Контакт: Исход неизвестен

Аудиозапись из личного архива (удалена) Дата: неизвестна Рассказчик: личность скрыта Честно говоря, меня не перестаёт преследовать ощущение, что с каждым днём живого в нас остаётся всё меньше и меньше. И это никак не связано с чёртовым вирусом, это скорее следствие нашей борьбы с ним. Плевать на научную сторону вопроса, лично я уже смирилась с поражением. Меня волнует другое… Неважно, сколько осталось каждому человеку на этой планете: кто-то доживает до глубокой старости, кого-то забирают болезни и несчастные случаи в самые непредсказуемые моменты, а кто-то умирает не успев появиться на свет. Вот такая несправедливая закономерность природы, но никто не властен над её законами. Поэтому абсолютно всё равно сколько, меня больше интересует как. Я невыносимо устала от их кислых рож, заранее готовящихся умереть. Так почему же они все, заведомо зная, что не выйдут из этой битвы живыми, просто не могут прожить свой остаток, радуясь мелочам и выжимая из своего существования всё до капли? Решено! Я буду получать удовольствие от всего подряд: еда, громкий смех, жаркий секс, да даже работа, от которой уже невыносимо тошнит. Всё это будет моим личным реквиемом, более радостным и воодушевляющим, хоть и ведущим к одному единственному исходу. Просто мне надоело сидеть два года в этом затхлом подвале и ждать смерти. Надеюсь, они увидят во мне пример и выберут тот же путь… Иоши пропала без вести спустя два дня на плановой вылазке, успев спасти двоих от участи быть укушенными. Стёртый её же рукой аудиофайл обнаружили практически сразу, но посмертный реквием по ней так и не был сыгран.

***

      — Что ж, так как камеры тоже не работают, нам придётся действовать вслепую, — Шикамару почесал тронутый двухдневной щетиной подбородок, задумчиво смотря в свои заметки. — Херовая затея, честно говоря, но другого выхода нет, остаётся только тыкаться в неизвестность, как слепые котята.       Парень выглядел так, будто его выдернули из тёплой постели и насильно усадили за этот стол, заставив решать все скопившиеся проблемы. По сути так и было, но с оговоркой: он ещё не ложился да и никто не тащил его под руки, Нара сам пришёл и занял кресло главного. Последние три дня, которые он потратил на ещё одну попытку разобраться с трудностями без выхода на поверхность, выжали из него все силы, но вопрос со связью и видеонаблюдением висел слишком остро, чтобы прохлаждаться. Хитоми ясно дала понять, что медлить больше нельзя, передав приказ через посредников. Шикамару и сам понимал, как важно наладить коммуникацию со внешним миром, более того мириться с тем, что палкой в колесе стал именно его отдел, совершенно не хотелось.       — Да не в первой же, Шика, что ты трусишь.       Один из военных оскалился и затушил бычок о консервную банку. Шикамару кинул на него скептический взгляд и уткнулся в экран ноутбука. Таких сумасшедших, без задней мысли рвущихся в самое пекло, Шикамару встретил немало, особенно здесь, в штабе, специализирующемся на лабораторных разработках, а не на зачистке города. Он называл это изощренной попыткой самоубийства, поэтому не мог понять, почему им так хотелось играть со смертью. Точнее мог — они старались выложиться по полной на тех нечастых вылазках на поверхность, — но не собирался — видел подавленные лица от очередного трупа в холле и валившихся с ног врачей, выходящих их операционной после долгой борьбы за чью-то жизнь. Зная, что такое постоянно переживать за кого-то близкого, Нара не решался рисковать в тех случаях, когда это не было необходимостью. Их проблема стояла одной из первых в списке важных, но не требовала бездумно разбрасываться жизнями. К тому же капитан открутит ему голову, если медикам снова придется отдаться в рабство бессонным ночам из-за любителей погеройствовать.       — Ещё раз повторю: наша задача найти и устранить неисправность, а не стать обедом для трупаков. Лично мне ещё рано подыхать, — цокнул Шикамару и перевёл покрасневшие глаза на коллегу, — поэтому настоятельно прошу всех не лезть на рожон, иначе начальство не оставит мне и шанса на выживание.       Конец фразы смешался с густым дымом, слетевшим с его губ. Зал наполнился приглушёнными перешептываниями и сдавленными смешками. Какаши, притаившийся в дальнем углу, внимательно следил за обстановкой, пытаясь уловить общее настроение. Электронный браслет показывал половину седьмого вечера, намекая, что пора бы поужинать. Сегодня они просидели за разработкой стратегии без малого шесть часов, изредка прерываясь на трехминутные походы в туалет и скоростные перекуры, которые со временем стали частью дискуссии — каждый курящий разговаривал с сигаретой в зубах, из-за чего Какаши морщил нос практически каждый раз, когда улавливал запах табака. Большинство вопросов, касаемо плана, было разобрано, теперь оставалось утвердить окончательный состав группы, над чем Хатаке и предстояло подумать. Бремя капитана душило, но он не мог махнуть рукой, скинув на кого-то левого свои обязанности. В такие моменты мужчина особенно сильно завидовал Обито, который сегодня не явился на собрание, как тот сказал, по уважительной причине — отсыпался после бессонной ночи, наполненной кошмарами. Подавив зевок, он мотнул головой и взъерошил волосы, отгоняя внезапно появившуюся вялость. Видимо, ночную тренировку придётся пропустить и сдаться в объятия прохладного постельного белья.       Ещё с самого утра он намеревался навестить Саске, но не успел, унесённый оживлённым потоком в переговорную. Парня перевели в палату основного медицинского корпуса вчера днём, о чём ему за завтраком сообщила Сакура. Последний раз Какаши видел своих учеников три дня назад, когда Учиха очнулся. После этого он всего лишь два раза пересёкся с Сакурой в столовой, пока она забирала еду для Саске. Сильно наседать на неё с вопросами о состоянии подопечного Хатаке не решался: видел, как ей по-прежнему тяжело говорить об Учихе. И даже если это было заданием, девушка предпочитала отмалчиваться или отмахивалась сухими ответами вроде «идёт на поправку». Поэтому ему и нужно было заглянуть к парню самостоятельно, чтобы убедиться в её словах и наладить между ними хоть какой-то контакт, иначе работать вместе они попросту не смогут.       Не меньше этих двоих Какаши волновал Наруто. Внешне он оставался всё тем же неунывающим Узумаки, но что-то в его поведении смущало. Смешки стали нервными, а на запястьях появились красные полосы, напоминающие следы от ногтей. Наруто казался слишком дёрганым, скрывающим переживания за широкой улыбкой и длинными рукавами водолазки. Вероятность возвращения панических атак оказалось до ужаса высокой после его недавнего срыва. Но об этом Какаши мог лишь догадываться, потому что, задав вопрос напрямую, получит уверенный отрицательный ответ. Винить парня за это было бы высшей степенью лицемерия — сам-то не горел желанием рассказывать о своих слабостях. Только вот неприятный осадок всё равно оставался, напоминая, что мужчина знает, но ничего не может предпринять. В мыслях мелькнула Хитоми, и Хатаке прикрыл глаза. Их отношения с Наруто казалась достаточно тёплыми, чтобы она смогла повлиять на него. Главному медику в этой дыре, судя по всему, знающему об Узумаки больше, чем Какаши мог представить, точно удастся отыскать причину и помочь. Помимо того, Какаши был уверен, что Хитоми заметила всё это ещё раньше, а сейчас просто присматривалась, выжидая подходящий момент. И ему немедля следовало намекнуть, что этот момент настал.       — Тогда на этом закончим, — хлопнул в ладоши Шикамару, оповещая о завершении встречи.       Военные повставали с мест и, размяв затёкшие конечности и спины, двинулись на выход, надеясь успеть на поздний ужин. Какаши тоже поспешил покинуть кабинет — времени рассиживаться попросту не было. Нагнав Шикамару в коридоре, мужчина протянул ему сложенный вдвое листок бумаги.       — Это предварительный состав, но, думаю, никаких изменений вносить не придется.       — Надеюсь, вы выбрали самых спокойных, — вымученно вздохнул парень, подбросив в руке зажигалку.       — Не кисни, отобрал ответственных и без фанатизма. Сам понимаю: так будет куда проще. Кстати, — Хатаке вытянул из кармана пачку сигарет, — Асума передавал привет. Надеется свидеться в ближайшее время. И не слова Куренай, договорились?       Нара усмехнулся и оперативно спрятал скромный презент в подсумок подальше от чужих глаз.       — Да знаю я, знаю. Иногда чувствую себя провинившимся ребёнком, когда она застаёт меня с сигаретой. И смотрит так, — он попытался изобразить тот самый взгляд, но получилась только несуразная рожица, — аж дрожь пробирает. А мне ведь давно не шестнадцать! Ох уж эти женщины…       — Могу тебя успокоить, ведь Асуме достаётся сильнее, чем тебе, — улыбнулся Какаши. — Куренай всё ещё думает, что это он привил тебе эту привычку. Сам бросить не смог, так решил себе напарника для перекура найти.       — Её же не переубедить? — задал не требующий ответа вопрос Шикамару, почесав затылок.       Капитан промолчал, не став произносить очевидные вещи, и в знак поддержки похлопал парня по плечу. Оставшийся путь до столовой они провели в молчании. Встретив на входе Сакуру с очередной порцией еды для Учихи, Какаши всё же решил пренебречь своим желанием закинуть в рот хотя бы крошку и, пожелав Шикамару приятного аппетита, последовал за девушкой.       — Передайте им с Наруто, что я буду не прочь пересечься в свободное от работы время, — крикнул напоследок Нара и растворился в толпе.       — И давно они с Учихой ладят? — мужчина обернулся к Сакуре.       По лицу девушки сразу стало ясно, что она сама ничего об этом не знает.       — Понятия не имею.       Медик развернулась на пятках и направилась в сторону больничного крыла, поманив капитана за собой. Изрядно вымотанный после собрания Хатаке не мог определиться, нужно ли поднимать волнующую тему прямо сейчас или всё же отложить до лучших времён. Решившись, мужчина догнал Сакуру, вырвавшуюся на несколько шагов вперёд, и положил ладонь на плечо, останавливая. Девушка затормозила слишком резко, из-за чего несколько контейнеров, выстроенных в хлипкую башню, чуть не оказались на полу.       — Ты слишком напряжённая, — констатировал факт Какаши, успев подхватить две коробочки с едой. — Расскажешь?       Сакура не спешила отвечать. Тихо стояла, впившись пальцами в ещё тёплый пластик, и с неподдельным увлечением разглядывала неровности на полу. Её дыхание оставалось размеренным, никак не выдавая внутренний шторм, который, Какаши был уверен, имеет все шансы перерасти в полноценный тайфун, сравнимый с тропическим циклоном «Хайян».       Когда дело касалось чего-то глубоко личного, девушка попросту молчала, надеясь, что от неё отстанут. Но сейчас совершенно не было времени на тихую грусть и самокопание. Дела в штабе да и в мире в целом шли так себе, поэтому сидеть с кислой миной, пока другие ищут путь к спасению — непозволительная роскошь. Выходов из этой ситуации было всего два, но ни один из них не работал в пользу Сакуры. Либо поделиться внутренними терзаниями, разделив эту мерзкую беспомощность с кем-то другим, либо подавить всё внутри, свести общение к минимуму, зарывшись с головой в работу, чтобы не напороться на очередной триггер, и ждать, когда проблема решится сама.       Она медленно обернулась к Какаши и, взглянув на него из-под ресниц, тихо вздохнула. Мужчина терпеливо ждал, не пытаясь давить. Он больше не видел Сакуру — перед ним стояла маленькая незнакомая девочка, загнанная в угол и не знающая, что делать и куда бежать. Выявить причину её рассеянности и чрезмерной задумчивости, в которых она варилась с того момента, как их отряд переступил порог Седьмого, не составляло труда. Учиха, сначала прикованный к больничной койке тяжёлым ранением, а после обременённый предстоящим сложным восстановлением, занимал её мысли все эти дни. Теперь-то Какаши отчётливо понимал ход мыслей Хитоми, приказавшей держать всю ситуацию в тайне.       То, с каким усердием Сакура делала вид, что всё хорошо, не осталось незамеченным. Она попрежнему смеялась с Наруто на завтраке, смущалась от милых слов, которыми её нарочно заваливали Обито и Генма, злилась, когда Шизуне и Хитоми заваливали её скучной работой, а потом всё равно бежала к ним поздним вечером, чтобы посплетничать за чашкой чая. Но каждая эмоция и улыбка оттенялись задумчивостью и грустью в глазах, выдавая то настоящее, спрятанное внутри.       Сакура приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же захлопнула. Эта её борьба с собой же была чуть ли не единственным недостатком — она всегда ставила свои проблемы и чувства ниже чужих, ведь у кого-то всё может быть намного хуже, правда? Выросшая в полной семье с порой надоедливыми, но любящими родителями, получившая образование там, где сама хотела, и прожившая к двадцати четырем годам относительно спокойную и счастливую жизнь, она держала язык за зубами, вдалбливая себе мысль, что не имеет права жаловаться, ведь практически все из её окружения страдали сильнее, подставляясь под болезненные удары судьбы. Захотелось хорошенько тряхнуть её за плечи, заглянуть в глаза и отчитать за подобное, потому что она тоже важна. Если не для всего мира, с чем мужчина смело мог поспорить, то для близких людей уж точно. Особенно сейчас, когда вероятность потери каждого из них была непозволительно высока.       Но разве может курящий осуждать другого за тягу к никотину? Вот и Какаши не мог. Поэтому молча положил руку ей на плечо и сжал, мысленно прося продолжить.       — Я, — Сакура глубоко вдохнула и продолжила, — не знаю, как вести себя.       Мысленно добавив «с ним», Какаши кивнул, давая понять, что внимательно слушает.       — И ещё я совершенно запуталась в своих ощущениях. Когда Хитоми назначила меня ответственной за его состояние, я злилась — не хотела лишний раз видеться. Он же сам тогда предельно ясно дал понять, что моё общество ему претит, — за поджатыми губами скрывалось что-то большее, чем просто обида. — Поэтому по-прежнему стараюсь угадывать момент, когда к нему приходит Наруто или Хитоми. Так проще.       Последние слова звучали неуверенно, будто девушка с силой вытолкнула их наружу.       — Не хочешь находиться с ним наедине?       — Не могу.       Какаши склонил голову вперед, из-за чего его взгляд стал более глубоким и опасным.       — Он что-то сказал? Или сделал?       