А был ли мальчик?

«Джон» Шерлок провёл пальцем по полированному боку скрипки, собирая на кончик пальца пыль и кусочки лака. Кем бы ни был этот неведомый Джон, он заслуживал хорошего пинка! Это додуматься надо, царапать бок инструмента гвоздём! Почему Шерлок решил, что именно гвоздём? Да потому что гвоздь лежал тут же на полке, рядом со скрипкой. Шерлоку встречались прежде идиоты, считавшие, что оставить где-то следы своего пребывания можно только испортив что-то, сломав, написав своё имя, например, на стене собора, что старше не только их самих, а даже города, откуда эти идиоты приехали. Неужели неведомый Джон из таких? Не хотелось верить. Первое впечатление о нём у Шерлока сложилось благоприятное. Он отошёл от полки со скрипкой и ещё раз осмотрел комнату, которую обычно молодые люди вроде него назвали бы каморкой. Крохотусечное квадратное (или правильнее сказать — кубическое) помещение, под самой крышей. По сути чердак, который хозяйка дома, миссис Фиш, сделала ещё одной комнатой. А чего добру пропадать? Хоть и малые, но всё же деньги. Шерлок вздохнул, и подумал, что, прежде чем вытаскивать свои нехитрые пожитки, нужно вымыть пол, протереть пыль, и, если уж совсем по-хорошему — вымыть окно. Опыта в таких делах у юного Шерлока не было ни малейшего, ну да и опыта съема жилья у него тоже не было до сегодняшнего утра, но вот — справился. Шерлок ещё раз осмотрел свои владения на ближайший месяц, и пошёл искать миссис Хадсон. Он уже понял, что лучше общаться с ней, нежели с миссис Фиш. Высокая дородная миссис Фиш значилась в газетном объявлении, как владелица меблированных комнат. Когда Шерлок пришёл и постучал в дверь, хозяйка встретила его самолично. С первого взгляда было ясно, что это женщина, которую не баловали любовью и заботой, и на хлеб с маслом она привыкла зарабатывать сама. Шерлок был довольно высок, самый высокий среди всех своих знакомых и знакомых семьи. Никто, включая старшего брата, уже давно не смотрел на него сверху вниз. До встречи с миссис Фиш. Открыв ему дверь, она внимательно осмотрела его костюм — даже на взгляд полного профана дорогой. А на взгляд специалиста, который просто обязан уметь с первого взгляда оценить платёжеспособность клиента, так и вовсе шикарный, сшитый на заказ. Кинула взгляд на саквояж — натуральная крокодиловая кожа, серебряные застёжки и герб семьи Холмсов, о которой не знал только тот, кто никогда не читал газет и не плавал на пароходах, и попыталась изобразить своим лицом радушие, будто в гости приехал любимый племянник. Вышло ужасно, но Шерлок оценил усилия. — Здесь сдаются комнаты? — уточнил Шерлок очевидное, так как женщин подобных миссис Фиш он прежде за свою жизнь не встречал, и как с ними разговаривать — не представлял. Все знакомые ему дамы были леди. То есть тонкие хрупкие создания, всегда одетые в кружева, платья с пышными юбками, и не державшие в руках ничего, тяжелее веера. Те, что постарше, — ровесницы матери, разговаривали с ним так, будто ему было всё ещё девять лет, и норовили потрепать по щеке. Его собственные ровесницы только глупо хихикали, закатывали глаза, и спрашивали всякую чушь, вроде «Сегодня так солнечно, да, мистер Холмс?» Даже если они стояли посреди залитой солнцем гостиной. Из чего Шерлок сделал вывод, что женщин он не понимает от слова «совсем». Миссис Фиш он понял сразу. Как и она его. Хозяйка перекинула через плечо полотенце, что до этого держала в руках, и посторонилась, пропуская его. — Самые лучше — на первом этаже, — сказала она неожиданно приятным голосом певицы, Шерлок даже обернулся в удивлении. — Спальня и гостиная, зеркальные шкафы. Здесь комнаты, где есть отдельный рабочий кабинет. Шерлок даже не стал спрашивать, сколько стоит это великолепие. Он уже знал порядок цен, пока искал жильё в центре Лондона, и надеялся только, что на самой его окраине, в доме, что рекламировался в бесплатной газете, найдётся что-то ему по карману. — Спасибо. Мне что-нибудь поскромнее. — Второй этаж. Там, по сути, только одна комната на жильца, но тоже очень уютно. Мебель из цельного дерева. Вы предпочитаете дуб или лиственницу? — Я предпочитаю… — Шерлок, решив поберечь и её время, и своё, вытащил те несколько монет, что случайно