Whatever Gets You Through the Night

В Гамбурге работала проститутка, готовая принять в себя два члена сразу. Джон услышал о ней от Стюарта, а тот — от Юргена, который когда-то учился Школе Искусств вместе с парнем её двоюродной сестры. Джон тогда отшутился, прищурившись, чтобы заглянуть на дно своей пивной бутылки. Несколько капель пива скопилось там и сформировало целый глоток, слишком приличный, чтобы выбрасывать, и Джон залпом выпил его, прежде чем швырнуть пустой бутылкой в Стюарта. Та отклонилась куда-то чуть левее парня, ударилась о булыжник рядом с ботинками Стю и тут же взорвалась с приятным стеклянным хрустом. — Какой бред, — ответил ему Джон, пытаясь говорить громче приглушённой музыки из Кайзеркеллера. Стюарт тряхнул ногой, сбивая осколки бутылки, которые умудрились попасть в складки его кожаных штанов. — Просто слухи. — В этом же вообще нет смысла. У девок только одна дырка там, снизу, да? — Если считать со ртом — две, — ответил Стю, — Три, если считать с... Джон дико захихикал, и звук его смеха эхом разнёсся по ночной безлюдной улице. Девушка бы никогда не стала заниматься чем-то подобным. Любые дела, в которых принимала участие чья-то задница, могла заинтересовать только мужиков с голубоватыми наклонностями, хотя он и не был удивлён, что Стю об этом не знает. Он был избавлен от необходимости отвечать на это, когда у него за спиной со скрипом открылась задняя дверь Кайзеркеллера. Музыка заиграла громче, Джон уловил рифф из песни Эдди Кокрана и, улыбаясь, поднялся с земли, когда Пол и Джордж присоединились к ним на улице. — Долго вы. Пол добродушно закатил глаза. — Этот придурок, — сказал он, указывая большим пальцем на Джорджа, — Не мог перестать болтать с Ринго. Джон ухмыльнулся и взъерошил волосы Джорджа, получив в ответ на это его быстрый и хмурый взгляд. — Как мило, Джордж! У тебя появился друг! — Отвали, — проворчал Джордж, спихивая с себя его руку. — Джон, не угостишь сигареткой? — спросил Пол, наклоняясь к нему. Он всегда так делал, а Джон прекрасно знал, что в кармане его куртки лежит его собственная пачка — он мог видеть её очертания сквозь кожаную ткань. Решил не тратить собственных, пока кто-то другой мог предложить ему сигарету за бесплатно, козлина. Джон достал пачку из кармана. — Может, мне ещё и зажечь её для вас, принцесса? Пол зажал сигарету между губ, слегка скривившихся после его слов. — М-м, если ты будешь так любезен. Джон чиркнул спичкой и поднес её к сигарете Пола, свободной рукой прикрывая огонёк от влажного ветра. Пол поднял руку, чтобы помочь, и его пальцы коснулись ладони Джона, тёплые и шершавые. Их взгляды встретились, и Пол улыбнулся, глубоко затянувшись, пока в его глазах ярко отражался тлеющий кончик сигареты. Джон отстранился, прикуривая сигарету для себя и отбрасывая спичку в сторону. — О чём вы двое тут болтали? — спросил Джордж, как ни в чём не бывало. Да, ничего не произошло. Этот момент, какой бы смысл он в него ни вкладывал, существовал только в голове Джона. Выражение лица Пола могло бы показаться кому-нибудь постороннему кокетливым, но Джон, к счастью, знал его достаточно хорошо, чтобы сказать, что он заинтересован исключительно в представительницах прекрасного пола. — Не твоего ума дело, — Джон погрозил ему пальцем, — Ты ещё слишком молод для разговоров о проститутках. — О проститутках, что ли? — Пол приподнял бровь. — Об одной конкретной, — ответил Стюарт. Джон стряхнул пепел с сигареты. — Но это всё херня, если хотите знать моё мнение, — он почувствовал на себе взгляд Пола, ждущего подробностей. До этого он не встречал ни одной проститутки, в которой Пол не был бы заинтересован, — Как будто она может трахаться с двумя парнями одновременно. Глаза Пола загорелись, словно закатные лучи солнца, в это же мгновение. — Тогда мы должны найти её. Убедимся сами. Джон поперхнулся дымом. — Возможно, её вообще не существует, — запротестовал он, но внезапно понял, что ему хотелось бы, чтобы она существовала. Не было никаких сомнений, что "мы", как и всегда, означало их, Джона и Пола. И все это знали. Пол исключил любую возможность кому-либо ещё участвовать в этом с ним. Джон вздрогнул, несмотря на то, что в куртке ему было жарко. Они с Полом занимались сексом рядом друг с другом — серьёзно — и далеко не один раз, благодаря тесноте их комнаты в кинотеатре Бэмби. Он был хорошо знаком со стонами и всхлипами, которые Пол издавал, с тем, как прерывается его дыхание перед оргазмом, но совсем другое дело — оказаться всего в нескольких дюймах от лица Пола, когда всё это будет происходить. — Тогда узнай о ней для нас, ладно? — попросил Пол, подмигнув, и на этом разговор был окончен. Джон попросил Стюарта попросить Юргена разыскать парня двоюродной сестры проститутки из Школы Искусств, и уже через неделю Стю вернулся к нему с именем и точным местоположением места работы девушки. Ему оставалось только выяснить, был ли Пол до сих пор в этом заинтересован, хотя Джон (с равным волнением и страхом) знал, что, несомненно, заинтересован он был. *** — Ты как будто совсем не в восторге от этого, — Пол встретил взгляд Джона в отражении грязного зеркала над раковинами. Было ещё достаточно рано, так что они могли умыться в более чистом женском туалете, хоть и, судя по громкой музыке, доносившейся из-за стен, у них оставалось всего несколько минут уединения, прежде чем в кинотеатре закончится сеанс, и женщины снова начнут его заполнять. Джон отвёл взгляд от Пола и сосредоточился на своём отражении в зеркале, с удвоённой силой продолжая чистить зубы. Конечно, он был взволнован — до сегодняшнего утра всё это казалось ему тупой шуткой. Теперь, когда они на самом деле обо всём договорились, Джон чуть ли не дрожал от волнения. Пол прекратил бритьё, половина его лица всё ещё была покрыта слоем пены. Он сполоснул бритву, нахмурив брови, как будто это требовало от него полной сосредоточенности. — Это должно быть весело, — наконец продолжил он, — Возбуждающе, ну ты понял. Мы оба наслаждаемся девушкой, делим её, как кусок пирога, — закончил он с сильным американским акцентом. Джон сплюнул в раковину. — Точно, — он снова засунул зубную щётку в рот. Он был по уши в дерьме, а ведь они ещё даже не познакомились с проституткой Сабиной. Если бы Пол знал, что единственной причиной пройти через всё это для Джона была возможность быть ближе к нему, чувствовать его дыхание на своей коже, Пол сломал бы ему шею. Или ещё чего хуже. Не то чтобы Джон не любил развлекаться с гамбургскими проститутками… просто рядом с Полом сделать это будет гораздо труднее. — Серьёзно, Джон, — Пол скрестил руки на груди, прислонившись бедром к раковине. Он выглядел нелепо со следами крема для бритья на лице, на контрасте с его сурово сжатой челюстью. Джон принялся чистить сильнее, — Твои зубы никогда в жизни не были такими чистыми. Перестань, — Он потянулся к зубной щётке Джона, как будто хотел сам вытащить её изо рта, но Джон успел увернуться от его руки. — Ладно, ладно, — Джон выплюнул остатки зубной пасты и набрал воды в ладонь, чтобы прополоскать рот, — Обычная проститутка, нечего тут обсуждать. Пол нахмурился и снова повернулся к зеркалу, пробормотав что-то вроде "обычная проститутка, ага". Он провёл бритвой по щеке, и звук лезвия, рассекающего короткие клочки волос, показался Джону особенно громким, несмотря на стук в собственных ушах. — Дело не в том, что я не хочу. Я хочу, — добавил Джон, прежде чем Пол успел бы его неправильно понять, — У тебя вообще нет причин вести себя так странно из-за этого. Пол закатил глаза и прикусил верхнюю губу, открывая доступ к редкой щетине, которая вот-вот, и уже готова была стать усами. — Нет, — мягко согласился он, едва шевеля губами. Он подождал, пока закончит сбривать волоски, и заговорил снова, — Но, может быть, если бы ты не вёл себя так, будто я веду тебя на смертную казнь, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что я тебя к чему-то принуждаю. Пол больше не смотрел на него, поглощённый завершением бритья, и у Джона от чувства вины в горле встал ком. Пол не понимал, что всё было совсем наоборот? Это Джон был тем, кто испытывал нездоровое влечение к собственному другу — не Пол. Может, Пол и предложил ему навестить проститутку первым, выяснить, существовала ли она на самом деле, но его намерения в этом деле были, по крайней мере, благими. После окончания сеанса в кинотеатре наступило затишье, затем послышались знакомые звуки шаркающих шагов и болтовня по-немецки. Им пора было уходить. — Ты не принуждаешь, — ответил Джон. Он сложил бритву, очки, крем для бритья и мыло на край раковины и начал собирать их по карманам, — Я просто не хочу, чтобы ты потом о чём-то жалел, или... Блять! — очки выскользнули у него из рук, ударились о край раковины и со звоном упали на пол. Пол мгновенно опустился перед ним на колени и сунул руку в тёмное, сырое пространство под трубами. — Вот, держи, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он проигнорировал протянутую руку Джона, вместо этого сразу включив воду и опустив стёкла очков под струю, — С ними всё нормально. Правда, немного испачкались. Он не торопился, тщательно мыл их, кончиком пальца счищая грязь, которая была незаметна для глаз Джона. — И когда это я жалел о том, что с кем-то переспал? — спросил Пол. — Ну… как будто это всё будет выглядеть по-пидорски, тебе не кажется? Со мной. — С чего бы? Думаю, ты единственный, с кем это не будет выглядеть по-пидорски, — он вытер очки Джона краем рубашки и поднёс их к свету, чтобы осмотреть линзы. Довольный, он осторожно приложил их к лицу Джона, — Вот так. Джон быстро заморгал, фокусируя взгляд на своём отражении в зеркале. Кожу покалывало в тех местах, где её касались пальцы Пола. — А теперь, — начал Пол с улыбкой на лице, — Почему бы нам не... Дверь распахнулась, и в уборную с громкой болтовнёй вбежали две немки. Их разговор резко оборвался, когда они заметили Джона и Пола, стоящих около зеркала, а одна из них подняла перед собой сумочку, словно собираясь в любой момент их ею ударить. — Ох…Guten morgen!