, как на него навалилась свинцовая, непреодолимая усталость. Силы, поддерживавшие его во время разговора, испарились окончательно. Он был настолько измотан физически и морально, что у него просто не осталось ресурсов даже на то, чтобы откинуть тяжелое покрывало. Омега буквально рухнул на кровать, обессиленно провалившись в мягкий матрас. Он не стал укрываться просто сжался на краю постели, свернувшись плотным калачиком и спрятав замерзшие ладони между коленями. Уткнувшись носом в просторный ворот чужой рубашки, до отказа пропитанный успокаивающим запахом кедра, Юнги мгновенно отключился, проваливаясь в глубокий, беспамятный сон впервые за этот бесконечный кошмарный день. Рассветное солнце пробивалось сквозь узкие, высокие окна замка, рассеивая ночной полумрак. Первые золотистые лучи, робкие и теплые, начали медленно скользить по комнате, пока не подобрались к огромной кровати и не заплясали на лице спящего омеги. Солнечный свет настойчиво щекотал веки, мешая Юнги досматривать сны. В этот момент он выглядел удивительно красиво и беззащитно. Вся ночная паника и резкость исчезли, уступив место мягкому, сонному покою. На фоне огромного ложа его хрупкая фигура, завернутая в рубашку Альфы, казалась совсем крошечной. Ткань за ночь сильно перекрутилась, открывая бледное плечо и остро выраженную, изящную ключицу, на которую как раз падал мягкий утренний свет. Белоснежная кожа омеги в этих лучах словно светилась изнутри, а растрепанные темные волосы разметались по подушке. Юнги тихо заворчал от навязчивого солнца, сморщил нос и медленно открыл глаза. Первые несколько секунд он непонимающе моргал, пытаясь сообразить, где находится. Перевернувшись на спину, он с удивлением обнаружил, что за ночь каким-то образом перекатился со своего скромного краешка прямо на середину огромной кровати. Самым странным было его внутреннее состояние. Юнги прислушался к себе он чувствовал себя на удивление бодрым, свежим и отдохнувшим, хотя тело еще слегка поднывало. В своем родном мире Юнги всегда был стопроцентной совой. С утра его обычно невозможно было добудиться, он ненавидел ранние подъемы и до обеда ходил как зомби. А сейчас, судя по тому, что солнце едва-едва взошло и окрашивало небо в нежно-розовые тона, по его меркам была глубокая рань. Но никакой привычной утренней разбитости не было только легкая, приятная энергия в теле. Запах кедра, все еще тонким шлейфом державшийся на одежде, определенно помог ему выспаться так крепко, как никогда в жизни. Юнги лениво потянулся, все еще не проснувшись до конца, как вдруг тишину покоев нарушил негромкий звук. В коридоре не было слышно привычного, пугающего скрежета ключа в замочной скважине на этот раз Чонгук дверь на замок не запирали. Дверь просто мягко приоткрылась. Юнги, щурясь от непривычно яркого света и протирая сонные глаза кулаком, увидел, как в комнату вошел Чимин. В руках у него была аккуратная стопка чистой одежды. Следом за ним бесшумно скользнула служанка. Она быстро, стараясь не привлекать внимания, поставила на прикроватную тумбочку тяжелый поднос, от которого уже шел пар, и так же молча вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Чимин, оставшись в покоях, тепло улыбнулся и подошел ближе к кровати. Его мягкий, успокаивающий запах ванили мгновенно заполнил пространство, окончательно прогоняя остатки ночных страхов. — Доброе утро, — сказал вошедший омега, приветливо склонив голову набок. На его лице играла искренняя, доброжелательная улыбка. — Как спалось? Это был простой вопрос вежливости, но после всего пережитого кошмара этот обыденный, дружелюбный тон показался Юнги самым лучшим, что он слышал за последнее время. — Довольно-таки неплохо, — скромно ответил Юнги, слегка натянув на себя край рубашки, чтобы прикрыть плечо. Он решил не раскрывать все карты сразу и попридержать язык. Юнги еще не знал, допрашивал ли его этой ночью Чонгук по приказу или по личной инициативе, и сколько из этой безумной правды уже известно Чимину. Стоило быть