Дальше только «мы»

После обеда на открытой местности подуло прохладным ветром, отчего лысые кустики в школьном дворе слабо раскачивались, а у большой березы лишь пошатывались края сухих веток. Дима намотал на кулак длинный провод наушников, потом убрал аккуратно скрученное устройство в большой карман штанов. Пара темных волосинок упала на лицо от порывов ветра, пока парень, не желая доставать из теплых и уютных карманов кофты руки, старался сдуть их, но все это было практически безуспешно. Сдавшись, он заправил развивавшуюся на ветру прядь за ухо, морщась от неприятных мурашек на открывшейся потоку воздуха коже. Они с Толей разбежались на выходе из класса после окончания последнего урока — блондин отошел до уборной, пообещав быть у березы через пару минут, а Димка неспешно направился к ней же. Сейчас он дослушал песню, скачанную вчера вечером на его новенький плеер, подаренный каким-то там маминым другом в честь первого сентября — в лицо Дима его не видел, но судя по тому, что каждый праздник у парня на тумбочке оказывается какой-нибудь модный гаджет, они с мамой были в действительно близких отношениях. Честно, вникать в ее дела нет ни желания, ни возможности. Ждать долго не пришлось — Толик уже тут как тут, быстрым шагом двигался к однокласснику, стоящему под березой, жмурясь от ветра, неприятно ударяющего по щеке раз за разом. — Блин, совсем что-то распогодилось, — Толя первый начал разговор, как только подошел к брюнету, что со своим невозмутимым, как обычно, видом грел руки в карманах. — Да… Ну, нам больше по застроенным улицам идти, там наверняка весь ветер в дома будет упираться, — поспешил Димка успокоить его, и не соврал. Через пару минут от начала пути воздух стал совсем спокойным, будто и не завывал вовсе. Район был относительно новым, а многоэтажки, выглядящие даже немного нелепо среди проскальзывающих меж них старых хрущевок, стремились, казалось, очень высоко в небо. Тишина между парнями начала казаться неловкой, хотя с другой стороны, Диму-то устраивало молчать, но то, что он не может при этом надеть наушники, или хотя бы послушать чужой голос, настораживало. Он привык к шуму, ведь если мама была дома, она постоянно громко болтала по телефону, смотрела телевизор или гремела посудой на кухне, что даже порядком начинало раздражать. А изредка наступавшая блаженная тишина в доме надолго в нем не задерживалась, потому что Димка спешил поставить на всю квартиру какую-нибудь басистую песню, чтобы аж стены содрогались, а когда получал от матери за шум — надевал наушники. В целом, тишина в его жизни не приветствовалась, ибо если так замолкнет окружение внезапно, ты в один момент ненароком начнешь слушать свои мысли. — Как ты узнал об этом магазине? — Толя, будто сумев поймать мнимый сигнал, начал разговор ненавязчивым вопросом, пока другому потребовалось некоторое время, чтобы переключиться на диалог: — А? — Говорю, откуда про магазин узнал, куда мы идем, — поспешил повторить одноклассник. — Блин, ну случайно нашел. Гулял, ну, тут… Иду по площади, вижу вывеску черную, шрифт непривычный, ну и зашел от делать нечего, не прогадал, — история почти правдива, скрыт оказался только тот факт, что Дима не гулял, а трясся от холода на улице, когда снова решил показать свой характер и свалил от мамы на улицу в холодную январскую ночь в свои пятнадцать лет, а в магазин этот зашел даже не читая вывеску, увидел свет — буквально забежал погреться в отопляемом помещении. Ну и перепугалась же тогда Маша, места себе не находила, а на следующее утро, встретив шмыгающего и чихающего Димку на пороге дома, расплакалась. Оставила его дома отсыпаться, ушла, якобы, чтобы не напрягать, а вернулась уже в начале двенадцатого, изрядно подвыпившая, после чего еще полчаса выговаривалась кому-то там в телефонную трубку. — Ну и повезло тебе. И мне бы почаще гулять выходить, с рождения в городе этом живу, а ничего дальше своего района толком не знаю, — Толя разглагольствовал. — Да я сам нечасто гуляю, не с кем особо, одному скучно, — это было правдой. Дима точно также хотел почаще выходить гулять, но прогулки в одиночку, во-первых, небезопасны в его не самом спокойном районе, во-вторых, до жути скучны. В пятнадцать лет у него даже была своя компания, с которой они практически каждый вечер собирались во дворе, а если повезет — у кого-то дома. Немудрено, что подростки на своих посиделках совсем не в шахматы играют. Сейчас Дима