When Stars Align

Вечер опустился на Юньмэн, окрашивая небо в густой синий с проблесками алого света, отражённого в спокойных водах озеро. Над Пристони Лотоса стелился тёплый влажный воздух, пропитанный сладковатым ароматом цветущих лотосов. В одном из павильонов сада Пристани Лотоса, среди ажурных резных колонн, обвитых дикой глицинией, сидели Цзян Чен и Сяньлин которые молча пили чай. На низком лакированном столике между ними стоял фарфоровый чайник, от которого поднимался лёгкий пар. Чай был мягкий, с горечью жасмина и пряным послевкусием. Но вкус уходил на второй план — и для неё, и для него. Сяньлин была на удивление тихой. На ней было нежно-зелёное платье, украшенное светлой вышивкой в виде трав и бутонов. Её руки, лежащие на коленях, были напряжены, пальцы крепко сцеплены. Лёгкий румянец выдал её волнение. — Всё будет хорошо, — сказал Цзян Чен, нарушив молчание. Его голос был ровным, почти спокойным, но она слышала в нём ту сдержанную силу, которую он никогда не терял. — Вы говорите это так, будто в этом уверены, — прошептала она, чуть склонив голову. — Вы же знаете, что он за человек… — Знаю, — коротко ответил он. — Но я также знаю, что глава Чжоу не сможет тебе что-то сделать или сказать пока я рядом с тобой, думаю он слишком заботится о своей репутаций и захочет показать себя с лучшей стороны. Сяньлин подняла на него взгляд. Он не смотрел на неё — только медленно поднёс чашку к губам. Её отец был человеком, который очень хорошо умел играть разные роли. Он мог вежливо кланяться, строить из себя заботливого родителя… но только при посторонних. Наедине — становился другим. Жестким, требовательным, холодным. Особенно после смерти их матери, его характер стал еще хуже . Сяньлин до сих пор помнила тот день, когда в её семье всё изменилось. Тогда девочке было семь лет, и она так хотела сделать матери необычный подарок, что решила тайком сорвать один редкий цветок — «Цветок Синей Ночи»— из комнаты, где отец хранил травы и растения для своих настоек и лекарств. Там, среди сушёных корней, растений и бумажных свитков, стояла коллекция живых цветков . Маленькой Сяньлин особенно нравилось разглядывать их в те редкие моменты, когда отец позволял ей войти. Среди всех цветов особенно выделялся один, он рос в небольшом горшочке под стеклом. Его лепестки были синие, с едва заметным фиолетовым отливом на краях. А в сердцевине мерцала золотистая пыльца, переливающаяся, как шёлк под солнцем. Девочка осторожно сорвала его и сплела венок, добавив разные полевые цветки. Так как они тоже быль яркими, цветок немного затерялся между ними, и мама не заметила его сразу. Сяньлин не знала тогда, что именно эта пыльца станет их проклятием. Сначала у девочки появился лишь лёгкий кашель. Потом кожа стала неестественно бледной, почти прозрачной. Ночью она металась в жару, но тело её оставалось холодным — странное противоречие, пугавшее даже лекарей. Мать не отходила от её постели ни на шаг. Вытирала лоб мокрым полотенцем, пела колыбельные, даже когда у самой уже подкашивались ноги. А потом и у неё появился тот же сухой кашель, та же мертвенная бледность. — Это всего лишь простуда, — лгала она, пряча окровавленный платок. Когда глава клана принёс маленький флакон с "Слезами Феникса" — единственным противоядием, — мать без колебаний вылила всё содержимое в рот дочери. — Но ты... — попыталась запротестовать Сяньлин. — Я уже выздоравливаю, — улыбнулась мать, проводя пальцами по её щеке. Её рука была холоднее зимнего ветра. На девятый день мать не проснулась. Сяньлин выздоровела. Но с тех пор отец больше не разрешал ей заходить в той комнате, и всячески обвинял ее в смерть матерь. По мимо этого она научилась распознавать