С НОВЫМ ГОДОМ !

— Привет, Чон, проходи в гримерку. Там уже висит костюм Деда Мороза. Примерь. — А кто у нас в этом году Снегурка? — Какой-то Ким Тэхён. Новенький. — Новенький и сразу на главную роль. Вау. Чем это он покорил директора? — Не знаю. Я его не видел ни разу. Но говорят, красивый омежка. Может, присмотришься к нему? — Мин, ты же знаешь, что меня эти все сладуньки не сильно интересуют. — Ты до сих пор не забыл Хёнджина? — Не в этом дело. Я не хочу снова заморачиваться. Ухаживать. Конфеты-букеты… Бррр. Не хочу. — Твоё, конечно, дело, Гуки, но тебе уже тридцать. Ты шикарный альфа, а до сих пор не женат. — Юнги, давай я сам буду думать, что мне делать, — фыркнул Чонгук. — Ты со своим Чимином разберись. Он из тебя верёвки вьёт, а ты всё его никак к алтарю не притянешь. Два года вместе, а не решишься сделать предложение своему персику. Смотри, уведут, не успеешь и глазом моргнуть. Хосок вон как возле него вьётся. Юнги тяжело вздохнул, ничего не ответив. Несмотря на то, что они уже долгое время вместе, он всё еще не решился признаться Чимину в своих чувствах. А тот делает вид, что его всё устраивает и так. Уже пять лет Чонгук работал в этом театре главным вокалистом, и всё это время его выбирали Дедом Морозом. А вот Снегурочки каждый год менялись. Омежки боролись за эту роль всеми возможными средствами. Каждый хотел подобраться поближе к самому красивому альфе в театре. Но только он не вёлся на все их уловки. После расставания со своим омегой Чонгук не хотел заводить отношения. И с прошлого места работы он уволился именно из-за Хёнджина. Встречаться с бывшим каждый день на работе его не очень прельщало. В театре не первый год устраивали такие вечеринки. Тэхён на репетициях не смог присутствовать из-за омежьих дней, он репетировал дома. Его заменял Чимин. Костюмированная вечеринка по случаю празднования Нового года, проходившая в здании Драмтеатра, началась как обычно. В 22:00 все собрались в актовом зале. Диджей крутил новогодние песни. Гости расселись по своим столикам и ждали появления главных героев вечера. В полдвенадцатого появился Дед Мороз. Несколько смешных конкурсов повеселили всех. Пришло время позвать Снегурочку. Как всегда по обычаю, крикнув три раза «Снегурочка», все ждали Тэхёна. Про его красоту уже ходили слухи по театру, но мало кто его видел: он устроился всего две недели назад, переехал из другого города в Сеул. Под крики гостей появился Тэ. Когда он вышел на сцену, все замерли. Этот омега был нереальной красоты, каких мало. Длинные белоснежные локоны, голубые глаза, пухлые губы с мягкой улыбкой, нежные черты лица, аккуратный нос, гладкая кожа и изящные скулы. Наряд Снегурочки добавлял его образу утонченности и изящества. Казалось, он был хрустальный, неземной. Чонгук замер, забыв про свою реплику. — Ох ни фига себе! Вот это сюрприз, — послышалось из зала. — Вот так Снегурка! Я б его прямо под ёлкой пометил. Услышав это, Чонгук оскалился, сам того не осознавая. — Чон, ты там замёрз что ли от такой красоты? — закричал какой-то альфа. Диджей, чтоб разрядить атмосферу, включил музыку. Юнги быстро подлетел к Чону и, тряхнув его за плечи, привёл в чувства. — Ты чего, Чон? Блин, Тэхён! — принюхиваясь. — Он еще пахнет слишком сильно. Нельзя было его пускать на сцену. Его течка не до конца прошла. Боже, какой же он вкусный, — сглатывая слюну. — Чимин, уведи его в гримерку. — Гуки, — хлопая по щеке, — ты тут? — щёлкая пальцами перед глазами Чона. — Земля вызывает Гуки. Приём! — Я в норме, — отбивая руку Юнги, ответил Чон. Что явно было не