Второй вопрос прозвучал тише, будто Какаши сам не мог поверить, что подозревает своего ученика в чём-то подобном, тем более после сложного ранения. Сакура вздрогнула и, в удивлении распахнув глаза, нервно замахала свободной рукой в отрицательном жесте.       — Нет-нет, Саске не сделал ничего плохого, — заправив прядь за ухо, девушка впилась взглядом в плечо сенсея. — Он вообще ничего не сделал.       Брови Хатаке взметнулись вверх в немом вопросе, и Сакура, почувствовав его замешательство, подняла глаза. Яркая зелень потухла. Огонёк, который ей так искусно удавалось поддерживать последние дни, исчез, оставив после себя лишь дымный шлейф. Появившийся блеск не имел никакого отношения к радости — подкатившие слёзы, казалось душили её, но девушка не давала им пролиться. Смотря на плотно сжитые челюсти и сдавленное дыхание, Какаши на себе ощутил тот самый мерзкий ком в горле, от которого никак не получалось избавиться.       — Он не сказал мне ни слова за всё это время, — выдавила из себя Сакура. — Ни одного чёртового слова.       Голос предательски дрогнул, раскрывая то самое, что так тщательно заталкивали внутрь. Запрокинув голову, медик зажмурилась — то ли смаргивая солёную пелену, то ли из-за яркого света лампы — и глубоко вздохнула. Неожиданно на затылок легла чужая ладонь и мягко, но настойчиво потянула куда-то в сторону. Сакура повиновалась этому внезапному порыву и уже через мгновение уткнулась носом в чужую грудь. Так и не раскрыв глаз, она прижалась сильнее, пряча горячие слёзы, которые всё-таки смогли вырваться наружу, в чёрной мужской водолазке.       — Почему, Какаши-сенсей? Почему он так несправедлив ко мне? — сбито шептала Сакура всё, о чём так долго думала. — Разве я не заслужила хотя бы слова после всего, что нас с ним связывало?       Хатаке молча гладил её по волосам, давая выплеснуть всю боль, копившуюся в ней неделями. Будь у него возможность решить все проблемы мы своих учеников прямо сейчас даже ценой собственного комфорта, он бесспорно сделал бы это. Но, увы, от него мало что зависело, поэтому всё, на что он годился, это побыть крепким плечом, в которое можно выплакаться. Даже произнести слова по типу «всё наладится» он не решался, ведь совершенно не был уверен в их правдивости. И за несколько лет, которые Харуно провела вдали от их небольшой команды, ставшей чем-то вроде семьи, Хатаке успел рассмотреть Саске абсолютно со всех ракурсов, порой не самых приятных. Поэтому, будь на его месте кто-то другой — тот же Узумаки, — капитан бы непременно уверил девушку в положительном исходе. Но это был Саске, из-за чего все напутственные речи о счастливом финале стояли под большим знаком вопроса.       Ещё одним уколом боли в и так не перестающем ныть теле Какаши стала Сакура. Не сама девушка или её спутанные эмоции, а та огромная пропасть между ними, которая с годами стала существенной помехой для их когда-то крепкой связи. Время шло, все трое продолжали расти и идти вперёд, но уже не рука об руку, как это было в детстве, а вдали друг от друга. Точнее Сакура осталась вдали от Наруто и Саске, чьи узы стали невероятно крепкими. Какаши, чувствовавший ответственность за них, не переставал винить себя в переводе девушки в Седьмой, хоть в этом и не было его просчёта. Стала бы их связь крепче, если бы не тот злополучный приказ, требующий отправить Харуно сюда? Возможно, но этого теперь никто и никогда не узнает. Да и слишком болезненная рана, нанесённая ей Саске практически сразу после выбившего из колеи распоряжения, давала о себе знать по сей день. Поэтому вряд ли всё могло стать «как раньше».       Они стояли так посреди пустого коридора, пока Сакура сама не отстранилась, стыдливо растирая мокрые дорожки по лицу рукавом халата. Какаши заправил непослушную прядь за ухо — каре, которого не было во время их прощания в Третьем, ей определённо шло — и тепло улыбнулся.       — Ты слишком добра, Сакура, раз по-прежнему испытываешь к нему что-то тёплое после всего случившегося, — заметив неловкость на лице девушке, Хатаке поспешил продолжить. — Это не плохо. В наше время мало по-настоящему искренних людей, поэтому смело можешь записать это в свои плюсы. Но не думай мешать себя с грязью из-за его безразличия.       На мгновение Какаши замолчал. Не хотелось поднимать неприятную тему, но важно было сказать, то что уже давно крутилось у него в голове.       — Это его ошибка. В случившемся не может быть и капли твоей вины, поэтому перестань задаваться вопросом «что я сделала не так». Да, он мой ученик, с которым мы провели больше времени, чем с тобой, но это не значит, что я оправдаю каждый его поступок. Если ты смогла простить его и даже попытаешься выстроить мосты заново, чтобы хоть как-то наладить отношения в нашем коллективе, то я не буду отговаривать. Тут можно только гордиться, что под моим присмотром, хоть и недолгим, выросла такая мудрая девушка, — он улыбнулся, заметив лёгкий румянец и смущённый изгиб губ на лице Сакуры. — Но если это противоречит твоим внутренним ощущениям, то выбери себя и не подстраивайся под других. Сосредоточься на более важных делах и людях, которые действительно приносят тебе положительные эмоции.       Закончив монолог, мужчина потрепал девушку по плечу и поправил подвернувшийся воротник.       — Спасибо, Какаши-сенсей, мне нужно было услышать что-то такое.       Брови капитана невольно метнулись вверх.       — Не поверю, что кто-то вроде Шизуне или, может, Хитоми не говорили тебе что-то такое, — хитро ответил Хатаке, намеренно выделив её же слова.       Сакура сдавленно усмехнулась, перехватив контейнеры покрепче.       — Говорили, но от вас это звучит правдоподобнее, чем от двух женщин, знающих всё лишь с моих слов, — Харуно задумалась, устремив взгляд куда-то вглубь коридора, и, словно радуясь смене темы, продолжила с ощутимой лёгкостью в голосе. — Они очень помогли мне отвлечься тогда, да и сейчас поддерживают, как могут.       Сакура рассказала об их вечерних посиделках, ставших своеобразным ритуалом после тяжёлых смен, редких совместных тренировках и прочих скромных радостях, вдыхающих хоть какую-то жизнь в эти холодные стены. Не забыла упомянуть заботливую Нодзоми, втихаря откладывающую лично для неё пачку её любимого печенья, и Карин, которая однажды, устав отнекиваться от их небольшой компании, неожиданно появилась в столовой и сразу же стала их неотъемлемой частью. Успела затронуть и работу, которую безумно любила и ненавидела одновременно, даже раскрыв немного информации о неудачах, прорывах и коллективе.       Какаши слушал внимательно, лишь изредка вставляя свои подшучивающие комментарии и смешки, получая в ответ на них лёгкий толчок плечом. Может, и хорошо, что всё так сложилось, потому что сейчас Сакура была намного живее и счастливее, чем тогда, почти три года назад. И с каждой новой улыбкой, с которой она рассказывала о своей нынешней жизни, его неожиданно вспыхнувшая злость на Хитоми — женщину, чьим именем, о чём он резко вспомнил каких-то десять минут назад, и был подписан приказ о переводе Сакуры в Седьмой, — испарялась, оставляя за собой что-то тёплое, похожее на лёгкий шлейф благодарности.       Да, может и хорошо, что всё так сложилось.

