Незаконное проникновение в штаты.

Вип палата номер 6 погрузилась в тяжёлую, гнетущую тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием Фила и монотонным тиканьем часов на стене. Его запястья, плотно стянутые медицинскими бинтами, уже потеряли чувствительность, а пальцы судорожно цеплялись за койку, будто пытаясь найти хоть какую-то опору в этом кошмаре. Каждая мышца его тела была напряжена до предела, каждая клеточка кричала от ужаса и... чего-то ещё, чего он боялся признаться даже самому себе. Лёгкий шорох ткани, когда Быков сделал последний шаг вперёд, прозвучал для Фила громче любого грома. Он зажмурился, почувствовав, как по спине пробежали мурашки, а в горле встал ком. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, а внизу живота разгоралось то самое предательское тепло, от которого становилось ещё страшнее и стыднее. И вдруг — резкий, едкий запах, ворвавшийся в сознание, как удар хлыста. Нашатырный спирт обжёг ноздри, заставил глаза рефлекторно распахнуться, наполнив их слезами. -А-аргх! Фил дёрнулся всем телом, почувствовав, как стул под ним скрипнул от резкого движения. Перед ним стоял Быков, но совсем не тот, что был секунду назад. Ну и сама локация поменялась на старую привычную ординаторскую. В его руке болталась пропитанная спиртом ватка, а на лице читалось странное выражение — смесь раздражения, любопытства и чего-то ещё, чего Фил не мог понять сквозь пелену слез и остатки сна. -Пытки закончились, говорю, црушник, приходи в себя Повторил Быков, и в его голосе не было той похабной интонации, что звучала в том... сне? Кошмаре? Или чём-то более реальном? Фил заморгал, пытаясь привести мысли в порядок. Он окинул взглядом ординаторскую — та же мебель, те же медицинские приборы, тот же свет ламп дневного света, отбрасывающий резкие тени. Но бинтов на его руках уже не было. Никакого лубриканта на столе. Никаких презервативов. Только липкий пот на спине, дрожь в коленях и... -Оу f*пиик*. прошептал он, почувствовав, как жар разливается по щекам, спускается ниже, оставляя после себя предательское напряжение, которое невозможно было скрыть. Быков не заметил ещё. Он засмеялся -Ты чё реально поверил что-ли? Да мне твое дрыщавое тело и даром не надо. А потом.. Когда он заметил.. Сначала его брови лишь слегка поползли вверх, выражая немое недоумение. Затем в глазах мелькнуло понимание, и наконец — самое чистое, самое неподдельное отвращение, какое только можно представить. Его губы искривились в гримасе, будто он случайно проглотил что-то горькое. -Фу-фу-фу он отпрянул, будто Фила внезапно обрызгали чем-то ядовитым, и даже сделал шаг назад, к двери. -Я надеюсь, тебе не снилось наше с тобой соитие?! А то учитывая некоторые факторы это вполне возможно. Голос звучал так, будто каждое слово давалось ему с трудом, будто сама мысль об этом была отвратительна. Фил почувствовал, как его лицо заливается краской, а в ушах начинает гудеть. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. -What?! No! Это... это вообще не про вас! его голос сорвался на визгливую ноту, а руки сами собой потянулись вниз, пытаясь хоть как-то прикрыть позорное свидетельство его тела. Но Быков уже скривился, будто увидел самое мерзкое зрелище в своей жизни. Его нос сморщился, а губы подрагивали от отвращения. -Я хочу надеяться, что это так, Филька он презрительно фыркнул, брезгливо окинув Фила взглядом с ног до головы. Фил съёживался всё сильнее. Он сжал кулаки, чувствуя, как стыд и ярость смешиваются в один клубок где-то под ложечкой, создавая странное, невыносимое чувство. - Почему я вообще заснул? вырвалось у него, хотя он и сам не понимал, откуда взялась эта мысль. Быков холодно посмотрел на него, скрестив руки на груди. -Ну так запаниковал, принял за реальность, чё не понятного, вырубило тебя, от стресса он сделал паузу, его лицо снова исказилось от отвращения. -Теперь жалею, что пранканул тебя, пиндос америкосовкский. Фил закусил губу до боли, пытаясь вернуть контроль над собой. Сон. Это был просто сон. Но почему тогда... Он украдкой посмотрел вниз. Предательская реакция всё ещё была очевидна, несмотря на все попытки думать о чём-то другом. Быков скривился ещё сильнее, будто перед ним было что-то по-настоящему отвратительное. Он даже потер руки, будто стараясь стереть с них невидимую грязь. -Ну всё, америкашка, харе титьки мять. он резко развернулся к выходу, его халат взметнулся за ним. -Иди работай. А то мне противно на тебя смотреть. Дверь захлопнулась с таким громким стуком, что Фил вздрогнул. Тишина. Он остался один. С дрожащими руками. С горящими от стыда щеками. С мокрой от пота спиной. И с одной ужасающей мыслью, которая не давала покоя: Ему это понравилось? Фил медленно поднялся с кресла, его ноги подкашивались, будто после долгой болезни. Он подошёл к раковине, плеснул себе в лицо ледяной воды, стараясь не смотреть в зеркало — не видеть своё отражение с покрасневшими глазами и растрёпанными волосами. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с потом, но не принося облегчения. Где-то в глубине сознания всё ещё стоял тот голос, те прикосновения, тот запах... Он резко выпрямился, ударив кулаком по крану. -Это был сон прошептал он себе -Кошмар. Мне это не понравилось. Мне это противно.