совсем так. Его глаза светились жёлтым и острые клыки приподнимали верхнюю губу, что говорило о готовности альфы вступить в схватку с любым, кто приблизится к омеге. — Я пойду к себе, — прорычал Чонгук, — концерт окончен. — Ты с ума сошел? Вам нужно продолжать. Сейчас Чимин переоденется и придёт вместо Тэхёна. Блин, если б я знал, что он еще так пахнет, я бы не пустил его на сцену. Пойди проветрись и возвращайся. У тебя десять минут. — Хорошо, — уходя со сцены, рыкнул Чонгук. Но ему явно было уже не до спектакля. Что вызвало такую реакцию, он еще не понял. То ли и вправду течка Тэ, то ли его долгое воздержание, но его внутренний альфа теперь рвался наружу, готовый рвать всех, кто хоть пальцем прикоснётся к омеге. Зайдя в свою гримерку, он расстегнул верхнюю часть одежды, обнажая свой торс, чтоб немного остыть. Налил стакан виски, сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Перед глазами стоял образ Тэхёна, вызывая разные неприличные мысли. В дверь гримёрки тихонько постучали. — Я сейчас, — ответил Чонгук, не открывая глаз. — Простите. Можно войти? — спросил Тэхён. Его бархатный нежный голос взбудоражил всю шерсть на теле альфы. Чонгук поднял голову, глядя на вошедшего Тэхёна. — Ты ошибся гримёркой, малыш, — рыкнул Чон, явно не желая сейчас разговаривать с омегой. — Я пришел попросить прощения за то, что испортил вам вечер. Я принял подавители запаха. Не понимаю, почему они не сработали. Простите ещё раз. И счастливого Нового года. Он открыл дверь, чтобы выйти из гримёрки, оставляя за собой запах клубники и шлейф феромонов, но не успел уйти. — Господи! Да что ж такое-то?! — зарычал Чонгук. — Откуда ты такой взялся? — вскакивая с кресла и быстро хватая Тэхёна за руку. Захлопнув дверь, он прижал его к стене, нависая над перепуганным омегой, рвано дыша, не в силах сдержать своего альфу. — Я из Тэгу, — прошептал омега, глядя снизу на альфу, не ожидая такой реакции. — Простите. Можно я пойду? — пытаясь подавить свой страх. — Глаза. — Что, простите? — не понимая, хлопая длинными ресницами, прошептал Тэ. — Твои глаза как океан. В них можно утонуть и не выплыть. Проведя носом по скуле омеги, Чон заставил омегу вздрогнуть. — Можно я пойду? — проскулил Тэхён, упираясь ладошками в упругую грудь альфы, пытаясь его отодвинуть от себя. — Ты тоже это чувствуешь? — прошептал Чонгук прямо в ухо омеги, пуская табун мурашек по его телу. Тэхён прикрыл глаза, не смея ничего сказать. Странное тепло разливалось внизу от его голоса. Ему вдруг захотелось подчиниться этому сильному альфе: он опустил руки. Чонгук провел языком по его шее, смакуя клубнику. «Губы», — мелькнуло в голове Чона. Он мазнул языком по скуле Тэ и прильнул к его губам, желая получить всю эту сладость сполна. Тэхёна от такого расплавило. То ли не полностью прошедшая течка, то ли так альфа на него влиял, — но он ответил на поцелуй, впуская горячий язык в свой рот. Чонгук запустил руку за спину омеги, прижимая его к себе. Тэхён простонал прямо в поцелуй. — Ты неземной, — оторвавшись от губ омеги и прижавшись лбом к его лбу, прошептал Чон. — Откуда ты взялся? Я уже и забыл, что так бывает, — его горячее дыхание обжигало лицо Тэхёна, а ладонь нежно скользила по щеке. Омега, прижимаясь к этой ладони, прикрыл глаза от блаженства. Удивительно, но ему нравилось ощущать прикосновения этого мужчины. Его омега хотела, чтобы альфа был рядом, чтобы он укрыл его в своих объятиях. — Из Тэгу, — снова повторил Тэхён, обнимая альфу за талию. Он отпустил инстинкты и делал то, чего желала его омега. Принюхиваясь, он