яды по едва уловимому горьковатому привкусу. Подарок " Цветока Синей Ночи ", стоивший матери жизни. В этот же момент к беседке быстро подошёл один из адептов, тем самым выводя девушку из раздумий, склонился в поклоне и сказал: — Глава Цзян, дева Чжоу... Наши адепты заметили на севере приближающийся корабль с флагом клана Чжоу. Прибытие ожидается в течение четверти часа. Сяньлин вздрогнула. Цзян Чен лишь коротко кивнул и поднялся. —Хорошо, можешь идти. — Да, глава! — адепт послушно скрылся. Сяньлин тоже встала. Она попыталась собраться, но напряжение всё равно выдавалось в каждом её движении. — Пойдём? — спросил Цзян Чен. Она молча кивнула, и они направились в сторону пристани. *** Берег был освещён фонарями, отражавшимися в озере сотнями дрожащих искр. Пристань пустовала — по приказу главы её очистили. Остались лишь несколько стражников и старший адепт, держащийся на расстоянии. Сяньлин остановилась у самого края. Ветер с воды подхватывал тонкую ткань её рукавов и путал пряди волос. Цзян Чен стоял рядом, его руки были за спиной, а взгляд устремлён вдаль. —Будьте готовы, что он попытается сделать вид, будто ничего не случилось, — тихо сказала она. — Конечно. Он будет вежлив. Скажет, что волнуется. Улыбнётся. Принесёт извинения за то, что «создал неудобство». — А потом будет требовать, чтобы я вернулась с ним обратно. — И не поймёт, почему я не отправил сразу же как нашел вас письмо в клан Чжоу, — добавил он, с едва заметной усмешкой. Сяньлин опустила глаза. — Если он заметит, что вы пытались меня прикрыть, это может только ухудшить ситуацию. Он… не выносит, когда кто-то ослушивается его воли. — Он не имеет права отдавать мне приказы и ставить условия, я волен поступать так как сам захочу, и он мне не сможет ничего сказать— тихо сказал Цзян Чен. Они замолчали. Вода у берега зашевелилась. Вдалеке показался силуэт корабля, украшенного зелёными флагами. По центру они имели вышитый золотыми нитями цветок бессмертника с девятью лепестками. Над ним стилизованная змея, обвивающая стебель, её глаза быль похожими на крошечные рубины. Свет от факелов отразился на резном носу судна. Сяньлин почувствовала, как сердце сжалось. Цзян Чен посмотрел на неё и заметил, как она кажется еще сильнее напряглась. Он не сказал ни слова, только чуть ближе встал — словно пытался ее хоть как-то поддержать. Судно приблизилась и причалила с тихим скрипом. На его палубе замерли фигуры. Первым сошёл Чжоу Цзунъяо. Его высокую, подтянутую фигуру облегали тёмно-зелёные одежды с вышитыми золотом стеблями бессмертника — символом клана. Лицо его было бесстрастным, но в жёлто-зелёных глазах, как у змеи, плескалось холодные искорки. — Глава Цзян, — холодно произнёс он, подходя ближе, — благодарю за то, что вы приняли нас столь… внезапно. Цзян Чэн едва заметно сжал кулаки, но его голос остался ровным: — Я лишь исполняю долг гостеприимства, — ответил Цзян Чен, слегка кивнув. Позади него, двигалась ещё одна фигура — крупная, грузная, в темно-синих одеждах. Сяньлин затаила дыхание. Цзян Чен быстро бросил взгляд на лицо девушки, и сразу же понял кто этот человек: «— Ну что ж. Похоже, этот вечер обещает быть интересным. » Она едва сдержала выражение отвращения, когда Лю Цижун, шумно сопя, ступил на пристань. Его лицо, блестящее от пота, словно намазанное жиром, расплылось в самодовольной улыбке, обнажив редкие, пожелтевшие зубы. Он был толстым, а когда шагал, покачивался, будто корабль продолжал раскачивать его даже на суше. На вид мужчине было где-то пятьдесят с чем-то лет. Так же как и он сам его одежды не выглядели новыми, когда-то дорогие одеяния сменились теперь какими-то выцветшими тряпьём. — А-а, вот и моя драгоценная невеста! — он