***

      — Ты можешь помолчать хотя бы минуту? — во взгляде Хитоми ярко горело раздражение с искрой наказывающего безумия.       Наруто резко захлопнул рот и провёл пальцами по губам, «застегнув» их на невидимую молнию. Женщина закатила глаза, но мысленно выдохнула, поблагодарив вселенную за мгновение тишины. Стоило ей отвернуться к рабочему столу, как ушей коснулся сбивчивый шёпот: Наруто всё же продолжил рассказывать что-то Саске, предусмотрительно понизив громкость.       Слегка покачав головой, Хитоми продолжила изучать медицинскую карту. С момента, когда Саске очнулся, прошло всего несколько дней, но тот уже рвался вернуться к тренировкам, поэтому изо всех сил делал вид, что ему значительно лучше. Только подрагивающие руки и остатки дезориентации в виде сбитого режима и незначительных проблем с речью ясно давали понять — нужно ещё немного времени на восстановление. Из-за лёгких успокоительных, которые пока продолжали вводить для нормализации сна, его мобильность оставляла желать лучшего. Раны от огнестрельных почти затянулись, поэтому, учитывая важность каждого в этой дыре, Хитоми дала Саске только несколько дополнительных дней покоя, чтобы хотя бы предотвратить расхождение швов во время тяжёлых физических нагрузок, куда Учиха по-любому занырнёт с головой.       По пронзительным взглядам, которые она периодически чувствовала на себе, понимала — парню до безумия не нравилось прохлаждаться здесь, пока его напарники усердно тренируются. Но ему не оставалось ничего, кроме как покорно молчать и следовать указаниям врачей, чтобы не продлить свой незапланированный отпуск ещё как минимум на неделю. Хитоми даже нравилось наблюдать за его беспомощностью и крепко сжатыми челюстями, в чём она сразу же призналась себе после неприятной сцены, развернувшейся у неё на глазах вчера утром.       Вроде не произошло ничего ужасного и это даже не касалось её персоны, но то, как парень относился к Сакуре, задело в ней что-то глубоко личное. По девушке было видно — она изо всех сил старалась найти с ним, уязвлённым и обессиленным, точки соприкосновения. Учиха же искусно игнорировал её, не произнеся и слова в её адрес за всё это время, а на заданные вопросы о состоянии отвечал коротко — одобрительным или отрицательным кивком.       Наблюдать за этим было физически больно. Возможно, не будь Сакура для неё настолько близким человеком, Хитоми и бровью не повела бы, оставив их с проблемами один на один. Но сейчас эмоции, которые она когда-то пообещала не выпускать из собственноручного заточения, бились о прутья золотой клетки и просились наружу. В голове всплыло два варианта решения ситуации: вправить мозги либо Саске, либо Сакуре. Ни о каком перемирии — хотя бы перемирии — речи даже не шло. Однако, зная характер своей подчинённой и не имея малейшего понятия, какой на самом деле человек Учиха, Хитоми чётко осознавала — у неё нет ни одного шанса достучаться каждого из них.       Взгляд коснулся блондинистой макушки. Казалось, Наруто совершенно не замечал накалённую обстановку между его лучшими друзьями, но от внимательной Нишиды не ускользнуло его истинное состояние. Парень постоянно прыгал с темы на тему, иногда повторяясь, но никак не хотел проиграть тишине, которая однозначно вырвется вперёд, стоит ему замолчать. Голубые глаза, покрасневшие от недосыпа, бегали по палате, цепляясь за что угодно, лишь бы не смотреть на друзей больше пары секунд. Когда Сакура вызвалась принести еду, чтобы они смогли поужинать все вместе, он будто выдохнул — ему дали небольшую передышку, благодаря которой он мог чуть успокоиться и прийти в себя после непрерывного монолога. Наруто, любящий носить футболки даже в нелётную погоду — говорил, что так закаляется, — сегодня был в толстовке, что натолкнуло на ещё одну неутешительную мысль. Похоже, панические атаки, по рассказам Сакуры мучившие его в подростковом возрасте, снова вернулись, и парень пытался скрыть их последствия от посторонних глаз. А разлад друзей не только никак не красил ситуацию, но и делал её в разы хуже.       Привыкший всё решать самостоятельно Узумаки точно не пришёл бы к ней с просьбой помочь, поэтому первый шаг сделать нужно было Хитоми. Женщина задумалась, взвешивая все за и против. Они с ним точно были близкими людьми, но вряд ли она дотягивалась до той ступени близости, на которой стояли его друзья и наставники, поэтому для начала следовало прощупать почву через самое мудрое, как ей казалось, звено этой четвёрки — Какаши Хатаке. Джирайя тоже подходил на роль умного советчика, хорошо знающего Наруто, но ближайшие несколько дней как минимум поговорить с ним не удастся. Отдохнув после той тяжёлой стычки с отродьями, он решил, что наведается в Шестой и проверит Цунаде, пока здесь будут налаживать связь. Каким образом ему удалось подгадать момент и прошмыгнуть мимо толпы оголодавших тварей, никто не понимал, но все искренне верили, что капитан вернётся обратно целым и невредимым. Имелась огромная вероятность, что Джирайя захватит с собой и Цунаде, поэтому штаб в сточном порядке решил убить двух зайцев единственным выстрелом: пока одни будут налаживать коммуникацию с внешним миром, другие основательно зачистят квартал, чтобы облегчить этим двоим путь обратно. Ведь никто даже представить не мог, в какой физической форме находится Сенджу. Из-за этого выбор пал на Какаши, но так как уже завтра он возглавит один из действующих отрядов этой операции, поговорить с ним хотелось как можно скорее. Мало ли, что может произойти.       По коридору эхом пронёсся тихий смех и звук приближающихся шагов. В палату завернули Сакура и Какаши, держа в руках по два контейнера с ещё горячей едой. Желудок незамедлительно отозвался, напоминая, что нужно поесть, но в шуме работающей аппаратуры никто не заметил жалобного урчания, что было даже к лучшему.       — Держите, — Сакура, не глядя, раздала увесистые лотки Наруто и Саске и, покопавшись в ящике стола, раздала одноразовые приборы. — Приятного аппетита.       Наруто громко поблагодарил, вызвав ответную улыбку на лице девушки, а Саске невозмутимо приступил к трапезе. Сакура устало закатила глаза — видимо, её запасы терпения были на исходе — и повернулась к Хитоми.       — Это тебе, сенсей, — тёплый контейнер мягко лёг в ладонь.       Женщина слегка улыбнулась и перевела взгляд на застывшего в дверях Какаши. Неожиданно в голову забралась заманчивая идея. Кивнув ему в приветственном жесте, медик, не медля ни секунды, приблизилась к мужчине и слишком резко вдавила бокс ему в солнечное сплетение, от чего Хатаке даже сделал шаг назад.       — Я поем позже. Сейчас мне нужно закончить ещё несколько дел в лаборатории, поэтому будет лучше, если моё место за… — она обвела рукой пространство, где сидели Наруто и Саске, — обеденной койкой займёт Какаши. Только сегодня, естественно, потому что с завтрашнего дня я буду выгонять всех в столовую, понятно?       Получив несколько согласных кивков, Хитоми обратилась к Хатаке:       — Ты же не против?       Ей очень хотелось, чтобы Какаши понял её мысль и не стал отпираться. Собрать их вчетвером сейчас — исход, на который она даже не надеялась, но жизнь будто подбрасывала Хитоми нужные карты. Капитан на мгновение нахмурился, анализируя момент, а потом понимающе кивнул, сложив её намёк в одно целое. Женщина прикрыла глаза и тихо выдохнула — вот он, козырной туз, который сможет изменить ход игры и сделать эту партию победной для всех них. Ему оставалось только поговорить с ними начистоту и расставить необходимые точки. Как он будет проворачивать всё это, Хитоми в данную минуту не волновало, но она определённо желала ему удачи и была готова помочь, если он попросит. Всё-таки эти дети — по-другому назвать их она не могла — оставались дороги каждому из них.       — Не против. И спасибо, а то мне удавалось выловить их только по отдельности, — улыбнулся Какаши, из-за чего у глаз собрались морщинки-лучики. Он даже перестал походить на грозного солдата, каким казался в первую их встречу. Сейчас Хатаке был похож на обычного человека, замученного офисной работой и поседевшего слишком рано из-за генетики и постоянного стресса. Хитоми подметила, что последнее, скорее всего, являлось правдой — такая работа не щадит никого.       