чувствовал запах кедра с нотками бергамота и не мог насытиться им. В дверь постучали. — Чонгук, ты там? — голос Юнги вывел их из оцепенения. — Да, — ответил альфа. — Мы сейчас придём. — Мы? — переспросил Мин, не понимая. — Ты там с кем? — Юнги, я же сказал, что сейчас приду, — фыркнул Чонгук, отпуская омегу из своих объятий. — Идём, малыш, нас ждут, — позвал он. — Я подожду тебя здесь, — ответил Тэхён, не желая выходить к людям. В его состоянии было не до того, чтобы ловить на себе взгляды и реплики других альф. И он не хотел быть причиной конфликта Чонгука с кем-либо. — Хорошо, милый, не уходи никуда, я быстро, — оставляя поцелуй на губах омеги, он быстро вышел из гримёрки, закрыв её на ключ, чтобы никто не смог войти. Застёгивая одежду на ходу, Чонгук молча направился по коридору к сцене. — Ты как? — спросил Юнги, уловив запах клубники, исходящий от Чона. — Он там? С тобой? Ты что-то сделал с ним? Чон, ответь! — резко остановив альфу, воскликнул Юнги, охваченный тревогой за омегу. — Нет, — вырывая руку, произнёс Чонгук. — С ним всё в порядке, Мин. Он — мой истинный. — Он — твой кто? — ошарашенный таким ответом, переспросил Юнги. — Истинный? Как такое возможно? — пытаясь догнать. — Не знаю, — уже спокойнее ответил альфа. — Мы оба почувствовали это ещё в зале. — Вау, ничего себе, вот это поворот! — почесав затылок, Юнги замедлил шаг. — Стой! И что ты теперь будешь делать? — спросил он, догоняя Чонгука. — Не отпущу его от себя ни на шаг, — ответил альфа, подходя к сцене. — Давай поскорее закончим с этим утренником. Я хочу уйти отсюда. Тэ Тэ сейчас нельзя здесь быть. Его запах слишком силён. — Я в полном шоке! Не могу поверить, что в наше время такое ещё возможно. — Я тоже в недоумении. Пойдём, и не стоит никому рассказывать. Скажем, что у Тэхёна закружилась голова, и он уехал домой. — Как скажешь. После того как Чонгук отыграл свою роль, он вернулся в гримерку и вызвал такси. — Где ты живёшь? — спросил он у Тэхёна, который сидел на заднем сиденье автомобиля. — В гостинице, — тихо ответил Тэ. — Я только недавно переехал в Сеул и ещё не успел снять квартиру. — Понятно. На улицу Синбанпо, пожалуйста. — Мы едем к тебе? — Да. Я не оставлю тебя в гостинице. Завтра мы заберём твои вещи и перевезём их ко мне. — А это не слишком быстро? — Нет, — резко ответил альфа, давая понять, что возражения не принимаются. Они вышли из такси, не говоря ни слова. Водитель с улыбкой пожелал им счастливого Нового года, прежде чем отъехать. Поднявшись в квартиру, Чонгук провёл Тэхёна в его комнату. Он не собирался сразу затаскивать его в постель, понимая, что всё произошло слишком стремительно. Своим напором он уже напугал омегу, и им обоим нужно время, чтобы остыть и всё обдумать. Налив себе стакан виски, он сел на диван, включив телевизор. Там шёл какой-то фильм про Рождество. Тэхён принял душ и лёг на кровать, смотря в потолок. Сон никак не шёл, и мысли о Чоне не покидали его белокурую головушку. Полежав с полчаса, надев футболку, которую ему дал Чонгук, он вышел из комнаты налить себе стакан воды. Но, увидев, что альфа еще не спит, он притаился, рассматривая его силуэт в отражении зеркала, висевшего на стене напротив. Тот был в одних спортивках без рубашки. Тэхён только сейчас увидел на его правой руке тату. — Вау, — прошептал он тихонечко, боясь потревожить альфу. — Красиво. — Ты долго будешь там прятаться? — вдруг спросил Чон, застав Тэхёна врасплох. — Я не прячусь. Я вышел попить воды. — И уже пять минут никак не дойдёшь до крана, — подколол его Чон. Тэхён, засмущавшись, прошел