осторожнее. Чимин не стал дальше расспрашивать его или выпытывать подробности. Он понимал, что омеге нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому лишь мягко кивнул и подошел к тумбочке. — Вот и отлично, — ласково сказал он, подвигая поближе к Юнги тяжелый деревянный поднос, от которого исходил умопомрачительный аромат свежей выпечки и травного чая. — Давай, завтракай. Ты, должно быть, жутко голоден после вчерашнего. Набирайся сил. Юнги несмело взглянул на еду, и его желудок тут же отозвался согласным урчанием. Чимин по-доброму тихо хмыкнул, довольный такой реакцией, и положил принесенную стопку вещей на край постели. — Я тут подумал… — продолжил Чимин, разглаживая ладонью чистую ткань. — Пока ты будешь есть, служанки как раз закончат готовить для тебя купальню в соседней комнате. Тебе нужно смыть с себя эту дорожную грязь и остатки ночного стресса. Вода с целебными травами отлично расслабляет. А после переоденься вот в это, я подобрал вещи своего размера, они должны подойти тебе гораздо лучше, чем… — Чимин понимающе улыбнулся, окинув взглядом огромную рубашку Чонгука, которая буквально поглотила худощавое тело Юнги. — В общем, приводи себя в порядок. Чонгук освободил меня сегодня от всех обязанностей и дел, так что на сегодня я полностью твой. Буду твоим личным проводником. Так что не торопись, времени у нас много. Чимин мягко потрепал Юнги по плечу и отошел к окну, давая омеге возможность спокойно поесть. Юнги, стараясь не выглядеть слишком жадным, принялся за еду. Каша с медом и горячий травяной чай казались самым вкусным, что он когда-либо пробовал в жизни. С каждым глотком силы возвращались к нему, а разум окончательно прояснялся. Чимин не мешал ему, тихо напевая под нос какую-то мелодию и глядя во внутренний двор замка. Когда с завтраком было покончено, Чимин обернулся и заговорщически подмигнул — Ну что, купальня, думаю, готова. Идем, я покажу. Купальня оказалась соседней комнатой. Как только они переступили порог, в нос Юнги сразу ударил густой, насыщенный аромат лечебных трав и эфирных масел. Комната была заполнена горячим паром, в котором уже вовсю копошились служанки. Кто-то проверял температуру воды, кто-то досыпал сушеные соцветия и подливал пахучие эссенции в огромную ванну. Закончив с приготовлениями, они выпрямились и, поймав одобряющий кивок Чимина, быстро удалились из комнаты. За последней из уходящих девушек Юнги успел заметить странный, прищуренный и явно недовольный взгляд, от которого по коже прошел неприятный, липкий холодок. Местным явно не нравилось присутствие чужака. Но это гнетущее ощущение тут же перебил звонкий голос второго омеги. — Думаю, всё готово, залазь, — улыбнулся Чимин, указывая на дымящуюся воду. — Ты… ты будешь здесь? — неловко спросил Юнги, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Он прекрасно понимал, что Чимин тоже омега, но мысль о том, что придется раздеваться при ком-то чужом, все равно вводила в ступор. — Да, а что? Только не говори мне, что ты застеснялся, — поддразнил его Чимин, заметив его смущение. Юнги промолчал, лишь сильнее закутавшись в огромную рубашку Чонгука. — Ладно тебе, я бы и рад выйти, но я тут для твоей же безопасности и помощи, а не для того, чтобы тебя смущать или разглядывать, — уже серьезнее добавил Чимин, мягко улыбнувшись. — Тем более, я такой же омега, как и ты. Да и Чонгук строго-настрого приказал не покидать тебя ни на одну минуту, мало ли что может случиться. Так что не переживай. — Окей —мысленно смирившись со своим положением, Юнги глубоко вздохнул. Повернувшись к Чимину спиной, он быстрым, отточенным движением сбросил с себя тяжелую рубашку Альфы и поспешно запрыгнул в глубокую лохань. Горячая вода тут же приятно обняла его замерзшее тело. Многочисленные ароматные травы, плотным ковром плававшие на самой поверхности воды, надежно скрывали его от чужих глаз, благодаря чему Юнги наконец-то смог выдохнуть и немного расслабиться. Горячая вода творила настоящие чудеса. Юнги блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как каждая мышца, зажатая от многочасового страха, наконец-то расслабляется. Чимин тем временем устроился на невысоком деревянном стульчике чуть поодаль. Он аккуратно расправил на коленях принесенную чистую одежду и, подперев кулаком щеку, с любопытством принялся разглядывать Юнги. — Знаешь, — нарушил тишину Чимин, и его голос в наполненной паром комнате прозвучал мягко, без капли вчерашней настороженности. — А ты ведь совсем не похож на тех шпионов, которых мне доводилось видеть. Те обычно… ну, покрепче, что ли. И взгляд у них другой — хитрый, бегающий. А ты как брошенный котенок. Юнги приоткрыл один глаз и посмотрел на него сквозь дымку пара. Вопрос, который мучил его с самого пробуждения, сорвался с губ раньше, чем он успел его обдумать — А та служанка… почему она так на меня посмотрела? Ну, когда уходила. Улыбка Чимина на мгновение погасла, а запах ванили стал чуть более строгим. Он вздохнул и поправил складку на тунике. — Не обращай внимания. В замке сейчас все на взводе. Из-за войны с южными кланами люди шарахаются от каждой тени. А тут Чонгук привозит посреди ночи незнакомца, прячет в своих личных покоях западного крыла, да еще и приказывает ухаживать за ним. Поверь, для прислуги это шок. Наш Командир… он обычно никого к себе близко не подпускает. Его аура удушает обычных людей, они его до смерти боятся. А тебя он мало того, что не прибил, так еще и рубашку свою оставил. Юнги вспомнил тяжелый, но укутывающий запах кедра, который согревал его всю ночь, и его уши снова предательски порозовели. Чтобы скрыть смущение, он посильнее погрузился в воду, так что на поверхности остался только нос и удивленные глаза. — Он… часто такой? — глухо спросил Юнги из-под воды. — Ну… страшный? Чимин весело рассмеялся, и этот звук эхом разнесся по купальне. — На поле боя? О да, там он настоящий демон. Но здесь… Чонгук справедливый. И то, что он не запер тебя на замок сегодня и позволил мне остаться с тобой, говорит об одном твоя вчерашняя «сказка», как он ее назвал, заставила его задуматься. Он всю ночь провел в архиве замка, искал какие-то старые записи о магии перемещения. Юнги замер, перестав плескаться. Сердце пропустило удар. Значит, Чонгук не просто ушел спать. Он действительно пытается понять, откуда Юнги взялся. — Ладно, вылезай уже, а то кожа на пальцах совсем сморщится, — сменил тему Чимин, поднимаясь со стула и протягивая Юнги большое, сухое полотенце. — Переодевайся, и давай займемся твоими волосами, а то они торчат во все стороны, как гнездо. Закончив с купанием, Юнги наконец переоделся. На нем теперь были свободные льняные штаны и легкая светлая рубаха, которая явно подходила ему гораздо лучше, чем огромные вещи военачальника. Одежда сидела аккуратно, подчеркивая его хрупкую фигуру, но пахла она самым обыкновенным, нейтральным мылом. И Юнги, сам от себя не ожидая, поймал себя на странной, глупой мысли его внутреннему омеге до тошноты не хватало того тяжелого, укутывающего запаха кедра, к которому он успел привыкнуть за ночь. Этот чужой Альфа пугал его, но его запах дарил странное, первобытное чувство абсолютной защиты, без которого сейчас стало как-то зябко. Они вернулись в спальню. Сев на край кровати, Юнги принялся рассматривать свои чистые пальцы. Между омегами повисла неловкая пауза. Что делать дальше, никто толком не знал. Конечно, можно было выйти наружу и устроить полноценную экскурсию по замку, но оба прекрасно понимали: появление чужака в компании личного помощника генерала породит еще больше слухов и сплетен среди стражи и прислуги, которые и так шептались по углам. — Может, выйдем в сад? Я тебе покажу, там очень красиво, — нарушил тишину Чимин, мягко улыбнувшись. — Там сейчас как раз цветут редкие южные розы, которые Чонгук привез из похода. К тому же, в это время там почти никого нет. Сможешь хоть немного подышать свежим воздухом, а то в этих каменных стенах можно с ума сойти. Юнги неуверенно кивнул. Мысль о том, чтобы выбраться из четырех стен