засмеялся, и его голос напомнил Сяньлин скрип ржавых ворот. —Прекрасна, как лотос в утренней росе… — Лю Цижун осклабился, его жёлтые зубы обнажились в ухмылке. — Жаль, что нрав у вас, девица, — как у дикой кошки. Сяньлин, слегка наклонила голову набок, глядя на него с легким отвращением, словно перед ней появилось кокая-то свинья, а не человек. — Дикая кошка, говорите? —на ее лице мелькнула лукавая улыбка. —тогда вы явно та самая жаба, что мечтает стать лебедем. Жаль, даже квакать разучились прилично. Она склонилась в церемонном поклоне, как и подобает воспитанной леди, — но её глаза блестели опасным весельем. — Увы, господин Лю, я не охочусь на зверят с возрастными особенностями. Лю Цижун поперхнулся воздухом, словно не ожидал, что она вообще осмелится ему ответить. Его щеки, влажные от пота, порозовели, и он начал быстро хлопать веером, чтобы скрыть замешательство. Тем временем на лице Чжоу Цзунъяо отразился гнев, но, когда он открыл рот, чтобы накричать на свою дочь, мужчина быстро опомнился и промолчал. Казалось, он и впрямь хотел казаться перед главой Цзян хорошим отцом — тем, кто страдает и вынужден краснеть из-за буйного поведения своей дочери. Чтобы подчеркнуть свою позицию жертвы, он поочерёдно поклонился сначала главе Лю, затем Цзян Чену, извиняясь за поведение Сяньлин, словно оправдываясь перед ними обоими. — Глава Лю, Глава Цзян, — произнёс он с тяжёлым вздохом, — прошу прощения за эту неожиданную и неприятную ситуацию. Моя дочь... она очень своенравна, и я обещаю, что приложу все силы, чтобы уладить этот вопрос как можно скорее. Когда он посмотрел на Чжоу Сяньлин в его холодных глазах мелькнул лёгкий оттенок раздражения. — Ахах…у вашей дочери острый язычок! — натянуто засмеялся он. — Но всё поправимо. Со временем она станет…послушнее. От этих слов Сяньлин стало не просто противно — её охватило настоящее отвращение, едва сдерживаемое до тошноты. — Что ж, — сказал Чжоу Цзунъяо, бросив на дочь короткий, давящий взгляд. — Поговорим об этом чуть позже. Думаю, моя дочь тоже многое захочет мне объяснить. Цзян Чен медленно кивнул, затем сделал шаг вперёд, перехватывая инициативу: — Господа, дорога из Шэнлина наверняка была утомительной. Уже поздно, надеюсь, вы не откажетесь принять наше гостеприимство. Для вас уже подготовлены покои. — Как любезно с вашей стороны, глава Цзян, — ответил Чжоу Цзунъяо с притворной теплотой. — Мы с радостью воспользуемся столь щедрым предложением. — Прислуга проводит вас, — кивнул Цзян Чен, сделав знак одному из стражников у входа. — Если вам что-то потребуется, просто дайте им знать. Они собирались уже расходиться, когда Чжоу Цзунъяо снова повернулся к дочери. На лице его появилось наигранная улыбка . — Сяньлин. Зайди ко мне позже. Выпьем чаю, поговорим... И ежу понятно, что это было не предложение. Это был приказ, замаскированный под ласковый жест. — Конечно, отец, — ответила она спокойно и отчётливо, глядя ему прямо в глаза. Цзян Чен провёл взглядом Чжоу Цзунъяо и Лю Цижуна, пока те не скрылись из поля зрения. Воздух, казалось, стал легче, едва их силуэты исчезли. Он слегка повернул голову к девушке и, не глядя ей прямо в глаза, сказал спокойно, почти буднично: — Ну, удачи вам, дева Чжоу. Сяньлин на мгновение остановилась, повернув голову в его сторону. На её лице появилась легкая, ироничная улыбка: —Ех, если бы она тут помогала…Но всё равно спасибо. И… спокойной ночи, глава Цзян. — Спокойной ночи, — коротко кивнул он, задержав взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало. После этого девушка направилась в сторону, куда отправился и ее отец. А Цзян Чен остался стоять, наблюдая, как её фигура удаляется. В груди его шевельнулось странное