Подари мне любовь

Выходные пролетели молниеносно, будто их не было совсем. Оба дня я провела дома, готовясь к экзаменам по пробникам. Лина, к огромному сожалению, не смогла встретиться со мной, так как ее вызывали на другую смену: та сменщица заболела, и Лине пришлось пахать за двоих. В общем, ей тоже не сладко, увы, пришлось. Совсем нежданный понедельник. День, который вызывает большую ненависть у меня, так точно. Осознавать, что придется еще пахать пять дней, крутится как белка в колесе — это худшее, что может случиться. Нехотя раскрываю сначала один глаз, следом открываю второй. Смотрю тупо в потолок, который кажется безумно ярким в этот момент. Ужасная и режущая слух мелодия будильника раздается по всей комнате, заставляя меня искать рукой телефон по кровати. Нахожу телефон где-то в районе бедер, одним движением тыкаю на экран, и будильник перестает кричать. Непроизвольно жмурюсь, пытаясь отойти от недавнего сна, что получается довольно плохо. Недосыпы ужасно сказываются на мне. Стала хуже питаться из-за того, что кусок не лезет в горло по утрам. Устало потягиваюсь и борюсь с желанием обратно заснуть, в итоге поднимаюсь с кровати, слегка пошатываясь влево-вправо. Гляжу на себя в зеркало и ужасаюсь! Под глазами виднеются темные круги, придающие мне усталый и измученный вид, будто я никак не спала. Волосы хаотично вылезли из густой косы, заставляя меня выглядеть как Домовенок Кузя. Делаю тихие шаги в сторону ванной, через пару секунд уже оказываюсь там. Включаю кран холодной воды, набираю ее в руки, сразу же умываю свое лицо. Делаю так пару раз, чтобы окончательно проснуться и привести свое лицо хоть немного, но в свежее состояние. Выключаю воду, беру в руки полотенце, отведенное для лица, и вытираю им сырую кожу. Выхожу из ванной комнаты, прохожу мимо кухни, потому что не горю желанием есть с утра — в горле стоит ком. Поэтому направляюсь прямо в свою комнату. Там сразу направляюсь к своему уже любимому шкафу, который открываю и быстро осматриваю в поиске одежды. Быстро нахожу подходящую одежду: черные спортивные штаны и наверх накидываю черную оверсайз футболку с маленьким изображением сердца в районе правого плеча. В школе работает отопление, поэтому думаю, что не замерзну. Хватаю в руки небольшой флакончик с духами, делаю пару пшиков на волосы, одежду, а завершающий — на запястье. Захватываю заранее собранный рюкзак с нужными на сегодня учебниками и удаляюсь из комнаты. Стараюсь громко не шуметь, потому что отец спит дома, так что тихонько надеваю на себя куртку, принципиально не застегивая до конца, чтобы не прищемить шею. В этот раз натягиваю и шапку, чтобы уши не обдало морозом, и обвязываю вокруг шеи шарф, создающий тепло для горла. Выхожу из подъезда, втыкаю в уши наушники и включаю свой плейлист. Чувствуется, как зима берет верх над погодой. Легкий морозец касается моих щек, заставляя их покрыться красным цветом. Смотря на деревья, замечаю, как они покрыты белоснежным покровом, хотя казалось, что недавно только опали листья в честь прихода осени. Качая головой в ритм музыки, мое настроение стабилизируется из плохого в нормальное. Музыка, и вправду, может поднять даже самое плохое настроение своей мелодией. Подхожу к знакомым школьным воротам, смотря, как снова собирается толпа школьников, пытающихся также попасть в школу. Проходя в душное здание, я направляюсь в привычную для себя раздевалку, где в помещении, выделенном для нашего класса, находится достаточно много людей. Недовольно фыркаю, ведь ненавижу такие столпотворения в замкнутом пространстве, но приходится ждать, пока станет немного меньше народу. Слава Богу, что ждать