Последние дни, когда она мельком вылавливала взглядом капитана в толпе, его лицо скрывала маска. Черная ткань оставляла открытыми только глаза, которые постоянно смотрели в никуда. Он будто пытался отгородиться ото всех, чтобы побыть наедине с собой и подумать. Как выяснилось по обрывкам разговора за одним из завтраков, это было что-то вроде его личного ритуала перед каждой вылазкой. Отдалиться, настроиться на задание, ещё раз мысленно перепроверить план и участвующих в нём солдат — во всём этом Хитоми видела здравый смысл, но диссонанс, который вызывал мужчина своим неоднозначным поведением, поднимал в ней странное смятение.       Вот и сейчас что-то внутри перемкнуло, и Нишида задумалась, какой именно Какаши стоит прямо перед ней: тот нелюдимый, требующий не приближаться, или более открытый, умеющий как-то по-особенному улыбаться и двигающийся навстречу сам. Могла ли это быть очередная невидимая маска, скрывающее его темную часть под образом первой, светлой и умиротворённой? Конечно могла, и Хитоми стало неловко за то, что не подумала об этом сразу. Вряд ли ему сейчас нужны дополнительные раздражители и проблемы.       Какаши перехватил контейнер, упирающийся ему в живот, ладонью и вытянул его из её рук. Длинные холодные пальцы невесомо коснулись её тёплых, и Хитоми слишком резко дёрнула кистью, притянув ту к груди. Заметив замешательство на женском лице, Хатаки слегка вздёрнул брови. Поймав неуверенный взгляд Хитоми, Какаши едва заметно мотнул головой в сторону выхода. Если он правильно понял её внезапный план, то женщине стоило поскорее оставить их четверых наедине друг с другом. Правда он не был уверен, что конкретно сегодня получится решить сложившуюся проблему, тем более он уже поговорил с Сакурой по этому поводу и она сама должна сделать хоть какой-то выбор, но упускать возможность отвлечься от всего остального в кругу учеников, которые, Какаши надеялся, войдут в его положение и не будут добавлять головной боли, мужчина совершенно точно не собирался.       Женщина глубоко вдохнула и улыбнулась уголком губ. Ладно, раз он сам намекает оставить их, то она охотно сделает это без грызущего чувства вины. Положив ладонь на широкое плечо, Нишида надавила, заставив Какаши наклониться ближе. Тёплое дыхание, отдающее нотками сигаретного дыма, облизало мочку уха.       — Найди меня потом, — шепнула Хитоми, — или скажи Сакуре, где будешь перед операцией, и я сама тебя найду. Есть разговор.       Поймав внимательный взгляд уставших глаз, Какаши коротко кивнул. Медик тут же отстранилась, возвращая дистанцию, и, пожелав всем приятного аппетита, вышла из палаты, напоследок сверкнув полами белоснежного халата. Какаши опустил глаза на контейнер в руке и нахмурился. В голову сразу же хлынул поток размышлений о предстоящей теме разговора. Что такого важного могло быть, раз Хитоми решила напрячь его прямо перед вылазкой? Вряд ли она стала бы тревожить его по пустякам, осознавая важность правильного настроя, по крайней мере, ему хотелось в это верить.       — Больше двух говорят вслух, Какаши-сенсей, — хихикнул Наруто, уже успевший опустошить бокс с ужином на треть. — О чём секретничали?       Снисходительно покачав головой, Хатаке улыбнулся и, подтащив к себе стул, уселся рядом с учениками.       — Думали, как тебя утихомирить, а то ты слишком активный в последнее время, — мужчина загадочно сверкнул глазами.       Наруто на миг замер, широко распахнув веки, а затем рассмеялся. Просканировав его взглядом, Какаши откинулся на спинку и вытянул ноги, расслабляясь. Вроде всё было как всегда: такой же громкий и позитивный Узумаки, но что-то в его поведении и внешнем виде не давало покоя.       — Это просто вы слишком хмурые. Теперь хотите и меня сделать таким же? — парень состроил рожицу, стараясь сделать её максимально похожей на выражение лица капитана.       Ничего не ответив, Какаши потопил ухмылку в кулаке. Вряд ли интуиция его подводит, но и Наруто слишком качественно выдаёт желаемое за действительное, поэтому они разберутся с этим позже. А пока Узумаки своим позитивным настроем — не важно, деланным или искренним — задаёт правильную атмосферу, Хатаке с удовольствием поддержит его и попытается притянуть сюда же Сакуру и Саске, чтобы те не портили воздух своим унынием.

***

      В лаборатории сегодня было слишком шумно, и это ужасно сбивало с мыслительного процесса. Карин, уже несколько часов сидевшая над формулами, устало поправила очки, съехавшие к кончику носа. Они уже почти год не могли сдвинуться с мёртвой точки, из раза в раз упираясь в одну и ту же стену. Это наводило на тревожные мысли, что они отчаянно стучаться не в ту дверь. Изначально казалось, все ответы лежат точно на поверхности, всего лишь нужно найти природу вируса и вывести нужную вакцину. Но прошёл год, затем второй, и все догадки и наработки стали бесполезными бумажками, теперь пылящимися в дальнем отсеке склада. Заражённые резко стали агрессивнее, привыкнув к вирусу и слившись с ним в единое целое, и шансы вернуть их к человеческой жизни стали ничтожно малы. Одно время даже ходили слухи, что для победы в этом своеобразном сражении придётся истребить каждого, кого когда-то коснулась зараза, но их вовремя пресекли, иначе ещё большей мировой катастрофы было бы не избежать. Теперь все данные и исследования тщательно шифровались во избежание утечки недостоверной информации, что добавляло конский объём работы и так замученным биотехнологам.       Зачеркнув очередное неверное уравнение, Карин кинула ручку на тетрадь и тяжело вздохнула. Она проводила в лаборатории не меньше десяти часов в день, каждый раз держась только на одной мысли — сегодня всё точно получится. Это уже походило на аффирмацию, начать день без которой приравнивалось к нарушению закона. Чай, заваренный ранним утром, давно покрылся плёнкой, но девушка всё равно сделала глоток, слегка поморщившись, и вернулась к изучению таблицы. Сзади что-то упало, громко ударившись о пол, и Карин дёрнулась, повернув голову в направлении звука. Появившаяся в проходе Хитоми случайно задела локтем стопку папок и теперь аккуратно складывала их на место. Девушка раздражённо поджала губы — не из-за прихода наставницы, а из-за отсутствия новых данных к её появлению. Ругать за это Узумаки никто конечно не собирался, но с вновь нахлынувшим на саму себя недовольством сделать она ничего не могла.       — Как дела? — Хитоми уперлась локтем в спинку стула и наклонилась вперёд, вглядываясь в записи. — Есть что-то новенькое?       Прикусив губу, Карин слишком резко мотнула головой. Ответа не последовало, но девушка успела уловить едва слышный разочарованный вздох. Хитоми скрестила руки и встала спиной к столу, оперевшись о него бедрами. Её взгляд блуждал по огромному помещению, с лёгким прищуром оценивая работу остальных лаборантов, ещё минуту назад отлынивающих от работы. Стоило капитану появиться в здесь, и все дружно разбрелись по местам, не желая навлекать на себя её гнев. Судя по напряжённым скулам, женщина думала о чём-то не слишком приятном, но о чём конкретно Узумаки догадаться не могла.       — И что думаешь об этом?       Вопрос прозвучал странный, на что Карин не нашлась как ответить. Хитоми же лучше всех знала, над чем они работают уже несколько лет, вряд ли ей неожиданно отшибло память. Покопавшись в разбросанных бумажках, девушка нашла нужную и начала читать вслух.       — Согласно доминирующей научной гипотезе, возбудитель эпидемии представляет собой ранее неизвестный вирусный штамм…       — …высвобожденный в результате массового таяния вечной мерзлоты и ледниковых массивов. Дальше не продолжай, я знаю этот отчёт наизусть, Карин, — перебила её Нишида, закончив предложение самостоятельно. — Я спросила, что ты думаешь об этом?       