Контакт: Исход неизвестен

/Вырванный лист из личного дневника/ Страница №117 «…ночь сегодня выдалась до ужаса тяжёлой. Заснуть было практически невозможно, из-за чего моё состояние оставляет желать лучшего. Сон пришёл только к утру, и последним, что удалось услышать, был шум со стороны лестницы на нижние ярусы рядом с нашей комнатой. Надеюсь, мне просто показалось и ничего серьёзного не произошло…»

***

      Каждый новый день в Седьмом всегда начинался и заканчивался примерно одинаково. Ранний подъём для тех, кому посчастливилось добраться до кровати, наспех проглоченный завтрак, работа в штабе или патрулирование улиц, обед, отложенный до ужина, и отбой в полночь — лишь условность, отмеченная на бумаге. Видимо, приевшийся распорядок дня наскучил звёздам, поэтому те решили именно сегодня сойтись на пасмурном небосводе в совершенно новой комбинации. И Хитоми, безусловно, была бы рада подвернувшейся возможности хоть как-то скрасить серую рутину, но не так.       Отряд Какаши, отправившийся для решения проблем со связью, вернулся поздним вечером, полностью выбившись из сил. Если вопрос с коммуникациями, по словам военных, решился всего за несколько часов, как и предполагал Шикамару, то стычка с тварями слишком затянулась. Вымотанные и потрёпанные, они практически вползали в бункер, но на лицах всё равно играла удовлетворённая улыбка после неимоверного выброса адреналина. Только Хитоми почему-то не могла разделить их радость, за что мысленно себя ругала. Да, всё прошло хорошо и это был повод для лёгкого прилива облегчения и эйфории, ведь теперь они полностью работоспособный штаб, имеющий связь с внешним миром, но что-то по-прежнему мешало расслабиться.       Привычный ритуал сбора анализов завершился ещё час назад, и теперь все в ожидании сидели в холле. Кто-то дремал, укрывшись заботливо принесённым Сакурой пледом, кто-то, держась из последних сил, тихо разговаривал, пока Хитоми носилась из отсека в отсек, таская для Шизуне и ещё нескольких медиков нужные активаторы и образцы крови. Именно в момент, когда пришлось в очередной раз остановиться посреди комнаты и внести данные в анкету, она поняла, почему всё это время не могла вдохнуть полной грудью.       Покачиваясь из стороны в сторону, один из солдат вывернул из ванной и застыл в проходе, пристально рассматривая дрожащие руки. Судорожный вдох застрял в горле, перекрывая путь кислороду, и медик ошарашенно раскрыла губы. Будто несправедливо выброшенная на берег рыба, она пыталась ухватиться на спасительный глоток воздуха, но тщетно. Мысли закрутились в агрессивном вихре, подкидывая различные варианты развития событий. Быстро осмотревшись, Хитоми выдохнула: несколько военных, в том числе Обито и Какаши, вскочили с места и замерли в ожидании. Если что, они оперативно смогут решить внезапно возникший вопрос, но ей неожиданно захотелось разыграть эту карту иначе.       Фигура перед ней не двигалась, продолжая пялиться на ладони, расчерченные тёмными венами. Лицо Тэкео, ещё утром лучезарно улыбающегося за завтраком, исказила непонятная гримаса, напоминающая презрение вперемешку с ужасом. Глаза, стремительно наливающиеся красным, будто смотрели в никуда, пытаясь найти ответ на незаданный вопрос. Он повертел ладонями с набухшими венами и мотнул подбородком, отказываясь верить в увиденное. Медленно подняв голову, наткнулся на растерянное лицо замеревшей в нескольких метрах от него Хитоми.       — Я не понимаю… — слова давались тяжело, выходя вместе с лёгким хрипом. — Хитоми-сан, я не… Это же не оно?       В его взгляде плескалось столько надежды, что женщина невольно поёжилась. Это точно оно — заражение, которое почему-то протекало не так, как обычно. Внешние симптомы инфицирования не менялись, по-прежнему вызывая отвращение, но обращение значительно замедлилось. Тэкео всё ещё находился в своём сознании и отчётливо понимал происходящее. Дрожащие руки и губы лишь подтверждали — ему страшно, потому что он знает, что делают с заражёнными, и понимает, какая участь теперь уготовлена и ему. Пытаясь совладать с эмоциями, солдат выпрямился и взглянул на Хитоми.       — Скажи, что у нас есть вакцина, — голос заметно похолодел, наталкивая на не самые приятные ощущения. — Хотя бы пробная.       Какаши дёрнулся, когда заражённый шагнул к женщине. Она не двигалась и будто бы ждала определённого момента для манёвра, только какого именно, Хатаке пока не понял. От Хитоми его отделяло около четырёх метров, что в два раза превышало расстояние между ней и Тэкео. Поэтому, набросься тот на неё, Какаши никак не успеет оттащить женщину прежде, чем её коснуться проступившие когти. Мысленно взывая к медику, он просил её отступить и сделать хотя бы маленький шаг назад. Будто почувствовав его просьбу, Нишида на мгновение метнула взгляд в их сторону и, подобно маленькому ребёнку, нежелающему слушаться родителей, шагнула вперёд. Рядом послышался оглушительный щелчок затвора, громыхнувший в вязкой тишине. Дёрнувшись, Тэкео обернулся в сторону звука и презрительно уставился на Обито, сжимающего в руках пистолет.       — Тише, всё хорошо.       Тонкая рука взлетела в воздух, приказывая остановиться. Слишком нежный голос никак не вязался со взглядом, которым она только что одарила Учиху. Какаши замер в непонимании, пристально всматриваясь в женское лицо. До него медленно начало доходить, что она хочет сделать, но он искренне надеялся, что ошибается. Если её наспех выдуманный план не пойдёт по задуманному сценарию, то одной царапины от заражённого будет достаточно, чтобы ликвидировать и её тоже.       — Я обязательно помогу тебе, слышишь.       Хитоми звучала слишком мягко, слишком тихо, слишком приторно. Неожиданно для самой себя она протянула руку к его щеке и замерла, кончиками пальцев коснувшись прохладной кожи. Для убитого горем Тэкео она стала лучом надежды, к которому он так отчаянно тянулся, но остальные выдели это чёртово притворство в её ласковых движениях и убаюкивающем голосе, из-за чего появлялось невыносимое желание заткнуть уши и отвернуться. Казалось, они все стали свидетелями чего-то интимного и личного, похожего на исповедь.       — Ну же, тебе просто нужно пойти со мной, хорошо? — Хитоми начала отступать, призывая сбитого с толку мужчину следовать за ней.       Стол, где перманентно хранились разные склянки, блистеры и прочие средства первой помощи для непредвиденных ситуаций, был в двух небольших шагах от них. Всего-то нужно дойти до него, выцепить шприц побольше и вогнать его в шею мутанта быстрее, чем тот успеет всё осознать. Внутренности скрутились от страха, по плечам и спине пробежался колючий холод. Мысль о попытке схватить заражённого для дальнейших исследований пришла так же быстро как и осознание, что эта наспех продуманная стратегия — слишком изощрённый план самоубийства, как назвал бы его Шикамару. Но отступать было некуда: Тэкео подошёл достаточно близко, чтобы за считанные секунды дотянуться до тонкой шеи и сдавить её в своей жилистой ладони, если почувствует подвох. Оставалось надеяться, что тело не подведёт и она введёт седативное быстрее, чем раздастся хруст шейных позвонков.       