— сказал Джон, улыбаясь одинаковому выражению отвращения на их лицах, — Wie geht’s? Они с Полом выскочили из туалета. Их смех эхом разнёсся по коридору и заглушил чьи-то иностранные ругательства позади. Пол был прав. Только с ним это не будет ощущаться неправильно. Джон и представить себе не мог, что будет делить девушку со Стю или — Боже мой — малышом Джорджем. Только в Гамбурге он мог получить подобный опыт, и все эти лишние размышления только испортили бы им любое впечатление от процесса. *** — Ты готов? — спросил Джон. Это был бессмысленный вопрос; Пол радостно улыбался каждый раз, когда ловил на себе взгляд Джона во время сегодняшнего выступления. И всё же было бы справедливо дать ему последний шанс отступить. Самодовольная улыбка на лице Пола говорила сама за себя. — А ты? — У меня опыта в таких вещах больше, тебе не кажется? — Джон ткнул Пола локтем под рёбра. Пол толкнул его в ответ. — Ну, вот сейчас и выясним. По словам Стю, бордель, где работала Сабина, находился чуть дальше по улице от Кайзеркеллера. Джон читал вывески, мимо которых они проходили, и щурился от света их неоновых огней. Его губы были плотно сжаты, уголки рта дрожали — было трудно сдержать улыбку на лице. Возбуждение нарастало в нём с самого утра, и теперь оно почти поглотило его, придав походке дополнительную твёрдость. И Пол был тут ни при чём. Джон старался напоминать себе об этом каждый раз, когда лицо Пола вновь и вновь возникало в его фантазиях. Джон никогда не испытывал неприязни к проституткам — даже наоборот — в Гамбурге ему особенно нравились распущенные, доступные девушки. То, что могла предложить им Сабина, в Ливерпуле казалось ему невозможным даже в самых смелых мечтах. И близость Пола вовсе его от этого не отвлекала. Они подошли к зданию, на фасаде которого красовалась высокая узкая вывеска, подсвеченная красными буквами. "MEHRER'S". Джон направился к нему. — Так вот оно что, — сказал он, — Семейный бизнес, типа. Пол усмехнулся. — Респектабельно. Очень даже. Параллельно вывеске тянулось окно из стеклянных блоков, занимавшее почти всю высоту здания. Открытая дверь под ним позволяла красному свету проникать на сырую улицу, отражаясь в крошечных лужицах воды, застрявших между булыжниками дороги. Изнутри донёсся приглушённый звук басов, и Джону показалось, что пульс у него забился ему в такт. Только когда они переступили порог, глаза Джона смогли сфокусироваться на вывеске, висевшей над дверью, которая подтверждала, что они действительно прибыли в отель «Mehrer's Hotel Luxor». Внутри воздух был спёртый и тёплый, отяжелевший от выпивки, пота и цветочных духов. Джон подцепил пальцем воротник, оттягивая его от шеи. Ему всё ещё было жарко и липко после их выступления, и он пожалел, что не додумался вернуться в Бэмби, чтобы ополоснуться и сменить кожаную одежду на новую, чистую. Но наверное в этом не было смысла, подумал он. Скоро им всё равно придётся раздеваться. Из конца короткого коридора, который вёл налево и скрывал от них вид основного зала, доносилась музыка. Они пошли на звук и оказались в большой комнате, обставленной роскошной красной мебелью. Под высоким потолком, обшитым деревянными панелями, клубился сигаретный дым. Пространство было освещено тусклыми, окрашенными в тот же красный цвет настенными бра и несколькими бледными лампами, которые давали ровно столько света, сколько было нужно: они не падали на маленькие столики, расставленные по всему пространству комнаты, но позволяли видеть танцующих на сцене девушек. Девушки, не стоящие на сцене, бродили вокруг, разговаривали с мужчинами за столиками, или стояли вдоль стен, словно ожидая, что к ним подойдут самостоятельно. Джона внезапно поразила мысль о том, что он понятия не имел, что делать. Обычно они подзывали к себе случайных девушек в стриптиз-клубах, и давали им чаевые на протяжении всего вечера. Иногда они подцепляли работающих девушек прямо на улице. Такой серьёзный подход к проституции был чем-то совершенно новым для него, и Джон уже подумывал было о том, чтобы просто развернуться и уйти. — Я не знаю, как она выглядит, — признался он. Он смотрел на плечо Пола и намеренно избегал зрительного контакта с девушками, в надежде, что к ним никто не подойдёт. — Давай спросим у кого-нибудь. Пол взял его за плечо и повёл между столиками к бару. В этот вечер им едва хватало места среди целой толпы моряков и их ночных спутниц, но Полу всё равно удалось протиснуться к стойке, увлекая Джона за собой. — Э-э, простите, — подал голос Пол, поднимая руку, чтобы подозвать бармена. Из-за музыки, свиста и общего шума мужчин вокруг них голос Пола, казалось, просто растворился. Джон оттолкнул его локтем в сторону. — Эй! — позвал он, перекрикивая весь шум вокруг, чем заслужил улыбку Пола и сердитые взгляды женщин по обе стороны от него. Он сделал вид, что ничего не заметил; бармен направился в их сторону. — Выпить? — спросил он с сильным немецким акцентом. — Нет, мы кое-кого ищем, — громко сказал Джон. Бармен вопросительно посмотрел на него. Джон взглянул на Пола, но тот только пожал плечами, — Сабину, — снова попытался Джон. Мужчина понимающе кивнул. — Занята, — ответил он. Прежде чем до него дошёл смысл сказанного, он указал пальцем на свободный столик у дальней стены, — Подождите. Они отошли от бара со стаканами разливного пива в руках, и Джон позволил Полу провести себя к столику. Единственным местом для сидения около него была прикрученная к стене красная кожаная скамья, достаточно большая, чтобы на ней могли без проблем уместиться два человека. Каким-то образом их бёдра всё равно оказались прижатыми друг к другу, стоило им только сесть рядом. — Ну и? — начал Джон. Пол попробовал своё пиво, на вид совершенно непринуждённый. — Что «и»? Всё не так уж и плохо. — Так ты не передумал? — когда Пол молча уставился на него, Джон объяснил, — К тому времени, как она дойдёт до нас, у неё по ногам будет стекать сперма. Пол закатил глаза. — Мне кажется, она додумается помыться. Джон пожал плечами, его рука коснулась руки Пола сквозь рукава их пиджаков. Он достал сигарету, чтобы успокоить нервы. Прикуривая, Пол спросил: — Ты передумал? — возможно, его голос звучал обеспокоенно, но это было трудно разобрать из-за шума. — Нет, — Джон положил локти на стол и курил, оглядывая комнату. Среди клиентов в отеле были мужчины молодые и старые, местные жители и моряки, уродливые, красивые и всё, что между ними. Сколько из них просто искали острых ощущений, как они с Полом? Сколько из них были по-настоящему одиноки? — О чём ты думаешь? — тихо спросил Пол, наклоняясь, чтобы Джон мог его слышать. У Джона сдавило грудь, и он глубоко затянулся, чтобы облегчить боль. — Это немного грустно, — ответил он, — Платить за секс, просто потому что не можешь получить его сам. Пол рассмеялся. — А что, знакомо? Это ж с какой стороны посмотреть. — Ого, — фыркнул Джон, невольно усмехаясь, — А у самого глаза на мокром месте. — Ну, я не знаю, — Пол пожал плечами, — Это же просто развлечение, нет? Как поход в кино. Я мог бы посмотреть что-нибудь по телевизору дома, но ведь на улицу выйти приятнее, понимаешь? Ради впечатлений. Или на свидание, — добавил он, подмигнув, и Джон рассмеялся, несмотря на покалывание в щеках. Никто бы не пригласил его на свидание в бордель, в этом и была шутка, но какая-то часть его сознания всё равно впитала в себя эту мысль и продолжила с ней жить. — Ну, даже не знаю, Пол, — произнёс он фальцетом, приставив палец ко рту в притворном удивлении. Всё, что он мог сделать — отбросить эту мысль и превратить её в шутку — по-другому он бы с ней не справился, — Вряд ли это подходящее место для такой девушки, как я. Пол отвернулся, допивая остатки своего напитка, а Джон с отстранённым восхищением наблюдал за движением его горла. Он представил, каково было бы прикоснуться языком к выступающему кадыку на его шее и ощутить на нём вкус пота. Джон быстро переключил внимание на своё забытое пиво и краем уха услышал, как Пол отвечает на его шутку — без сомнения, чем-то остроумным, но беззлобным — и Джон из вежливости рассмеялся. Тревожные колокола звенели у него в голове, предупреждая, что нужно уходить, пока ещё есть возможность, симулировать болезнь, незаинтересованность или ещё хоть что-нибудь, что угодно, потому что прийти сюда было ошибкой, и он прекрасно это знал. Неужели он действительно думал, что сможет отвести от Пола взгляд? В пылу страсти, хватит ли у него сил удержаться от прикосновений, просто из любопытства? Они всё ещё одеты, но одна только перспектива секса уже серьёзно разыгрывала воображение Джона. Если он облажается, если потеряет контроль хотя бы на секунду, он потеряет всё. Пол возненавидит его, покинет группу и вернётся в Ливерпуль, и в этом будет виноват только он, Джон. Но что, если Пол расскажет остальным, и они тоже отвернутся от него? Он останется совсем один. Но он не мог пошевелиться, не мог уйти, потому что, чёрт бы его побрал, он этого хотел. К их столику приблизилась женщина, невероятно высокая, в чёрных туфлях на шпильках, из-за которых её ноги, казалось, тянулись на многие мили вверх, исчезая лишь под краем юбки. Сверху на ней не было ничего, кроме чёрного бюстгальтера — округлости её грудей грозились выпасть из него в любое мгновение. Именно там задержался взгляд Джона, когда она положила руки на стол и наклонилась, чтобы им было лучше слышно. — Вы спрашивали обо мне? — она посмотрела на них обоих, и её алые губы изогнулись в многообещающей улыбке. Светлые волосы, зачёсанные в шикарном объёме, спадали свободными волнами вокруг её лица, затеняя его черты так, что это выглядело одновременно пугающе и до одури сексуально. — Значит, ты Сабина? — наконец выдавил из себя Джон. — Ну. — И ты сможешь… — Пол жестом указал на пространство между собой и Джоном, — Нас двоих? — Ты, — сказала она, указывая пальцем на Пола, усталым голосом, как будто она объясняла это уже миллионы раз до этого, — И он, — она указала на Джона, — Одновременно со мной, — она указала на себя, с вопросом в глазах, — Да? — Да, — ответил Пол слишком торопливо, вызвав у Сабины улыбку, от которой у Джона встал ком в горле. Отступать было слишком поздно. Деньги были отданы, и Сабина повела их обратно к лестнице в коридоре. Они прошли мимо стеклянной витрины, в которой отражались огни снаружи — абстрактные красные пятна, сияющие на чёрном фоне неба. Верхний этаж представлял собой обычный узкий коридор с дверями по обеим сторонам, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Они шли за Сабиной в ряд, половицы скрипели под тонким ковром с каждым их