завалялись у него в кармане, когда он, хлопнув дверью, ушёл из дома сегодня утром. — Что-то, на что хватило бы этого. По взгляду миссис Фиш он понял, что этого не хватит даже на аренду собачьей будки, но добавил, скорее от отчаяния: — На месяц. Миссис Фиш посмотрела на него так тяжело и пронзительно, что Шерлок решил, что его сейчас просто выставят вон. И не исключено, что с применением силы и через окно. Хорошо, что они дошли только до второго этажа. Но вместо этого хозяйка крикнула: — Миссис Хадсон! — забрала из его рук деньги, и ушла, не оборачиваясь. Шерлок несколько секунд растерянно смотрел ей вслед, но вот откуда-то чуть ли не из-под лестницы, вынырнула сухонькая чистенькая очень пожилая леди (никак невозможно было сказать про неё — старушка), в белоснежнейшем переднике, окинула Шерлока взглядом и кивнула на лестницу. — На самый верх, мистер?.. — Шерлок. Прошу, зовите меня просто Шерлок. — Что ж. На самый верх, мистер Шерлок. Пока шли, Шерлок понял, почему миссис Фиш не пошла провожать его сама. Чем выше они поднимались, тем сильнее смыкались вокруг стены. Миссис Фиш застряла бы уже этаже на пятом. Комната была пыльным пустым чердаком, но это уже было жилье, где можно было положить чемодан и подумать, как быть дальше. — Чудесный мальчик до вас её снимал, — рассказала миссис Хадсон, пока они поднимались. — Всегда вежливый такой. И сумки поднесёт, не кичился, что он жилец, а я вроде прислуга, и что смешное всегда расскажет. То печенье мне занесёт, то конфеты. Надоели ему, мол, не могла бы выручить, да себе в удовольствие чайку попить. Платил всегда вовремя, не шумел, девушек не водил. — А почему съехал? — Не знаю… Без меня это произошло. Он мне денег дал, наверняка накопил, я всё сокрушалась, что подругу давно не видела, а та уже совсем плоха. Я брать не хотела, так уговорил. Обнял на прощание. И сказал даже «До свидания, миссис Хадсон». Я тогда мыслями вся у подруги была уже да в дороге. Давно в поездах не ездила, как поездку перенесу? Не растрясёт ли мои старые кости. Не подумала, что подобных нежностей за ним не водилось. Потом уже сообразила, что он не перед поездкой со мной прощался, а, видимо, насовсем. Миссис Хадсон вздохнула. — Такой славный мальчик. Узнать бы, что всё хорошо с ним. Осмотрев чердак, и не найдя больше ничего, что мог был оставить его предшественник, Шерлок спустился вниз и очень тихо позвал: — Миссис Хадсон! Та почти мигом вынырнула, словно ждала. — Миссис Хадсон, у вас найдётся чем вымыть пол? Пыль там протереть, окна? — Найдётся, как ни найтись. За уборку тут отдельно приплачивают. Вам уж самому придётся. Справитесь? — Постараюсь. Прежде не доводилось, не буду скрывать, но надеюсь это не сложнее, чем решать тригонометрические функции! — Я бы помогла, да своих дел много. Не управлюсь, миссис Фиш лютовать будет. А мне место нужно. Тут и жильё, и питание, и проживание. — Не волнуйтесь. Не будем её зря тревожить. И скажите… тот вот жилец, что до меня был. Он музыкой увлекался? Скрипкой? Слышали, чтобы он играл? — Да кто бы ему позволил, мистер Шерлок? Если он во что играл, что только в спортивное что-то. Где бегают и с мячом. Он мне говорил, да я запамятовала. Вот. Тут вам и тряпки, тут вам и швабра. Вот тут воду набирать, вот сюда грязную выливать. Потом всё обратно принесёте. — Хорошо. Понял. А звали его как, помните? — Что ж тут не помнить. Простое имя очень. И не хочешь — запомнишь. Джон Ватсон. Там посередине ещё что-то было, но это уж я не слышала, он хозяйке только полным назвался. — Благодарю вас! Спасибо! Шерлок вернулся в комнату нагруженный ведром, тряпками, шваброй и непонятным ему самому желанием выяснить тайну прошлого жильца, кто он был и куда пропал. И почему оставил на полке скрипку, что хоть и не Страдивари, конечно, но и не современный «картонный новодел», что продавали в музыкальных магазинах, а явно древний и дорогой инструмент. Уж если не нужна была — мог бы продать, а не бросать, выцарапав на боку своё имя. Но тем лучше для Шерлока. Новая жизнь началась с загадки, заставила душу бурлить от неизвестных прежде чувств, и сулила Шерлоку что-то интересное, свежее, бодрое… Примерно, как ледяные брызги, что окатили его ноги, пока он набирал воду.