Боги обзавидуются

      Глючит Череватого знатно.       Чернокнижник замирает напротив гримерного зеркала оленем в свете фар, и Олег думает уже проверить его на признаки инсульта — успокоить совесть и урвать обращенную себе родному широкую улыбку. Настоящую. — Ты… уверен? — отмирает Влад.       Чужие насмешки оказываются как-то по-быстрому схороненными, и медиум окончательно убеждается в том, что ещё потерпит в гостях ту приблуду, которую Влад ему сосватал. Хотя бы для того, чтобы выйти из этого раунда победителем с гордо поднятой головой. — Оставь пока. Заявления в мои сны подбешивают, конечно, но это даже весело, — пожимает он плечами, по-царски развалившись в кресле и откинувшись на спинку. Наконец-то всё правильно — зеркало отражает ему себя в расслабленном триумфе, в то время как Череватый кажется потерянным.       Его сознание и в бодрствовании так-то больше похоже на проходной двор для мертвых, его сны вообще солянка из фантасмагорического бреда, видений и не ложащихся в отличие от него спать тех же самых усопших — подселенца от соперника он сначала даже не заметил. Лишь спустя пару недель после испытания вдруг понял, что в кутерьме из полупрозрачных образов фигура чернокнижника выглядит слишком уж весомо для сна.       Он, вообще-то, думал, что его обрадуют какой-нибудь карикатурной дрянью. С рожками и хвостом или хотя бы каким другим уродством. Но Череватый выбрал подселить ему кого-то, кто лишь надевает его личину и загадочно улыбается, не подходя близко, и Олег, хоть и чувствует низкие вибрации от гостя, не чует в том опасности.       Подарочек от чернокнижника был ожидаем после жертвования пары своих волосков, так что интриги никакой не было, откуда двойник взялся. Влад сразу сказал, что будет выбирать между проклятьем, порчей и подселением. Видимо, выбрал последнее. Медиум ему сегодня так и сказал, мол, понял-принял-повеселился. С твоей копией. Брови Череватого после этого взлетели до небес, он несколько раз переспросил не пошутил ли Олег, а потом заткнулся очень надолго, пока не подошел с предложением забрать своего помощника обратно. Шепс отказался.       Лишь в самом конце съемочного дня закидывающий спортивную сумку на плечо, Влад потоптался на месте, чтобы после этого как бы невзначай спросить: — И что этот я делаю в твоих… снах?       Старательно отмывающий мицелляркой подводку Олег отвлекся и поставил жирную точку: — Преимущественно раздражаешь меня. А так — ничего. Просто молчишь и скалишься, мог бы кого и пострашнее найти.

***

      Он бредет вдоль залитого тусклым светом коридора в поиске барной стойки, не обращая внимания на склеенные в объятиях пары. Почему-то нет ни компаний, ни одиночек, только лобызающиеся влюбленные, скрывшие свои лица от него друг в друге. Здесь слишком душно, шея намокает под волосами от пота, он хочет уже не тягучую сладкую смесь алкоголя, а холодной воды, когда натыкается на знакомую фигуру.       Влад один. Смотрит в экран телефона и хмурится, уперевшись спиной в стену. Место ему не подходит, это сразу видно — обтянутые свитером плечи скованы, парочки почтительно отошли от чернокнижника на два метра в радиусе. Олег понимает, что в таком месте его не услышишь из-за музыки, поэтому аккуратно касается соперника за предплечье, дожидаясь, когда в поднятых карих глазах промелькнет узнавание.       Череватый расплывается в довольной улыбке, сощуривается. Периферия идет туманом, да и ладно. Дышится легче, хоть и под ладонью не мягкая шерсть, а обычный хлопок, и медиум настойчиво ищет под тканью мышцы, но почему-то не находит. Когда врубается, что это всего лишь сон, уже растворяющийся в темноте чернокнижник сочувственно склоняет голову на бок.       Просыпается он сжимая в кулаках съехавшую с наматрасника простынь. Потерянно смотрит в потолок, а потом приподнимается с подушки, чтобы брезгливо стереть с шеи выступившую влагу, и видит знакомую фигуру, расхлябанно усевшуюся на его комод в реальности. — Чё тебе? — за неимением лучшего варианта спрашивает он у гостя, но тот продолжает молчать как партизан, поглядывая с той же жалостью, которую демонстрировал в Олеговом сне. В темноте он кажется абсолютной копией Влада, такой точной, что медиум и не думает пугаться. — Бесполезная нечисть, — бурчит Олег себе под нос, ныряя с головой под одеяло.