Вот она замахивается — тонкая игла мелькает в её дрожащем кулаке, а вот уже лежит на столе под заметно потяжелевшим телом Тэкео. Крепкие пальцы сжимают горло, не давая вдохнуть полной грудью. Рука со шприцом намертво зафиксирована где-то над головой, что сразу же отметает все шансы одолеть тварь самостоятельно. Снова раздаются щелчки пистолета, и Хитоми в ужасе распахивает глаза. Нет, они не должны потерять такой шанс, который вряд ли выпадет им ещё раз в ближайшее время.       — Не стрелять! — успела выкрикнуть последнее, перед тем как чужая ладонь закрыла ей рот, больно впившись в щёки.       На губах появился неприятный привкус гнили, проступивший на чужой коже. Попытка вырваться не увенчалась успехом, Тэкео навалился ещё сильнее, преграждая все пути к бегству. В его мутных глазах не осталось ничего, хотя бы отдалённо напоминающего человеческое. Зрачки расширились, почти полностью закрыв когда-то голубую радужку, а белки потускнели, залились заражённой кровью и больше не светились. Его желание убить чувствовалось в каждом вдохе и движении, но он почему-то медлил, не сдаваясь своим приобретённым инстинктам. Мужчина медленно душил её, будто безумно желал убить, но продолжал сомневаться в своих действиях. Связь с миром постепенно начала прерываться, картинка перед глазами поплыла, и Хитоми даже не поняла, в какой момент дышать стало немного легче.       Какаши не растерялся: рванул к ней сразу же после выпада Тэкео. Очередная команда опустить оружие взбесила, придав сил. Что с этой женщиной не так, раз она даже ценой собственной жизни хочет оставить отродье? Понятно, что это очень ценный для них образец, но не настолько же, чтобы лишить штаб капитана, а мир — одного из самых способных умов на передовой. Обито и ещё несколько парней, находившихся в холле, вцепились в монстра и потянули того от Хитоми. Не собирающийся отступать Тэкео мёртвой хваткой вцепился в тонкую шею, утаскивая медика за собой. Он что-то прошипел, безумно смотря в прикрытые глаза Нишиды. Будто поняв сказанное, женщина забрыкалась, пытаясь высвободиться из захвата, но из-за асфиксии движения выходили не такими резкими и точными, как того хотелось бы.       Обхватив её за талию, Хатаке сильно ударил по протянутой к ней руке, ломая кости. Тэкео взвыл и, разжав пальцы, отшатнулся, притягивая повисшую конечность к груди. Секундное замешательство из-за вспышки боли сыграло свою роль, и под напором накинувшихся на него солдат, заражённый упал на спину. Пара секунд. и вот он уже лежит на животе с заведёнными за спину конечностями. Понемногу начавшая приходить в себя Хитоми тяжело дышала, впившись короткими ногтями в его предплечье, отчего Какаши слегка поморщился.       — Что здесь… — внезапно выросшая в проходе Карин так и не договорила, уставившись на толпу.       Пристальный взгляд Хитоми вырвал из ступора, поэтому девушка поспешила к ней. Дойти она не успела — в опасной близости от руки пролетел открытый шприц и глухо приземлился на бетонный пол. Недовольство, с каким она посмотрела на капитана, сменилось пониманием, чего от неё хотят. Всё ещё слабо двигающийся под весом трёх взрослых мужчин мутант не оставлял попыток выбраться из плена. Нахмурившись, Узумаки протянула руку к его шеи, намереваясь сделать инъекцию, но тут же её отдёрнула: едва заметно изменившиеся челюсти сомкнулись в опасной близости от её пальцев. Обито среагировал сразу же: вдавил тварь щекой в бетон и кивнул девушке, чтобы та уже ввела транквилизатор. Доза оказалась приличной, поэтому заражённый обмяк практически сразу, потеряв сознание.       Убедившись, что никакой угрозы больше нет, Какаши переключил внимание на Хитоми, дрожащую в его руках. Она всё ещё не могла надышаться, шумно хватала ртом воздух, стараясь привести пульс в норму. Взяв её за подбородок, повернул к себе и внимательно вгляделся побелевшее лицо. Не найдя ничего похожего на открытые раны, он скользнул ладонью на шею и откинул назад мешающие волосы. Всё ещё не пришедшая в себя женщина зашипела и, дёрнув головой от неприятных ощущений, постаралась увернуться, но Какаши оставался непреклонен. Схватив её за затылок, Хатаке заставил Хитоми запрокинуть голову, таким образом открыв вид на шею. Картина оказалась не из приятных — появился заметный отёк и начал проступать багровый след от пальцев, который со временем обязательно перерастёт в неприятную гематому. Радовало только то, что никаких очевидных царапин не наблюдалось и Хитоми не придётся убивать. По крайней мере, прямо сейчас.       Не спеша проведя большим пальцем от уха до адамового яблока и обратно, он остановился у сонной артерии и чуть надавил, заставив Хитоми зашипеть. Пульс к тому моменту чуть успокоился, но из-за нового раздражителя в виде Хатаке снова начал набирать обороты. Мужчина не держал её, но и не отпускал, продолжая придерживать за талию, так ещё и намеренно давил на травмированный участок кожи. Она громко сглотнула, и Какаши, поняв, что сделал больно, скользнул рукой к скуле.       — Как ты? Говорить можешь? — начал Какаши, поймав её до сих пор затуманенный взгляд.       Судя по скривившимся губам, глотать было больно, поэтому и шансов, что она сможет нормально разговаривать, оставалось мало. Попытка сказать хотя бы пару слов провалилась — с губ слетело что-то, отдалённо напоминающее хриплый скулёж. Поморщившись, Хитоми мотнула головой в отрицательном ответе. Нишида скосила глаза на ладонь на её щеке и вопросительно глянула на Какаши. Опомнившись, мужчина тут же убрал руку и сунул в карман, будто прятал там какую-то ценную улику.       — Хитоми, ты… О, Ками… — Карин, ещё не отошедшая от шока, вновь распахнула глаза, заметив наливающийся синяк на тонкой шее. — Нужно срочно обработать это недоразумение и убедиться, что он, — девушка ткнула пальцем в неподвижное тело мутанта, — не успел ничего сделать.       Хитоми раздражённо кивнула, прекрасно понимая, что ближайшие несколько часов ей придётся провести в изоляторе в ожидании результатов анализов.       — Помочь? — раздался над ухом тихий голос.       Его широкая ладонь до сих пор придерживала за поясницу, вызывая смешанные чувства. Сделав шаг в сторону, женщина обернулась и едва заметно покачала головой, отказываясь от помощи. Тепло чужой руки сменилось холодом, и Хитоми неосознанно поёжилась, обхватывая себя руками — действие адреналина сошло на нет, и теперь тело пробил озноб. Вовремя сориентировавшаяся Узумаки подхватила медика за локоть, создавая хоть какую-то видимость опоры. Сжав покоившуюся в кармане ладонь в кулак, Хатаке тяжело вздохнул. Видимо, помощь не хотели принимать именно от него.       Уже на выходе Нишида непозволительно резко обернулась и, забыв о травме, скривилась. Жестом подозвав Какаши к себе, она достала блокнот из внутреннего кармана халата и, наспех нацарапав свою мысль карандашом, протянула его мужчине. Пробежавшись по строчкам, Какаши понимающе кивнул и, не задерживаясь больше ни на секунду, вернулся обратно. Поджав губы, Хитоми проводила мужчину внимательным взглядом и исчезла в дверном проёме следом за Карин.       Смяв записку с небрежно написанным «оттащите его на нижний ярус, будьте аккуратны» и кинув ту в мусорное ведро, Какаши прикрыл глаза и усмехнулся. Что-то подсказывало, что последняя фраза не являлась просьбой беречь себя от мутанта, а наоборот — быть внимательными к нему и его состоянию и воздержаться от резких травмирующих действий. Искренне надеясь разобраться с этой задачей поскорее, капитан отправился на поиски чего-либо, что помогло бы перенести бессознательную тушу на несколько этажей ниже.