и оказаться на природе, показалась ему спасительной. После душного мегаполиса и холодного средневекового замка настоящий живой сад виделся островком безопасности. — Да, давай… — тихо ответил Юнги, поднимаясь с кровати. — Долго сидеть взаперти я все равно не смогу. — Вот и отлично Выйдя через задний ход, они оказались в по-настоящему захватывающем месте. Сад был огромным и невероятно ухоженным, сразу становилось понятно, что на его обустройство потратили много времени и сил. Вокруг возвышались раскидистые вековые деревья, чьи мощные кроны переплетались высоко в небе, создавая приятную прохладную тень от палящих лучей. Аккуратные дорожки, выложенные гладким светлым камнем, петляли между пышными клумбами и живыми изгородями. Здесь росли самые разные цветы от простых нежных первоцветов до экзотических бутонов насыщенных огненных и глубоких пурпурных оттенков, которые наполняли воздух сладким, пьянящим ароматом. Каждый куст был аккуратно подстрижен заботливыми руками садовников, а изумрудная трава под ногами казалась такой мягкой, словно это был дорогой ковер в королевских покоях. Ветви тяжелых фруктовых деревьев низко склонялись над землей, а в воздухе кружились мелкие лепестки, сорванные легким утренним ветерком. Было очевидно, что этот сад создавался годами как тайное место для отдыха от суровой замковой жизни. Это была просто тихая, неспешная прогулка. Юнги шел впереди, сам выбирая, куда повернуть на развилках дорожек, и внимательно, с детским любопытством рассматривал незнакомые растения. Он то и дело останавливался, провожая взглядом пестрых бабочек или вдыхая аромат распустившихся роз. Чимин следовал чуть позади, сохраняя мягкую дистанцию. Наблюдая за тонкими плечами парня и тем, как забавно на нем сидела чистая одежда, Пак ловил себя на мысли, что этот омега точно не может быть врагом или подосланным лазутчиком. Слишком уж он был худеньким и маленьким, словно фарфоровая статуэтка, которую легко сломать. На его теле не было ни единого шрама от тренировок, ни одной мозоли от тяжелого оружия на бледных пальцах. Его белоснежная, совершенно незагорелая кожа казалась удивительной, ведь солнце в их краях было очень палящим, и даже благородные омеги всегда имели легкий золотистый оттенок, а простые люди и вовсе ходили смуглыми. Юнги же выглядел так, будто никогда в жизни не выходил на открытое солнце и не занимался тяжелым трудом. «Может, он и правда из другого мира?» — именно эти мысли неотступно преследовали Чимина всю дорогу, заставляя его внимательно ловить каждое движение чужака. Увлекшись созерцанием природы, они и не заметили, как подошли к небольшому чистому озерцу. Вода в нем была настолько прозрачной, что на самом дне виднелись гладкие разноцветные камни и лениво плавающие рыбешки. Рядом, у самой кромки воды, располагалась уютная деревянная беседка, плотно обвитая цветущим диким плющом и мелкими белыми цветами. Зайдя внутрь и наконец прячась от поднимающегося солнца, которое постепенно начинало припекать, омеги устроились на прохладной деревянной скамье. — Тут недалеко кухня, может, сходить взять чего-нибудь перекусить? Устроим что-то наподобие пикника, — предложил Чимин, поворачиваясь к Юнги. Но Юнги был слишком зачарован местной красотой. Он сидел, уставившись на прозрачную гладь озера, и лишь завороженно кивнул головой, почти не расслышав слов. Чимин мягко поднялся, тихонько направился к выходу и на прощание лишь обернулся, бросив, что он быстро. Не прошло и пяти минут, как Юнги услышал со стороны дорожки шаги. Шаги были уверенными, тяжелыми, но омега, погруженный в свои мысли, даже не обернулся. — О, ты быстро, что-то не… — начал было Юнги с мягкой улыбкой, поворачивая голову к вошедшему, но так и не успел договорить. Слова застряли у него в горле, а улыбка мгновенно сползла с лица. Вместо дружелюбного Чимина в беседку вошел Чонгук. Внутренний омега Юнги внутри испуганно сжался, напоминая о ночном страхе, и парень резко замолчал. Вся былая расслабленность испарилась за долю