мимо альфы на кухню. Взяв стакан, он подошел к кулеру с водой. Наклонившись, чтобы набрать воды, он почувствовал, как крепкие руки альфы легли на его бёдра. Тэхён вздрогнул от неожиданности. — Не искушай меня, малыш, — прижимаясь к упругой попе омеги пахом, томным голосом сказал альфа. — Я могу не сдержаться. Ты слишком сладкий, чтобы не хотеть тебя. Набрав полный стакан, Тэхён резко поднялся и повернулся, хлюпнув жидкость на альфу. — Ой, прости, я случайно, — сказал он, пытаясь стереть ладошкой капли с обнаженной груди Чона. Чонгук с нежностью наблюдал за его неловкими движениями и смущенным лицом. С каждым прикосновением к его коже щеки омеги покрывались невинным румянцем. — Ты такой милый, когда смущаешься, — произнес Чон, прижимая его ладошку к своей груди. Затем он приподнял подбородок омеги и, нежно поцеловав его в губы, прошептал: — Я не прикоснусь к тебе, пока ты сам этого не захочешь. Я ждал тебя слишком долго, чтобы сейчас напугать и всё испортить. Я буду ждать столько, сколько потребуется. — А если я не хочу ждать? — спросил омега, прикрывая глаза. — Я тоже хочу, но я боюсь. У меня ещё никого не было… — он замолчал, опустив голову. Чонгук забрал стакан с водой из рук омеги и поставил его на стол. Подхватив Тэхёна на руки, он отнес его в спальню и положил на кровать. Тэхён сел, прислонившись к изголовью, обхватил руками колени, натягивая на них футболку Чонгука. Боясь прикоснуться к омеге, Чонгук отошел к окну: люди гуляли, веселились, праздновали Новый год. Облокотившись на подоконник, он опустил голову, пытаясь выровнять дыхание и усмирить свое сердце. — Чон, — тихий голос Тэхёна заставил выйти его из своих мыслей. — Ты боишься сделать мне больно? — Да, — не поворачиваясь, — боюсь. Я еще ни у кого не был первым. И у меня не было секса пять лет. Я боюсь не сдержаться. — Пять лет? Почему? Ты же альфа, очень красивый. Я видел из-за кулис, как на тебя смотрят все омеги в театре. — Ты за мной наблюдал? — поворачиваясь к Тэхёну. — Да, — снова смущаясь и пряча лицо в коленки, которые он прижимал к своей груди. — Первый раз я увидел тебя две недели назад, когда пришел узнать о месте в театре. Ты выходил после репетиции из зала. В белой рубашке и кожаных брюках, весь взъерошенный и такой горячий. — Мы тогда с Юнги немного повздорили. — Я почувствовал твою ауру — ты сильно пах, — снова смущаясь. — В тот же день у меня началась течка. Хотя должна была быть только через месяц. И она как-то слишком затянулась в этот раз. Второй раз — несколько дней назад — когда директор сообщил, что дает мне роль Снегурочки. Я проходил мимо столовой, ты там мило беседовал с каким-то красивым парнем. — Почему не подошел? — А что бы я сказал? «Привет, я Тэхён, и мы с тобой истинные»? — Ну да, — почесав затылок, — глупо. Так, стоп! Ты что, уже знал, что мы с тобой… — указывая пальцем то на омегу, то на себя. — Истинные? Догадывался, а сегодня ты не оставил никаких сомнений. — И что мне теперь с тобой делать? — присаживаясь на кровать, произнёс Чон, тяжело вздыхая. — Не знаю, — ответил Тэ, снова смущаясь. — Сколько тебе лет? — Двадцать два, — произнёс он. — Двадцать два! — Чонгук ударил себя ладонью по лбу и откинулся на кровать, как будто в обмороке, чем вызвал у омеги смешок. — Так… Вот что… — поднимаясь, произнёс Чон, — никакого секса сегодня. Ложимся спать. Иди к себе, не искушай меня. Ты еще слишком сильно пахнешь, несмотря на то, что принял душ. — А можно я останусь? — хлопая ресницами, делая милое личико. — Тэхёни, марш в свою комнату. Завтра поговорим. Спокойной