***

      На нижнем ярусе температура оказалась значительно холоднее, чем на верхнем. Похоже, из-за редкого пользования, эти этажи не отапливались, поэтому придётся обратиться к двум единственным генераторам в пыльной подсобке, с помощью которых стены прогреются не раньше, чем через неделю. С электричеством тоже вышло туго — практически все лампы основного освещения не работали, а те немногие оставшиеся противно мигали. Теперь придётся решать проблемы и здесь, чтобы обеспечить хотя бы жалкую пародию на комфорт тем, кто планирует спускаться сюда, и Шикамару эта новость точно не обрадует.       Пока они шли по длинному коридору, удалось насчитать как минимум двадцать помещений, скрытых железными дверьми. Скорее всего, каждая комната пустовала, поэтому можно было бросить Тэкео в первой попавшейся, но все молча решили отнести его вглубь этажа. Мужчина на импровизированных носилках из куска ткани не двигался и лишь иногда распахивал губы, чтобы глотнуть воздуха, которого ему не доставало из-за сбитого дыхания. Такое безобидное телодвижение каждый раз заставляло несущих его солдат резко остановиться и потянуться за ножом или пистолетом для устранения угрозы. Это конечно не понравилось бы Хитоми, но пережить её недовольство было намного проще, чем схватку с новообращённым мутантом.       — Здесь? — Обито притормозил у очередной двери и обернулся на товарищей.       Странно было видеть его таким тихим и потерянным, ведь практически в любой ситуации Учиха мог вставить свои неуместные пять йен и разрядить ситуацию. Видимо сейчас и был тот самый из немногих случаев, когда он решил промолчать. Какаши коротко кивнул, и Обито толкнул тяжёлую дверь плечом, открывая проход. Щёлкнул выключатель, и комната наполнилась тусклым светом мигающей лампы. Небольшой сквозняк поднял облако столетней пыли и метнул его прямо в лица мужчин. Протерев заслезившиеся от грязи и спёртого воздуха глаза, Какаши осмотрелся.       По размерам помещение напоминало комнату в спальном отсеке — такой же метраж, скромное рабочее место у стены и секционный стол, заменивший обычную кровать. Но нашлось и отличие, достаточно очевидное, чтобы его не заметить. В углу, где в привычной планировке стоял потрёпанный комод для скудного количества личных вещей, разместилось нечто другое, более пугающее и сбивающее с толку — клетка. Металлические штыри соединяли пол и потолок, ограждая пространство, достаточное для одного человека, а стержни покороче ложились горизонтально, отсекая потенциальному заключённому путь к бегству. Сбоку поскрипывала небольшая дверца, раскачиваемая сквозняком, и Обито непроизвольно поёжился от противного звука заржавевших петель.       — Что это? — раздался голос одного из военных, в котором отчётливо слышалось отвращение.       — Понятия не имею, но мне бы не хотелось находиться здесь больше положенного, — ответил Учиха, скривив губы, — поэтому давайте закончим побыстрее.       Все молча согласились и поспешили занести бессознательное тело в камеру. На деле это оказалось сложнее, чем выглядело со стороны — проём был низким и узким, из-за чего пришлось немного изменить построение и тактику. Обито, находившийся ближе всего к решётке, взял всё в свои руки и вошёл первым, теперь держа полотно за оба передних уголка.       — До эпидемии этот ярус тоже задумывался как жилой, — заговорил четвёртый солдат — Асано, — помогающий Учихе заносить заражённого. — Только потом, когда поймали первого мутанта, приняли решение переделать его в подобие тюрьмы. Всё-таки держать потенциально опасных существ рядом с людьми не рационально. Поэтому в этом отсеке каждую комнату в срочном порядке снабдили подобием клетки.       — Погоди. Хочешь сказать, что были и живые образцы? — резко затормозил Обито и впился в лицо напарника ошеломлённым взглядом. — Но это же…       — Неэтично? В каком-то смысле да, — вздохнул Асано, — но желание победить вирус перевесило все моральные принципы, поэтому Цунаде-сама лично взялась за дело, вовлекая в него всего несколько человек. Не хотела, чтобы все подчинённые брали на себя такую ношу. Думаю, и сейчас Хитоми не захочет втягивать кого-то ещё. Это же её решение, хоть и его исполнение вышло поистине бредовым.       Они аккуратно опустили Тэкео на холодный пол и вышли из камеры, захлопнув тормоза. От скрипучего звука мужчина зашевелился, подмяв холщовое полотно под себя, но так и не очнулся.       — Поэтому, — убедившись, что никакой угрозы от заключённого нет, Асано снова заговорил, — будет лучше, если о Тэкео никто не узнает. Поговорите с теми, кто всё видел, предупредите, чтобы держали язык за зубами. А если у других возникнут вопросы, скажите, что он погиб при исполнении служебного долга.       От его голоса, лишённого эмоций, веяло холодом и нешуточной серьёзностью. Чёрные глаза отстранённо смотрели на Тэкео, когда-то весёлого и жизнерадостного мужчину, теперь лежащего за решёткой и даже не представляющего, какая судьба ему уготована. Он едва слышно вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Всё стало понятно без лишних слов, но Обито решил задать вопрос в лоб, чтобы убрать всю недосказанность.       — Вы были друзьями?       Ответа, как и ожидалось не последовало, и Учиха крепко сжал его плечо в знак поддержки. Иногда он задумывался над тем, как повёл бы себя в идентичной ситуации. Что бы делал, случись с его близкими подобное? Он искоса взглянул на Какаши, а затем в мыслях всплыла Рин, и мужчина непроизвольно поджал губы. Она стала чаще приходить к нему во снах после их вынужденной разлуки, и обычно её появление не сулило ничего хорошего. Приходилось вскакивать в холодном поту и из раза в раз убеждать себя, что это всего лишь кошмар, и Нохара сейчас в безопасности. Какова была вероятность, что он сойдёт с ума, если все ужасы сновидений вдруг обернутся реальностью? Ему казалось, что стопроцентная. Тряхнув головой, Обито отогнал тревожные мысли и сделал шаг в сторону — не хотелось навязывать своё сочувствие больше положенного.       — Ты сказал Цунаде… — почувствовав тягучую атмосферу уныния, Какаши решил увести поток мыслей в другое русло. — Значит ли это, что первого заражённого поймали больше двух лет назад?       Асано встрепенулся и моментально пришёл в себя.       — Именно так. Тогда Цунаде-сама ещё была с нами и возглавляла Седьмой лично. Первые полгода после начала карантина и введения режима чрезвычайной ситуации её команде приходилось работать только с останками или мёртвыми телами инфецированных, поэтому, когда появилась возможность взять подопытного живым, она её не упустила. В тот день многие не вернулись, но это был слишком важный момент для человечества, чтобы просто отступить. Правда потом выяснилось, что практически никакой новой информации у нас не появилось и смерть моих подчинённых оказалась напрасной, но винить в этом кого-либо было бы откровенной глупостью. Всё-таки мы боремся за общую цель, а ради неё всегда придётся чем-то жертвовать.       В целом новость не удивила, но вызвала необъяснимый поток смешанных чувств. Одно дело предполагать, что где-то проводятся подобные исследования, но другое — точно знать и находиться в том самом месте, где ставили опыты над заражёнными. Да, они больше не были людьми в полном понимании этого слова, но по-прежнему оставались живыми существами, чувствующими боль так же, как обычные люди. Какаши поморщился и поспешил натянуть маску до самых глаз, прячась от чужих взглядов. Если Хитоми самостоятельно додумалась взять заражённого в плен, значит она была частью группы Цунаде и точно знала, что и как придётся делать с подопытным. Но ведь никаких подвижек после первых опытов не произошло, тогда для чего она рисковала собой, зная, что никакого прорыва не случится?       Длинная мыслительная цепочка вела всё дальше, воспроизводя произошедшее в холе снова и снова. Хатаке прокрутил в голове один и тот же момент ещё несколько раз и замер, смакуя неожиданно появившееся предположение. Её взгляд тогда не был испуганным, как могло показаться — в нём были чистое удивление и интерес, которые она хотела скрыть за маской ужаса. Человек, постоянно видящий кошмары операционных и знающий, какого цвета глаза у смерти, не имел права так просто терять контроль над собой, тем более, когда рядом достаточно людей, способных устранить угрозу без лишних колебаний. И скорее всего женщина переживала именно из-за этого — вероятности, что кто-то успеет выпустить обойму в монстра быстрее, чем она докоснётся до него. Значило ли это, что Нишида разглядела девиантность в мутациях и поведении, и именно поэтому захотела рискнуть всем ради сомнительного шанса получить новые переменные в исследованиях? Какаши склонялся к положительному ответу, и это неожиданно разозлило.       — Если мы закончили, то предлагаю возвращаться, — нарушил молчание Обито и потёр ладони, — а то я уже ног не чувствую из-за этого холода.       — А его не нужно чем-то накрыть? Он же может замёрзнуть, нет? — спросил солдат, чьего имени Какаши не запомнил, но знал позывной «Депо» — странный, по его мнению.       — Вряд ли, — спокойно ответил Асано. — На моей памяти не было подобных случаев, тем более они передвигаются по открытой местности в не зависимости от погоды. Будь они восприимчивы к болезням, то давно бы вымерли все до единого. Да и Хитоми всё равно спустится сюда в скором времени, поэтому он точно не испустит дух прямо сейчас.       — Не думаю, что она сможет прийти сюда сегодня. Её травма оставляет желать лучшего, — нахмурился Какаши.       Асано ухмыльнулся и снисходительно покачал головой. Сунув руку в карман, нащупал помятую сигарету, припасённую для крайних случаев, и, подпалив кончик, глубоко затянулся.       — Ты её не знаешь, она прибежит сюда даже если лишится ног.       О том, что её могут ликвидировать, окажись она заражённой, все тактично промолчали. Выдохнув струю дыма, мужчина скрылся в дверном проёме. Остальные поспешили за ним, и Хатаке, проводив спины напарников взглядом, мысленно согласился с Асано — да, он действительно её не знал.