секунды. Заметушившись от неожиданности и паники, Юнги порывисто поднялся со скамьи и низко поклонился, не зная, куда деть свои руки. Сердце бешено заколотилось в груди, а в нос тут же ударил знакомый, густой и властный запах кедра, который заставил волоски на теле встать дыбом. Чонгук выглядел уставшим, его темные волосы были слегка растрепаны ветром, а на плечах по-прежнему красовался тяжелый походный доспех. Он окинул Юнги внимательным, сканирующим взглядом, задерживаясь на чистой светлой тунике и льняных штанах, которые сидели на омеге свободно, подчеркивая его худобу. Ничего не сказав на этот поспешный, испуганный поклон, Альфа молча прошел вглубь беседки и сел на прохладную деревянную скамью прямо туда, где минуту назад сидел Чимин, совсем рядом с замершим Юнги. Всю ночь Чонгук провел в пропахшей пергаментом и вековой пылью замковой библиотеке. Огарки свечей сменяли друг друга, пока за узкими окнами-бойницами не затеплился бледный рассвет, а Альфа все перелистывал пожелтевшие, хрустящие страницы древних хроник и свитков. Он искал хоть зацепку, хоть одно упоминание о спонтанных перемещениях между мирами или о подобных амулетах. Голова гудела от обилия ломаных рун и полузабытых легенд, но Чонгук не привык отступать перед неизвестностью. На войне понятный враг это полдела, а вот беззащитный на вид омега, свалившийся прямо из воздуха в его родовых лесах, путал все карты. Чонгук злился на себя, на обстоятельства и на ту странную тягу, которую он почувствовал к этому бледному, хрупкому чужаку, закутанному ночью в его собственную кремовую рубашку. Едва солнце поднялось над горизонтом, к усталости от бессонной ночи добавилась суровая реальность его положения. Чонгук заперся в своем рабочем кабинете, приказав страже не впускать никого, кроме Чимина. На дубовом столе выросла устрашающая гора из военных рапортов, прошений от старост приграничных деревень и документов о поставках провианта для гарнизона. Война с южными кланами не ждала, пока Командир разгадает тайну вселенского пришельца. Альфа погрузился в работу с головой, надеясь в жестких строках приказов утопить навязчивые мысли. Он подписывал бумаги одну за другой, его тяжелый, давящий запах кедра от напряжения и раздражения заполнил весь кабинет, став горьким и резким. Чонгук не отвлекался ни на еду, ни на короткий отдых. Острое гусиное перо то и дело со скрипом царапало плотную бумагу. Когда к полудню от бесконечных цифр и отчетов перед глазами поплыли круги, Чонгук с глухим вздохом оттолкнул от себя очередную карту. Сил сидеть в четырех стенах больше не было. Альфа поднялся из-за стола, чтобы просто пройтись по кабинету и размять затекшие от долгого сидения ноги. Он подошел к высокому узкому окну, выходящему на внутреннюю территорию замка, рассчитывая сделать пару глубоких вдохов и вернуться к бумагам. Однако, бросив случайный взгляд вниз, Чонгук замер. Там, далеко внизу, в глубине замкового сада у самого озерца, сидел омега. Один. Солнечные лучи мягко подсвечивали его светлую рубаху, делая хрупкий силуэт в беседке отчетливо заметным даже с высоты генеральского кабинета. В этот же миг вся накопленная за ночь усталость, тяжесть в плечах и раздражение от бесконечной бумажной волокиты будто испарились, отступив на задний план. Голова Чонгука еще пыталась рассуждать рационально, напоминая о недописанных рапортах, но тело уже сделало выбор за него. Развернувшись, Альфа стремительным, размашистым шагом покинул кабинет. Ноги сами понесли его вниз по крутым каменным лестницам, через темные переходы и неприметный задний ход прямо туда, к прохладе цветущего сада. Ему стало абсолютно плевать на недоделанную работу, сейчас главным было увидеть этого парня. Чонгук вошел в беседку уверенно, чеканя шаг тяжелыми походными сапогами. Парень, сидевший у воды, смешно засуетился, явно ожидая увидеть вернувшегося Чимина, и обернулся с мягкой улыбкой. Но стоило их глазам встретиться, как эта улыбка мгновенно погасла, уступив место уже знакомому, парализующему