чувство, которое он тут же загнал обратно в глубины сознания. В Юньмэне уже окончательно стемнело. *** Комната, выделенная Чжоу Цзунъяо, располагалась в восточном крыле. Два стражника в цветах клана Чжоу стояли по обе стороны от двери. Заметив что девушка приближается, они синхронно поклонились ей, и один из них постучал лёгким движением по двери : — Господин, госпожа Чжоу прибыла. Изнутри тут же раздался голос Чжоу Цзунъяо: — Впусти. Стражник кивнул, открыл дверь и почтительно отступил в сторону. Сяньлин медленно вошла, выпрямившись и не позволяя себе ни дрожи, ни нерешительности. Её шаги были лёгкими, но твёрдыми. Как бы сердце ни стучало в груди, на лице её читалась лишь ледяная выдержка. Дверь за ней тихо закрылась. Чжоу Цзунъяо даже не обернулся сразу. Он стоял у низкого стола, наливал чай и будто ждал, когда она сама заговорит. Но в этот раз Сяньлин не собиралась играть по его правилам. Она молча стояла и смотрела ему в спину — до тех пор, пока он сам не выдержал и повернулся: — Не хочешь мне ничего сказать? — холодно бросил он, сверля дочь тяжёлым взглядом. — А что именно отец хочет услышать? —спокойно отозвалась Сяньлин, будто ничего серьезного и не случилось. Такое спокойствие только сильнее взбесило Чжоу Цзунъяо. Он сжал сильнее чашку с чаем. —Что именно я хочу услышать? — мужчина холодна улыбнулся. Сразу же после этого, чашка с глухим стуком ударилась о стол, расплескав остатки чая, и треснула по краям. Комната на секунду погрузилась в напряжённую тишину, как перед бурей. — Может, ты хочешь мне рассказать, с каких пор ты стала такой храброй?! Или как ты посмела сбежать из дома, и шляться непонятно где и с кем? Он встал и медленно начал приближаться к ней. Но девушка не дрогнула. Она по прежнему стояла прямо, а взгляд её был твёрдым , даже когда он остановился всего в метре от неё. — Ты хоть понимаешь, как опозорила меня?! Нет — не только меня. Ты опозорила весь клан, наших предков, наше имя! Как думаешь, что теперь скажут люди? — Его голос был настолько высоким и пронзительным, что, казалось, ещё чуть-чуть и она оглохнет. — Тебе повезло, что глава Лю оказался…великодушным, и готов закрыть глаза на твои выходки , в том числе и на те, что ты устроила сегодня, вместо того чтобы разорвать помолвку и опозорить нас окончательно! — Закончили, отец? — произнесла она спокойно, хотя сердце билось с силой — не от страха, а от накопившейся злости и несказанных слов. — Или собираетесь ещё раз напомнить, как сильно вас волнует ваше лицо и ваши сделки? Хотя, чему удивляться — ведь вы всегда ставили чужих людей и свою репутацию выше собственной семьи. Я слишком долго вас терпела, но не собираюсь тратить свою молодость на то, чтобы уже терпеть издевательства от старика, которому давно пора на покой. Глаза Чжоу Цзунъяо налились яростью. — Ты... — прошипел он, и прежде чем она успела отступить, его рука с резким, хлёстким звуком опустилась ей на щеку. Голова Сяньлин резко дёрнулась в сторону. На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. Она медленно выпрямилась, даже не прикоснувшись к щеке. На коже алел след от удара, но взгляд её оставался холодным, как лёд. — Чего и следовало от вас ожидать. Но если вы думаете, что пощёчина сможет меня запугать — вы сильно ошибаетесь. Я уже не маленький ребёнок. И я не выйду за Лю Цицзюня. Чжоу Цзунъяо медленно опустил руку, но уголки его губ дёрнулись в злобной усмешке. — Ах вот как, — протянул он, делая шаг в сторону. — Ты уже не ребёнок. Решила играть в взрослую? Тогда придётся тебе и слышать взрослые разговоры. Он подошёл к столу, налил себе чая уже в другую чашу и сделал глоток. Затем, не оборачиваясь, сказал холодно: — А вот твоя младшая