***

      Надетый на следующее утро защитный амулет работает отлично — никакое воплощение соперника не преследует его ни наяву, ни во сне. Последнее он почему-то ярко осознает, гуляя по рябому от сиреневы вересковому полю. Горизонт как на ладони, он крутится, чтобы на одной из осей этих триста шестидесяти градусов найти Череватого, но здесь совсем пусто. Олег просыпается, отчетливо понимая, что без нечисти с лицом соперника сны стали скучнее.       Впереди его ждет поездка в очередную глухомань на испытание, а ещё через день съемки. Всё это время незваного соседа рядом нет.

***

      Он поворачивается на проходке назад, чтобы уставиться в прикрытую серым драпом спину, вежливо дожидается, когда Влад закончит бессмысленный диалог с Викторией, и накидывается на кажущегося напряженным коллегу с вопросами: — Твой гость вообще опасен? Я, кстати, закрыл его. — Конечно, опасен. Ты думал, я тебе его просто развлекаться послал, Алех? — почему-то шепотом отвечает чернокнижник, — И ты никого не изгнал, только отгородился.       Нотки волнения в чужом голосе сбивают весь настрой. За сохранность своего помощника, что ли, Череватый так переживает? В любом случае, кое-что Олег выяснить должен. — Чем именно он опасен? — в памяти всплывает безобидный парень, примостивший задницу в темном углу и свесивший длинные ноги в конверсах вниз, — Он не делает ничего плохого.       По лицу Влада идет рябь, он протягивает вперед ладонь, чтобы ухватится за куртку, слышит набирающий обороты визг фанаток со стороны и благоразумно опускает руки по швам, не забывая укусить: — Перестань валять дурака и найди себе способ слить лишнюю энергию попроще! Эта тварь хорошенько от тебя поодкусывает, кому как не тебе это знать. Я приеду и заберу.       Раздраженно-поучающие нотки заставляют отвлечься даже от того, что чернокнижник собирается зайти к нему в гости. Почему-то Олег на мгновение представляет себе, что Череватый обязательно должен заявиться с тортом наперевес или кульком конфет в ведре, как какой-нибудь персонаж из старого мультфильма. Но это не важно — сейчас Влад ведет себя как грубый хам, и медиум не собирается это терпеть. — Нет уж. Кому как не мне знать, что первое время от твоего ручного помощника не будет вреда. Сам найду способ изгнать, позже, — выплевывает он, а затем поворачивается, и соперник оказывается побежденным — объявляют мотор, так что последнее слово в этот раз снова за ним. Олегу нравится.       Защитный кулон он снимает сразу после съемок. В нём теплится странная надежда, что двойник Череватого, который в отличие от оригинала не поглядывает порой на него как на идиота, явится гостем в сегодняшнем сне, но нечисть делает даже лучше — как ни в чем не бывало ждёт его в углу спальни.       Логично опасающийся того, что электрический свет существу не понравится, Олег старается в темноте разглядеть на лице подселенца знакомые раздражение или обиду, но натыкается только на какое-то почти детское непонимание, которое делает больно совершенно не хуже. — Тебе там вообще нормально? — говорит он намеренно грубо, отмахиваясь от чувства вины.       Гость привычно не отвечает, но уголки знакомых губ ползут вверх.