шагом. В таком тесном пространстве было трудно расслабиться — Джон даже руки раскинуть свободно не мог — и он оглянулся на Пола через плечо, ища взглядом его ободряющую улыбку. Музыка внизу теперь звучала приглушённо, отдалённым гулом, который сейчас почти терялся в стонах и скрипе кроватей, доносившихся до них из-за закрытых дверей. Осознание этого обрушилось на Джона, словно удар товарного поезда. Они действительно сделают это. Скоро они добавят шума — и их с Полом голоса эхом разнесутся по коридору вслед за остальными. Наконец Сабина отперла пустую комнату и впустила их внутрь. Всё. В следующий раз, когда они пройдут через эту дверь, Сабина уже будет трахнутой. Ими двумя. Джон вздрогнул. Комната была маленькой, и в ней пахло сексом, застарелым потом и тёплым дымом. В ней было достаточно чисто, в комнате стояла кровать с балдахином и прозрачными красными занавесками. Кроме кровати можно было заметить небольшую деревянную тумбочку, на которой стояла переполненная пепельница. Постельное бельё было скомканным, как будто заправленным в спешке. Тем не менее, Джон не заметил никаких пятен жидкости, так что выглядело здесь всё гораздо уютнее, чем их сырая комнатушка в Бэмби. Дверь за ними закрылась. Сабина улыбнулась им, прижавшись спиной к дереву и заведя руку за спину, чтобы закрыть комнату на замок. Когда Джон повернулся, чтобы встретиться взглядом с Полом, тот уже смотрел на него, прикусив нижнюю губу. Нервничал. Значит, Джону предстояло взять инициативу в свои руки. — Ладно, — начал он, — Как мы это сделаем? Сабина медленно приблизилась к ним, закидывая ногу за ногу так, что её бедра покачивались при каждом неторопливом шаге. — Сначала, — сказала она с глубоким и страстным акцентом, — Я подготовлю вас, — Её глаза были прикованы к Джону, когда она медленно-медленно опустилась на колени и… О, Боже. Она взяла Пола за руку и притянула его ближе, пока они с Джоном не оказались прижаты друг к другу боками — прикосновение, похожее на электрический разряд. Словно компас, направленный на магнит, все чувства Джона сразу же были обращены к Полу; он остро ощутил тёплое, твёрдое прикосновение его бока к своему, то, как он неглубоко дышал, как из его горла вырвался слабый хрип. Даже когда Сабина начала поглаживать Джона через кожу брюк, он мог слышать только жалобный стон Пола, вибрирующий под его курткой, заставляющий его член с интересом подёргиваться. — Ревнуешь? — спросила она Пола, постукивая по молнии его штанов длинным красным ногтем. Бёдра Пола подались вперёд, требуя её прикосновения, и Джон подавил стон. Он бы и не заметил, если бы она совсем перестала прикасаться к нему. Внезапно для него стало важнее всего на свете видеть, как она освобождает Пола от брюк, чтобы дать ему то, о чём он так просил. Сабина зажала молнию Пола между большим и указательным пальцами и медленно потянула её вниз. Джон дышал тяжело и быстро, в груди у него что-то отчаянно покалывало. Затем её рука легла на член Джона, и весь мир в его голове вдруг перевернулся с ног на голову. Он даже не заметил, как она расстегнула его ремень и добралась до белья, но теперь её рука скользила вверх и вниз по его члену долгими, уверенными движениями, так не похожими на движения скромных ливерпульских девушек. Он задрожал от потрясения. Стоявший рядом Пол пробормотал: — Вот так, хорошая девочка, именно так... Джон заставил себя открыть глаза — и когда он только успел их закрыть? — и тяжело выдохнул, чувствуя, как у него внезапно перехватило дыхание. Конечно, он уже видел член Пола раньше, но сейчас всё было по-другому. Сабина ласкала его второй рукой, плавно поворачивая запястье, и Пол таял от её прикосновений, двигая бёдрами навстречу, и… Боже, Джон, наверное, мог бы кончить, просто наблюдая за этим. — Нравится? — промурлыкала Сабина, её губы дразняще коснулись кончика члена Джона, и он чуть не потерял самообладание в это же мгновение. Он поднёс кулак ко рту, прикусив костяшки пальцев. Сабина сверкнула на него глазами из-под длинных чёрных ресниц. Она прижала Пола к своей щеке, так близко, что кончики их членов соприкоснулись бы, если бы он приложил к этому хоть какое-нибудь усилие. Джон слабо кивнул, хотя на самом деле уже забыл о вопросе. Она улыбнулась и переключила своё внимание на Пола, похотливо проводя языком по нему — бёдра Джона рефлекторно дёрнулись чуть вперёд. Её рука на нём замерла, удерживая на месте, а губы приоткрылись вокруг чужого ствола. Если бы она продолжила ласкать его рукой, Джон кончил бы от одного только вида, открывшегося перед ним сейчас: её челюсть растягивалась, когда она медленно посасывала головку Пола, а в ухе у Джона вдруг послышался его сдавленный стон. Он смутно сознавал, что это несколько невежливо: всё равно, что пялиться на другого парня у писсуара, но он не смог бы отвести взгляд, даже если бы очень захотел. Весь мир в его глазах сузился до этой комнаты, её рта, хриплого дыхания Пола, его разгорячённого члена, скользящего между этими ярко-красными губами, блестящими от слюны… Внезапно член Джона прижался к члену Пола, волна паники прокатилась по его спине, пока он не понял, что это Сабина удерживала его там, притягивая ближе. Затем каким-то невероятным образом она взяла в рот оба кончика одновременно, и они с Полом прижались друг к другу во влажном тепле её рта. Один из них издал дрожащее «о, Боже», но это, казалось, прозвучало где-то совершенно далеко отсюда; её язык скользил по ним и вокруг них, щекоча особо чувствительные места на головках и возбуждая нервы Джона с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Его бёдра дернулись, проникая глубже в её рот, и его член снова столкнулся с членом Пола. Их тела прижались друг к другу, плотные и горячие. — Вот так, Господи... — застонал Пол, и колени Джона чуть не подогнулись от услышанного. К этому времени он уже достаточно хорошо знал, что Пол любил болтать подобную херню во время секса, но слышать это прямо у себя в ухе… как будто Пол разговаривал с ним... Сабина могла бы покончить с ними прямо так, и Джон даже не стал бы на это жаловаться. Когда он входил и выходил из её рта, их стволы тёрлись друг о друга, приятные и скользкие, и тёплое чувство удовольствия от этого разливалось у Джона внутри и расцветало на щеках. Но она отстранилась, позволив им полностью выскользнуть у неё изо рта, когда струйка слюны соединила его член с членом Пола. Его сердце бешено заколотилось, бёдра дернулись вперёд, нитка порвалась, и на щеке Сабины остался скользкий след от предэякулята. Она хихикнула, одним лёгким движением поднимаясь на ноги. — Идём, — сказала она, взяв их за руки, — Пришло время для чего-нибудь поинтереснее. Она подвела их к кровати и обратилась к Полу: — Ложись. Пол снял пиджак, позволив ему упасть на пол — белая рубашка под ним стала почти прозрачной от выступившего на спине пота. Он снял её разу за пиджаком, мышцы спины Пола напряглись, когда она скользнула через его голову, взъерошив чёрные волосы. Джон заставил себя отвести взгляд и занялся своей одеждой, игнорируя жар в щеках. Сабина уложила Пола на кровать, и теперь он лежал, свесив колени с края матраса. Его бледный торс почти искусно контрастировал с тёмно-красным постельным бельём; грудь быстро вздымалась и опадала, когда Сабина опустила руки на пояс его брюк, стягивая их вниз по бёдрам. Его живот напрягся, когда он приподнял ноги, чтобы помочь ей снять их до конца. В груди Джона появилось чувство, не имеющее никакого отношения к Сабине; глубокое, жгучее желание самому взобраться на Пола, провести пальцами по его рёбрам и почувствовать, как сильно бьётся под ними его сердце. Он краем глаза заметил, как Сабина подцепила пальцами край своей юбки и слегка качнула бёдрами, задирая её всё выше и выше. Ему следовало бы наблюдать за ней. Он должен был наблюдать за происходящим, как Пол, приподнявшийся на локтях, с широко раскрытыми и блестящими глазами. Сабина оставила туфли на шпильках и отбросила в сторону трусики, прежде чем вернуться на кровать. Она закинула ногу на Пола. У Джона участился пульс, из горла вырвался отчаянный стон, а Сабина улыбнулась ему через плечо. Затем, не сводя с него глаз, она обхватила член Пола рукой и медленно на него опустилась. Даже наблюдать, как его собственный член исчезал внутри девушки, было бы не так интересно. Он видел, как Пол растягивал её, как её тело раскрывалось навстречу ему, как она запрокидывала голову, издавая долгий, наверняка отрепетированный стон. Руки Пола лежали на её бёдрах, пальцы впивались в них так, что кожа вокруг белела; Джон почти мог представить, что бы чувствовал, если бы занял её место. Это было бы похоже на прикосновение пальцев Пола к своему плечу, когда они вели его сквозь толпу. Твёрдое и уверенное прикосновение. Но, возможно, он держался бы за него крепче, не желая отпускать, оставляя после себя синяки... Сабина снова посмотрела на Джона, волосы упали ей на лицо, а помада слегка размазалась. — Иди сюда. Сердце Джона колотилось где-то в горле, когда он, спотыкаясь, подошёл к кровати. Его руки дрожали, когда он лёг на неё сверху. Он не знал, сможет ли вписаться в эту картину — думал, что снова будет трахать её рот, но жестом она велела ему встать позади неё. И затем, прежде чем он успел бы уточнить, она выгнула спину, раздвинула округлости своей задницы руками, и… Ох. Её анус блестел, слегка приоткрытый и как будто бы специально подготовленный для этого. — Войди внутрь, — сказала она, и Джон услышал, как Пол под ней застонал. От её слов или от долгого ожидания, Джон не знал. Но его не нужно было просить дважды, в этом он был уверен. Он подался вперёд на коленях и пристроился к ней — к её заднице, Господи Иисусе, он никогда бы не думал, что у него получится это сделать — и медленно, осторожно вошёл внутрь. Внутри она оказалась крепче, чем он ожидал, сжала его, словно кулак, незнакомым сопротивлением, которое, казалось, отвергало его и принимало одновременно. Он был уже на полпути, когда понял, что смог бы проделать это и с Полом. Это будет ощущаться точно так же, как это ощущается сейчас: если он закроет глаза, она превратится в Пола. Его бёдра подались вперёд, её мышцы крепко сжались вокруг него, посылая по его позвоночнику волны ещё большего возбуждения. Он едва успел привыкнуть к этому ощущению, когда она начала двигаться, опускаясь