***

      Электронные часы снова запищали, и Саске устало провёл ладонью по лицу. До прихода Сакуры оставалось ещё полчаса, за которые ему срочно нужно было привести свои мысли в порядок. Хоть и не было сильного желания видеть жалость в огромных зелёных глазах, о внешнем виде он не думал — внутреннее состояние тревожило куда больше.       С момента, как он пришёл в себя, произошло сразу много всего, что совершенно не играло на руку. Дезориентация, вызванная приличной дозой седативных препаратов, не давала нормально взять себя в руки, из-за чего в голове образовалась каша. Мысли и чувства, затерявшиеся в тумане, слишком резко хлынули наружу, демонстрируя синдром отмены во всей его красе. Резкость в движениях, ранее выверенных до идеала, внезапная раздражительность ко всему вокруг, необъяснимая тошнота от долгого нахождения в обществе — всё это было не похоже на него от слова совсем. Саске, всегда уверенный в себе и знающий, что говорить и делать, не узнавал того, кем стал после долгих дней вне реальности. Конечно привычное состояние должно вернуться, просто нужно было запастись терпением и подождать, но нынешняя беспомощность — как бы он не хотел в этом признаваться — пугала.       Ещё сильнее сводила с ума Сакура, постоянно находящаяся где-то поблизости. Сигналы её тела практически кричали — ей трудно быть рядом с ним, из-за чего тяжело становилось и ему. Её неловкие взгляды, наполненные сомнением, напряженные плечи и абсолютно профессиональные взгляды раздражали, выводя Учиху из подобия баланса. Но самым противным оставалось то, что он сам не понимал, почему так злится: из-за того, что она не отказалась вести его лечение, тем самым лишив их обоих шанса на спокойное существование отдельно друг от друга, или потому что приходила к нему не по своему личному желанию. И хоть он достаточно ясно осознавал причину второго, совладать со своими чувствами никак не получалось.       Встав с постели, Саске прошёлся по комнате в попытке утихомирить вновь вспыхнувшее раздражение. Ещё вчера Хитоми перевела его в жилой отсек, что очень радовало. Сегодня женщина должна была провести крайний осмотр, после которого решилась бы судьба его тренировок, по которым он уже успел соскучиться. Предвкушение нескольких часов в спортивном зале, куда он собирался отправиться сразу после визита медика, омрачила новость, что капитана заменит Сакура из-за неожиданного форс-мажора, причину которого Саске не доложили. Парень не стал бы врать, что такая резкая перемена в планах его не напрягла, тем более он уже убедил себя, что больше не придётся находиться с ней на расстоянии вытянутой руки. Но теперь приходилось снова выстраивать ослабленную оборону, чтобы выдержать ещё несколько десятков минут в одной комнате с ней.       В дверь постучали, и Саске глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Вариант не впускать девушку он отмёл сразу — ему как воздух требовалось разрешение на физические нагрузки, поэтому, стерев усталость с лица ладонями, он, не спеша, прошёл к двери, намеренно оттягивая момент встречи, и нажал на ручку.       Первое, что бросилось в глаза — розовые пряди, торчащие из короткого хвоста на самой макушке. Ноздри защекотал запах спирта и чего-то химического, въевшегося в её кожу из-за постоянной работы с реактивами и прочими лабораторными веществами. Кисло-сладкий аромат, просочившийся сквозь вихрь остальных, неожиданно заставил задержать дыхание. Тот, что он никогда бы не спутал с тысячей других и услышал бы даже в самом зловонном переулке, болезненно откликнулся где-то глубоко внутри. Перед глазами одно за другим промелькнули воспоминания, как он, зарывшись носом в чужую шею, упивается до ужаса приятным запахом, смешанным с её собственным. Видимо, из-за благоухания медицинских препаратов найти именно этот отголосок в палате было невозможно, а сейчас, вдали от той вони, он прорезался слишком отчётливо, что стало не лучшим дополнением к ситуации.       Сглотнув вязкий ком, Саске шагнул обратно в комнату и, запретив себе поднимать на девушку взгляд, жестом пригласил войти. Сакура едва заметно замялась на пороге, но быстро собрала себя в кучу и зашла, закрыв за собой дверь. В помещении царил полумрак, и лишь благодаря вечно работающей подсветке можно было разглядеть смазанные очертания мебели. По рукам пробежали мурашки от лёгкой прохлады, из-за чего Сакура неосознанно потерла предплечье. Саске, стоявший в тонкой футболке, казалось, никак не реагировал на пониженную температуру, но оно и не удивительно — их с Узумаки программа закалки сработала отлично.       — Привет, — первое, что неожиданно вырвалось из уст Сакуры.       Она сама удивилась этому, поэтому слишком резко прочистила горло, пытаясь скрыть свою неуверенность. Учиха никак не отреагировал, продолжив стоять к ней спиной, и девушка прикрыла глаза. Положив на запылившийся стол клипборд с бумагами, Сакура вытащила из кармана антисептик и пару перчаток.       — Мне нужно осмотреть ранение, поэтому разденься до пояса.       Её тон неожиданно стал профессиональным, сильно контрастируя с робким «привет», отчего бровь Саске слегка дрогнула. Без лишних слов он избавился от футболки и лёг на кровать, как всегда делал раньше во время осмотра. Пока девушка разбиралась с записями и антисептиком, Учиха дал себе несколько секунд передышки. В предыдущие разы атмосфера казалась другой из-за места и людей вокруг. Сейчас же всё было иначе — рядом не шумел Наруто, Хитоми не прожигала их пристальным взглядом, да и темнота спальной комнаты создавала не тот настрой, который хотелось бы. Неприятный холодок коснулся плеч, когда Сакура обернулась и шагнула к нему. Резкий свет настенного светильника резанул по глазам, заставив Саске зажмуриться.       — Прости, — последовала незамедлительная реакция медика на его дискомфорт.       Он снова промолчал, решив и дальше придерживаться своему чётко намеченному плану — не реагировать без необходимости. Глаза так и остались закрытыми, что облегчало его и без того уязвимое положение. Касание прохладных пальцев оказалось неожиданным, поэтому Саске слегка вздрогнул, машинально напрягая пресс. Судя по всему, Сакура отказалась от перчаток и начала пальпацию голыми руками, что Учихе совершенно не понравилось. Но он проигнорировал это, крепко стиснув зубы, и глубоко вздохнул, расслабляясь.       — Ничего не беспокоит? — спросила Сакура, аккуратно прощупывая зону ранения. — Может, стянутость кожи или боль при глубоком дыхании?       Саске лишь отрицательно мотнул головой, не удостоив её и слова. Девушка раздраженно поджала губы и сосредоточила всё внимание на ране. Сил терпеть такое пренебрежительное отношение больше не осталось, поэтому либо она сделает вид, что ничего не происходит, и проглотит обиду, либо взорвётся прямо сейчас и выскажет ему всё, что думает. Прислушавшись к себе, Сакура выбрала первое, ведь на рабочем месте врач должен оставаться врачом, да и раскрывать своё внутреннее негодование было последним, чего она хотела.       Шов исправно заживал, хоть и продолжал приносить небольшой дискомфорт Учихе, когда она с лёгким нажимом проходилась по нему подушечками пальцев. Лучшим решением было бы отсрочить его тренировки ещё на несколько дней, но, зная характер парня, Сакура бы не рискнула этого делать — всё равно он наплюёт на её слова и отправится в зал прямо у неё на глазах. Поэтому, обработав рану, девушка сменила повязку на новую и вернулась к столу для заполнения медицинской карты. На мгновение она задумалась, зажав край ручки между зубов, и потом пристально всмотрелась в силуэт Саске, поднявшегося с кровати.       — Я дам разрешение с условием, что ты воздержишься от критических нагрузок на корпус до полного снятия швов, — парень смотрел на неё слишком внимательно, как не делал с первой встречи несколько недель назад, будто пытался найти подвох в её словах. Сакура молчала, собираясь с мыслями, потому что подвох действительно был, и она считала бы себя полной дурой, если бы хоть на мгновение осмелилась подумать, что Саске не заметит этого. И, кажется, он уже догадывался, что она скажет дальше: — Но взамен ты ответишь на мой вопрос, договорились?       Всё-таки сдержать порыв эмоций не получилось, и девушка решила попробовать достучаться до него в очередной последний раз, каких, по её скромным подсчётам, уже было не меньше пяти за эти недели. Вероятность, что он честно ответит — да и в принципе согласится говорить, — ничтожно мала, но Сакуре хотелось потратить остаток своей удачи именно сейчас, чтобы выбить их него хоть какое-то откровение. Не лучшая затея, но постоянные терзание вымотали настолько, что девушка была бы рада даже желчи и горечи, чтобы принять, переболеть и двигаться дальше, как говорила Хитоми. Нет, она не откажется от тех убеждений, которые озвучил Какаши во время их недавнего разговора, и продолжит попытки свести их взаимоотношения как минимум к нейтральным для спокойствия в коллективе, но мешать себя с грязью ради кого-то, пусть даже слишком важного в её жизни, Сакура не собиралась.       По его плечам стало заметно, что он слегка напрягся, но, на удивление, кивнул головой, соглашаясь. Девушка даже вскинула брови, демонстрируя откровенное удивление, на что Саске сильнее поджал губы в нетерпении.       — За что ты меня ненавидишь?       Повезло, что он стоял против света лампы, иначе Сакура без малейшего усилия смогла бы разглядеть ступор в расширившихся на мгновение глазах. Саске ожидал чего угодно, но конкретно такая формулировка вопроса по-настоящему сбивала с толку. Ненависть — слишком яркое чувство, появлению которого способствовало множество факторов, и Сакура даже близко не подходила под описание человека, к которому он мог испытывать что-то подобное. В моменте захотелось громко рассмеяться из-за её глупого предположения, но нужно было держать маску невозмутимости, поэтому Учиха позволил себе лишь слегка нахмуриться.       — Ненавижу? С чего бы это?       Сакура вздрогнула от неожиданности. Голос, который так долго не обращался именно к ней, был слишком холодным и твёрдым, каким она не слышала его уже очень давно. Лицо скрывала тень, из-за чего распознать эмоции на нём стало задачей повышенного уровня сложности. Жизненно необходимо было видеть его глаза и считывать в них каждое колебание, которые она без ошибок научилась различать за все годы их совместного прошлого. Но Саске стоял неподвижно и даже не думал менять позу, чтобы хоть на мгновение разрешить ей заглянуть в тёмную бездну радужек.       — У меня нет причин ненавидеть тебя, — продолжил Учиха, не дождавшись её ответа, — а вот ты… У тебя есть как минимум одна, чтобы ненавидеть меня. Но ты почему-то не делаешь этого.       — Я не верю в это.       Сакура поджала губы и опустила взгляд в пол, стараясь не показывать, как неприятно ударили его слова. Давно пора бы принять, что это случилось, и наконец отречься от всего, связывающего их когда-то, но девушка то ли отчаянно не хотела признавать поражение, то ли имела слишком большое сердце, чтобы кого-то ненавидеть. Но Саске похоже намеренно продолжал давить на вновь раскрывшуюся рану.       — Не веришь во что? В то что я изменил тебе? Называй вещи своими именами, — усмехнулся Учиха, слегка запрокинув голову.       Сакура не видела, но чувствовала кожей его презрение и насмешку, из-за чего дышать становилось сложнее и горло запершило от внезапной тошноты. Однако она продолжала стоять и слушать, тщательно анализируя каждое пойманное слово, хотя понимала — давно пора уйти и более не трепать себе и так расшатанные нервы.       — Это всего лишь слух, который пустили в Третьем. Нет никаких доказательств…       — Доказательств? А какие тебе нужны? Парочка засосов, оставленных не тобой, или, может, нужно было вывесить использованный презерватив на всеобщее обозрение, м?       — Прекрати.       Слышать это было физически больно, но она сама заставила его говорить, поэтому жаловаться на формулировки не имела права. И ведь действительно, какие доказательства она хотела увидеть? Разве его слов недостаточно, чтобы признать измену? Сакуре казалось, что нет, иначе как объяснить странное чувство внутри, регулярно выдающее подозрение, что её водят за нос.       — Вот поэтому ты меня и раздражаешь, — продолжил Саске, словно прочитав её мысли. — Невыносимо раздражаешь. Веришь только в хорошее и не можешь признать, что люди бывают отвратительными.       — О чём ты говоришь? — девушка вскинула подбородок и недоумённо уставилась на Учиху. — Конечно есть и такие, но ты…       — Я что? — Саске сделал два шага и, оказавшись в опасной близости от медика, наклонился к ней, заглянув в приглушённую тьмой зелень глаз. — Почему я не могу быть плохим, Сакура?       Его голос стал тихим и спокойным по сравнению с тем, каким был в начале разговора. Тень насмешки, кривившая губы в неприятном оскале, исчезла, оставив после себя умиротворённое выражение лица. Теперь он не собирался перебивать или говорить за неё, а терпеливо ждал, пока она сама ответит на заданный вопрос. Сакура громко сглотнула и неосознанно вцепилась вспотевшими пальцами в халат чуть ниже груди.       — Ты изменился, когда началось всё это. Ты всегда был другим, Саске.       Она сжала пальцы сильнее, пресекая порыв прикоснуться к нему. Хотелось отвернуться от его пристального взгляда, но Сакура продолжала смотреть, невзирая на смущение и дискомфорт. Не прошло и минуты, когда Учиха сам прервал зрительный контакт и посмотрел куда-то за неё. Он был похож на человека, задумавшегося о чём-то важном, и девушка лихорадочно пыталась уловить ход его мыслей. Но додумывать не пришлось — парень заговорил, как только Сакура приоткрыла рот, чтобы сказать хоть что-то и нарушить давящее молчание.       — С тобой было скучно, — задумчиво начал Саске, будто находился где угодно, но только не здесь и не с ней. — Да, начало было интересным. Мне нравилось твоё внимание и то, как ты любила меня — это придавало уверенности в себе. Но потом… Страсть так и не переросла во что-то глубокое и сильное. Ты стала просто удобной, той, кто всегда будет рядом и примет обратно, несмотря на все мои гадкие стороны. Поэтому мне захотелось чего-то нового, вот я и решил, раз мы все можем умереть в любой момент, то почему бы не попробовать.       — Нет, нет, нет, это какая-то не смешная шутка…       Девушка обхватила голову руками, намеренно прикрыв уши, будто так она смогла бы забыть всё, что только что услышала. Она ожидала неприятный поток мыслей, но и подумать не могла, что он скажет что-то настолько мерзкое и противное. Думала, что парень ограничится короткими нелестными комментариями в её сторону, однако слова оказались куда тяжелее и ранили глубже, чем она могла предположить. Неожиданно холодные пальцы коснулись её лица и на удивление мягко сдавили щёки, заставляя поднять глаза. Сакура задержала дыхание от его внезапных действий и резко поменялась в лице, сменив лёгкую панику на профессиональную сдержанность.       Саске касался каждой натянутой струны внутри неё своим острым взглядом. Отвернуться значило проиграть и поверить во всё услышанное, чего Сакура по-прежнему не могла сделать. Она искренне хотела очнуться там, в далёком прошлом, понять, что это был слишком реалистичный кошмар, и успокоиться, увидев его рядом, крепко обнимающего её во сне. Но этого не происходило, поэтому оставалось лишь тихо принять своё положение и ждать, когда он закончит своё откровение. Саске приблизился вплотную, остановившись на расстоянии выдоха и едва касаясь её губ своими.       — И после всех этих слов ты по-прежнему веришь, что я хороший, Сакура?       То, как он произнёс её имя, совершенно не вязалось с сопровождающей его гадкой ухмылкой. Оно звучало тихо, с небольшим придыханием, интимным эхом разносясь по крохотной комнате. Но Сакура слишком опешила от его действий, чтобы придать этому хоть какое-то значение. Ресницы слегка задрожали, и она, не желая показывать, насколько сильно он смог задеть её, вывернулась из его сильных пальцев и отвернулась. Саске замер, смотря на чуть сгорбленную спину, и не понимал, что она делает. Слуха коснулся тихий всхлип, перед тем как девушка снова обернулась к нему. В вытянутой руке был зажат клочок бумаги, но голову Сакура так и не подняла, упорно смотря себе под ноги. Аккуратно забрав помятый лист — слишком аккуратно для повисшей атмосферы, — Учиха развернул его.       — Можешь приступать к тренировкам, — не произнеся больше ни слова, Харуно сгребла оставшиеся бумаги в кучу и вылетела из комнаты.       Сколько прошло времени с её ухода Саске так и не понял, и очнулся от ступора, когда голые ступни прилично замёрзли из-за невесть откуда взявшегося сквозняка. Взгляд вновь и вновь скользил по словам на бумаге, выведенным на удивление красивым для медика почерком. Кровать скрипнула под его весом, и пальцы зарылись в волосы, с силой сжав их у корней. Казалось, его сейчас вывернет от скопившейся под рёбрами ненависти к себе и клубящейся тьмы, в которую он так неожиданно провалился. Рот горел от количества желчи и грязи, прошедшей через него вместе со всеми словами, адресованными Сакуре. Не хотелось не плакать, не кричать, не бить стены от отчаяния — хотелось исчезнуть, испариться, пропасть без вести и шанса на возвращение.       — Так будет лучше, прости.       Тихий шёпот снова и снова слетал с сухих губ, уносясь в вентиляцию вместе с затхлым воздухом. Как бы больно не было, ему придётся сделать всё, чтобы она наконец покинула это гнилое место и начала новую жизнь, даже если для этого придётся возненавидеть его.

***

      Карин шуршала крафт-пакетами, расфасовывая по ним стерильные инструменты, и что-то очень гневно бурчала себе под нос. Обернувшись на Хитоми уже третий раз за последние десять минут, девушка раздражённо покачала головой и снова вернулась к своему занятию. Прошло уже несколько часов с момента нападение мутанта, полтора из которых Нишида провела в отключке. Стоило им перешагнуть порог медицинского кабинета, как женщина практически сразу начала терять сознание — видимо, израсходовала весь остаток сил на путь сюда. Хорошо Карин успела вовремя подхватить её и дотащить до койки, иначе последствия могли бы стать необратимыми.       Узумаки поработала на славу — в одиночку усадила Хитоми на постель, провела первичный осмотр, выявив не самую лучшую вариацию травмы, и обработала ту настолько, насколько это было возможно. Не забыла осмотреть её на внешние признаки заражения и взять образец крови, который уже протестировала и отложила до проявления результатов. Как бы не хотелось верить, что всё обошлось и женщина совершенно точно не инфицирована, протокол был один — проверять каждого после контакта с заражёнными. Всё-таки, безопасность превыше всего.       Запечатав очередной пакет, девушка размяла затёкшие плечи. То, что пришлось увидеть в холле, вызвало слишком много вопросов, на один из которых она точно знала ответ — им придется работать с живым образцом. Именно поэтому она решила занять руки упаковкой всего необходимого для этого дела прямо сейчас, чтобы потом не носиться по всему штабу в поисках недостающих инструментов и растворов. Ещё требовалось разгрузить мысли, для чего отлично подходила такая монотонная работа. Первая эмоция, проявившаяся после шока, оказалась гневом. Карин до чёртиков злилась на женщину за необдуманный шаг, который абсолютно точно повлияет на них всех. Да, судя по всему, возможности медлить не было: либо убить, либо поймать. Но это не убавляло уровень негодования в её разбушевавшейся крови.       Спустя время пришло другое ощущение — едкий страх, копошащиеся под кожей. За Хитоми, имевшую все шансы остаться калекой или, того хуже, стать отродьем, за остальных в отряде, чьи результаты анализов ещё не были готовы, за свою жизнь, которая в один миг могла превратиться в ещё больший ад, если они сделают неверный шаг. Руки немного потряхивало из-за волны тревоги и внезапного холода, потому она не прекращала упаковывать инвентарь, желая занять дрожащие пальцы хоть чем-то.       Дверь в палату слегка скрипнула, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. В проёме показалась Шизуне со стопкой бумаг. Видимо, появились результаты анализов которые теперь нужно было внести в электронную базу данных. Небрежно кинув документы на без того заваленный макулатурой стол, Като опустилась на стул и вымученно стёрла со лба испарину.       — Не приходила в себя? — обратилась она к Узумаки, не сводя отрешённого взгляда с Хитоми.       — Нет, но попытки были, — Карин протёрла очки рукавом халата и сложила руки на груди. — Что там с анализами?       — Всё чисто. За исключением Тэкео Такаги, — Шизуне поджала губы и тяжело вздохнула, — поэтому некоторые уже идут сюда, чтобы выяснить у капитана план действий.       — Думаю, она сейчас не в том состоянии для этого, — невесело хмыкнула девушка и прикусила ноготь.       Как по сигналу в коридоре раздались громкие шаги. Первым в комнату ввалился Генма и, заметив Шизуне, сразу двинулся к ней, наплевав на санитарные нормы — ни халата, ни хотя бы чистой обуви на нём не было. Карин хотела разозлиться и выгнать его из помещения, отчитав напоследок, но остановила себя, увидев, как отчаянно потянулась к нему Като в поисках поддержки. Ширануи положил ладонь ей на затылок и мягко провёл по волосам, притягивая женщину к себе. Уткнувшись лбом в его живот, Шизуне зажмурилась.       — Она совсем спятила.       — Да ну, а разве она не была такой всегда? — проронил короткий смешок Генма. — Вы же вместе с первого курса, как ты могла упустить этот факт из виду?       Женщина медленно подняла голову и зло зыркнула на мужчину.       — Это несмешно, Генма. Она может быть инфицирована.       Его брови взметнулись в удивлении, и взгляд переместился на Карин.       — Разве результатов ещё нет, раз она здесь, а не в карантине?       — Дотащить её в одиночку до изолятора я бы не смогла, а экспресс-тест не делается по щелчку пальцев, для него тоже нужно время, — девушка закатила глаза, будто объясняла самую очевидную вещь в мире. — С минуты на минуту должен быть готов.       — Отлично, тогда мы поймём, нужен ли штабу новый капитан.       Все взгляды устремились к Какаши, неожиданно возникшему в дверях. Судя по свежей одежде, он уже успел принять душ и переодеться, как и Обито, выглядывающий из-за плеча Хатаке. В его словах не было намёка на веселье, наоборот прослеживалась неприкрытая серьёзность и капля злости, отчётливо проявившаяся в хмуром выражении лица. Он скептически оглядел Хитоми и повернулся к напрягшейся Шизуне.       — Что? Почему ты так на меня смотришь? — женщина сжала ладонь в кулак и с вызовом вскинула подбородок.       — Не знаю. Наверное хочу знать, что ещё вы тут обсуждаете за спинами других.       — За какими спинами? Что ты вообще несёшь, Какаши? — Като слишком резко вскочила со стула, из-за чего тот отъехал назад, противно заскрежетав ножками по полу. — Я не в курсе, что взбрело ей в голову несколько часов назад. Никто не в курсе.       