Зелёные глаза смотрели пристально, будто пытались разглядеть ответ в её карих. Девушка громко сглотнула под тяжёлым взглядом женщины и уткнулась в слегка помятый лист. Какие у неё были мысли на этот счёт? Куча разных, но они точно не подходили под версию с последствиями глобального потепления, которую считали официальной. По мнению Карин, хуже бреда придумать было нереально, но кормить начальство и оставшееся мирное население хоть какими-то зацепками приходилось регулярно. Будь предположение правдой, они давно нашли бы что-то похожее, известное в медицине, но раз чего-то близкого по структуре и симптоматике не находилось, значит происхождение вируса было иным. Конкретных догадок не имелось, но девушка точно знала одно — скажи она вслух то, что крутится в голове уже очень давно, и вся картина мира изменится, для неё уж точно. Она положила бумагу с отчётом перед собой и, ещё раз пробежавшись глазами по тексту с кучей её личных пометок, нервно разгладила загнувшийся уголок.       — Наверное, ты сочтёшь меня сумасшедшей, но… — Карин запнулась, собираясь с силами, чтобы продолжить, — но мне кажется, что его природа неестественна. Всё, что встречалось в науке ранее совершенно не похоже на наш случай. Это что-то не разрушает организм, подводя его, как обычно бывает, к летальному исходу, а будто перепрограммирует его. Природные вирусы мутируют хаотично, но не этот. Его мутации воспроизводимы и избирательны, словно запущены по заранее заданной схеме и знают, к какому результату должны прийти.       Девушка замолчала и приготовилась к унизительному провалу из-за своих сомнительных теорий. Но возражений не последовало, как и какого либо ответа в целом. Хитоми молчала, поэтому Карин подняла на неё взгляд и на миг задержала дыхание. На лице капитана красовалась сдержанная улыбка, а прищуренные глаза, делающие её похожей на лису, внимательно разглядывали побледневшую Узумаки. Женщина положила ладонь на её плечо и слегка сжала пальцы.       — Либо мы обе сумасшедшие, либо твоя теория верна, — тихо заговорила Хитоми, не сводя с Карин глаз. — Но мне больше нравится второй вариант.       Удивление, смешанное с неверием, слишком ярко проступило на лице Узумаки, и Нишида усмехнулась. Причина растерянности Карин показалась очевидной — раскрыть свои подозрения с намёком на теорию заговора и не получить выговор или, того хуже, отстранение от работы на неопределённый срок было чем-то невозможным. Но не в случае, когда слушателем была сама Хитоми. Такой ответ, безусловно, порадовал и даже вселил толику надежды на светлое будущее. Впрочем, говорить о нём было ещё слишком рано, поэтому женщина сдержала свой порыв восторга и невесомо провела ладонью по красноволосой макушке. Карин не то что бы не шевелилась — она не дышала, по-прежнему не веря в происходящее. Когда ступор прошёл, девушка нервно усмехнулась.       — И как долго ты живёшь с этой мыслью?       — Достаточно, чтобы несколько раз слечь с нервным срывом из-за эмоционального перегруза, — смеясь, ответила Хитоми, а затем резко замолкла. — Но радоваться тут практически нечему, за исключением научной точки зрения. Думаю, сама понимаешь, почему.       И Карин действительно понимала. Если этот вариант окажется верным, то массовых волнений, как минимум в пределах бункера, точно не миновать. Сначала новость вызовет неподдельный шок, что уже затормозит, если не остановит полностью, рабочую деятельность. Да, она и так была безрезультатной, но хотя бы поддерживала утвердившуюся легенду об оттаявших ледниках и спасала от без того непрекращающегося потока вопросов начальства. Но стоит сменить версию на более провокационную, и в обществе случится непоправимое. Они и так решили умолчать об огнестрельном ранении Саске и непонятно откуда взявшихся снайперах во избежание переполоха, поэтому и их предположения следовало держать в тайне. В любом случае всё тайное однажды станет явным, но оттянуть этот момент было необходимостью.       — Я уже выдвинула это предположение в ту ночь, когда притащили раненного Учиху, — медленно продолжила Хитоми, внимательно следя за работниками, — но потом пожалела об этом. Видимо, усталость и нервное напряжение сыграли против меня злую шутку. Однако не думаю, что кто-то из тех нескольких человек воспринял мои слова всерьёз. Они тоже были не в лучшей форме для серьёзных разговоров. Но если и есть шанс, что меня услышали, то вряд ли кто-нибудь настолько недальновидный, что будет трезвонить об этом направо и налево. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню.       — Конечно, я не собираюсь говорить об этом с кем-либо. Более того, — она скептически взглянула на своих коллег и скривила губы, — тут точно не найдётся кого-то, способного осознать нашу теорию в полной мере.       Хитоми хмыкнула, согласно покачав головой.       — Что верно, то верно. Но если что, Шизуне в курсе. И, скорее всего, Сакура тоже. Она слишком умна и упорна, чтобы не догадаться за всё это время. Прямо как ты, Карин, — женщина заговорщиски подмигнула. — Хорошо, что я смогла отвоевать тебя у Третьего, да?       Девушка смущённо отвела взгляд и нервно поправила пучок на затылке, желая хоть чем-то занять руки. Конечно в Седьмом жизнь шла намного спокойнее, чем когда-то в Третьем. Здесь имелось больше возможностей для исследований, которыми она так горела с самого начала, даже не имея достаточного количества навыков в этой сфере. Ещё не приходилось ежедневно прерываться на обход медицинского отсека с теми, кому чудом повезло не заразиться на регулярных вылазках и слечь с обычными ссадинами или переломами. Кроме того, после перевода стало проще без вынужденной работы в импровизированном морге, где приходилось заниматься утилизацией всех, кому точно не повезло на поверхности. Во снах перестали мелькать разодранные тела ещё живых солдат, тронутые предсмертной агонией и начальной стадией гангрены, и тех, кто на момент гибели уже мало напоминал человека из-за активных процессов мутации. Карин, когда-то подумывающей сменить направление на патологоанатомическое, было стыдно признаться, что вся эта сфера оказалась для неё чересчур тяжёлой и пугающей. Хотя, будь на секционном столе обычный человек, ушедший из мира более гуманным путём, а не мерзотная тварь непонятного происхождения, то работа однозначно стала бы приятней.       Имелись и минусы в смене штаба. Например долгая разлука с братом, которого она только успела обрести. Скучать по нему стало привычкой, которую девушка хранила в строжайшем секрете, пока Сакура не прознала про их родственную связь. Облегчение и долгожданное умиротворение поселились в Карин всего несколько недель назад, когда Наруто заключил её в крепкие семейные объятия. Правда с того дня они так нормально и не поговорили, поэтому в ближайшее время ей срочно нужно отыскать его и украсть хотя бы на пару часов для обмена новостями.       — Да, здесь намного лучше, — с опозданием ответила девушка, когда ответа от неё уже, кажется, не ждали. Хитоми мягко улыбнулась и потянулась за сигаретами. Услышав короткий вздох разочарования — курить в лаборатории было строго запрещено, — Узумаки встала и кивнула на дверь: — Выйдем?       Реакция последовала незамедлительная — Нишида оттолкнулась от стола и, поманив Карин за собой, поспешила к выходу. Встав в нескольких метрах от дверного проёма, Хитоми подпалила сигарету и блаженно затянулась, наполнив лёгкие едким дымом. Карин не хотела рушить момент наслаждения своего ментора, но всё-таки решилась на вопрос.       — В каком направлении нам двигаться? Если это действительно дело рук человека, то без точного состава вируса мы не сможем создать вакцину, а это прямой путь к концу света… Что нам делать?       — Не знаю… Ждать? — коротко ответила Хитоми и посмотрела на Карин с надеждой, будто это от неё зависел прогресс в исследованиях. — Может, удача повернётся к нам лицом и мы найдём образец, отличающийся от того, что имеем. Тогда будет возможность проследить закономерность и прочее, а пока…       Она не договорила, оставляя продолжение фразы на усмотрение девушки, что совершенно не понравилось Узумаки. Затушив бычок прямо о стену коридора, женщина кинула его в урну, установленную не в самом удобном месте и постоянно мешающую передвижению, и потянулась, разминая забившиеся плечи и шею.       — Я слышу, как копошатся извилины в твоей голове, — Хитоми устало рассмеялась. — Не перенапрягайся. Держу пари, ты сидишь тут с раннего утра, поэтому не пора ли прерваться и нормально поесть, м? Лично я собираюсь съесть самую большую порцию. Составишь компанию?       Желудок отозвался на упоминание еды, и Карин охотно согласилась на поступившее предложение. Она точно заслужила небольшой отдых.