на Пола, а затем снова поднимаясь, глубоко вбирая Джона в себя. — Господи, — прошипел Джон, хватая её за бёдра, просто чтобы за что-нибудь ухватиться. Его губы приоткрылись, а кожа покрылась мурашками. Это не было похоже на секс с девушкой — Джону пришлось напомнить себе, что она и так была девушкой, но это было почти неважно. Сейчас всё ощущалось по-другому, жёстче, не так влажно, но всё равно скользко, её мышцы обхватывали каждый дюйм его члена. Пол, наверное, оказался бы ещё уже, и от одной только мысли об этом сдерживаться больше было невозможно. Он начал трахать её по-настоящему, подстраиваясь под устойчивый ритм толчков, который она установила между ними. Когда Пол начал двигаться под ней, его бёдра, горячие и липкие от пота, прижались к бёдрам Джона. Это было нереально — чувствовать, как кожа Пола прижимается к нему, как волосы на его бёдрах трутся о нежную внутреннюю сторону ног Джона, как будто Пол трахал его. Господи Боже. Внезапно Пол приподнялся, меняя угол, и Джон понял это, потому что почувствовал, блять, он почувствовал это; Пол находился совсем в другом отверстии, но внезапно между ними словно совсем никого не оказалось, член Пола настойчиво толкался в его член, их яйца соприкасались каждый раз, когда они в неё входили. Джон прижался к Сабине, проникая глубже, и долгий, низкий стон Пола подсказал ему, что он тоже это почувствовал. Стон вырвался из груди Джона, и он не смог удержаться от того, чтобы снова изменить угол наклона, надавить на Пола в отчаянной попытке вытянуть из него ещё один звук. Это сработало. Пол издал громкое "А-ах!", и Джон почувствовал, как он сильнее приподнял ноги, прижимаясь к нему. Джон уткнулся лицом Сабине в плечо, чтобы заглушить стон, и её волосы, жесткие от лака, защекотали его лицо. Ошеломляющий запах роз и чего-то сладкого, похожего на леденцы, заставил его отвернуться и с силой вдохнуть через ноздри, чтобы избавиться от этого наваждения. Это было не то, что он хотел почувствовать, совсем не то, чего он хотел. Он мог бы полностью потерять к ней интерес, если бы тело Сабины почти вплотную не прижималось к телу Пола — прямо сейчас он мог видеть его через плечо девушки. Глаза Пола были закрыты, голова запрокинута, потные волосы прилипли к лицу, как будто они только что закончили четырёхчасовое выступление. Его губы шевелились, но, казалось, он был не в состоянии произнести ни слова. Руки Джона соскользнули с бёдер Сабины, опустившись на матрас по обе стороны от плеч Пола, и тот распахнул глаза. Их взгляды встретились. Пол смотрел на него, его лицо порозовело, красивые губы приоткрылись в безмолвном благоговении — Джон не смог бы отвести от него взгляда даже под страхом смерти. Он обнаружил, что начал трахать её сильнее, просто чтобы посмотреть, какую реакцию получит — ресницы Пола затрепетали, дыхание сбилось, он застонал: — Да-да… пожалуйста... Где-то позади себя он почувствовал, как Пол приподнял колени, упираясь ступнями в кровать и придавая больше размаха своим движениям. Он резко прижался к Джону, ощутившему от такой близости разряд наслаждения от лица и до кончиков пальцев, и запрокинул голову. Из его горла вырвался стон. Пол повторял это снова и снова, разжигая в Джоне пламя, быстрое и неистовое, и Джон лишь краем уха слышал, как Сабина постанывала где-то между ними — ей даже не нужно было двигаться больше. Любой контроль, который она имела до этого, был потерян в порывах их отчаяния. Её тело раскачивалось между ними, похожее корабль, попавший в шторм. Когда Джону удалось перевести взгляд на Пола, в его глазах сверкнула торжествующая улыбка, и Джон запоздало понял, что тот бросал ему вызов. Губы Пола всё ещё шевелились, и теперь Джон мог разобрать, как он шептал, словно мантру: "Давай, давай, ну же..." Джон никогда не мог отказаться от вызова. Он ускорил темп, пот заливал ему глаза, и он протёр их, когда Пол снова приподнял таз выше. — Ах, вот так, — простонал Пол. Он смотрел прямо на Джона, нахмурив брови, его лицо блестело от пота, волосы прилипли ко лбу, и на мгновение Джон почти смог притвориться, что между ними никого нет. Он трахал тело Пола, тугое и горячее, и Пол смотрел на него снизу вверх с изумлением, потому что никогда бы не подумал, насколько это может быть приятно… Джон крепко зажмурился. Он не мог позволить себе так думать, Пол убил бы его, он бы никогда… Пальцы Пола резко впились в его плечо, мозоли царапали кожу, когда Джон толкался в него через Сабину. Его глаза распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пол запрокинул голову и издал долгий, сдавленный стон куда-то в сторону. От этого звука по спине Джона пробежала дрожь, в груди всё сжалось, а кожа загорелась. Его рот приоткрылся от потрясения, и он готов был поклясться, что почувствовал, как дыхание Пола смешалось с его собственным; ощутил на вкус каждый издаваемый Полом звук. И через один, два, три толчка всё было кончено. Джон содрогнулся и прижался к Сабине, с головой охваченный оргазмом, заставляющим его дрожать и задыхаться ещё некоторое время после этого. Когда Пол пришёл в себя, на его лице засияла ошеломлённая, довольная улыбка. Улыбка, адресованная Сабине. Джон резко сел, напряжённый и настороженный, будто его окатили ледяной водой. — Это было великолепно, — мягко начал Пол, — Действительно замечательно, Сабина, спасибо тебе. Сабина улыбнулась, подставившись, когда Пол погладил её по щеке. Девушки всегда таяли, когда Пол уделял им внимание — в этом не было ничего нового, но это... это. Ненависть разлилась по венам Джона, и он вскочил с кровати ещё до того, как успел отдышаться. — Точно. Спасибо за всё. Он услышал тихий смех Пола за спиной, когда начал собирать свою одежду с пола. — Мы ещё увидимся. Обязательно, — кровать скрипнула, когда он встал, и Джон не смог заставить себя поднять на него взгляд. Одеваясь, он уставился в стену, чувствуя, как в груди заклокотал гнев, а в горле снова запершило. Он был бы рад никогда больше не видеть Сабину, но, конечно, с Полом всё было не так уж и просто. *** — Это было круто, — сказал Пол за завтраком, — Реально круто. Да, Джон? Джон моргнул, выходя из оцепенения. Он наблюдал за остатками кукурузных хлопьев, распадающихся и растворяющихся в тарелке, пока вокруг него шёл разговор. Стюарту, Питу и Джорджу до смерти хотелось услышать подробности вчерашнего вечера, а Полу не терпелось ими поделиться. Он говорил так быстро, что Джон не успевал вставить ни слова, но его это вполне устраивало — он всё равно не горел желанием переживать эти события заново. — Ага, шикарно, — ответил Джон. Он повозился ложкой в молоке, окончательно уничтожая хлопья, которым до этого каким-то образом удавалось оставаться в целости и сохранности. — И это не было... ну, знаешь..? — Джордж замолчал, но в его голосе успела прозвучать нотка дискомфорта, заставившая Джона вскинуть голову. Пол рассмеялся. — Нет, ничего такого. Она всё время находилась между нами. Ты понял. Джон совершил ошибку, взглянув на Пола сразу после этих слов — Пол уже смотрел на него с улыбкой, похожей на внезапный удар под дых, точный и жестокий. Внезапно он вспомнил улыбку Пола, выглядывавшего из-за плеча Сабины, то, как пот на его скулах отражался в мягком красном свете, его громкое и тяжёлое дыхание — Боже, всё это было ошибкой. Джон быстро отвёл взгляд, у него сдавило горло. Он пожалел, что вообще ел. Каким-то образом им удалось сохранить дружбу после всего этого, но это было даже хуже. Он больше никогда не сможет смотреть на него как прежде. — Вам нужно попробовать. Только тогда поймёте, — продолжил Пол, — Только не после завтрашнего концерта. У нас с Джоном уже назначена встреча на это время. Ложка Джона со звоном упала на стол. — У нас… что? Пол уставился на него широко раскрытыми невинными глазами, и Джону захотелось запустить своей тарелкой в это милое глупое личико. — Я договорился с ней перед уходом, — сказал Пол с тенью улыбки на лице, — Ты стоял прямо там, Джонни. Джон с трудом помнил, как добрался домой вчера вечером, что уж говорить о произошедшем сразу после. Как он должен был пройти через это ещё раз? Зачем Полу это было нужно? Сколько бы Пол её не расхваливал, Сабина не очень-то и много сделала тогда. Когда Джон вспоминал прошлую ночь, всё, о чём он мог думать — только Пол, и Пол, и Пол… Пол тёрся об него, бёдра Пола двигались между его бёдрами, рука Пола лежала на его плече, Пол дышал в его ухо... — А что не так? — нахмурившись, Пол наклонился вперёд. Он действительно выглядел обеспокоенным, как будто Джон и в самом деле мог помешать ему снова переспать с Сабиной, — Ты не хочешь? — Я пойду, если Джон не пойдёт, — предложил Пит. Кулаки Джона сжались на столе. Мысль о том, что Пит будет чувствовать всё то же, что чувствовал вчера Джон, заставила гнев вспыхнуть в нём с новой силой, затуманив мысли, словно рой назойливых насекомых. — Отъебись, — прорычал он, — Я пойду. Пол выдохнул, его ботинок задел ботинок Джона под столом, и Джон как будто только что внутренне умер. Он лишь надеялся на то, что до завтрашнего вечера Сабину собьёт автобус. *** Автобус Сабину не сбил. А если и сбил, то она уже достаточно оклемалась, чтобы продолжить свою работу и снова опуститься на колени перед Джоном и Полом. Она уделяла Полу чрезмерное внимание, держа член Джона в своей руке, ласкала его ртом, улыбалась и вечно спрашивала: "Хорошо?" или "Тебе нравится?". Не то чтобы Джон мог винить её в этом. Никто не мог устоять перед обаянием Пола. И Джон в том числе. Джон как раз собирался отойти в сторону и оставить их наедине, когда пальцы Пола вдруг коснулись тыльной стороны ладони Сабины (всего в нескольких миллиметрах от его члена), чтобы приблизить Джона к её рту. — Давай, давай, теперь нас двоих. Она сделала, как просил Пол, и они снова прижались друг к другу у неё во рту, а член Пола скользнул по его собственному. Это было так же хорошо, как и в прошлый раз, но вместе с тем просто невыносимо от осознания того, что только так Джон снова мог почувствовать его рядом с собой. Когда они прекратят встречи с Сабиной, всё будет кончено. Рано или поздно этот день настанет; они не могли оставаться в Гамбурге навсегда. И тогда Джон застрянет с этим — с далёкими воспоминаниями о том, на что это было похоже — находиться с Полом в одной постели. Это разрушит их дружбу. Независимо