Сожаления

***

Человеку непростительно считать,

что одними пустыми сожалениями

он сможет исправить ошибки прошлого.

Эльфийская песнь (Elfen Lied)

      Томас Бергер, которого ныне зовут Нило Рульи, опускается на скамью, жадно глотает воздух ртом. Кислород обжигает лёгкие. Отдышаться не выходит, а впереди ещё много работы. Необходимо взять себя в руки и потерпеть ещё несколько часов. Ему обещали «замолвить за него словечко» и устроить в место, где не нужно будет гореть под палящим Аргентинским солнцем. Оно будто убить стремится. Возможно, оно знает, чем занимался Нило Рульи ещё год назад в родной стране в родном городе под родным именем на родном языке.       Ноги и руки сводит от усталости. Привыкать к физическому труду невыносимо сложно и муторно. Намного привычнее сидеть в офисе, покуривать французские сигареты и с умным видом рассуждать о будущем страны.       В чужой стране и рта нельзя открыть в вопросах политики. По правде говоря, Томас Бергер уже давно не интересуется ничем подобным. Во-первых, времени нет, его сжирает постоянная работа. Во-вторых, становилось тошно от собственных ошибок и многочисленных потерь, которые пришлось пережить из-за тупости.       Бывшие нацисты стараются держаться вместе, но Томас Бергер чувствует себя лишним среди них. Он же, в сущности, и оставался белой вороной в Гестаппо. Его уважали, но не считали другом или просто хорошим товарищем. Он там просто был. А тех, кто называл его близким, уже давно не было в живых. Иронично, что их потеря дошла до мозга слишком поздно.       Будто ядовитый газ отравил мозг, а выветрился лишь недавно. Теперь он обнажал прошлое. Оно будто было разрушено самим Томасом.       Он сидит, дышит свежим воздухом и вспоминает, как был частью компании, как его считали другом и даже кем-то большим. Арвид и Петер. Два призрака прошлого. Оба покоятся на Родине. Обоих нет в живых. С обоими Томас Бергер не успел попрощаться.       Он много думает о том, что смог бы сказать и Арвиду, и Петеру. Мыслей много. И ни одна из них не могла воплотиться в жизнь. Удивительно, но причина самоубийства Арвида треснула по голове ломом лишь прошлой ночью. Тогда Томас Бергер всё осознал и беззвучно проревел в подушку несколько часов, пока не отключился.       Арвид вскрыл вены не из-за отобранной гитары или «взросления». Просто такому несчастному человеку изначально не было место в «новой Германии». Да и в старой тоже. Он оставался калекой, что шёл всегда позади и мог прикоснуться к чему-то любимому лишь через других. Он никогда не танцевал, просто наблюдал со стороны с тенью зависти. Он был прекрасным гитаристом, но это не давало ему и шанса хотя бы попытаться танцевать. Он вскрыл вены, потому что устал жить и ощущать себя неполноценным, вечно лишним и неправильным.       Арвида нет в живых уже давно. Он покоится в холодной земле и вряд ли подозревает, как раскаивается его бывший друг.Того размазывает с осознания того, как он раньше относился к Арвиду. Насмехался. Унижал. Издевался. Не считал ровней. Постоянно ревновал внимание Петера к нему. А, в сущности, плохим человеком Арвид не был. Он оставался хорошим собеседником, другом, сыном и музыкантом. Он не умел танцевать, зато играл превосходно. Умудрялся даже со сломанными пальцами исполнять сложнейшие произведения. Он не просто жалел себя, а находил способы быть близким к тому, что его привлекало. Да, он не смог бы никогда танцевать, но он дёргал струны гитары так, что другие пускались в пляс, восхищались, влюблялись. Сейчас Томас Бергер готов многое отдать, чтобы снова услышать игру ныне покойного Арвида, которому нашлось место.       Но больше всего сердце рвётся от тоски за Петером Мюллером, что подвёл конец своей жизни так ярко, но так глупо. Он всегда был эпатажным, вот и ушёл так же. Томас Бергер его ненавидит, но скучает. Очень сильно. Он провёл лучшие мгновения жизни бок о бок с Петером Мюллером. Он подарил первые дружбу, любовь, поцелуй, секс, расставание…       Петер Мюллер уже давно мёртв, а Томас Бергер остался жить с чувством, будто предал всех. Теперь он прячется под фальшивым именем и бесконечно жалеет о потерях, которые, к сожалению, невозможно уже вернуть.       Нило Рульи снова берётся за работу, пряча в себе Томаса Бергера.

***