***

      Небольшое обкрадывание Олегом всё-таки ощущается, но оно настолько незначительное, что убыток энергии он заметил только оттого, что пристально следил за этим. Правда, это не мешает ему ворчливо разряжать пустоту обвинениями: — Чё, подъедаешь с меня понемногу, да? Прямо как твой хозяин. И вот в чем твоё предназначение, а? Зачем ты-то ему сдался, посылает вместо драгоценного себя по делам, когда устает?       По правде говоря, он действительно не может предположить как Череватый использует свою немую копию. Кормил же, держал у себя на привязи, зачем? Силы в двойнике практически нет, на что-то серьезное он не годится, это Олег почувствовать может. В нечисти медиум особо не шарит — Зачем ему? — но природу и потенциал оценить способен.       Во снах Череватый обосновался прочно и ходит за ним не скрываясь, наяву существо тоже пообвыкается и выползает из угла ближе к кровати. В конце недели Олег не выдерживает, хлопает ладонью рядом с собой в приглашающем жесте: — Может, сядешь? Бесишь над душой всю ночь стоять, чудище, — и замирает, пристально следя за тем, как «Влад» осторожно присаживается на край постели. Матрас под ним проминается, и медиум действительно удивлен тому, что нечисть невысокого ранга способна воплотить телесную оболочку. Скорее всего, оплата за это слезет с его энергетического счета, но ничего, слишком прикольно представлять себе, что он понукает чернокнижником, так что он готов заплатить.       На съемках Олег приклеивается к Саше, чтобы Череватый отстал. Нет, он всегда «за», если Влад хочет перетереть, он в глубине души обожает коротать время с соперником на перекурах, но сосредоточенное лицо последнего намекает, что тема снова будет крутиться вокруг нового сожителя Олега и настырного желания чернокнижника вернуть своего помощника назад, а младший Шепс расставаться с гостем пока не планирует.       По возвращению домой он обнаруживает своего «Влада» снова на комоде. Принимает душ, укладывается в постель и только тогда устало спрашивает у пустоты: — С чего ты снова решил играть в недотрогу? Я разрешил тебе размещаться с комфортом ещё в прошлый раз.       Его покрывает мурашками уже тогда, когда нечисть спрыгивает на стопы с явственно слышимым шумом — до этого подселенец не воспроизводил ни звука. Как кролик перед удавом, Олег завороженно следит за фигурой, размеренно обходящей его кровать и приземляющейся на задницу от него в считанных сантиметрах.       Спустя минуту молчаливых гляделок он вытягивает согнутые под одеялом ноги, чтобы через ткань упереться в стопроцентно настоящую плоть. Инстинктивно дергается сначала, поджав пальцы и притянув голени к бедрам, а затем смотрит в полное скепсиса лицо и вытягивает ноги обратно. — Не наглей, — грозит Олег пальцем, как кошка перебирая мягкими толчками по бедру Лжевлада просто из вредности.       Во сне — он хорошо осознаёт, что это не явь — он смотрит через стекло на дождливый пейзаж, знакомый ему с детства. По ту сторону окна во дворе его родительского дома мокнет тень умершего парня с последнего испытания, и Олег старательно пытается разобрать речь по синим губам, пока на плечо ему не закидывают руку, отвлекая.       Вертится он уже в полуобьятиях, утыкается носом в щетинистый подбородок и зависает на самой обычной полоске чужого рта. Затем поднимает глаза выше и твердит себе без остановки, что это вот всё — это сон. Оглядывается на парня снова, но Череватый вдруг впервые заговаривает с ним, чем тут же возвращает к себе внимание: — Эй, Олег, посмотри на меня.       Это сон, просто сон, Олег знает. Почему-то сегодня его это расстраивает.       То, как проснулся, медиум не помнит. Просто раз, и он видит ночной полумрак, а не греющие карие глаза. Реальность какая-то безжалостная, холодная и отчужденная, он деревенеет и чувствует себя беззащитным, пока на ноги ему не укладывается тяжелая рука.       Гость смотрит на него задумчиво точно такими же глазами, что Олег видел минуту назад, а затем ныряет под одеяло, чтобы пристроить горячую ладонь прямо на коже. Касания не назовешь поглаживаниями, это, скорее, растирание, ощутимые мелкие движения туда-сюда, какими бы можно было разгонять холод. У Олега не получается отказаться от них.