ночи, — указывая на дверь. * Под утро Чонгук проснулся от стонов в соседней комнате. Поднявшись с постели, он тихонечко подошёл к двери и прислушался. Тэхён стонал то тише, то громче. Чон приоткрыл дверь. В нос ударил резкий аромат клубники со сливками. Он заглянул внутрь. Увидев, что происходит, он быстро влетел в комнату. Тэхён лежал, свернувшись калачиком, и стонал от боли. — Малыш, что с тобой? Господи, только не это! — закрывая нос и рот ладонью. — У тебя снова течка. Твой запах! Господи! — сглатывая слюну. — Мин. Нужно позвонить Юнги! Вылетев из спальни, он быстро набрал номер. — Ну же! Бери трубу. Пожалуйста… Алло, Юнги, привет. Это Чонгук. Прости, что разбудил, у меня проблема. У Тэ Тэ, кажется, течка опять началась. Как такое может быть. Он у меня дома. Что делать? — Чон. Ты видел время? — Да, прости еще раз. Мне некому больше позвонить. — Ладно, не тараторь. Тэхёни снова течёт? А почему он у тебя? Хотя глупый вопрос. — Да, и сильно. Что делать? Может, подавители купить? — Не поможет. Он уже неделю на них. Ему нужен альфа. Нужен ты, Чон. Его омега почуяла истинного, и теперь только ты можешь еë успокоить. Трахни его, Гуки. — Блин, я серьёзно, Мин. — А я не шучу. Я читал где-то, что у истинных такое бывает. Странно, что у тебя до сих пор не начался гон. Ты крепкий орешек, Чонгуки. — Гон… Господи! Нет! Я же порву его, Мини. Он ещё никогда, ни с кем… — Вау. Такой красивый и девственник. Чон, ты отхватил бриллиант. Береги своего хрустального мальчика. — Мне не до шуток сейчас. — С Новым годом, Гуки. Удачи. И будь помягче с ним. Юнги положил трубку. — Блин, Мин! Алло! Вот зараза! Чонгук бросил телефон на кровать и зашагал по комнате, наматывая круги. Мозгами он понимал, но страх за Тэхёна, за свою несдержанность, беспокоили его. — Так, — останавливаясь у окна, — нужно проветриться, — открывая створку. Морозный воздух немного охладил его и разбавил аромат клубники, исходивший из комнаты Тэхёна. Постояв пару минут у окна, Чон закрыл его и пошёл на кухню. Налив немного виски в стакан, он понюхал его, но пить не стал. Это нужно было, чтоб перебить аромат омеги в носу — на пару минут помогло. Услышав громкий стон из комнаты, он всё-таки решился снова зайти. Тэхён лежал всё в той же позе, только теперь он был покрыт испариной и его трусило. Футболка прилипла к мокрому телу и задралась от его ёрзаний по кровати, обнажая ноги и бёдра, между которых стекала смазка, образовывая пятна на простыне. Чонгук подошел к кровати и приложил руку ко лбу. — Ты весь горишь, малыш. Что мне сделать? Я не знаю. Тэхён повернулся к нему: глаза, полные слёз, губы искусаны почти до крови, волосы прилипли ко лбу и щекам. Чонгук убрал их с лица омеги. Приложил ладонь к щеке: Тэхён прижался к ней, ища защиты и помощи. — Мне больно, Чон. Очень. Так еще никогда не было. Прости, что испортил тебе праздник. — Ну что ты, милый. Это лучший Новый год в моей жизни. Я нашел тебя, мой хрустальный мальчик. Я принесу воды и мокрое полотенце. Я быстро. — Не уходи, пожалуйста. Когда ты рядом, мне легче. Твой аромат успокаивает её. — Кого, милый? — Мою омегу. Когда ты со мной, она молчит, и мне не так больно. Но вдруг новый приступ — более сильный — накрыл Тэхёна. Он вскрикнул так громко, что у Чона чуть не разорвалось сердце от этого. Он прижал его к себе и инстинктивно выпустил такую дозу феромонов, что Тэхёна просто выключило на несколько минут. — Малыш, боже! Очнись! Только не это! Что там говорил Юнги? Может, и правда поможет. Он аккуратно положил Тэхёна на спину, сняв с него мокрую