Хатаке сделал несколько широких шагов, остановившись прямо перед Шизуне, и требовательно заглянул ей в глаза.       — Ты уверена в этом?       Низкий голос не предвещал ничего хорошего. Было очевидно — Какаши подозревал их в каком-то сомнительном заговоре, до сути которого пока не мог докопаться. Но женщина не смогла бы порадовать его раскрытием всех тайн, потому что никакого тайного плана по захвату живого образца попросту не существовало. Хатаке и сам понимал, что это глупо, ведь никто не мог предположить, что кто-то из его отряда вернётся не человеком. Понимание, что он не смог обеспечить каждому из подчинённых должную защиту, ещё не настигло, поэтому наружу рвалось желание найти виноватых в ком угодно, кроме себя.       На грудь легла тяжёлая ладонь Генмы, преграждая путь. Конечно Ширануи знал, что друг даже не подумает что-то сделать Шизуне, но рефлексы оказались быстрее — защитить своё от потенциальной угрозы.       — Остановись, Какаши, она не имеет к этому отношения, — уловив вопрос в приподнятой брови, мужчина продолжил. — Если бы имела, я бы первый узнал об этом.       — Настолько уверен в ней?       — Да, — ответ последовал незамедлительный, и по взгляду стало понятно — Генма не шутил.       Напряжение немного спало, но осталось витать в воздухе неозвученными вопросами и подозрениями. Какаши отступил, резко мотнув головой, и чуть не налетел на Обито, всё это время молча стоявшего за его спиной. Окончательно ситуацию разрешила Хитоми, заёрзавшая на больничной койке. Женщина приоткрыла глаза и попыталась глубоко вдохнуть, но лишь громко засопела, привлекая к себе внимание. Нехватка кислорода вызвала дискомфорт, и Нишида попыталась поменять положение, замотав головой. Из-за хорошо зафиксированной шеи движения вышли не такими резкими, как ожидалось, и женщина мертвой хваткой вцепилась в ткань покрывала. Веки широко распахнулись от паники, и на горле снова появилось ощущение чужих рук.       — Спокойно, всё в порядке, — Карин в то же мгновение оказалась рядом и прижала Хитоми к спинке. — Без резких движений.       Поймав испуганный взгляд наставницы, Узумаки медленно вдохнула и выдохнула, намекнув женщине повторять за ней. Последовав указаниям, Нишида успокоилась и наконец смогла наполнить лёгкие воздухом. Реальность пришла достаточно быстро — медицинский кабинет, она в кислородной маске и шейном воротнике, неприятно давящем на подбородок и мешающем нормально шевелить головой. Всё выше плеч невероятно болело, заставляя морщиться от нарастающего дискомфорта.       — Помнишь, что произошло? — спросила Шизуне, когда Хитоми стала хоть немного похожа на человека, осознающего, где находится.       Женщина кивнула, или ей показалось, что она это сделала — шея практически не слушалась, словно была чужой. Нишида осмотрелась, поочередно задержав взгляд на каждом в палате. Количество людей смутило, ведь было бы достаточно Карин и солдата с пистолетом, чтобы устранить её при плохом раскладе дел. Тут же обрушилось настоящее осознание — её действительно могли заразить. Перед глазами пронеслось всё, что успело произойти несколько часов назад. Стопка бумаг в руках, за которыми отправила Шизуне, испуганный взгляд Тэкео, щелчки затворов и мертвецки сильные пальцы на её шее — с каждым воспоминанием становилось только хуже.       Хитоми скосила глаза на левую руку, безвольно лежащую вдоль тела. Скользнула от локтя по предплечью и с трудом повертела затёкшей ладонью, с лёгкой тревогой пытаясь найти следы заражения. Нишида, может, и была голова умереть, но сейчас почему-то этого не хотелось. Кисть накрыла чужая ладонь, прервав её внимательный осмотр. Шизуне оказалась рядом и сжала её холодные пальцы в своих.       — Ещё ничего не понятно, но внешних признаков нет. И это не может не радовать, — натянутая улыбка совершенно не делала ситуацию лучше, — ведь обращение Тэкео началось примерно спустя несколько часов, а ты лежишь здесь почти столько же, но нет даже малейшего намёка.       В глазах Като плескалась надежда, и Хитоми прикрыла веки, не желая видеть, каких усилий стоит подруге не выдавать свой страх. Губы слегка приоткрылись в желании произнести хоть что-нибудь, но получился только короткий хрип, от которого женщина болезненно поморщилась. Снова открыв глаза, нашла Карин и, поймав зрительный контакт, вопросительно прищурилась. Девушка тяжело вздохнула и развела руками.       — Ещё не… — внезапно заработавший принтер издал громкий щелчок, прерывая Карин. Медик рванула к нему чуть ли не бегом и схватила распечатанный лист. — Готово.       Повисла липкая тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги в напряжённых пальцах Узумаки. Хитоми смотрела куда угодно, но только не в сторону девушки — наблюдать за её трясущимися руками было физически тяжело. Мерзкое чувство вины заполнило грудь, сделав проблемы с дыханием ещё более ощутимыми. Она притупляла его всё это время, убеждая себя, что мера, к которой пришлось прибегнуть, была жизненно необходимой, но неосторожный взгляд на Какаши прорвал плотину и захлестнул её волной сожаления.       Мужчина притаился в тени угла, куда не доходил свет основной лампы. Его глаза со всей остротой и пренебрежением впивались в неё, вселяя страх и сомнения. Хитоми сглотнула, поморщившись, но зрительный контакт не прервала, заворожённая взглядом Какаши. Помимо злобы, которая слишком отчётливо проступала в скривлённых губах и нахмуренных бровях, в его теле читалось что-то ещё.       Волнение?       Если бы женщина могла пошевелить головой, она бы замотала ей из стороны в сторону, чтобы поскорее отогнать это бредовое ощущение. Странно было даже предположить, что мужчина, знающий её совсем ничего, может испытывать к ней что-то подобное. К подчинённым, с которыми пришлось разделить не один бой за жизнь, к близким людям вроде Наруто и Обито с их крепкими узами — однозначно да. Но не к ней, женщине, чьё существование должно быть последней причиной его волнения. Скорее всего он просто переживал, что, окажись она заражённой, придётся в срочном порядке решать ворох вопросов, связанных с потерей важного в штабе человека. Не вовремя участившееся дыхание Хитоми поспешила вернуть в норму наигранным кашлем, из-за чего снова поморщилась от резкой боли в горле.       Хатаке первым отвернулся, переводя всё внимание на Карин. Странный трепет, совершенно неуместный в сложившихся обстоятельствах, защекотал под рёбрами, и мужчина переступил с ноги на ногу, скрестив руки на груди. Хитоми выглядела болезненно, хоть и смотрела так, будто ничего не произошло. Это раздражало, но почему-то пробуждало внутри давно забытые ощущения, которые обвалились на него смятением и непониманием собственного состояния. Поэтому желание подойти поближе и разглядеть в её глазах то, что не видно с такого большого расстояния, Хатаке заглушил сразу же, как оно вспыхнуло тусклой искрой.       Когда Карин подняла голову и слишком громко вздохнула, Какаши поймал себя на мысли, что боится. Непонятно чего и почему, но отчётливое чувство страха схватило сердце в железные оковы, заставив пропустить несколько ударов.       — Всё в порядке. Следов вируса не обнаружено, — утомлённо улыбнулась девушка и, отложив лист, присела на корточки, зарыв лицо в ладони.       Шизуне уткнулась в плечо Генмы, что-то радостно прошептав, и мужчина зарылся пальцами в её короткие волосы, крепче прижав к себе. Какаши прикрыл глаза и наконец-то вдохнул полной грудью, наполнив лёгкие облегчением. Взгляд метнулся к Хитоми, которая безэмоционально смотрела на сгорбившуюся Карин, думая о чём-то своём. Впервые в жизни Хатаке расстроился, что не имеет возможности читать чужие мысли, потому что было что-то странное в её реакции на такую воодушевляющую, в первую очередь для неё, новость. Он не понял, зачем сделал шаг к ней — тело само двинулось, повинуясь неосознанному порыву. Но, спасибо Узумаки, никто не заметил эту маленькую деталь.       — Идиотка, больше так не делай, — Карин, оставив мимолётный момент слабости позади, оказалась рядом с женщиной и слегка шлёпнула ту по бедру. — Тебе ужас как повезло, знаешь ли.       Хитоми беззвучно усмехнулась, вынырнув из задумчивости, и закатила глаза. Пока девушка бегала взглядом по бумаге, выискивая результаты анализов, в голове крутились слишком противоречивые мысли. С одной стороны было страшно, что придётся попрощаться с жизнью из-за этой нелепости, на которую её подтолкнула сумасшедшая импульсивность. Возможно, она бы даже внесла такую причину смерти в топ самых глупых по нынешним меркам. Но с другой… А действительно ли это стало бы плохим финалом для её жизненного пути, полного разочарований и потерь? Возможно, пожертвовав собой ради важного для человечества объекта исследований, она бы принесла пользу обществу и доказала, что способна хоть на что-то.       — Не смей думать об этом, — голос Шизуне заставил вздрогнуть. — Мне казалось, мы давно перешагнули через это, но, видимо, придётся выбить из тебя всю дурь, как только поправишься.       Странные слова, лишённые очевидного смысла, захватили внимание Какаши. Нахмурившись, мужчина обернулся на Хитоми, и представшая перед ним картина слегка озадачила. Привычная невозмутимость на женском лице сменилась чем-то новым, чего Хатаке ещё ни разу не видел. Тень испуга отчётливо проступила во взметнувшихся вверх бровям и прикушенной нижней губе. Казалось, женщина, к которой он уже успел привыкнуть за эти недели, была чужим, совершенно незнакомым для него человеком. Возможно, она всё ещё пребывала в пограничном состоянии и не могла в полной мере контролировать свои эмоции, но от этого реакция не становилась понятнее. Едва уловимое движение пальцев Карин, сжавшихся на бедре Хитоми, лишь подтвердило его мысли — они все понимали, о чём идёт речь.       Обернувшись на лёгкий толчок в плечо, Какаши наткнулся на непонимающий взгляд Обито, о присутствии которого, честно говоря, уже успел забыть. Мужчина коротко пожал плечами и посмотрел на Генму в надежде, что тот даст хоть какую-нибудь подсказку. Но Ширануи пристально разглядывал стену, будто намеренно не хотел касаться таинственной темы.       Почувствовав непозволительно сильное напряжение, Карин вскочила на ноги и громко хлопнула в ладоши.       — Так, раз всё в относительном порядке, нам нужно решить, что делать с местом капитана. Временного.       Неразборчивое мычание Хитоми тут же сменилось шипением — голосовые связки оказались повреждены сильнее, чем ожидалось. Узумаки устало вздохнула и протянула женщине планшет, на котором совсем недавно забивала данные в базу. Взяв стилус слегка подрагивающими пальцами, Нишида размашисто написала пару слов, а затем повернула экран к остальным.       Я в норме.       — Ну конечно, — усмехнулась Шизуне, — ещё скажи, что прямо сейчас сможешь спеть и станцевать для нас. Тебе глотать-то тяжело, об остальном вообще молчу.       — Она права, Хитоми, — поддержала Узумаки. — Понимаю, что ты прямо сейчас с безграничной радостью вернулась бы к своим обязанностям, но это вряд-ли пойдет на пользу всем, включая тебя.       Брови недовольно съехались на переносице. Её негодование чувствовалось кожей, однако слабость и действительно сложная травма не давали сделать ничего кроме хмурого выражения лица.       — Думаю, две недели будет вполне… — очередное возражение в виде полустона слетело с побледневший губ. — А чего ты хотела? Твои необдуманные действия привели к таким последствиям, поэтому злись на себя. Впредь будешь думать прежде чем делать.       Стилус снова заскользил по планшету.       Неделя.       — Посмотрим, — коротко ответила Карин и отвернулась, всем видом показывая, что спор окончен.       — Тогда на правах второго действующего капитана я сам выберу человека на место временного главы, — подал голос Какаши, переступив с ноги на ногу.       Не хотелось брать на себя такую ответственность, тем более Хитоми была в сознании и могла сделать это самостоятельно, но почему-то Хатаке решил, что последнее слово должно остаться за ним. И он бы нагло соврал, сказав, что делал это не назло Хитоми, таким образом давая ей понять, что не всё её решения сойдут ей с рук. Женщина внимательно разглядывала его, чуть склонив голову набок — шейный воротник по-прежнему ограничивал свободу движений. В её глазах не было возмущения или злости, только спокойный интерес. Она будто знала, кого именно он назначит капитаном, и теперь смиренно ждала, когда озвучат имя.       — Прости, Шизуне, но это будешь ты, — Като округлила глаза и слегка мотнула головой в отрицании. — Знаю, ты это не любишь, но придется потерпеть ради продуктивной работы штаба.       — Я не готова. Это слишком ответственная должность, так ещё и непонятно, что делать с Тэкео, поэтому…       — Поэтому скажи спасибо за это своей подруге. По её вине тебе придется попотеть.       Взгляд сам по себе метнулся к Хитоми, и мужчина слегка удивился, заметив поднятый вверх палец и слабую улыбку. Ну конечно она знала, чьё имя он назовёт, потому что других кандидатов, идеально подходящих на эту должность, Какаши не мог даже представить. Женщина снова взяла в руки планшет и начала писать, продолжая умиротворённо улыбаться.       Это тебе за то, что тогда выдвинула мою кандидатуру.       Шизуне зло зыркнула на подругу и закатила глаза, на что Хитоми коротко хихикнула, выдавив их себя глухой хрип. Генма потопил усмешку в сжатом кулаке, и за это получил болезненный тычок в бок от Като.       — Не переживай, я буду рядом и помогу во всём. Только скажи.       Притянув женщину в свои объятия, Ширануи аккуратно заправил прядь смоляных волос за ухо и невесомо поцеловал её в макушку. На этих двоих можно было смотреть вечно, особенно в моменты, когда она не боялись открыто демонстрировать свои чувства. Хитоми на мгновение зависла, запоминая этот момент счастья, и отвернулась, чтобы не смущать и так покрасневшую Шизуне ещё больше.       Столкнувшись с серым взглядом, напоминающим необузданный шторм, она незаметно поёжилась. Но не от холода, которым веяло в первую их встречу, а от внезапного тепла, растекшегося по венам. Чужеродное чувство, в последнее время непозволительно часто прошибающее её с головы до ног от такого его взгляда — в чём она боялась признаться даже самой себе, — вызывало немало вопросов. Однако у неё имелся заранее заготовленный ответ — не поддаваться мимолётным ощущениям и игнорировать всё, хоть немного напоминающее её из далёкого прошлого.       Она отвела взгляд слишком резко, выдавая своё смятение. Карин, протянувшая ей какой-то бланк, оказалась рядом очень вовремя, не дав мыслям развиться в странном направлении. Не глядя поставив кривой иероглиф с её личного инкана, Хитоми прикрыла глаза.       — Отлично, теперь все на выход, госпоже Нишиде нужно восстановить силы, — протараторила Узумаки, параллельно ставя катетер в вену.       Веки моментально налились свинцом — видимо девушка ввела снотворное. Хитоми не стала сопротивляться и покорно прикрыла глаза. Да, ей правда нужно отдохнуть и очистить голову от странных мыслей.

***

Тип файла: мысль Местоположение: на задворках сознания Статус: так и не высказанная вслух …правда хотел остаться с тобой. Но потом ты стала смотреть в самую суть меня, и я начал бояться, что, однажды проснувшись, тебя не будет рядом. Не знаю, выживет ли кто-то из нас, но если да… …пусть это будешь ты.