даже радуется, что компания распалась, потому что выразительные личности оттуда восхищения, мягко сказать, не вызывают — кто-то уже спился, кто-то пытается на жизнь заработать не самым честным трудом, а у кого-то уже и дети, к сожалению, нежеланные. — Ну, зато теперь можно будет вместе гулять, — по-доброму посмеялся Толик, при этом не шутя — если Димка не против, было бы круто наконец заиметь друга, с которым можно проводить свободное время, вместо круглосуточного зависания в четырех стенах. — Можно, — Дима задумался, и даже слегка порадовался возможности отвлечься от рутинного зависания в интернете в приятной компании. Тем временем, площадь уже показалась вдалеке, рукой до неё пока еще не подать, но увидеть можно было отчетливо. Ребята вышли к подобию сквера — десяток лавочек по периметру, голые невысокие деревья и каменный памятник в центре парка. Перелетные птицы, которые почему-то до сих пор не улетели в теплые края, пели и чирикали на пустых ветках — кто на что горазд. Место, на удивление, нелюдное, может, потому что на улице будний день и еще не свечерело. Только бабуля смотрела за внучкой, радостно бегающей за голубем, и высокий мужчина в официальной кепке сидел на лавочке, пока сбоку от него стоял прислоненный велосипед — видимо, перерыв на работе. — Почти пришли, — Дима оповестил спутника, который загляделся на девочку с бабушкой, немного отстранившись от собеседника, но не теряя направления. — А? — Толя пропустил пару секунд между продолжением фразы, обрабатывая информацию, — хорошо. Магазин встретил ребят черной, довольно мрачной вывеской: ‭ «БУНКЕР», а снизу маленьким шрифтом белая подпись: ‭«Магазин неформальной и рок-атрибутики». На двери табличка с графиком работы, а прямо за прозрачной дверью, на полу, ковер с символичным черепом. Толя помялся, стоя перед дверью, а Дима подошел вперед, неловко задев плечом одноклассника, и вдобавок случайно прокатившись ладонью по его руке, взялся за белую ручку и потянул на себя, снова, еще более неловко, врезаясь бедром в Толю, пока второй, кажется, даже не заметил, вовсю разглядывая чересчур вычурные товары на стеллажах. Дима пропустил его, сам зашел следом. Тогда их встретил взглядом продавец: максимально типичный в общественном представлении рокер. Средней длины волосы, небрежно зачесанные на бок с обильным количеством лака, отчего прическа казалась малость несвежей, несколько пирсингов лица, самые примечательные из которых — два прокола на губе, проколотая перегородка носа и левая бровь. Парень носил обтягивающие черные джинсы, футболку с красным логотипом какой-то группы, о существовании которой даже Диме не было известно, а на стульчике позади валялась черная косуха, разумеется, с шипами. — Здравствуйте, — мужчина начал вежливо, что, по мнению масс, не совпадало с его визуальным образом, — ищете что-то конкретное? Дима подал голос первым, уверенно начав фразу: — Нам нужны музыкальные диски. Мой, эм… — уверенность закончилась на втором предложении, потому что он не знал, как назвать Толю. Одноклассником? Нет, это будет звучать очень странно. Знакомым? То же самое, ведь если бы его в такой ситуации представили ‭«знакомым», Димке было бы даже немного обидно. В горле так и застряло слово ‭«друг», и, будто боясь, что Толику может не понравится иметь статус друга в отношении Димы, что было само по себе крайне абсурдной мыслью, но на тот момент казалось чем-то значимым, оно все никак не решалось произнестись вслух. Парень за кассой встал, оттолкнувшись от стола, и почувствовал эту заминку в речи гостя, отчего поспешил исправить ситуацию, стараясь создать доверительную обстановку между клиентом и продавцом: — Я понял, можете не скрываться. У нас тут фри-плейс, все дела. Чувствуйте себя как дома, парни. До Димы не сразу дошел смысл фразы, он будто уловил только положительный тон в голосе продавца, уяснив из сказанного что-то вроде «расслабься, чувак, давай я просто сделаю свою работу, за которую мне платят» А вот Толя, кажется, вник в сказанное СЛИШКОМ глубоко. Покраснел, будто облитый кипятком, смотрел на Диму, ожидая, что тот выскажет что-то против, или хотя бы просто подаст признаки того, что не в восторге от выводов этого дядьки, но Димка совершенно не менялся в лице, будто и не слышал ничего. Тогда Толя понял — не вслушивался, никакого контекста между строк не уловил. Глядел на спокойного Димку, а сам чуть ли не сгорал от смущения. — Эм, короче, он