приходится недолго, и через пару минут пара человек уходит, оставляя после себя свободные места. Вешаю куртку на крючок, переобуваюсь в сменную обувь, мимолетно гляжу на себя в зеркале, поправляя волосы у корней — они немного разлохматились. Направляюсь в коридор, который уже успели за выходные украсить к новому году. На стенах теперь имеются рисунки от учеников, а также висит небольшая, но яркая гирлянда, что придает еще больше новогоднего настроения. Кстати, насчет Нового года — честно, у меня нет никаких планов. Не горю желанием отмечать его с отцом, потому что тот, как обычно, напьется и вырубится. Придется подумать, где же провести время в этот праздник? Лина говорила, что у нее будет свободная квартира. Ладно, посмотрим. Еще нужно будет над подарком подумать. Пока я находилась в своих мыслях, по школе раздался звонок, уведомляющий о том, что занятия начинаются. Я ускоряю свой шаг, иду по лестнице, держась порой за перила, потому что иногда перешагиваю через одну ступеньку. Добегая до третьего этажа, сворачиваю направо, стучусь в кабинет, где вежливо извиняюсь за опоздание. Учительница понимающе махает головой и просит пройти в класс, где уже сидели мои одноклассники. И по времени прошло уже три урока. Я, как белка в колесе, крутилась: то рассказывая параграфы, то выходя к доске. Сегодня меня учителя прям не жалели. Сидя на четвертом уроке в довольно прохладном кабинете, потому что учитель раскрыл на всю форточку, я слушала голос преподавателя, пока тот распинался для класса в объяснении новой темы. Однако мне пришло уведомление на телефон, что заставило меня отвлечься от урока. damn. — «таисия, здравствуй. Это Глеб :)» — «есть возможность перенести наше занятие на сегодня в семь часов вечера?» — «потому что честно не горю желанием с тобой возиться перед нг.» Хмурюсь от последней фразы — уж больно нужно мне было это занятие с ним в пятницу! Я бы могла вообще и не проходить! Быстро набираю ему ответное сообщение, пока тот не вышел из сети.

tasya.morozz

«Здравствуйте, Глеб.» —

«Я приду к семи, не переживайте.»

Сообщения были прочитаны, так как показывает две галочки. Тот лишь ставит на мое последнее смс-ку реакцию пальца вверх и выходит из приложения. — Морозова! — я резко вздрагиваю от такого крика, переводя свой взгляд на рядом стоящую женщину. — Вы что себе позволяете? На моем уроке сидеть в телефоне! — учительница подходит ко мне и с строгим взглядом выхватывает у меня из рук телефон. — Извините, — тихо проговариваю я, беря в руку карандаш и начинаю нервно его крутить между пальцами. Чертов Викторов, у меня из-за него теперь отобрали телефон еще на уроке! Класс! После урока я умоляюще прошу учительницу вернуть мне телефон, а также клянусь, что такого не будет. Она поверила, но сказала, чтобы такое было в последний раз. Конечно, в последний раз — мне больше Глеб писать не будет. Я собираюсь после этого занятия сказать, что больше не хочу заниматься музыкой, потому что мне просто-напросто не хватает на это времени. На седьмом, завершающем уроке, я чувствовала себя уже просто отвратительно. Головная боль мучила, на виски неприятно давило, отчего я уже просто ложилась на парту, в надежде, что хоть от смены позы голова немного пройдет. Легче не стало. Стиснув зубы, я села ровно и продолжила слушать классного руководителя. — Дети, перед концом урока хочу поговорить на важную тему, — заинтригованно проговорила Наталия Валерьевна, осматривая весь класс со своего учительского кресла. — Хочу сказать, что крайне неприятно слышать информацию о том, что моя ученица Настя Исакова занимается курением на территории школы. Все внимание класса