от того, что он чувствовал к Полу раньше, скрыть это было достаточно легко, потому что тогда он вообще ничего не понимал. Когда пришло время ложиться в постель, Пол взял его за руку и потащил за собой — Джон готов был расплакаться. *** Пол назначил ещё одну встречу после того, как всё закончилось, а затем ещё одну. И с каждым разом всё становилось только хуже и хуже. Пол убирал волосы с его лица, уговаривал кончить быстрее, когда ему требовалось на это больше времени, гладил по спине, когда Джон переводил дыхание... И каждый раз он флиртовал с Сабиной, благодарил её, говорил, что она очаровательна и что ему не терпится увидеть её снова. — Есть закурить, Джон? — спросил Пол, когда они вышли в ночь после одной из таких встреч, отбрасывая очерченные красным тени на булыжной мостовой. Волосы Пола были растрёпаны из-за пальцев Сабины и того, как он вечно откидывал голову на постель, его лицо раскраснелось и выглядело очень довольным. Джон отстранился от руки, лежавшей на его плече. — Нет. — У тебя есть, — возразил Пол, ухмыляясь, — Я знаю, что есть, — его рука скользнула по талии Джона, потянувшись к карману, но Джон тут же её отдёрнул. — Блять, хоть раз в жизни закури сам. Он сделал всего несколько шагов, прежде чем понял, что Пола рядом с ним больше нет. Пол остановился посреди улицы, краска сошла с его лица вместе с улыбкой. Он выглядел почти растерянным. Расстроенным. — Джон, что не так? Джон потёр глаза большим и указательным пальцами, нажимая на глазницы до тех пор, пока в них не заискрились огоньки. Было так трудно не закричать, не выругать Пола за то, что тот водил его за нос, за то, что был добр к нему, за то, что давал ему почувствовать, что они могли бы быть парой, просто чтобы позже снова вернуться в реальный мир друзьями. Но Пол не был ни в чём виноват, вот в чём дело. Виноват был Джон со своим разыгравшимся воображением, извращёнными надеждами и отчаянным желанием разглядеть в его поступках то, что на самом он в них никогда не вкладывал. Пара нормальных друзей смогла бы справиться с этим, если бы просто по-хорошему всё обсудила, но Джон никогда не был «нормальным». Когда он открыл глаза, Пол подошёл ближе. — Всё нормально, — ответил Джон, — Кончились, вот и всё. — Тогда возьми мою, — Пол достал из кармана две сигареты и коробок спичек и наклонился поближе, чтобы зажечь их от одного пламени. Джон отступил, как только его сигарета начала тлеть. Пол некоторое время наблюдал за ним, глубоко втягивая в себя дым, который потом выпускал через нос, — Тебе это нравится, до сих пор? — наконец спросил он, — Если нет, я могу просто... — Что? — перебил его Джон, и в нём вспыхнул знакомый гнев, — Попросить Пита пойти с тобой? — Нет, — очень медленно произнёс Пол. Он внимательно смотрел на Джона, в его глазах было что-то настойчивое, отчаянное, — Я же говорил тебе, что ты единственный, с кем это не будет выглядеть… странно. Джон вздохнул, почёсывая волосы. Удивительно, но сейчас это даже не казалось ему таким захватывающим занятием, как раньше. У Сабины был очень предсказуемый порядок действий. Она отсасывала им, раздевалась, садилась верхом на одного из них и позволяла другому трахнуть себя сзади. То, что начиналось как нечто запретное и ошеломляющее, стало почти скучным. Если бы не Пол, смотревший ему в глаза, когда они чувствовали каждое движение друг друга внутри девушки, это уже давно потеряло бы свою привлекательность. — И что ты вообще от этого получаешь? — спросил Джон. Пол отвернулся, продолжая курить. Затем тихо спросил: — А что ты получаешь от этого? — Секс, — слово прозвучало резче, чем Джон планировал, и Пол вздрогнул. — Верно, — согласился Пол со вздохом, — Секс. Они не разговаривали всю оставшуюся дорогу до дома, их шаги отдавались громким эхом по улице, несмотря на шум вокруг, и Джон не мог не задаться вопросом, не было ли это началом их конца. *** — Давай по-другому в этот раз, — сказал Пол, когда Сабина в очередной раз жестом велела ему лечь. Он забрался на кровать и встал на колени, а Джон уставился в пол, чтобы на него не смотреть. — Сабина, милая, — Пол поманил её к себе и усадил так, что она оказалась на четвереньках перед ним, — А ты встань позади неё, малыш. Джону потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Пол обращается к нему. Когда до него дошёл смысл сказанного, у него внутри всё сжалось от беспокойства. Если он встанет позади Сабины, то окажется прямо напротив Пола. Они будут не просто смотреть друг другу в глаза через её плечо; они будут стоять лицом к лицу, глядя друг на друга, пока трахают её с разных сторон. Его пульс отдавался в ушах, когда он забрался на кровать, а ладони вспотели, слабо сжимая пальцами бёдра Сабины. Она выгнула спину, предлагая ему себя, и подняла руку, чтобы приобнять Пола. — Всё хорошо? — спросил Пол, заглядывая Джону в глаза. Он казался неуверенным в себе, нервничал, даже когда Сабина отправила его в рот с непристойным чавканьем. Его ресницы затрепетали, глаза всё ещё были устремлены на Джона, и тот почувствовал, что начинает краснеть. — Да, — ответил Джон, — Хорошо, — он заставил себя отвлечься на свой член и осторожно приставил его к ягодицам девушки. На этот раз у неё не было клиентов до них, поэтому она потратила некоторое время, разминая себя с помощью собственных пальцев и чего-то, похожего на вазелин, прямо перед ними. Что ж, было бы обидно, если бы её усилия пропали даром. И дело было вовсе не в том, что Джон предпочитал такой вид секса именно с ней и Полом — вовсе нет. Джон медленно вошел в неё, издав низкий горловой стон, когда протиснулся сквозь болезненно сжатое кольцо мышц. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Раньше она всегда была растянутой и готовой, благодаря предыдущим клиентам — и дрожь пробежала по всему телу Джона, когда он вошёл в неё до конца. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, а когда он поднял глаза, Пол уже пристально смотрел на него в ответ. Джон застыл, пригвождëнный к месту тёмным, тяжёлым взглядом Пола. Его губы были приоткрыты, взгляд скользнул вниз, к промежности Джона, его кожа загорелась от такого пристального внимания. Пол втянул в себя воздух, как будто собирался что-то сказать. Затем его губы сомкнулись, и он, улыбаясь, снова встретился взглядом с Джоном. — Хорошо..? — спросил Пол, затаив дыхание. Он запустил пальцы в волосы Сабины, сжимая их, в то время как его бёдра начали изящно покачиваться то взад, то вперёд... Джон кивнул, прикусив нижнюю губу так сильно, что ему смутно подумалось, что из неё в это же мгновение может пойти кровь, а затем медленно начал из неё выходить. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что Пол наблюдал за ним — и наблюдал с тем же восхищением, что и Джон — когда его член легко выскользнул из неё, блестящий от избытка вазелина, и он засунул его обратно, резко дернув бёдрами вперёд. Раздался стон; Джон не знал, кому он принадлежал — ему самому или Полу, но приглушённый стон Сабины всё равно прозвучал громче. По мере того, как он начинал задавать ритм, а её задница приподниматься ему навстречу, становилось всё труднее и труднее сосредотачиваться на том, что его так беспокоило раньше. Звук его кожи, соприкасающейся с кожей Сабины, стоны Пола, пересекающиеся с его собственными приглушёнными стонами; горячий, затхлый запах секса, окутывающий их — всё. Джон сжал её сильнее, дёргая на себя при каждом движении своих бёдер, пока член Пола не выскользнул у неё изо рта, и она не издала стон, очень похожий на крик. — Боже, да, именно так, — пробормотал Пол, — Дай ей это, Джонни, давай. Джон услышал собственный прерывистый стон. Звук его имени, сорвавшийся с губ Пола, хриплый и низкий, пронёсся по всему его телу волной возбуждения, которая поселилась где-то в глубине его существа, затягивая внутрь, словно спираль. А потом Сабина снова втянула Пола в рот, влажно и громко, приглушённо постанывая, пока она позволяла Полу трахать её в горло ритмичным стаккато звуков. Волосы Пола падали ему на лицо, пот стекал с влажных кончиков на кожу, по переносице. Джон не заметил, когда он пошевелил рукой, но внезапно костяшки его пальцев коснулись скулы Пола, и тот, улыбаясь, посмотрел на него в ответ. Почему-то казалось естественным провести рукой по гладкому лбу Пола, откидывая его чёрные волосы назад. И Пол, Пол подался навстречу его прикосновению, повернув голову, чтобы коснуться губами ладони Джона. Грудь Джона сжалась, тихая жгучая паника смешалась с возбуждением, что только подстегнуло его двигаться ещё сильнее и быстрее. Затем руки Пола тоже оказались на нём: одна обхватила его затылок, другая, горячая и влажная, подбородок. — Господи, Пол, — прошипел Джон, наклоняясь к нему, и Пол, должно быть, тоже двинулся ему навстречу, потому что внезапно их лбы оказались прижатыми друг к другу, а дыхание смешалось. Пол кончил первым, содрогнувшись всем телом, и выдохнул "Ох… Ох!", уткнувшись в щеку Джона. Джон повернул голову и поцеловал его. Джону потребовалась всего секунда, чтобы осознать свою ошибку, его губы покалывало от жара кожи Пола, быстрое, мягкое прикосновение вызвало у него собственный оргазм, и он отпрянул от Пола с колотящимся от ужаса сердцем. Он всё испортил. Он всё испортил, и не то чтобы это было какой-то ёбаной неожиданностью. Он высвободился из объятий Сабины и, пошатываясь, поднялся на ноги. Мышцы всего его тела внезапно ослабели, задрожали и онемели от такого положения, и он ухватился за столбик кровати, просто чтобы не упасть. Возможно, Пол и кричал его имя, пока натягивал штаны, но Джон едва слышал его из-за собственного стука в ушах. Он едва успел застегнуть молнию на брюках, как вышел из комнаты, натягивая рубашку через голову, и помчался вниз по лестнице. *** Джон притворился спящим, когда Пол вернулся в кинотеатр. И хотя Пол должен был знать, что Джон притворяется — он же пришёл всего на несколько минут раньше Пола — он ничего не сказал. Он никому ничего не сказал о том, что произошло, даже когда остальные поприветствовали его за завтраком с желанием снова узнать все подробности вчерашней ночи. — Всё прошло хорошо, — ответил тогда Пол, — Отлично. Но я вымотался. Он притворился, что ничего не произошло. Джон уставился в стену, его сердце бешено колотилось. Было ли возможно, что Пол просто ничего не заметил? Он был