футболку. — Ты такой красивый, — проводя кончиками пальцев по груди Тэ и немного задев сосок. Тэхён простонал тихонько и приоткрыл глаза. Он был словно в тумане. Чонгук хотел убрать руку, но Тэ не дал ему это сделать, прижав к груди. — Чон, пожалуйста, — из его глаз покатились слёзы. — Помоги мне. — Я боюсь, малыш. Ты такой хрупкий. — Ей нужен твой альфа, отпусти его, — умоляюще поднося ладонь Чона к своим горячим губам и целуя её. У Чонгука от такого внутри всё сжалось, и теплая волна прокатилась по всему телу. Он наклонился и поцеловал омегу. Вкус клубники теперь ощущался не только в носу, но и на языке. Альфа сглотнул. — Ты такой сладкий. Но какой-то другой: клубника со сливками, — прошептал прямо в губы, облизнув их. Тэхён закрыл глаза и приоткрыл ротик, выпуская новую дозу феромонов вместе со своим горячим дыханием. Чонгук больше не мог сдерживать своего внутреннего альфу, он боролся с ним, не подпуская близко к омеге, но инстинкты никуда не денешь — они всегда побеждают. Он встал с постели, стянул с себя бельё, оставаясь полностью обнаженным, и лёг рядом с Тэхёном. Нежно поглаживая грудь, живот, он добрался до члена омеги, который уже давно стоял и из него сочился предэякулят, стекая прозрачной струйкой на живот Тэ. Дотронулся кончиками пальцев до головки, вызвав у него тихий стон. — Помоги мне, Чон, — прошептал омега, комкая под собой простынь. — Пожалуйста. Альфа накрыл ладонью его член и стал водить по нему, чувствуя, как напрягалась горячая плоть омеги в ладони. У него самого уже давно всё скрутило внизу живота, и его член упирался в бедро Тэхёна. Долгие ласки не понадобились: Тэхён кончил буквально после десятка движений альфы по его члену, издав стон облегчения. — Как ты, милый? Тебе полегче? — Немного. Но это ненадолго, — облизывая пересохшие губы, прошептал Тэ. — Значит, сейчас я налью тебе ванну и принесу чего-нибудь поесть и попить. Отдохни пока. Я быстро, — оставляя поцелуй на губах Тэ, он быстро пошел в ванную, открыл воду, чтобы набрать её. Пока набиралась вода, он сделал пару бутербродов и две чашки — одну с чаем, другую с кофе, — не зная, что предпочтёт его омега. Он, по сути, вообще ещё ничего о нем не знал. Но это его не волновало. Это теперь его хрусталик, и он сделает всё, чтобы угодить своему мальчику. Вернувшись, он поставил поднос на стол, взял Тэхёна на руки и отнёс в ванную. — Полежи немного, я сейчас вернусь, — чмокая в макушку омегу. — Да я вроде никуда и не собирался, — ответил Тэхён уже более живым голосом. — Шутишь, ура. Значит, жить будешь. Откисай, я быстро. Он вышел в спальню, сорвал мокрое от испарины и смазки Тэ бельё с постели, заправил чистое. — Вот теперь можно продолжить, — довольный своей работой он вернулся к омеге. Выкупал его, обтёр полотенцем и отнёс обратно в спальню. Усадив его на кровать, он поставил перед ним раскладной маленький столик с подносом. — Я не знаю, что ты любишь, поэтому сделал и чай, и кофе. — Я не люблю кофе, — стесняясь, произнёс Тэхён. — Значит, его выпью я, — взяв чашку, ответил Чонгук. — Ешь давай, — указывая на бутерброд. — Спасибо, Чон. — Не за что. Жуй, пока новый приступ не прилетел. Доев, он убрал столик и лёг рядом с Тэхёном, положив его голову к себе на плечо и нежно поглаживая большим пальцем по щеке. Тэ прикрыл глаза и даже задремал немного. Чонгук рассматривал спящего омегу. «Как же ты прекрасен», — думал альфа, смотря на слегка подрагивающие длинные ресницы. Алые пухлые губы, бледная, почти прозрачная кожа — он и вправду был похож на хрустального и снежного человечка. Такой