новичок в тяжелой музыке, и я хотел бы взять ему что-нибудь на пробу. Скажем, создать хорошее впечатление о жанре. — Дима выложил просьбу, умело не замечая малинового друга позади себя. Продавец окинул блондина взглядом, кивнул и повел ребят в другой зал. Перед их взором открылись десятки деревянных полочек с CD-дисками, чуть правее — касетами и пластинками. Тогда же Толик успел немного отойти от шока, постарался выкинуть из головы фразу паренька, сосредоточиться на окружающем их действе. — Есть пожелания? — начал с наводящего вопроса продавец, обращая взгляд на Толю. — В каком смысле? — тот думал, что ему сейчас все покажут и расскажут, поэтому не совсем понял, какие пожелания имеются ввиду. — Группы. Зарубежные, или отечественные, потяжелее — полегче. Может, есть уже какие понравившиеся? Так полегче будет подобрать, — немного лениво разъяснили ему. Дима немного оживился и навел растерянного друга: — А ты Арию слушал? — Не слушал. Я только рок слушал, у отца тогда касеты нашел. — Возьми Арию. Я сам русский метал не очень люблю, но это — исключение. Тебе наверняка понравится. — Дима дал совет товарищу, на что тот, недолго раздумывая, согласился: — Хорошо. По окончанию диалога продавец, внимательно слушавший ребят, кивнул и пошел к стенду в начале зала. Кажется, тут все было рассортировано по алфавиту, удобно. Он взял диск с середины стопки из однообразных пластиковых коробочек и протянул Толику: — ‭«Крещение огнем», две тысячи третий год. Классика русского хэви-метала, многим новичкам заходит. Толя взял прозрачную квадратную коробку в руки, рассмотрел изображение альбома на лицевой стороне диска и приклеенную в верхнем уголке контейнера бумажку с названием и годом издания, которые уже озвучил продавец. Уже стоя на кассе Толя потянулся к рюкзаку, чтобы открыть передний кармашек и достать монетки, сохраненные с обедов, но Дима остановил его. Второму почему-то захотелось расщедриться и подарить новому другу этот диск. Позволить он себе мог, в деньгах его не обделяли, да и самому приятно иногда сделать подарок, даже вот такой простой. — Можно я тебе куплю? — задал Дима риторический вопрос, все равно уже протягивая парню за кассой деньги в ладошке. Он не ждал ответа, потому что делал этот подарок для себя. Не себе, но для себя. Толя только стоял ошарашеный, никак не ожидая ничего подобного. За него впервые платили в магазине. Да и не какой-нибудь близкий друг, а человек, с которым они общаются ну совсем не близко, и с чего бы ему делать такое доброе дело? Так и не сумев выдавить из себя ни слова, блондин молчал, пока продавец отсчитывал деньги в кассе, пока отдавал сдачу Диме, пока протягивал ему же коробку с диском и желал хорошего дня. Только на выходе из магазина у Толи прорезался голос: — Дим, ну зачем? Я и сам мог… — Просто так. Только обязательно послушай, — невозмутимо отчитался Димка, протягивая диск смущенному таким жестом внимания другу. — Послушаю! Я обязательно послушаю, спасибо… — Толя расплылся в невероятно теплой и благодарной улыбке, отчего второму самому захотелось улыбнуться в ответ. Толик очень аккуратно убрал диск во внутренний кармашек рюкзака, старательно освобождая ему место среди кучи учебников, пока Димка, нагло пользовавшийся учебниками соседа, принося свои от силы раз в месяц, наблюдал. Когда они отходили от магазина, Толя оглянулся на вывеску, немного стыдливо сказав внутреннему себе, что хочет как-нибудь вернуться туда. С Димой. На обратном пути улицы уже немного заполнились, и ранее проглядывающее из-за облаков временами солнце окончательно спряталось, а вместе с тем и ветер стал куда слабее. Темнеть начнет только через час, но улицы уже потихоньку стали заполняться народом. Молчание больше не было неловким, потому что ребята нашли еще парочку тем для разговора, а если и замолкали, то это означало, что они увидели что-то интересное, о чем через несколько секунд молчаливого наблюдения обязательно поболтают. Впервые за долгое время Дима не чувствовал себя одиноким. Он забыл о негативных эмоциях и мыслях, преследовавших его ранее, шутил, смеялся, наконец-то смог почувствовать себя чуточку счастливее. Если бы так было всегда… Обратная дорога показалась даже короче, чем дорога от школы к площади, но все еще оставалась неблизкой. Где-то на середине пути Диме захотелось принять дневную дозу никотина — он убеждал себя, что никакой зависимости нет и не будет, но сегодня он