в самом разгаре оргазма, когда это произошло, так что, может быть, может быть… Но это не имело значения. Всё зашло слишком далеко. Джон ни за что не смог бы вернуться в отель "Luxor", даже если бы Пол продолжил вести себя так, будто всё между ними было нормально. Это сбивало его с толку, размывало границы, которые всегда помогали ему держать себя в руках. Ему было слишком комфортно с Полом, так что если у него был хоть какой-то шанс забыть обо всём этом и вернуться к нормальной жизни, он должен был держаться от него подальше. Это может занять несколько дней, может быть, недель, но у него не было другого выбора. Наверное, Пол был сбит с толку. Ему было больно. Но это было даже к лучшему. Когда Джон снова сможет смотреть на него без желания прикоснуться или поцеловать, только тогда они смогут забыть обо всём этом и снова начать двигаться вперёд бок о бок. На следующее утро Джон пропустил завтрак, чтобы "поработать над песней", хотя на самом деле просто остался в постели и заставлял себя снова уснуть. Он всё ещё был в комнате один, когда проснулся ранним вечером, и хотя он был бы рад спрятаться где-нибудь до начала их выступления в Кайзеркеллере, его желудок требовал иного. Он поднял воротник и вышел в прохладный гамбургский воздух, напряжённо размышляя. Единственным местом, куда он мог пойти, не рискуя столкнуться с остальными, был ресторанчик «Чаг-оу», поскольку он, казалось, был рассчитан только на часто посещавших его ветеранов войны. Он тоже был не в настроении видеть всех этих стариков в форме, с их отсутствующими конечностями и осуждающими взглядами — как будто они знали, что он англичанин, у которого на кончике языка только и вертятся шутки о Гитлере. Но если они его и побьют, это, по крайней мере, даст ему хороший повод не присутствовать на сегодняшнем выступлении группы. Джон потряс головой, чтобы прийти в себя. Он явно сошёл с ума, раз предпочёл быть избитым какими-то старыми нацистами, а не провести время с Полом. Усевшись в "Чаг-оу" в самом дальнем уголке, который не был виден с улицы, он сделал свой обычный заказ ("pfannkuchen mit zitrone bitte, und zucker") и стал ждать, барабаня пальцами по липкой поверхности стола. Ему казалось неправильным находиться здесь одному. Вдруг стало интересно, говорил ли уже Пол о нём другим парням, предупреждая их о том, что среди них в группе есть гомик. Гадал, найдёт ли их вообще сегодня в "Кайзеркеллере", или они успеют сесть на первый же поезд, возвращающийся домой, к началу концерта. На стол запрыгнул кот, искусанный блохами и покрытый струпьями, из его левого уха торчал кусок грязной плоти. Он потёрся своей маленькой серой мордочкой о щеку Джона, мурлыча, и Джон рассеянно почесал его по затылку. В "Чаг-оу" всегда бродили какие-то странные кошки, но остальные участники группы даже близко не подпускали их к столу. Пол тоже часто махал рукой у них перед носом, заставляя щуриться и отворачиваться, пока не злил их настолько, чтобы заставить уйти. То, что этот кот остался с ним, ощущалось как маленькая победа. Он остался, даже когда Джону принесли еду, принюхиваясь к ней и неодобрительно отворачивая голову. — Мне они тоже не нравятся, — сказал Джон, цепляя вилкой два корнишона, которые подавались к каждой тарелке с блинчиками, — Хотя блины вкусные. С лимоном и сахаром, — он отломил небольшой кусочек от одного из своих блинчиков и предложил его коту, с радостью за него ухватившемуся. Голос Тёти Мими в его голове наставлял не подкармливать всякую бездомную живность, и Джон вздохнул, поглаживая рукой собственные волосы. Он скучал по дому. Из всех людей — по Мими. Он никогда бы не думал, что окажется в маленьком грязном китайском ресторанчике в Гамбурге, один, слишком напуганный, чтобы шутить над кем-то из-за риска остаться инвалидом, как один из этих ветеранов. Как он умудрился так облажаться? Если бы только он с самого начала не согласился с Полом, если бы только держал свой чёртов рот на замке, а не заикался о проститутке. Где бы ни были остальные, они, вероятно, прекрасно проводили время без него. Он был бы удивлён, если бы они вообще о нём вспомнили. И всё же, хотя бы из чувства долга, Джон прошёл небольшое расстояние до Кайзеркеллера и вошёл внутрь ровно в назначенное время, с чувством, будто его нервы сжимаются в кулак с каждой секундой всё сильнее. Он не знал, чего ожидать, когда повернул за своей гитарой, но уж точно не голоса Пола, вдруг объявляющего: — А вот и он! Герр Леннон, выдающийся ритм-гитарист! Кулак, сжимающий его горло, сжался только сильнее. — Ага, я здесь. Он не отрывал взгляда от своей гитары, пока настраивал её, а затем сделал вид, будто перенастраивает её снова. Он попросил Джорджа напомнить ему об одном конкретном риффе и почувствовал на себе взгляд Пола, когда они вместе проигрывали его снова и снова. Даже Джордж бросил на него несколько подозревающих взглядов. — Всё у тебя нормально получилось, Джон, правда, — сказал Джордж, когда Джон снова начал нервно перебирать пальцами по струнам, — Нет повода так нервничать. — Наш Джон немного перфекционист, — нерешительно добавил Пол с ноткой отчаяния в голосе. Джон отвернулся, чтобы поговорить со Стю. За его спиной Джордж прошептал: "Вы поссорились, или что?". Ответом Пола, что бы он ни планировал сказать, стало молчание. Они никогда не приходили раньше, чем за пять минут до концерта, но сегодня, прежде чем пришло их время выходить на сцену, казалось, прошли часы... Он думал, что будет легче, когда они начнут и у него появится повод не разговаривать с Полом, но вскоре после того, как они вышли на сцену, он понял, что был неправ. Пол смотрел на него с другой стороны их общего микрофона, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и не смотреть на него было невозможно. Джон снова обратил своё внимание на губы Пола, сердце забилось чаще где-то в горле, и его голос в припеве надломился. Они не отыграли и двух песен, но это уже превращалось в катастрофу; на губах Пола играла кошачья ухмылка, он раскачивал головой из стороны в сторону в ритме, который звучал в такт лишь наполовину. Джон отшатнулся от микрофона, как только у него появилась возможность; пот градом катился у него по шее. Пол смеялся вместе с Джорджем — он краем глаза видел, как их размытые фигуры прыгают в каком-то странном танце где-то там, в стороне. Обычно он был прямо там, с ними, устраивал шоу и развлекал толпу, но сейчас он стоял на месте, бренча на гитаре и сгибая колени в такт барабанам Пита. Вдруг из ниоткуда над сценой пролетела бутылка и разбилась где-то над плечом Джона, осыпав его стеклом и редкими каплями пива. Осколок побольше ударил Джона по затылку, и, когда он тряхнул волосами, чтобы стряхнуть остальные осколки, в него полетела ещё одна бутылка. В одно мгновение толпа пришла в неистовство, заглушая музыку пьяными криками, и вышибала Хорст Фашер заорал на них в ответ, нанося сильный хук правой моряку, который попытался вскарабкаться на сцену. Джон попятился от края сцены, столкнувшись плечом с одним из своих товарищей по группе. Он оглянулся, прежде чем смог остановить себя, и увидел Пола — его глаза встретились с глазами Джона, губы шевелились, но его слова растворялись в общей суматохе и шуме. Тело Джона вспыхнуло, в пиджаке вдруг стало слишком жарко, и он отвернулся. Пальцы снова заскользили по ладам, аккорды загудели. Он не смог бы выдержать этого ещё четыре часа — просто не смог бы. Насколько Кошмидер разозлится, если Джон уйдёт? Разорвал бы он их контракт? Скоро они будут выступать поочередно с группой Рори Сторма; не согласится ли кто-нибудь из них заменить его? Может быть, Ринго мог бы занять место Пита за барабанами, а Пит мог бы играть на гитаре Джона, или, может быть… Так он размышлял до тех пор, пока не закончился их первый сет, и он, прямиком со сцены, направился в бар за пинтой пива и горстью таблеток преллии от барменши. Ему даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что Пол стоял прямо у него за спиной. Он не обратил на него внимания и проглотил таблетки, но терпение Пола, кажется, подходило к концу. Он схватил Джона за плечо, рывком повернув его назад, и внезапно они оказались стоящими лицом друг к другу. Пот скапливался над верхней губой Пола, и Джон не мог смотреть ни на что другое больше. У него перехватило дыхание, когда Пол высунул язык, чтобы его стереть. — Джон, — просто сказал Пол, — Нам нужно... Джон выдернул своё плечо из хватки Пола. — О, отъебись. — Ты можешь хотя бы сказать мне, что я сделал не так? На какое-то мгновение ничего не выражающий взгляд Джона был обращён к его лицу. Взгляд Пола был жёстким и сердитым, волосы прилипли ко лбу, руки были скрещены на груди. Это было нормально, знакомо. Он уже видел Пола таким бесчисленное количество раз. Единственное, что показалось ему новым — скрытая мягкость, которую Джон разглядел в чертах его лица. Он уже знал, как Пол выглядит, растянувшись на кровати, с поднимающейся и опускающейся грудью, демонстрирующей изящные линии его рёбер. Как выглядят его губы, не сжатые в жёсткую линию, а обладающие потенциалом для невероятной красоты, изогнутые в беззаботной улыбке или приоткрытые в блаженстве, блестящие и мягкие по сравнению с губами Джона. Не то чтобы Джон никогда до этого не находил Пола привлекательным или сексуальным существом, но было что-то новое, задевающее его за живое в осознании, что именно из-за него черты Пола сейчас выглядят так жестоко. — Как будто ты не знаешь, — он поднёс кружку к губам так быстро, что жидкость в ней пролилась ему на подбородок, и… Боже, он был смешон. Не мог даже нормально поддержать разговор, не облившись пивом, как пьяница. — Вообще-то, нет, — ответил Пол, — Я отлично провёл время прошлой ночью. И мне показалось, что ты тоже. Неужели Пол действительно ничего не заметил? Это казалось невероятным, но он никак не мог бы просто стоять здесь, смотреть Джону в лицо и говорить, что ему было приятно, если бы он действительно понял, что вчера произошло. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — сказал Джон. Если Пол и не понимал, то он не хотел заставлять его думать об этом ещё больше. — Да, не понимаю, потому что вчера ты ушёл без меня и с тех пор толком со мной не разговаривал. — Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? — прорычал Джон, сжимая стакан дрожащими пальцами и чувствуя, что преллики в его организме начинают действовать. — Правду! — ответ, казалось, вырвался у Пола сам собой, как будто он долго держал его в себе. Его глаза заблестели от отчаяния, — Хотя бы раз скажи мне, что ты чувствуешь! — Ты хочешь знать, что я чувствую? — ярость нарастала внутри Джона, растекаясь по венам, словно яд, обжигающий все его внутренности, — Я сказал тебе отъебаться, но ты до сих пор стоишь здесь, как заноза в заднице! Как ты думаешь, что я чувствую, ты, сучара? Пол развёл руками. — Я не могу с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии, — он развернулся на каблуках и ушёл, пробираясь сквозь толпу, как будто не желал видеть его ни секундой больше. Джон мог только остаться стоять здесь, дрожа, как натянутая струна, пока им не пришло время возвращаться на сцену. Второй сет прошёл ещё медленнее, и на этот раз Пол даже не пытался на него взглянуть. Он держался как можно дальше от Джона, удерживая взгляд на толпе, и горе, похожее на мерзкий проливной дождь, вдруг обрушилось на Джона до самого начала перерыва. Этого не должно было случиться. Весь смысл этого спектакля был в том, чтобы не дать Полу возненавидеть его, но всё, что Джон делал, казалось, только подбрасывало Полу всё больше поводов его ненавидеть. Только после третьего сета Джон начал пытаться привлечь к себе внимание Пола. К четвёртому Джон подсел к нему, наклонился и пробормотал: — Ты же знаешь, я ничего такого не имел в виду. — Знаю, — мягко ответил Пол, — Я хочу поговорить с тобой. Позже. Джон, как нашкодивший мальчик, опустил голову и кивнул. Этим Полу он был обязан. Он встретился с ним в баре в конце вечера. Тело Джона бурлило от тревоги, не имеющей ничего общего с находившемся в его организме прелюдином. — Не здесь, — начал Пол, — Не злись, но... Он замолчал, но Джон сразу понял, к чему вёл разговор. Пол назначил Сабине ещё одну встречу. — Нет, — Джон скрестил трясущиеся руки на груди, чувствуя, как кровь в нём закипала от осознания предательства. Пол, должно быть, нарочно это сделал. Шутил над ним, — С меня хватит, ладно? Это уже не смешно. — А когда это было смешно? — спросил Пол. Его голос был спокойным, странно успокаивающим. Как будто он понимал что-то, чего Джон не понимал, — Просто доверься мне, ладно? Вопреки здравому смыслу, Джон последовал за Полом в ночь, чувствуя, как влажный ветер обдувает его щёки. Он повернул налево, чтобы начать уже знакомый путь к отелю "Luxor", когда Пол вдруг схватил его за руку. — Нам в другую сторону. Джон заколебался. — Зачем? — Я просто хочу поговорить, — Пол отвёл взгляд в сторону и уставился на что-то постороннее на асфальте, скрывая в тени свои выразительные глаза. Это заставило Джона нервничать ещё сильнее, — Подальше от остальных. Только вдвоём. Вот и всё. Пол, настоящий профессионал, собирался прекратить дружбу втайне, чтобы не втягивать в эти дела группу. Собирался ли он попросить Джона вернуться домой? Или он проявит к нему немного милосердия и позволит остаться, даже несмотря на то, что они никогда больше не будут так близки, как раньше? Или он хотел уехать сам? Гамбург был слишком мал для них обоих. Неоновые огни, освещающие улицу, внезапно стали чересчур яркими; у Джона заболели глаза, а в животе неприятно потянуло. Пол привёл Джона в дешёвую на вид гостиницу в нескольких кварталах от клуба. Она имела убогий вид, к которому они привыкли в Гамбурге; это было не то место, которое создавало бы комфорт для длительного проживания. Оно предлагало уединение и постель, идеальные условия для уличных проституток и их клиентов. Но, по крайней мере, это было в пределах их бюджета. — Всё нормально? — спросил Пол. Это полностью зависело от того, что Пол планировал ему сказать. Для него это было бы идеальным местом для убийства Джона — тело никто бы не нашёл в течение нескольких дней. — Да, — натянуто произнёс Джон. Он никогда раньше не чувствовал себя так неуютно, так беспокойно в присутствии Пола. — Вот и хорошо, — Пол судорожно вздохнул, — Тогда я просто сниму нам комнату. Крупная немка за стойкой регистрации, даже не взглянув на них дважды, просто протянула Полу ключ в обмен на их деньги. Совсем не похоже на Пола — избежать любой возможности напомнить всем о своей гетеросексуальности: "Мы просто друзья, понимаете, нам нужно было поговорить где-то наедине" — но он, возможно, понимал, что это было бессмысленно. Джон был бы удивлён, если бы она поняла хоть слово по-английски. Да и они, вероятно, были одной из самых обычных на вид пар, проходящих через эти двери. Джон поморщился. Пара. Ему нужно было выбросить это слово из головы, пока оно не сделало всё ещё хуже. Пока он поднимался вслед за Полом по лестнице, все здание, казалось, скрипело и стонало вокруг них. Каблуки их ботинок громко стучали по деревянным ступеням. Это напомнило ему о том, как они впервые посетили отель "Luxor", довольно просторный, по сравнению с этим местом. Потолки здесь были низкие, и, когда они шли по коридору второго этажа, Джон задевал его волосами, пока костяшки его пальцев при ходьбе задевали стены. Обои были в пятнах от воды и отслаивались, в воздухе витал запах сырого дерева и плесени. Пол нашёл их комнату и отпер дверь, отступив в сторону, чтобы Джон мог войти первым — знакомая ситуация. — Ладно, — сказал он, когда Пол запер за ними дверь, — И что всё это значит? Пол кусал губы, вертя ключ в руках. — Мы можем присесть? В комнате не стояло ничего, кроме кровати. Пульс Джона участился. — Я постою. Не думаю, что мы пробудем здесь долго. — Точно, — Пол вздохнул, проходя мимо Джона и присаживаясь на край кровати. Он опустил голову на ладони, нервно барабаня пальцами по волосам. Джон позволил ему поёрзать ещё некоторое время. Он всё равно ничего не мог сказать, пока не узнал бы, чего от него хочет Пол. — Послушай, — наконец начал Пол, поднимая голову. Джон не мог вспомнить, когда в последний раз видел его таким совершенно несчастным, — Я знаю… я знаю, что тебя беспокоит. Джон напрягся, стиснув зубы, чтобы удержаться от ответа. — Я надеялся, что ты сам мне расскажешь, но ты же никогда этого не сделаешь, да? Ты бы тянул с этим вечно, если бы мог. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — у Джона пересохло во рту, слова застревали у него на языке. — Вот об этом и говорю, — в голосе Пола звучала осторожность, словно он боялся спугнуть его одним лишним словом, — Ты скорее соврёшь, чем позволишь себе быть счастливым. Джон скрестил руки на груди. — Кто сказал, что я несчастлив? — Дело не в том, что ты несчастлив, — быстро поправил себя он, — Просто ты боишься идти на риск, даже если рискуешь ради того, что ты хочешь. — И чего же я, по-твоему, хочу? Пол тяжело вздохнул. — Пожалуйста, сядь рядом со мной. — Сначала скажи мне, в чём дело, — Джон повысил голос, выпрямляясь, — Если ты привёл меня сюда, чтобы посмеяться или... или лекции мне читать... — Нет, — перебил его Пол, — Джон, ничего такого, я обещаю. Я просто хочу услышать её от тебя, хорошо? Правду. Лицо Джона вспыхнуло. — Правду о чём? — Почему ты поцеловал меня. Вот оно что. Слова повисли между ними, опасные, словно гильотина, но Джон не был настолько глуп, чтобы подставлять под неё голову. — Я этого не делал. — Ты это сделал, — голос Пола дрожал, но он продолжал настаивать, — И я поцеловал тебя в ответ. Я давно этого хотел. Дискомфорт в его тоне был почти осязаем. Джон пытался осмыслить слова Пола. Это было невозможно, это не имело смысла. Пол любил девушек. Он был без ума от них. И Сабина — единственная девушка в Гамбурге, к которой он возвращался всё снова и снова, на протяжении всего этого времени. — Но... ты... — Я был не слишком прямолинеен, Джон, не так ли? — Пол слабо улыбнулся, — Я всегда пытался, ну, не знаю, намекнуть, что было бы неплохо, если бы я нравился тебе в ответ. Но ты никогда... У меня было такое чувство, что... может, я всё это просто выдумал, понимаешь? — Тогда почему Сабина? Ты был одержим... — Ты не понимаешь? Она была для меня поводом быть ближе к тебе. Сердце Джона колотилось где-то в горле, голова шла кругом. — Откуда мне было знать? Всё, что ты делал — так это говорил ей, какая она милая. — Из вежливости, а как ты думал? — спросил Пол, в замешательстве нахмурив брови, — Ты же знаешь, девушкам нравится такое. Тем более проституткам. Наверное, они не очень-то ценятся другими мужчинами. Джон дрожал всем телом, его сердце билось так быстро, что он думал, будто оно вот-вот остановится вовсе. "Господи Боже..." — Давай, садись, — тихо указал Пол, как будто знал, что колени Джона вот-вот подкосятся от услышанного. У него не было другого выбора, кроме как осторожно присесть на край кровати, оставив между ними заметное расстояние, — Что творится в твоей чёртовой башке? — Блять, Пол, а это не очевидно? — Пол только смотрел на него в ожидании, и Джон больше не мог себя сдерживать, — Я гомик, ясно? Или… типа того. Может быть, наполовину. И я думал, что смогу сделать это с тобой, но я... Сабина хороша, и классно трахается, но я и взгляда от тебя не мог оторвать, — он смутно осознавал, что должен был запаниковать, но единственное, что он чувствовал — опустошение, как будто только этот секрет и удерживал его на плаву всё это время. — Я тоже смотрел на тебя, — пальцы Пола коснулись пальцев Джона — лёгким, вопрошающим прикосновением. Джон убрал руку. — Ты не понимаешь. Быть так близко — этого было недостаточно, — он засмеялся, словно в бреду, — Всё это время я мечтал трахнуть тебя. И так оно и было. Молчание Пола в ответ не должно было удивлять, но в груди Джона всё равно что-то болезненно сжалось, а в горле запершило. — Забудь об этом, — выдавил он из себя, — Я просто... Рука Пола легла на щеку Джона, мягко и осторожно, и слова застряли у Джона в горле. — Придурок, — пробормотал Пол и поцеловал его. Это казалось настолько нереальным, что Джон с трудом верил, что всё это происходит на самом деле. Губы Пола мягко прижались к его губам, даруя тёплое, покалывающее присутствие, и Джон мог только сидеть, застыв, чувствуя бешеный пульс где-то у себя в горле. Пол отстранился. — Извини, — сказал он дрожащим голосом, — Я подумал... Джон притянул его к себе, положив руку на затылок, и их губы снова неуклюже сомкнулись. Пол захихикал в ответ на поцелуй, приглушённо и с облегчением, тихое мычание сорвалось