страху. Омега выглядел совсем иначе, чем ночью чистый, в светлой льняной тунике, которая открывала его изящные, острые ключицы. Он поспешно вскочил и низко поклонился, мелко дрожа всем телом. Чонгук промолчал. Его взгляд тяжело скользнул по фигуре Юнги, подмечая, как хорошо на нем сидят эти простые вещи и как сильно выделяется его болезненная худоба. Не говоря ни слова, Альфа прошел мимо замершего парня и по-хозяйски опустился на прохладную деревянную скамью, прямо рядом с ним. — Что ты здесь делаешь? — спросил Чонгук, не преследуя никакого злого умысла. Его голос прозвучал совершенно обычно, привычным для него глубоким и слегка сухим тоном военачальника. Однако напуганный омега принял этот вопрос за прямое возмущение и скрытое недовольство. Юнги мгновенно сжался, его плечи напряглись, а бледные пальцы судорожно вцепились в край светлой туники. Он тут же начал поспешно оправдываться, путаясь в словах от накатившей паники — Я… я сюда с Чимином пришел! Он сам предложил, я ничего… я Чонгук на секунду опешил. Наблюдая, как омега перед ним бледнеет еще сильнее и едва ли не со слезами на глазах пытается защитить себя, Альфа почувствовал странный укол где-то в груди. — Эй, полегче, я просто спросил, — вырвалось у Чонгука, и он заметно смутился. Кажется, впервые в жизни этот суровый, прошедший через сотни битв генерал почувствовал себя неловко из-за того, что напугал кого-то простым, будничным вопросом. Он совершенно не хотел вызывать у этого хрупкого мальчишки новый приступ ужаса. Чонгук вздохнул, стараясь сделать свою тяжелую ауру кедра чуть мягче и спокойнее, чтобы омега наконец перестал дрожать в его присутствии. — А теперь спокойно расскажи, — уже мягче произнес Чонгук, стараясь сбавить командный тон и расслабленно откинувшись на спинку скамьи. Юнги сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях и вернуть контроль над собственным голосом. Немного помолчав, он наконец тихо заговорил — Нам с Чимином стало скучно сидеть в комнате, поэтому мы решили прогуляться. Да и в замке… — Юнги резко осекся, так и не став договаривать фразу до конца. Ему не хотелось жаловаться или говорить лишнего, но по одной только изменившейся интонации Чонгук всё прекрасно понял. До слуха Альфы уже доходили утренние сплетни: прислуга и стража вовсю шептались по углам о таинственном пришельце, которого прячут в гостевых покоях. Командир прекрасно осознавал, что в огромной крепости без этого не обойтись, слухи распространяются быстрее пожара. Главное, чтобы эти пересуды и самые прискверные сплетни не добрались до ушей Короля раньше времени, пока сам Чонгук не разберется во всей этой чертовщине. Альфа слегка нахмурился, окинув взглядом пустую беседку. — А Чимин сам где? — спросил он, понимая, что его преданный помощник ни за что бы не оставил охраняемого чужака без присмотра просто так. — Он пошел на кухню, чтобы найти что-нибудь перекусить, — ответил Юнги, несмело поглядывая на профиль генерала. Напряжение между ними все еще ощущалось, но парализующий страх постепенно уступал место простому человеческому любопытству. — Понятно, — Чонгук перевел взгляд на озерцо, наблюдая за тем, как солнечные блики играют на воде. — Значит, пикник решили устроить. Юнги послушно, но очень осторожно опустился на самый край деревянной лавки. Он сел поодаль от Чонгука, стараясь сохранять между ними приличную дистанцию и не привлекать лишнего внимания Альфы. От Командира даже на расстоянии шло ощутимое тепло, а густой запах кедра окутывал беседку так плотно, что в голове начинало немного мутиться. — Я был в библиотеке и нашел кое-что про твой камень, — вдруг негромко произнес Чонгук, по-прежнему глядя на воду. Юнги резко повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнул огонек надежды. — В старых хрониках есть одна легенда, — продолжил Альфа, нахмурившись от нахлынувших воспоминаний. — Много веков назад, еще до раскола кланов, существовали так называемые редкие артефакты, способные разрывать ткань пространства. Легенда