***

— Уже месяц прошёл. Образ как-то изменился?       Влад уставший и обреченный, а ещё почему-то ласковый. Это заставляет чувствовать себя неловко, что странно, учитывая, что вчера его «Влад» позволил себе улечься рядом, закинуть руки на него и заснуть так. Ну, или сделать вид, что заснул — Олег не уверен, что ему нужно спать. — Вроде бы на тебе изменилась одежда, но я не уверен… — задумывается он, а затем его озаряет открытием, — Подожди, а образ не постоянный?       Влада глючит снова. Олег прямо видит, как мысль из головы соперника улетучивается, и тот по-кукольному моргает в непонимании. — Ты не знаешь, с кем живешь, да? — тяжело вздыхает он в конце концов, поднимая со дна привычное желание утереть нос. Нельзя быть таким засранцем. — Всё я знаю, — шипит он в ответ.       Его атакуют сообщениями всю дорогу до дома, в которые у него нет желания заглядывать. У его «Влада» есть почти что нейтральные прозвища «гость» или «сущность», а узнать, что тот является каким-нибудь демоном низшего порядка, домовым или просто чертом без каких-либо приставок как-то не хочется. Убивает всю магию.       Домой он заваливается поздно ночью и так сильно радуется тому, что двойник Череватого встречает его в проеме двери, ведущей в спальню, что не сдерживает порыва сжать свою нечисть в неловких объятиях. Гасит внутреннее ощущение, что ему не стоит прикасаться к кому-то подобному, когда чувствует чужие руки на своей спине.       Вот теперь это действительно поглаживания, но Олег совсем не против, он расслабленно кладет подбородок на крепкое плечо и улыбается.       Во сне он сидит на берегу моря прямо на гальке. Вокруг на пляжной полосе там-сям раскиданы расслабленно взирающие на воду мертвые, а сбоку полулежит Влад, откинувшись на локти. Медиум ложится рядом, прикрывает глаза, наслаждаясь солнышком, а потом розово-оранжевое свечение кто-то загораживает, и он чувствует на своих губах мягкое прикосновение.       Сон схлопывается, а поцелуй всё длится. Олег без всякого удивления пропускает юркий язык в рот, жмурится от мягких прикосновений к груди и плечам, тянет тело чернокнижника на себя. Внутри всё обжигает короткой волной неприятия, когда он вспоминает о настоящей природе существа, к которому прижимается, но времени у него мало — непрочитанные сообщения как пить дать внесут свои коррективы в его устоявшийся быт, поэтому он преодолевает страх и позволяет себе всё, что хочет, пока имеет такую возможность.

***

      Грохотание кулака по двери медиум расценивает как конец своей нормальной жизни сразу же. Нет никаких иллюзий — по ту сторону настоящий Влад, который пришел забрать своего молчаливого помощника, и что-то внутри требует защищать своё, но он толком не спал двое суток подряд и знает, что сил у него не осталось. Почти полдень, так что даже объятий у гостя напоследок не выпросить, но присутствие и взгляд в спину медиум ощущает всем своим существом. Сообщения он так и не просмотрел. Понимая, что Череватый не свалит просто потому, что не получил ответа, Олег идет на компромисс, выскальзывая самостоятельно на лестничную клетку и прикрывая за собой дверь.       Влад злится и даже не скрывает этого. Задерживается взглядом на его щетинистом помятом лице, спутанных волосах и не самой чистой футболке, показательно опускает глаза на покрывшиеся мурашками ноги, прикрытые до коленей домашними бриджами. Наверное, в любой другой день Олег бы уже истерил, выставленный перед соперником в самом нелицеприятном виде, но сегодня его эта немая выволочка только злит в ответ. — Тебя не учили сообщать заранее, что ты собираешься зайти в гости? Кто тебе вообще сказал, где я живу? — «и где хотя бы торт?» всё-таки нервно заливается внутренний голос. — Мне удалось убедить твоего брата, что это действительно важно, — не уступает Череватый, — Пусти меня и покончим с этим.       Внутренний протест должен вылиться в агрессию — это его территория, его жизнь, его уже, в конце концов, нечисть, но усталость и понимание, что чернокнижник не раздражающая муха, а такой себе неплохой танк, против которого он сейчас не может выступить во всю силу, заставляют беспомощно вцепиться в чужой рукав и выдавить из себя практически просьбу: — Не надо. Я сам потом… — Почему с тобой всегда так сложно, Алех! — всплескивает руками Влад, заставляя опустить свою ладонь, — Это должно было быть весело. Ве-се-ло. Даже тебе, сука, должно было быть весело, это не должно было вылиться в драму!       Кажется, такого накала Череватый не выдавал даже в самом начале их знакомства. У Олега горят глаза будто песка сыпанули, потому, что не похоже, что чернокнижник собирается отступить. — Я был бы в шоколаде, если бы нарыл такой компромат на кого угодно другого, но отличился именно ты. Почему не блондинка с четвертым размером груди? Как вообще получилось, что ты не знаешь кто такие шутовки?       У Олега сломался переводчик с Владовского на человеческий, а потому слова не коннектятся друг с другом для достойного ответа. Проморгавшись от непрошенной обиды он блеет: — Шутовки? — Щекотихи? Купалки? — сходит с ума Череватый, сыпя собственноручно изобретенными неологизмами. Потом снова вздергивает руки вверх, будто в просьбе к высшим силам подсказать ему верный способ того, как донести свою мысль, — Русалки?       В мыслях нет ничего, кроме образа милой девушки с чешуйчатым хвостом, отдавшей голос за любимого, когда Влад решает расширить его кругозор и пояснить: — Нечисть, которая предстает перед тобой в самом привлекательном образе, чтобы влюбить в себя и соблазнить.       Этого не происходит сразу — логическая цепочка простраивается медленно, звено за звеном. Русалки не полуженщины-полурыбы, его гость на самом деле гостья, а видит он не прекрасную деву, а чуть более мирную версию Череватого потому, что…       Не сопротивляющегося теперь его Влад отстраняет в сторону от двери одним движением.