сестра — вполне себе ещё ребёнок. Интересно, как она отреагирует, если из-за твоего упрямства ей придётся выйти замуж за того самого старика, которому, как ты и сказала, давно пора на покой? Хотя, думаю, в отличий от тебя она не сможет сопротивляться. Сяньлин вздрогнула, ее словно окунули в холодную воду. — Что ты сказал? Он обернулся, глядя на неё с тем хищным выражением, которое она знала с детства. — Ты думаешь, я стал главой просто так, Сяньлин? В этом мире всё строится на сделках. Раз ты так упорно отказываешься, то ты должна знать что другого кандидата, кроме как твоей сестры, просто нет. К тому же, как я уже говорил, она моложе… и куда покорнее. — Ты... чудовище, — прошептала она, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Ей же всего лишь шестнадцать... — Не тебе меня судить, — холодно произнёс он. — Ты слишком многого о себе возомнила, Сяньлин. Ты — никто. И тебе лучше вспомнить своё место. Но я всё же дам тебе один шанс сделать выбор. Либо выходишь замуж ты — либо твоя сестра. Сяньлин молчала. Дыхание перехватывало от ярости, но она не позволила слезам подступить к глазам. Она больше никогда не позволит ему их увидеть. Ни сейчас, ни позже. — Знаешь, отец… — медленно произнесла она. — В тот день, когда мама умерла, ты потерял не только жену. Ты потерял право называться отцом. Она шагнула к двери, что-бы как можно быстрее закончить этот диалог. — И если ты хоть пальцем тронешь Линьсяо… я стану твоим самым страшным врагом. И не дожидаясь ответа, Сяньлин распахнула дверь и вышла. У двери двое людей её отца молча расступились, пропуская её а потом закрыли обратно дверь. Один из них мельком взглянул ей в лицо — и тут же опустил глаза. Она шла спокойно, но внутри чувствовала, как что-то навсегда обрывается. Сяньлин никак не думала а таком развитие событий. Да, отец был строг и с Линьсяо, но не так сильно как с ней. Так что, ей и в голову не пришло что он также может поступить и с сестрой. Дверь в её покои отворилась мягко, и как только Сяньлин переступила порог, две служанки которые ждали ее, Лянь и Юйин, поспешно поклонились. Они ничего не сказали, но с тревогой посмотрели на неё — одна из девушек, та самая, что с утра плела ей косу, явно заметила покраснение на щеке, но промолчала, дабы не доставлять неудобства. — Я… — Сяньлин сделала паузу, будто пытаясь выбрать тон. — Я просто хочу умыться и лечь. Помогите мне переодеться. — Конечно, госпожа, ванна уже готова — тихо ответила одна из них. Пока они снимали с неё пояс и расстёгивали ворот платья, она стояла неподвижно, будто кукла, уставшая от игры. Взгляд её упёрся в пол, в расшитый узорами ковёр, но мысли были далеко. Всё происходящее вокруг казалось замедленным, не по-настоящему. Ткань шёлкового платья соскользнула с плеч — холод воздуха по коже, который потом сменился теплом ванны… всё воспринималось через толщу воды, как сквозь сон. Даже руки служанок, бережно расчёсывавшие её волосы, казались нереальными. — Хотите, я принесу успокаивающий чай? — спросила одна робко. Сяньлин покачала головой: — Не нужно. Просто... потушите свечи, когда я лягу. Она забралась на постель, позволив себе утонуть в мягких подушках и тяжёлых покрывалах, и впервые за весь день позволила себе слабость. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула аромат жасмина, что едва уловимо витал в воздухе— и снова почувствовала, как на глаза подступают слёзы. Но она не заплакала. Просто сжала тонкие пальцы в кулак под покрывалом и прошептала в тишину: — Все хорошо, главное что бы сестра была в безопасность. Служанки молча поклонились и вышли, оставив её в темноте, где единственным светом были звёзды за окном — и тихая, упрямая решимость внутри неё.