переключается на мою одноклассницу, которая сидела уже вся в гневе от того, что учительница затронула эту тему и выставила главной личностью ее. Она поворачивается ко мне, показывая жест, что мне конец. Я лишь устало пожимаю плечами, показывая, что даже не понимаю, о чем она. Следующие десять минут Наталия Валерьевна проводила нам нудную лекцию о том, как вредно курение, этого делать не нужно, и вообще мы портим этим свое здоровье. Но урок не резиновый, и звенит звонок, и в классе через пару минут остается ровным счетом никого, кроме учительницы, естественно. Я, чувствуя себя как выжатый лимон, выхожу из здания, направляясь к воротам, чтобы выйти, но не тут-то было. Меня хватают за капюшон куртки, разворачивая к себе. Развернувшись, я сразу вижу напротив себя стоящих одноклассниц: Настю Исакову с ее замечательной в кавычках компанией. Девушка тащит меня за школу, а затем стягивает с моих плеч рюкзак, кидая его куда-то в сугроб. — Ты что, сучка, сделала?! — громко спрашивает Настя, прижимая меня к стене. — Я же говорила, если расскажешь еще раз что-то Наташе, я тебя убью! — хватает меня за шею, перекрывая мне кислород. Я пытаюсь побить ее по рукам, чтобы она меня отпустила, однако мои действия не дают никакого результата. — Зачем ты это сделала? Буквально прикрываю глаза на секунду, резко чувствуя, что у меня появляется кислород, и горло уже никто не сдавливает. Открываю веки, но уже вижу, что в лицо мне летит кулак Исаковой, от которого я уже не смогу укрыться. Удар прилетает прямо в нос, и я сразу начинаю чувствовать болезненные ощущения. Я сразу почувствовала, как из носа хлынули капли крови, трогаю рукой — и правда кровь. В глазах потемнело, а головная боль стала еще сильнее давить. Пару ударов в лицо, и я уже стала чувствовать металлический вкус во рту, случайно даже чуть не плюнула в ее сторону, но мне кажется, если бы я это сделала, она тогда бы меня убила прямо там. Исакова взяла меня за волосы, отчего я вскрикнула, и кинула меня на коленки. Я уперлась руками в землю, которая сейчас была покрыта снегом. Руки стали замерзать, а на снег капали капли крови. Блондинка поворачивает меня к себе, готовясь к новому удару, а у меня даже нет сил сопротивляться, поэтому я просто кряхчу от боли. Девушка бьет своим коленом в мой живот, отчего я падаю с колен, громко стоня от боли. — С тебя сегодня хватит, тварь. Пусть для тебя послужит уроком. — самодовольно проговаривает Исакова, вытирая свои кровавые кулаки о салфетки, которые через пару секунд оказались возле меня. Я чувствовала ужасную физическую боль во всем теле, которая протекала в каждую частичку меня. Я попыталась встать, но вместо этого получила новые вспышки боли, особенно в месте, где находился живот. Поднимаюсь на ноги, осознаю, что у меня безумно кружится голова, облокачиваюсь на школьную стену — она как-никак тут была полезной. Плююсь в белоснежный сугроб своей кровью, освобождая рот от металлического привкуса. Держась за стенку, кряхчу, но наклоняюсь, чтобы поднять свой рюкзак, брошенный Настей в сугроб. Это является огромной ошибкой, потому что боль пронзает мое тело еще больше. Не пойми как добираюсь до школьного входа, а после в глазах все резко темнеет, и я теряю контроль над телом, падая на холодный кафель. Ощущая возле носа едкий запах нашатыря, распахиваю глаза и вижу медицинского работника, который работает в нашей школе. Не понимаю, что я здесь делаю, но замечаю, что рядом на кушетке сидит Глеб, потирая свои глаза. От этого резко приподнимаюсь, но мычу от боли. — Очнулась! — восклицает мужчина, тем самым привлекая внимание Викторова, который сразу переводит свой хмурый взгляд