***

      Он прячется на кухне. Существо материализуется как только Влад запирается в его спальню, а затем копия лица чернокнижника будто гуашь под водой стекает с мертвецки бледной физиономии, рассматривать которую у Олега тут же отпадает желание.       Влад работает совсем недолго, но эти минуты, что Олег ждёт, он всё не может избавиться от мысли, что оказался по уши в дерьме. Всё ведь было хорошо. Всего было достаточно — и тепла, и неловкости, и щемящей нежности внутри. А теперь у него точно будет дефицит, а у Череватого совсем ненужная о сопернике правда, после которой вести себя как раньше уже не получится. Какой же он всё-таки идиот.       Почему-то то, что нечисти в его квартире больше нет, он чувствует сразу. Затапливает ощущением потери — как себя не убеждай, а к этой штуке он крепко привязался. А ещё прошлой ночью ему было очень, очень хорошо и пусть отчасти потому, что он искренне верил, что об этом никто не узнает, собрать себя по кусочкам к моменту, когда Влад появляется на кухне, не получается.       «Просто уходи» — вот то, что Олег сейчас должен собраться и сказать, раз уж возможность обернуть всё в шутку и заявить, что чернокнижника он просто всё это время разыгрывал, безвозвратно утеряна. Но он молчит достаточно долго и выглядит достаточно жалко, чтобы это сделать было уже нельзя. — Твои шутихи это типа суккубы? — зачем-то вырывается из него спустя время. — Не совсем. Суккубы полноценные демоны, согласие жертвы им не очень-то нужно, да и двигает ими исключительно похоть. А шутихе требуется ощущать положительные эмоции, она меняется в зависимости от того, что ей разрешили, охотится за влюб… — Хватит уже. Твоя молчаливая версия была ко мне снисходительней. — Ну, зато настоящий я не исчезну из твоей жизни с утром, — даже не пытается звучать жалостливее Влад, — Если ты меня, конечно, не выгонишь. Ты же меня не выгонишь, да?       Он в развалочку двигается вперед, давит лыбу, которой Олег не верит совсем — глаза тревожные, уголки знакомых губ подергиваются в напряжении.       «Со мной всё вроде как ясно», — думает медиум, — «А с тобой что?» — Или испугаешься и прогонишь всё-таки? — подбирается Череватый близко-близко.       Его пальцы тянутся вперед, и в этот раз нет вездесущих фанаток, чтобы оборвать странный порыв, который запросто может привести к катастрофе.       Олег очень хорошо знает, что это тебе не примитивная нечисть, от которой избавиться раз плюнуть, это то, что развернет его жизнь с ног на голову, но он не отстраняется, когда лица касаются дрожащие пальцы.       Странно, но придется смириться с тем, что Влад был в курсе того, что происходит так долго, а остановился именно на варианте действий, в котором медиуму решать, что с ним делать дальше.       Олег вдруг делает открытие — если опустить, что в ближайшем будущем ему придется вытерпеть тонну подколов, то ещё не известно кто одержал победу в этом раунде.