нежный и невинный. — Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, малыш, — прошептал альфа, целуя Тэ тихонечко в лоб. — Спасибо, — ответил тихо омега. — Давно не спишь? — Нет. — Я разбудил тебя. Прости. Чего-нибудь хочешь? — Можно воды? — Конечно, я сейчас, — накрывая омегу одеялом. Чон быстро сбегал на кухню, принеся две бутылки с водой — сладкую и простую. — Не знал, что ты выберешь — принёс обе. — Ты всегда теперь будешь меня так баловать? — Я привык давать людям право выбора. Даже сейчас я даю тебе право самому выбирать, что делать с твоей течкой. Как бы я ни хотел тебя, я не притронусь к тебе без твоего согласия. — Чон, — тихо, нежно, томно, — иди ко мне. Протягивая тонкие длинные пальчики в призывном жесте, Тэхён прошептал: — Я хочу тебя. Я весь твой. С головы до пяток. Только твой. — Малыш, ты сносишь мне крышу своими словами. Я очень сильно тебя хочу. — Тогда сделай меня своим навсегда. — Это то, о чем я подумал? — беря ладонь Тэ в свою, нежно целуя его пальчики. — Да. Я хочу твою метку, Чон. — Но это значит… — Мы истинные, Гуки. Этого не избежать. Я уверен на тысячу процентов, что хочу быть только твоим. Так зачем тянуть. Сделай это. — Милый, — припадая к губам уже более жадно, со страстью, целуя так, как хотел с первой секунды в театре, как только увидел его, прижимаясь теперь уже всем телом и нависая над омегой. Тэхён раздвинул ноги, давая возможность поудобнее умоститься альфе между его бедер. Чонгук, опираясь на локти, покрывал поцелуями всё лицо Тэ. Лизнув ухо, всосал мочку, слегка прикусил, пуская мурашки по телу омеги. Спускаясь ниже на шею, он прошелся языком по пахучей железе омеги, слизывая насыщенный сладкий вкус клубники со сливками, отчего издал довольный альфий рык. Вибрация от его голоса пробежала волной по телу омеги, заставив простонать громче. — Ты сводишь меня с ума, — шепча где-то уже в районе груди, — сладкий, — целуя впадинку пупка, сползая ниже, сильнее сжимая бёдра Тэхёна. Ещё ниже — пробегая языком по горячей плоти омеги и слизывая прозрачную жидкость с головки. — Чонгук, что ты… М-м-м… — комкая под собой простынь руками. — Да, милый, — разводя шире ноги Тэ и ставя их себе на плечи, чтобы было удобнее подобраться к самому вкусному. — Чон, нет. Не нужно. Я не… Боже, что это… — выгибаясь в пояснице. Но твердая рука альфы на животе припечатала его к кровати. Язык Чона уже вовсю гулял вокруг заветной дырочки, слизывая всю сладость, присасывался губами, проникал глубже, лаская стеночки. Тэхён стонал громче. Он никогда ещё не испытывал такого. Эти ласки сравнимы только с райским блаженством, наверное. — Гуки, я сейчас… Остановись… — Давай, милый, — вставляя сразу два пальца. Смазки было слишком много, и они легко скользнули внутрь омеги. Нащупав комочек нервов, Чон прошелся по нему. Вскрикнув от неожиданности, Тэхён выгнулся в спине и кончил себе на живот без единого прикосновения к своему члену. — Вот так, родной, умница, — вставляя третий палец, а затем и четвертый, растягивая желанную дырочку, пока Тэхён не отошел от оргазма. Он сейчас был слишком чувствительный, вздрагивал от каждого прикосновения губ Чонгука к своим бёдрам. Чувствуя, что пальцы уже свободно скользят, Чонгук вытащил их, усаживаясь поудобнее между ног Тэ. — А теперь вдохни поглубже, милый, — подставляя головку своего, уже до боли напряженного, члена ко входу. Тэхён поднял голову, глядя на альфу немного испуганными глазами. — Всё будет хорошо, не бойся, — медленно входя наполовину и замирая, давая омеге привыкнуть. — Боже, ты такой