***

      После плотного приёма пищи ему всегда хотелось спать, и поэтому, не став изменять привычкам, Наруто вернулся в комнату почти сразу после ужина в компании друзей. То, как они с Какаши старались вытянуть атмосферу хотя бы до статуса «приемлемо» немного забавляло, но точно не радовало, потому что это была катастрофа. Отношения Сакуры и Саске всегда имели повышенный уровень сложности, но то, за чем приходилось наблюдать сейчас, не лезло ни в какие рамки.       Наруто, на удивление, слишком сильно вымотали эти долгие сорок минут трапезы, поэтому усталость свалилась на плечи двойным грузом. Какаши не вписал его в команду для завтрашнего задания, что поначалу разозлило, но сейчас первые эмоции отступили, и Узумаки даже обрадовался, что сможет хорошенько отдохнуть, не сбивая режим.       Только вот сон совершенно не шёл. Парень ненадолго проваливался в беспокойную дрёму, чтобы через несколько минут резко вынырнуть обратно из-за участившегося дыхания, поэтому пришлось прибегнуть к крайней мере — считать вдохи. Иногда случайно сбиваясь со счёта, Наруто начинал снова и снова в надежде, что наконец-то уснёт. Гул вентиляции помогал, не давая оставаться в тишине, которую Узумаки так ненавидел. Будь он дома, обязательно включил бы телевизор, поставив на фон случайную передачу, но в штабах такой роскоши не имелось. Можно было воспользоваться приёмником, настроив тот на любую волну, но, увы, Седьмой пока что оставался отрубленным от связи с внешним миром.       Досчитав до сотого вдоха, Наруто открыл глаза и повернулся на спину. Тело, требующее немедленного отдыха, никак не хотело кооперироваться с работающим на всю мозгом. Раздражённо поджав губы, он протёр слипающиеся глаза ладонью и резко сел на кровати. Идея довести себя до края и просто вырубиться о перенапряжения, показалось сомнительной, но, как показывала практика, была очень даже эффективной. Поэтому, недолго думая, Наруто опустился на пол и принял упор лёжа. Отжимания — то, что всегда выматывало его сильнее других физических нагрузок, поэтому выбор упражнения не вызвал никаких сложностей. Первый подход прошёл слишком гладко, на втором начали забиваться плечи, а во время третьего его прервали, постучав в дверь. Честно признавшись себе, что несказанно рад резко завершившимся мучениям, оперативно поднялся с пола, поправив задравшуюся толстовку, и поспешил впустить гостя. На пороге стояла Карин, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Не отвлекаю? — голос, наполненный сомнением, коснулся его слуха, и Наруто широко улыбнулся.       — Конечно нет, проходи.       Распахнув дверь пошире, парень пропустил сестру в комнату. Девушка осмотрела помещение и слегка удивилась, заметив лёгкий беспорядок на столе и скомканное покрывало на кровати. Это было странно, потому что тот Наруто, с которым она постоянно пересекалась в Третьем, постоянно наводил чистоту в своей комнате. Привычка держать под контролем хотя бы место своего обитания, по рассказам Какаши и Саске, появилась ещё в детстве, поэтому сейчас было сложно поверить, что Узумаки живёт именно здесь. Проследив за её взглядом, направленным на пыльную столешницу и с несколькими фантиками, парень смутился и нервно сунул руки в карманы.       — Прости, не ждал гостей, поэтому не успел как следует убраться.       — Нет-нет, всё хорошо, — замахала руками Карин, — просто… Как-то непривычно видеть тебя в такой обстановке.       Наруто задумался, опустив глаза в пол. Неожиданно вспомнилось, как он, будучи ребёнком, постоянно разбрасывал вещи и игрушки, а когда наступал момент уборки, прятался от мамы в подсобке. Но это было давно. Настолько, что вечный порядок — если не в голове, то хотя бы вокруг себя — уже стал самым близким другом. Когда мысли становились слишком громкими, звуча наперебой, утешение приходило вместе со шваброй и средством для мытья полов. Вот бы оказаться там, в хаосе и творческом беспорядке, где маленький Наруто выводит на обоях очередной шедевр пастельным мелком, пока смеющийся папа успокаивает раздражённую маму, только что отмывшую стены от детских рисунков. Только ни того дома, ни родителей, ни даже мелков больше не было, остались только бетонные стены и тёплые воспоминания о далёком прошлом.       Видимо, он сильно задумался, поэтому вздрогнул от лёгкого прикосновения Карин к предплечью. Она обеспокоенно смотрела на него, всё сильнее сжимая пальцы вокруг руки. Может, они и были знакомы относительно недолго, но сестра быстро научилась чувствовать его как никто другой, поэтому прямо сейчас точно знала, о чём его мысли. Наруто хотел отшутиться, сказать, что всё отлично, и перевести тему, но девушка, казалось, предвидела это и заговорила первой.       — Может, мне зайти позже? Думаю, ты собирался поспать, — она кивнула на расправленную постель.       Парень устало прикрыл глаза — ничего от неё не скроешь. Но прогонять сестру он точно не собирался, наоборот, мучительно сильно хотелось поговорить с ней после стольких месяцев порознь. Однако такая долгожданная тяжесть в теле и сонливость решили нагрянуть именно в этот момент, ставя его перед сложным выбором. Попятившись назад, Наруто опустился на кровать и потянул за собой Карин, приглашая сесть рядом.       — Ты слишком наблюдательна, — он с теплотой посмотрел на сестру и слабо улыбнулся. — Уже который день не могу выспаться, постоянно что-то мешает. Ты не подумай, это не способ выгнать тебя, просто не уверен, что…       — Ой, да помолчи ты уже, — Узумаки закатила глаза. — Ничего страшного, ложись, а я побуду с тобой. Расскажу тебе что-нибудь, пока будешь засыпать. Хоть раз послушаешь меня без своих бесконечных вставок.       Она смешно надула губы в притворном раздражении и пихнула брата локтем. Наруто засмеялся и, крепко обняв сестру за плечи, поцеловал в висок.       — Я уже говорил, что ты лучшая?       — Кучу раз, но я не отказалась бы услышать это снова.       — Ты лучшая, — парень легонько щёлкнул девушку по носу, как обычно делал, когда они дурачились.       Карин сняла медицинский халат, оставшись в форменных брюках и лёгкой жёлтой водолазке. Иногда хотелось разбавить рутину хотя бы яркой одеждой, что она охотно делала, наплевав на мнение остальных. Она села поудобнее, прислонившись спиной к прохладной стене и похлопала по ногам. Наруто долго не думал — снял толстовку, случайно чуть не стянув вместе с ней футболку, и нырнул под затёртый плед, удобно разместив голову на её коленях. Такие моменты были особенно дороги для каждого из них. Время, когда оба могли почувствовать семейный уют, которого безумно не хватало, и не бояться быть собой. Конечно рядом всегда находились и друзья, готовые на всё ради их счастья, но братско-сестринские узы всё равно ощущались по-другому.       — О чём тебе рассказать? — тихо спросила девушка, запустив пальцы в его мягкие волосы и аккуратно массируя кожу головы для большего расслабления.       — О чём хочешь, тем более потом тебе придётся повторять мне это ещё раз, если я засну раньше, чем успею услышать. Но только не о работе, умоляю, — он состроил жалобное лицо, — у меня от неё скоро мозг расплавится.       — Даже если ты попросишь об этом, я и слова не скажу, — она фыркнула, а затем тяжело вздохнула, — у самой голова кругом.       И девушка начала говорить. Всё, что всплывало в голове, срывалось с языка в сумбурном рассказе: сюжет недавно прочитанной книги, найденной на складе, одна из последних тренировок, на которой поняла, что совершенно растеряла форму, просиживая время в лаборатории, их с Сакурой попытка помочь Нодзоми на кухне, обернувшаяся подгоревшей запеканкой. Она даже успела пожаловаться на непостоянный напор воды в душе, из-за которого вчера чуть не сварилась заживо. Но вряд ли Наруто это услышал — сбитое дыхание наконец выровнялось и он тихо посапывал, укутавшись в покрывало по самый нос. Едва заметно улыбнувшись, девушка прикрыла глаза и прошептала:       — Мы со всем справимся, Наруто. Спи спокойно.       И пока Карин, наслаждаясь безмятежностью, могла разложить все мысли по полочкам, Наруто крепко спал в ненавистной тишине, которая на время перестала быть таковой.