с губ Джона. Это... это было то, чего ему так не хватало. Лёгкое прикосновение щетины Пола к его собственной, шершавый край большого пальца Пола, поглаживающий его скулу, крепкая хватка на плече, которая была такой знакомой, но даже так совершенно новой и волнующей. Это чувство переполняло его, сотрясая лёгкие, и он вцепился в лицо Пола, в его плечи, в изгиб талии, руками. Он хотел прикасаться к нему везде и сразу; он хотел сорвать с Пола рубашку и смотреть на него, как будто теперь имел на это полное право; он хотел остановить поцелуй и выяснить, был ли Пол уверен в том, что делает... Словно почувствовав колебания Джона, Пол отстранился и сжал его шею сзади тёплой дрожащей ладонью. — Дело было не в Сабине, — прошептал он, обдавая Джона горячим дыханием. Они были так близко, что Джон мог видеть каждую его ресничку и калейдоскоп красок в глазах. Пол облизал губы, — Дело было в тебе. С самого начала в тебе. Я просто хотел, чтобы ты поговорил со мной. — Я думал, ты начнёшь меня ненавидеть, — тихо сказал Джон. Было так неправильно признаваться в чём-то подобном. Ещё несколько часов назад он и думать бы об этом не мог, но сейчас он чувствовал себя в безопасности — в этом маленьком расстоянии между их губами была скрыта тайна, — Я думал... — он крепче сжал плечо Пола, — Я думал, ты уйдёшь. Пол поцеловал его, коротко и крепко. — Я бы никогда. Джон мгновенно оказался рядом с Полом и прижал его к груди. Казалось, что он мечтал об этом годами, всю свою жизнь. Это было чувство, которое росло в нём задолго до появления Сабины, и даже после того, как они забудут её имя, оно останется с ним. Это было нечто большее, чем неуместная похоть. Это было нечто большее, но Джон был слишком напуган, чтобы попытаться дать этому название. Он пошевелился, поджав под себя ногу, его рука соскользнула с плеча Пола на талию, притягивая его ещё ближе. Его пальцы скользнули под край рубашки Пола, просто чтобы почувствовать тепло его тела, и у Пола перехватило дыхание. Он отстранился ровно настолько, чтобы прошептать: "Продолжай, Джонни, всё нормально" — и Джон запустил руки ему под рубашку. Ткань задралась, когда его пальцы скользнули по лопаткам Пола. Он дрожал в его объятиях, тянулся губами ко рту Джона, и от одного только этого вида у Джона в джинсах становилось тесно. Пол закинул ногу Джону на бедро, почти устроившись у него на коленях. Джон запрокинул голову, Пол обхватил его лицо ладонями, прижавшись горячими и тяжёлыми губами ко рту Джона. Это не были целомудренные или красивые поцелуи, которые обычно нравились девушкам; они были отчаянными и влажными, их зубы стучали друг о друга, а губы скользили по лицу. То ли пот, то ли слюна стекали по шее Джона, но ему было всё равно; всё его тело гудело и горело одновременно. Повинуясь внезапному порыву, он схватил Пола за бёдра и усадил к себе на колени до конца. Пол был твёрдым. Его член прижался к члену Джона сквозь слои джинсовой ткани, заставив Джона откинуть голову назад и застонать. Рот Пола прильнул к его обнажённой шее, сильно посасывая её, прикусывая, оставляя следы… Боже. Затем Джон откинулся спиной на матрас, и удивлённо посмотрел на Пола, запыхавшегося, с открытым ртом, рваным дыханием... Пол лежал на нём так же, как до этого лежала Сабина, только на этот раз между ними никого не было. — Посмотри на себя, — пробормотал Пол, затаив дыхание, нежно касаясь костяшками пальцев его щеки. На его пальцах остался знакомый металлический запах гитарных струн. Джон поймал его руку, поднёс к губам и медленно вдохнул. Это не на Джона стоило сейчас смотреть. На Пола. Пола, с его розовыми щеками и красными, припухшими губами, которые были растянуты в улыбке; с его волосами, спадающими на лицо и обрамляющими тяжёлый взгляд, искрящийся весельем. Великолепный. Такой, каким Джон никогда не смог бы стать. Только то, что он позволял Джону прикасаться и целовать себя, уже казалось ему невероятным. Джон снова схватил Пола за рубашку, и Пол поднял руки, чтобы помочь стянуть её с себя через голову. — Боже, — изумлённо выдохнул Джон, проводя пальцами по влажной, блестящей коже торса Пола и редким волоскам на нём. Его грудь быстро вздымалась и опускалась под его прикосновениями. Джон мог почувствовать чужое сердцебиение под подушечками пальцев. Он открыл рот, чтобы пошутить — переволновался, а? — но вместо этого выдохнул, — Разве ты не великолепен? Румянец на щеках Пола стал ещё ярче. — А ты всё ещё слеп, как летучая мышь, — он наклонился, и Джон встретил его на полпути — их губы соприкоснулись более уверенно, пальцы Пола взъерошили его волосы. Джон просунул пальцы в петли ремня Пола и прижался к нему, притягивая ещё ближе и регулируя угол наклона, пока их члены не соприкоснулись. Пол застонал Джону в рот и прижался сильнее, так, что Джону пришлось подавить стон. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так возбуждался от простого поцелуя, но это было по-другому, это был Пол. Пол, который сидел верхом на бёдрах Джона, обхватив его лицо руками и целуя так, словно делал это в последний раз. Он не мог себе представить, чтобы Пол хотел этого так же, как он сам, но то, как рот Пола пожирал его собственный прямо сейчас, заставило его на мгновение в это поверить. Трение о джинсовую ткань становилось почти невыносимым, и Джон крепко зажмурился, зарываясь лицом в горячую кожу на изгибе шеи Пола, покрывая поцелуями то место, где трепетал его пульс. Пальцы Пола скользили вверх и вниз по груди Джона, их жар чувствовался даже сквозь рубашку, ладони касались сосков Джона и заставляли его содрогаться от незнакомой до этого искры удовольствия. Губы Пола прошлись краю его уха, задержавшись там на секунду, чтобы прошептать: — Дай мне посмотреть на тебя. Голова Джона откинулась на матрас, и он застонал, подаваясь навстречу Полу бёдрами. — Просто дай мне, дай... — рассеянно пробормотал Пол. Он уже задирал рубашку Джона, ткань собралась у него под мышками, и Пол оставил её там, наклонившись, чтобы поцеловать Джона в грудь. Его большой палец провёл по соску Джона, быстро и мягко, и Пол улыбнулся, — Они мне всегда нравились. Такие маленькие, м? Затем он поцеловал их, один за другим, и, Боже, он не был девушкой, это не должно было быть так приятно. Где-то в глубине души Джон понимал, что Пол никогда не делал этого с Сабиной — он никогда не видел, чтобы он делал это с девушками, которых приводил в кино — и эта мысль заставила его прижаться грудью ко рту Пола охотнее, с новой силой. Кровь Джона бурлила от возбуждения, дыхание было громким и прерывистым. Поцеловав его в последний раз, Пол выпрямил спину и вернулся к рубашке Джона, стягивая её через голову. — Вот так, — выдохнул он. Его бёдра описывали маленькие восьмёрки напротив бёдер Джона, слабо, просто чтобы поддерживать постоянное, тихое, обжигающее наслаждение, которого уже скоро стало недостаточно. Его руки благоговейно погладили плечи Джона, и Джон положил ладонь на спину Пола, подталкивая его ближе, пока их торсы не столкнулись друг с другом снова. — О… Боже, — простонал Джон. Грудь Пола была твёрдой и плоской, прижатой к его собственной. Его тело было тяжёлым. Мужским. И это было всё, чего Джон мог только пожелать. Поцелуями он провёл линию по подбородку Пола, быстрыми, горячими прикосновениями губ, пока Пол покачивался рядом с ним. Джон уткнулся носом в его щёку. — Я хочу прикоснуться к тебе, — он провёл пальцами по шву на поясе Пола, затем по его талии, и у Пола перехватило дыхание. Он быстро кивнул, приподнимаясь на трясущихся руках. — Господи… хорошо. Вместо того чтобы потянуться к ремню, Джон схватил его за плечо и толкнул, перекатывая на бок. Джон последовал за ним и лёг лицом к Полу. — Так проще, — объяснил он, затаив дыхание, а затем потянулся к молнии Пола и принялся возиться с ней. Пол сначала расстегнул джинсы Джона, а потом наклонился, чтобы помочь Джону снять свои собственные; их руки соприкоснулись, горячие и дрожащие. Джон засунул руку Полу в штаны, слишком возбужденный, чтобы стесняться этого. Когда его пальцы сомкнулись на члене Пола, в его мозгу, казалось, что-то замкнуло, и все связные мысли разом исчезли. Весь мир сузился до этой кровати: до него и Пола, именно Пола, будь здесь кто-нибудь другой, Джон не чувствовал бы себя так, словно мог вот-вот умереть от остановки сердца. И Пол говорил во время секса, как и обычно, только на этот раз все эти слова были адресованы именно ему, Джону. «Да, Джонни, вот так, именно так, пожалуйста...» — Потрогай меня, — выдохнул Джон в губы Пола, их рты приоткрылись от тяжёлого дыхания, — Пожалуйста, Пол. Пол прикоснулся к нему, дрожащими пальцами обхватив член Джона и просто удерживая руку там ещё несколько секунд. — Боже, Джон, — прошептал он, поражённый, и Джон поцеловал его в уголок расслабленного рта. Пол погладил его один раз, нерешительно, потом ещё раз, крепче сжимая и издавая протяжный стон, быстро привыкая к непривычному ходу дела. Это не заняло бы у них много времени. Джон был уже так мучительно близок; он бы смутился, если бы Пол точно так же не стекал предэякулятом по его пальцам, делая каждое движение ладони плавным и лёгким. Теперь Пол трахал Джона в ладонь, тёплая кожа его бёдер соприкасалась с пальцами Джона, и это казалось ему самой сексуальной вещью на свете. Ещё несколько толчков, и Пол кончил, горячая струя потекла по запястью Джона, и одного этого ощущения было достаточно, чтобы Джон перешёл грань, задрожал от жара и холода, когда его охватил оргазм, а имя Пола сорвалось с губ. Джон всё ещё не отдышался, когда Пол начал целовать его лоб и виски, шепча: — Останься, останься, пожалуйста, не уходи от меня снова... Джону потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Пол на самом деле беспокоился. Что уход Джона напугал его, и, возможно, в каком-то смысле всё это время он был так же неуверен в себе, как и Джон. Джон вытер руку о простыню, лежавшую между ними, и обнял Пола за талию, уткнувшись лицом в его лицо, прижимаясь к нему, несмотря на жару и пот. — Я не уйду, — пообещал он, — Никогда больше. Когда рука Пола обвилась вокруг его плеча, поглаживая волосы на затылке, на краю сознания Джона промелькнуло что-то вроде озарения, но он был слишком измучен, чтобы развить начало этой мысли дальше. Он находился там, где всегда хотел быть. А всё остальное могло подождать.