гласит, что истинный хозяин такого камня мог перемещаться на огромные расстояния за считанные секунды. Но эти вещи считались опасными, ведь они забирали слишком много сил у того, кто их активировал, и могли забросить человека совсем не туда, куда он шел, стирая грани между мирами. Юнги затаил дыхание, боясь прервать его, но Чонгук тяжело вздохнул и недовольно качнул головой. — Но радоваться рано. В тех свитках почти ничего не разобрать, чернила осыпались от старости, да и написано всё на мертвой вязи, которую сейчас никто в замке не знает. Лекарь только развел руками. Я думаю, нужно, чтобы шаман помог нам. Юнги подался вперед, и на его бледных щеках впервые за утро проступил слабый румянец волнения. Внутри него отчаянно забилась надежда, заставляя забыть о недавней робости перед суровым генералом. — Что, правда? Он поможет? — голос омеги сорвался от волнения, и он едва заметно подался в сторону Альфы. — Я… я, кажется, видел его шатер на базаре. Чонгук медленно повернул голову к Юнги. На его суровых губах промелькнула едва заметная, горькая усмешка. Он лениво откинулся назад, подперев подбородок рукой, и его тяжелый взгляд стал слегка ироничным. — Так, думаю, ты видел именно его, — ответил Чонгук, и в его глубоком голосе послышались хорошо знакомые, выверенные годами нотки. Было видно, что этого загадочного колдуна он знает слишком хорошо. Юнги виновато опустил голову, чувствуя, как внутри снова разрастается липкое чувство стыда. Из-за него, совершенно чужого и бесполезного парня, у этого важного человека теперь столько проблем. Мало того что Чонгук не спал всю ночь, так теперь ему еще нужно связываться шаманом. — Извините, что вам приходится всё это делать… — тихо, почти шепотом произнес Юнги, судорожно перебирая пальцами подол своей новой льняной рубахи. — Я только создаю вам проблемы с самой первой минуты, как свалился в ваш лес. Альфа замолчал, внимательно вглядываясь в поникшую фигуру омеги. Наблюдать за тем, как этот хрупкий мальчишка готов был разрыдаться от собственной беспомощности, Чонгуку стало невыносимо. Его внутренний волк недовольно заворчал, требуя немедленно прекратить эти глупые извинения. — Эй, успокойся, — Чонгук произнес это неожиданно мягко, и на его суровом лице впервые за все время мелькнула теплая, искренняя улыбка, которая мгновенно разгладила строгие складки у губ. — Прекрати извиняться. Я сам вызвался во всем этом разобраться, никто меня не заставлял. Если бы я не хотел, ты бы сейчас сидел в сырой темнице под замком, а не прохлаждался здесь в саду. От этой неожиданной улыбки Чонгука и его глубокого, успокаивающего голоса Юнги на мгновение замер. Густой аромат кедра вокруг них стал удивительно мягким, укутывающим, словно защитный кокон, даря омеге такое редкое и долгожданное чувство безопасности. Не успел Чонгук договорить, как со стороны главной аллеи послышался шорох шагов. Из-за пышных розовых кустов показался Чимин, бережно прижимавший к себе тяжелую плетеную корзину. Омега весело что-то мурлыкал под нос, предвкушая уютный завтрак на свежем воздухе, но стоило ему переступить порог беседки, как песня оборвалась на полуслове. Чимин замер, удивленно округлив глаза при виде Командира, вальяжно сидевшего рядом с Юнги. Пак явно не ожидал застать здесь своего сурового генерала, который еще полчаса назад должен был быть похоронен под завалами военных отчетов. Впрочем, удивление быстро сменилось хитрой, понимающей улыбкой. — Чон Чонгук, разве вас не ждут дела? — с явной подколкой в голосе протянул Чимин, проходя внутрь. Он демонстративно покачал головой, но тут же принялся деловито хлопотать, доставая из корзины спелые, сочные фрукты, свежий хлеб и аккуратные мясные нарезки, аппетитно раскладывая всё это прямо на прохладный деревянный стол. Чонгук даже не шелохнулся. Он лишь слегка прищурился, глядя на своего помощника, и его губ коснулась едва заметная, ироничная усмешка. — Да там совсем немного осталось, не тревожься, — парировал Альфа, слегка склонив голову