большой, — откинув голову, вскрикнул Тэхён, закусывая губу почти до крови. — Расслабься, Тэхёни, — целуя внутреннюю часть бедра, прошептал Чон, сильно сжимая упругие половинки в ладонях и разводя их чуть шире, чтоб уменьшить давление внутри Тэ. Снова толкнулся вперёд, входя уже на всю длину сразу, попадая по простате. — Чон! Твою… Боже… — Мы умеем ругаться? — отвлекая от дискомфорта омегу, выходя наполовину и снова ныряя обратно. — Да как тут… — переводя дыхание. — А громче можешь? — снова делая то же самое, но уже чуть быстрее, чувствуя, как стенки уже свободно впускали его. — Нет. Да. Ещё. — Малыш не знает, чего хочет. Открой глаза. Посмотри на меня. Тэхён подчиняется, ему уже не больно. Ему хорошо так, что мозг потихоньку куда-то уплывает. — Чон, — глядя прямо в глаза, протягивая ладони и притягивая альфу к себе, прося поцелуй. И Чон даёт ему его. Ложится на него всем телом, прижимая к простыне, которую снова придется менять от смазки омеги и их мокрых горячих тел, пройдясь губами по шее возле пахучей железы, выбивая из Тэхёна уже громкие хриплые стоны. Чувствуя, что омега вот-вот снова кончит, он находит место возле ключицы — то самое — и, выпустив на волю свои клыки, жадно впивается в нежную кожу, впуская свои феромоны в кровь омеги. В тот самый миг Тэхёна словно прошибает током по всему телу. Он вскрикивает, обильно кончая между их тел. Выходя из Тэхёна, Чон кончает на бёдра сразу же за ним. Клубника смешивается с бергамотом, которого теперь больше, чем кедра в аромате альфы. Сладкий запах двух тел висит в воздухе звенящими каплями божественного нектара любви двух истинных. Зализав ранку на плече, Чон, опираясь на локти, смотрит на довольное лицо своего уже любимого, без всяких сомнений, мальчика, разбитого вдребезги, хрустального и самого сладкого на свете. — Гуки, — открывая веки, глядя в глаза, — я… — Не говори пока ничего, — проводя пальцем по губам омеги. — Я люблю тебя, — убирая палец с губ. — Ты сейчас не в себе, малыш. Поговорим потом. — Потом ничего не изменится, — прошептал Тэхён уже в поцелуй, притягивая Чона за шею к себе. — Любимый, — отвечая на поцелуй нежно, ласково, вкушая каждую капельку клубники с бергамотом. — Теперь ты еще вкуснее. — Но давай-ка я тебя отнесу в душ, — отрываясь. — И нужно снова поменять бельё. Мой малыш слишком сильно хотел своего альфу, что испачкал все простыни. — Не смущай меня, мне и так стыдно, — пряча лицо где-то под мышкой у Чонгука. — Никогда не отворачивайся от меня, слышишь, — ложась рядом и приподнимая за подбородок лицо омеги. — Никогда! — целуя в лоб и губы. — Ты теперь мой, а я твой. Ты меня понял? — Угу, — расплываясь в довольной улыбке, ответил Тэхён, зарываясь в шею любимого, вдыхая его феромоны и наслаждаясь ими. Теперь — это его воздух. Его наркотик. Его альфа. Через неделю горячих зимних каникул они вернулись на работу уже как пара. На плече у Тэхёна красовалась метка, похожая на ажурную голубую снежинку. Скрывать их чувства было бесполезно. Они светились как лампочки от счастья, благоухая на весь театр смешанными ароматами любви. — Ну что, Гуки, — подколол его Юнги, — С Новым годом! — Да пошел ты! — улыбаясь и толкая его в плечо, ответил Чонгук. — Ты, я смотрю, недалеко от меня ушел, — тыкая пальцем себе в шею, указывая на Чимина. Пометил таки свой персик. — Да пошел ты, — теперь уже Мин пнул Чона в плечо. — С Новым годом нас! — они оба рассмеялись своей шутке. Верьте в чудеса, дорогие мои. Загадывайте желания — и они обязательно сбудутся. Нужно только верить. С Новым годом! С новым 2025 годом!