не успел покурить с утра и даже не курил после школы, что для него было аномально долгим сроком ‭«никотиновой трезвости‭». Дима пытался побороть позыв из уважения к идущему рядом некурящему Толе, но уже не в силах терпеть, решился спросить разрешения на одну сигарету: — Блин, можно я закурю? Очень надо, — добавил он для пущего эффекта. — Ладно, только чтоб дым не в лицо летел. Дай я от ветра встану. — Толя остановился, дав Диме пройти на пару шагов перед ним, а потом обошел парня и встал в противоположную от него сторону. Димке все еще было немного стыдно за то, что он предоставляет неудобства, но судя по виду Толи, его совершенно ничего не смущало. — А если от тебя потом пахнуть будет? — зачем-то начал брюнет отговаривать друга. — Ничего, у меня отец курящий, он него перманентно табаком пахнет, даже не заметит, — успокоил его Толя, для убедительности еще и улыбнувшись. Это подействовало. Пошарив по заднему карману штанов, Дима достал пачку и вынул одну сигарету, а потом и зажигалку, уютно лежавшую в этой же полупустой пачке. Он перевел взгляд на любопытного товарища, который разглядывал упаковку, и посчитал своим долгом предложить ему закурить. — Я не курю, — ответил Толя, но взгляд все еще выдавал неутолимый интерес. По глазам было видно, что не курит он, потому что никогда не пробовал, и Димка предложил вот что: если вдруг захочет попробовать, может первую тяжку сделать, а потом, если не понравится, отдать ему обратно, докуривать. Толя сначала подумал, но решив, что все равно когда-нибудь бы попробовал, дал добро. Дима поднес ко рту сигарету, стараясь по-минимуму касаться фильтра губами, на случай, если его новый друг окажется брезгливым, зажег ее одним нажатием на колесико в зажигалке, после чего быстро убрал ее в передний карман и глубоко затянулся. Подождав несколько секунд, после чего выдыхая дым, юноша передал сигарету Толе. Он нервно взял ее также, как держал Дима, двумя пальцами, поднес ко рту, и… замялся. Он ведь не знал, как делать это правильно. Вдруг сейчас неверно вдохнет и дышать не сможет? Нет, это, конечно, маловероятно, но возможно ведь… Дима прочитал по глазам это вопрошающее сомнение и подсказал: — Вдохни сначала обычного воздуха, потом, не выдыхая, затянись, чем глубже, тем эффективнее. Потом выдыхай полной грудью. Толя послушно сделал так, как ему посоветовал друг, но совсем ничего не почувствовал. — Можно еще одну сделать? — спросил, надеясь поймать хоть какой-то эффект, может, не с первого раза. Дима кивнул, внимательно наблюдая за одноклассником. Он же в свою очередь повторил цепочку действий, после чего резко подступила головная боль. Не мигрень, а что-то другое, как будто он покружился вокруг своей оси пару раз и сразу после сел на диван, а зрение размыло, будто он пытается прочитать книгу после бессонной ночи. Это было крайне странное, непривычное ощущение, но не почуяв никакого желания продолжать, парень отдал сигарету Диме. Он понимающе принял, сделал затяжку, и спросил: — Ну, как тебе? — Если честно, не очень. Не понял, почему по этому фанатеет весь мир. — честно признался Толя. — Это хорошо. Мне было бы стыдно, если бы я подсадил такого как ты на сигареты. — с ноткой сарказма высказался Дима. Толя задался немым вопросом, что же означает это ‭«такого, как ты», но вслух его не озвучил, залюбовавшись красивым дымом, выдыхаемым Димой на фоне предзакатного пейзажа. Оставшийся окурок Димка выбросил на асфальт в первом попавшемся дворе, но перед этим засмотрелся на остаток сигареты и скривился, вспоминая свои вчерашние действия с таким же окурком. Как ему вообще могло такое в голову прийти? Затворничество и перманентное одиночество крайне плохо на него влияют. Хотя, с другой стороны, а на кого бы такое влияло хорошо…? Ребята дошли до школы, в поле зрения показались голубые некрасивые ворота, старое бетонное строение и береза, под которой они уже встретились сегодня днем. Далее их пути расходились, поэтому Дима любезно предложил проводить Толю до дома, так как ему, как он сам выразился, ‭«торопиться некуда». Толя отказался, сославшись на то, что уже темнеть начинает, Диме от его дома к своему идти минут двадцать, да и сам Толя справится с дорогой домой от школы, не маленький уже. — Пока. Завтра расскажешь, как тебе диск. — Пока, Дим. Спасибо тебе, — Толя улыбнулся и помахал на прощание, а пока уходил, Дима еще несколько секунд смотрел ему в спину, также глуповато улыбаясь.