на меня. — Глеб Остапович, вы ее уж сопроводите, хорошо? А то девочка совсем без сил, — делает вывод врач, убирая ватку с нашатырем и садясь за свое рабочее место. — А тебе, девочка, отдых и покой! Как побили-то бедную... — охает мужчина. Я встаю с кушетки, сквозь боль неуверенно ступая к двери, слышу, как Викторов бросает краткое «Спасибо вам» и направляется следом за мной. Он кладет руки мне на плечи, придерживает и идет рядом. Не скидываю его руки, у меня просто-напросто нет сил. Мы заходим в сто двенадцатый кабинет, он усаживает меня молча на стул, а сам подходит к окну, стуча пальцами по подоконнику. После шагает к шкафу, под его ногами поскрипывает пол, и кудрявый берет в свои руки две гитары. Вспоминаю, что у нас сегодня еще занятие. А еще замечаю, что мой рюкзак стоит около стула. Значит, он привел меня к медработнику. — Тась, але, тебе вообще мозги отшибли? Я не собираюсь отменять занятие, даже если тебя отпиздили, — Викторов проводит рукой, вытаскивая меня из своих мыслей. — Гитару брать будешь? — в его руке была гитара, которую он протягивал мне. Я ее забираю. Подождите, как он меня назвал? Тась? Я лишь беру гитару в руки, нервно кусая губы, чтобы утихомирить свою боль. Устраиваюсь поудобнее, переводя свой взгляд на Глеба — он почему-то теперь выглядит угрюмо, его лицо выражает сплошное недовольство. — Бой я от тебя сегодня требовать не буду, а то твоя бошка, видимо, взорвется, но попробуем аккорды. Сегодня без медиатора. — пробубнил Викторов, наклоняя свою голову чуть вбок. — Начнем с аккорда Am, — кудрявый кладет свои пальцы на определенные струны и лад, проводя ладонью по струнам, показывает чистый звук. Начинает объяснять теоретически, как это сделать. На какой лад, на какую струну надо поставить какие пальцы, чтобы получился данный аккорд. Пытаюсь сообразить, но выходит трудно. Мысли направлены совсем в другую сторону. Викторов злится, это видно по играющим желвакам. Руки никак не слушаются, а наоборот, трясутся. Кладу пальцы на струны, стараясь зажать, как можно сильнее, но проведя другой рукой по струнам, получаю фальшивый звук. — Бля, ты издеваешься, что ли... — вздыхает татуированный. — Я тебе самую легкую хуйню дал, ты даже с ней не можешь справиться. — Ты вообще видишь, в каком я состоянии? — голос предательски дрожит. — Я сказал, я не собираюсь отменять занятие из-за твоей хуйни. Не мои проблемы, что тебя избили, — четко проговаривает Викторов, а у меня слезы на глазах. Как можно так наплевательски относиться к людям? Неужели в его голове не имеется капли жалости к людям? — Да пошел ты, — скидываю с ног гитару, та падает с шумом. — Ты что творишь? — повышает на меня голос Викторов, резко встает со стула, укладывая гитару на место. — Сядь на место, психически неуравновешенная! — Не подходи ко мне! — надрываюсь я, забираю свой рюкзак и направляюсь к выходу из кабинета. — Не пиши мне больше, я сюда больше не приду никогда. — Завершаю свою речь и выхожу из кабинета. Шаги даются с трудом, а я позволила волю эмоциям. Горячие капли слез стекали по моему лицу, обжигая щеки, показывая, как мне больно и физически, и морально. Душа была окутана тоской и печалью. Уже не обращаю внимания на физическую боль — появилась еще и моральная. Быстрым шагом покидаю территорию школы с расстегнутой курткой, замечая, что возле ворот стоит дорогая черная машина, а рядом с ней — Серафим Сидорин? Моргаю пару раз, думая, что у меня уже все мерещится, но Сидорин также стоит возле машины. Решаю не обращать на это внимание, направляюсь к другому зданию по знакомому маршруту, все так же горько плача. Слишком накопилось за эти дни. тгк: лисье логово