набок. Он посмотрел на Чимина с наигранным упреком. — Ты что, не рад моей компании? — Да что вы, Командир? Конечно же рад, как иначе! Правда ведь, Юнги? — Чимин весело стрельнул глазами в сторону младшего, явно забавляясь ситуацией. — А? Да… — невпопад отозвался Юнги, вздрогнув от того, что к нему внезапно обратились. Он перевел растерянный взгляд с улыбающегося Чимина на абсолютно спокойного Чонгука. Наблюдая за этой шуточной, привычной для них обоих перепалкой, Юнги почувствовал, как тяжелый ком, сжимавший его грудь с самого утра, наконец-то начал таять. Эти двое общались так легко и приземленно, что весь этот пугающий замок с его суровыми законами вдруг показался Юнги чуточку человечнее и безопаснее. Омега тихонько выдохнул и впервые за все время прогулки полностью расслабил напряженные плечи, несмело потянувшись к лежавшему на краю стола спелому персику. потянулся к еде, довольно заулыбался и пододвинул тарелку с нарезкой поближе к нему. Вся эта утренняя суматоха, страх перед неизвестностью и тяжелая атмосфера замка на мгновение отступили, уступая место простому, понятному уюту. — Вот и отлично, — Чимин устроился на противоположной скамье, подперев щеку ладонью и с интересом наблюдая за Юнги. — Ешь побольше, а то на тебе одежда висит, как на вешалке. В наших краях омега должен быть здоровым, а не прозрачным, как утренний туман. Юнги слегка смутился, аккуратно откусывая кусочек сладкого персика. Сок брызнул на пальцы, и он совершенно забыв в этот момент о приличиях и нависшем над ним генерале. Начал слизывал сладкие капли со своих тонких пальцев. Чонгук, наблюдавший за ним все это время, замер. Его тяжелый, потемневший взгляд намертво пригвоздил к себе чужие губы. Альфа не сводил с них глаз, завороженно следя за каждым движением розового языка, который лениво собирал липкий нектар с фарфоровой кожи. Это невинное, по сути, действие в тишине беседки выглядело до безумия соблазнительно. Полные, искусанные губы Юнги блестели на солнце, а его беззащитный, увлеченный вид будил во внутреннем волке Чонгука опасные, собственнические инстинкты. Густой запах кедра в воздухе мгновенно стал горячим и тягучим, выдавая вспыхнувшее напряжение Альфы, который едва сдерживал себя, чтобы не подойти ближе к этому чертовски притягательному омеге. Чимин, заметив этот внезапно изменившийся, потяжелевший воздух в беседке, тактично отвел взгляд в сторону, пряча лукавую усмишку. Он слишком хорошо знал своего Командира, чтобы понимать прямо сейчас в душе сурового воина идет нешуточная борьба с собственным волком. Юнги, наконец расправившись с персиком, поднял глаза и только сейчас наткнулся на этот обжигающий, немигающий взгляд Альфы. По спине омеги пробежала непрошеная волна жара. Он замер, приоткрыв влажные губы, и инстинктивно спрятал испачканные руки за спину, внезапно почувствовав себя застигнутым врасплох. Напряжение между ними стало настолько осязаемым, что казалось, протяни руку воздух заискрит. Чонгук заставил себя сделать глубокий вдох, силой разрывая этот затянувшийся зрительный контакт. Он резко перевел взгляд на озерную гладь, шумно выдыхая сквозь зубы. Его кадык дернулся, а пальцы на колене сжались в кулак, выдавая внутреннюю бурю. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть лицу привычную маску абсолютного, холодного спокойствия. Чонгук поднялся со скамьи, его высокая, мощная фигура на секунду загородила утреннее солнце, полностью укутав Юнги своей тенью. Омега инстинктивно вжал голову в плечи, завороженно глядя на военачальника снизу вверх. — Отдыхайте, — бросил Чонгук, напоследок еще раз задерживая взгляд на зацелованных солнцем губах чужака. — Но за пределы этого сада ни шагу. Я вернусь к вечеру. Развернувшись, Альфа размашистым шагом покинул беседку. Тяжелый стук его походных сапог по каменной дорожке постепенно затих в глубине аллеи, унося с собой этот удушающе-притягательный запах кедра. Юнги проводил его взглядом и только тогда наконец смог сделать первый полноценный, глубокий вдох.