***

      Поговорить с Хитоми так и не удалось. Вечер ушёл на дополнительные приготовления к заданию — окончательное утверждение состава, проверка нужного снаряжения, обязательный инструктаж и несколько нудных отчётов. Искать её поздней ночью было нецелесообразно, поэтому он оставил эту задачу ей, но, судя по тому, что она так и не нашла его к утру, Какаши сделал единственный верный вывод — работа поглотила её тоже, из-за чего разговор придется перенести на потом.       Завтрак для него прошёл в одиночестве за самым дальним столом. Маска — его извечная спутница — покоилась на своём законном месте, скрывая хозяина от чужих взглядов. Настрой, на удивление, был отличным, Какаши даже выспался за четыре жалких часа и уже успел размяться. Команда тоже выглядела вполне спокойно, что не могло не радовать. Но это и беспокоило — всё шло подозрительно хорошо. Не сковывала тревога, чувство опасности притихло и даже привычные навязчивые предчувствия его не донимали. Подобное состояние могло быть предвестником нескольких исходов: либо всё действительно пройдёт гладко, либо обернётся крахом.       Он тряхнул головой, отгоняя любуя мысль касательно вылазки. Нужно было подумать о чем-то другом, дабы не сойти с ума, поэтому Какаши начал всматриваться в лица. Все беззаботно завтракали, переговариваясь о своём. Выцепив в толпе розовые волосы, обнаружил Сакуру и всех остальных из его близкого окружения. За столом присутствовал даже Саске, по лицу которого можно было сказать, что ему пока сложно влиться в общество. Но это всего лишь вопрос времени, ведь он знал всех присутствующих лично, видимо, просто отвык от полноценного общения. Там же нашлась и Карин, тихо общающаяся с Шизуне. Като же успевала везде и сразу: вела диалог с Узумаки, параллельно реагируя на реплики Генмы, заполняла ежедневный список задач и не забывала проглотить очередную ложку незамысловатого мисо-супа.       Не было видно только Наруто и Хитоми. И если для второй, как он понял, пропустить завтрак или любой другой приём пищи — обычное дело, то к Узумаки оставались вопросы. Тот никогда не опаздывал, чаще приходя заранее и занимая беседой Нодзоми, но сегодня что-то пошло не так. Не хотелось накручивать себя, тем более перед важным заданием, но по-другому не получалось.       Словно по команде, стоило мельком произнести её имя в голове, на входе появилась Хитоми с увесистой коробкой в руках. Она остановилась у группы лаборантов и принялась раздавать указания. Те, выслушав поручения, активно закивали и поспешили покинуть столовую, чтобы избежать дополнений в списке задач. Женщина, изловчившись, вытащила из кармана сложенный лист и, с трудом развернув, положила поверх содержимого коробки. Она шла по рядам, выборочно раздавая что-то солдатам. Какаши заметил, что каждый из них участвовал в сегодняшней вылазке, из-за чего проснулся неподдельный интерес к тому, что принесла Хитоми.       Пройдя по всей столовой, Нишида снова посмотрела в листок, а затем завертела головой, оглядываясь. Стоило их взглядам пересечься, как она, замерев на мгновение, направилась в его сторону. Какаши пристально наблюдал за её походкой, немного небрежной, но уверенной, что однозначно соответствовало её статусу. Привычного халата не было, только спортивные штаны и футболка в одной цветовой палитре — чёрной. Однако даже в совершенно непримечательном виде от неё исходила какая-то особенная энергия, не похожая не на какую другую в этом помещении. Такие люди, умеющие сочетать в себе несочетаемое, встречались редко, поэтому и тянуло к ним с особой силой без какой-либо на то причины. Вот и сейчас неожиданно проскользнуло желание покопаться в этой женщине, найти что-то, что другим до сих пор не удавалось и, может, разгадать её самую страшную тайну. Просто так, без корыстных умыслов и личной выгоды. Просто найти ответ на вопрос, который Какаши всё ещё не мог правильно сформировать.       На столе появились два энергетических батончика, и Хитоми аккуратно придвинула их ближе к нему. Ни приветствия, ни заискивающих фраз — простой взгляд, одновременно направленный вглубь него и смотрящий куда-то мимо. Десять секунд зрительного контакта, казалось, длились вечность, поэтому Какаши невозмутимо опустил глаза на предоставленный паёк, прерывая переглядки, и вопросительно поднял бровь.       — Подумала, что пребывание на поверхности может затянуться, — нарушила молчание женщина и задумчиво почесала лоб, — а вам нужны силы. Да, не полноценный обед, но хоть что-то, способствующее приливу энергии. Увы, потом вероятны откаты, но что поделать, такая у нас работа.       Тяжёлый вздох говорил о многом. Судя по залегшим под глазами синякам и лёгкому тремору, она знала о побочных эффектах подобной продукции как никто другой, испытав их на своём же организме, и осознание этого вызвало глубокое сочувствие и странный укол злости, появившийся из ниоткуда. Прогнав из головы всё ненужное, Хатаке коротко кивнул, решив и дальше не нарушать свой обет молчания. Хитоми оказалась достаточно проницательной, чтобы понять всё без слов, поэтому тоже просто кивнула в ответ. Уже развернувшись, чтобы уйти, она вдруг остановилась и оглянулась через плечо.       — Удачи, — уголок губ взлетел вверх в сдержанной полуулыбке, и женщина удалилась, оставив после себя странное послевкусие.       Никто не желал удачи перед важным событием, но Хитоми, казалось, плевала на общепринятые правила и делала всё с точностью наоборот. Вспомнился день их встречи и пистолет, направленный на Джирайю. Даже в той ситуации она будто боролась с собой же, заставляя тело двигаться по заранее протоптанной тропе. В глазах, полных противоречий, отражалось желание сделать всё по-своему, чтобы совесть была чиста и потом не мучила вина за всё, чем пренебрегла в угоду общественному мнению. Тогда Какаши не понимал этого или скорее даже не задумывался, ведь зачем, если рабочие отношения не подразумевают изучение всей поднаготной своих коллег. Однако что-то поменялось, и было это к лучшему или нет ещё предстояло узнать, но пока следовало думать о задании, исход которого уже через несколько часов мог изменить многое не только в стенах Седьмого бункера, но в картине мира в целом.       Убрав батончики во внутренний карман жилета, Какаши поднялся с места и отправился в холл, названный местом сбора. Нужно было выдвигаться.

***

Файл: «POST-EXP_CHECK_v4,18» Протокол приёма персонала: завершён Обработка данных: продолжается Электронная пометка: Возврат группы прошёл без происшествий. Все показатели в пределах допустимой нормы. Отредактировано: Обнаружено отклонение, не соответствующее ни одному из известных сценариев. Рекомендуется повторный забор данных.